Quotes from 'Анна Каренина'

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему

Люди, которые делать ничего не могут, должны делать людей, а остальные – содействовать их просвещению и счастию

Чувство это теперь было еще сильнее, чем прежде; еще менее, чем прежде, он чувствовал себя способным понять смысл смерти, и еще ужаснее представлялась ему ее неизбежность; но теперь, благодаря близости жены, чувство это не приводило его в отчаяние: он, несмотря на смерть, чувствовал необходимость жить и любить. Он чувствовал, что любовь спасала его от отчаяния и что любовь эта под угрозой отчаяния становилась еще сильнее и чище.

Он не мог раскаиваться в том, что он, тридцатичетырехлетний, красивый, влюбчивый человек, не был влюблен в жену, мать пяти живых и двух умерших детей, бывшую только годом моложе его. Он

воспоминание об этой скачке надолго осталось в его душе самым тяжелым и мучительным воспоминанием в его жизни.

грустное выражение ее глаз, которое поражало и притягивало к себе Кити. Кити чувствовала, что Анна была совершенно проста и ничего не

ражке. Очевидно, что-то случилось необыкновенное. Народ от поезда бежал назад. – Что?.. Что?.. Где?.. Бросился!.. Задавило

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива посвоему.

Опять приехали в наш развратный Вавилон, – сказала она, подавая ему крошечную желтую руку и вспоминая его слова, сказанные как-то в начале зимы, что Москва есть Вавилон. – Что, Вавилон исправился или вы испортились? – прибавила она, с усмешкой оглядываясь на Кити.

ренька понравилась ему. – Ну вот и всех увидим твоих друзей, –