Leo Tolstoy

the man-cook had walked off the day before just at dinner time; the kitchen-maid, and the coachman had given warning.

Calling to mind all the struggle of doubt and self-deceit, – efforts to attune myself to Shakespeare – which I went through owing to my complete disagreement with this universal adulation,

Жить так было бы ужасно, если бы мы понимали свое положение; но мы не понимали и не видали его. В этом и спасенье и казнь человека, что, когда он живет неправильно, он может себя затуманивать, чтобы не видать бедственности своего положения. Так делали и мы.

Шли по лесу два товарища, и выскочил на них медведь. Один бросился бежать, влез на дерево и спрятался, а другой остался на дороге. Делать было ему нечего – он упал наземь и притворился мёртвым. Медведь подошёл к нему и стал нюхать: он и дышать перестал. Медведь понюхал ему лицо, подумал, что мёртвый, и отошёл. Когда медведь ушёл, тот слез с дерева и смеётся: – Ну что, – говорит, – медведь тебе на ухо говорил? – А он сказал мне, что плохие люди те, которые в опасности от товарищей убегают.

из-за приличия и участия просвечивало равнодушие и даже насмешка.

Высшая мудрость имеет одну науку – науку всего, науку объясняющую всё мироздание и занимаемое в нем место человека. Для того чтобы вместить в себя эту науку, необходимо очистить и обновить своего внутреннего человека, и потому прежде, чем знать, нужно верить и совершенствоваться

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему