Ernest Miller Hemingway

Я ел устрицы, отдающие морем, со слабым металлическим привкусом, смывая его холодным белым вином, так что оставался только морской вкус сочного мяса, пил сок из раковин и его тоже запивал прохладным вином; чувство опустошенности исчезло, я повеселел и стал строить планы.

Вот как? Тогда я тебе кое-что скажу про твоих порядочных девушек. Про твоих богинь. Есть лишь одно отличие между порядочной девушкой и женщиной, которую ты берешь. Девушке больно. – Он шлепнул перчатками по изголовью. – И еще неизвестно, понравится ли это девушке. – Не сердись. – Я не сержусь. Просто говорю это тебе, малыш, для твоей же пользы. Чтобы оградить тебя от неприятностей. – Это единственное отличие? – Да. Но миллионы дураков вроде тебя этого не знают. – Как хорошо, что ты мне сказал.

Невыносимо думать, что жизнь так быстро проходит, а я толком не живу. – Никто толком не живет, кого ни возьми, кроме матадоров.

А как вы обанкротились? – спросил Билл. – Двумя способами, – сказал Майкл. – Сначала постепенно, а потом сразу.