Read the book: «Последний выстрел», page 5

8

Грей

– Знаешь, когда ты сказал, что тебе нравится мое платье, мне и в голову не пришло, что ты хочешь его надеть.

Грей вздрогнул, услышав голос Неллы. В конце концов, нужно просто купить дверной звонок. Он следил за Макс, которая, растянувшись на его итальянском кожаном диване, смотрела шоу «Холостяк». Она уже рассказала, что в тюрьме каждый вечер спорили о том, что смотреть: «Холостяка» или «Фермеру нужна жена». По ее словам, всегда побеждал второй.

Татуированная преступница любит смотреть реалити-шоу! Уму непостижимо! И это только одна из странностей сложившейся ситуации. Ситуация – это Макселла Конрад, бывший полицейский, преступница, недавняя заключенная, расположившаяся теперь на его диване в полуголом виде. Грей наблюдал за ней с тех пор, как Джетт отправился заниматься тем, чем должен был заниматься он сам: проверить заявления о якобы плохой партии сангве и организовывать дополнительную охрану на гала-шоу. Грею же досталась работа мечты скучающего четырнадцатилетнего подростка 90-х. Сидеть в няньках.

Пока Грей открывал дверь, Макс выключила звук телевизора. Пусть лучше Нелла думает, что у Грея появилось новое увлечение – кроссдрессинг.

– Я никогда не говорил, что мне нравится твое платье, – ответил он, занимая такую позицию, чтобы скрыть от гостьи большую часть гостиной. – У тебя ужасно старомодный стиль.

– Если не ты, то, должно быть, Джетт, – сказала Нелла. – Вечно он пялится на мою задницу, когда думает, что я не вижу.

Грей кивнул.

– Вспоминает, наверно, то время, когда у тебя была взрывная диарея.

– Эй, где ты был? Я так скучала вот по этому очаровательному Грейсону. – Нелла схватила его за щеку так, как это делают итальянки, словно пытаясь оторвать плоть от кости.

– Твой отец все еще шумит? – спросил Грей, стараясь как можно непринужденнее увести разговор от опасной темы, грозящей, как шаг по краю обрыва, неминуемым падением.

– Закончил минут пять назад.

Из-за угла коттеджа вышла Фрэнки. Она уже успела переодеться, сменив тренировочный костюм на что-то, напоминающее мешок из-под картошки, в котором кто-то проделал несколько дырок.

Двух более непохожих сестер трудно было даже представить.

Если Нелла была гладким темным бриллиантом с идеальными углами – влажной мечтой любого математика, то Фрэнки представляла собой необычный, грубо отесанный гранит, переливающийся при смене освещения живыми, яркими цветами.

Фрэнки запрыгнула на придверный коврик. В отличие от сестры, на ее круглом лице не было ни следа косметики (Неллу без макияжа Грей не видел, наверно, с четырнадцати лет), зато присутствовала россыпь веснушек. Возможно, у Неллы были такие же веснушки, но Грей этого не помнил, поскольку она не появлялась на людях, не нанеся тональный крем. И ту и другую жизнь наградила шрамами: Неллу – душевными, Фрэнки – физическими, в виде длинных, тонких полосок на шее, которые она никогда не пыталась скрыть и которые остались с того времени, о котором Грей не любил вспоминать. Они напоминали ему о том, как он подвел ее однажды, уехав, когда ему не следовало уезжать. Он знал, что Фрэнки не хотела наказать его ими, но, видя их, каждый раз чувствовал себя провинившимся и наказанным.

– А ты почему здесь? – Грей не хотел, чтобы вопрос прозвучал грубо, но получилось именно так.

Впрочем, Фрэнки это нисколько не задело.

– Я видела, как ты уходила с этими вещами. – Она пристально посмотрела на Неллу. – Это шелк? – Она пощупала ночную рубашку цвета розового золота. Или это было вечернее платье? Грей ничего не понимал в нарядах Неллы.

– Самый лучший. – Нелла погладила материал с такой нежностью, словно это был новорожденный младенец.

Фрэнки нахмурилась.

– Ты знаешь, откуда берется шелк?

– Из Китая, – ответила Нелла, отбрасывая назад волосы.

– Его дают шелкопряды! – зашипела Фрэнки, пытаясь вырвать платье из рук сестры. – Чтобы сшить это платье, они убивали шелкопрядов. – Голос ее дрогнул, в глазах блеснули слезы.

Грей вздохнул.

– Я в отчаянии, Фрэнкс. Но их жертва не будет напрасной.

– Зачем они тебе нужны? – поинтересовалась, подбоченясь, Нелла.

– Ты же не собираешься резать их на куски, чтобы сделать собственный набор кукол вуду?

– Все мои куклы вуду голые. – Грей потянулся за одеждой. – Спасибо, Нел. Извини за червячков, Фрэнкс, но мне нужно…

– Нет, нет, не нужно. – Нелла прищелкнула языком, но с охапкой одежды не рассталась, а только еще крепче прижала ее к себе.

Фрэнки фыркнула. Грей открыл рот, чтобы утешить ее – он не мог допустить, чтобы Фрэнки отправилась автостопом в Перт и пропустила гала-шоу вопреки распоряжению Джованни, – и этого секундного отвлечения хватило, чтобы Нелла протиснулась мимо и вошла в коттедж.

Скрестив ноги, Макс сидела на диване и смотрела на сестер Барбарани, оценивая их как… Да, как полицейский.

– Ага! – Нелла торжествующе ухмыльнулась, будто сняла с полки книгу и открыла секретный проход. – Женщина!

– Я думала, ты – гей, – рассеянно сказала Фрэнки.

Он потер ладонью щетинистую щеку.

– Привет. – Нелла протянула увешанную браслетами и кольцами руку, на которую гостья посмотрела, как на заряженный пистолет. – Я – Антонелла.

Макс с опаской ответила на приветственный жест и тут же сложила руки на груди. Грей отвернулся, дав себе зарок не смотреть на свою футболку в ее нынешнем состоянии – с выпуклостями и впадинками, как будто привычный равнинный рельеф сменился незнакомым холмистым.

Нелла моргнула, но ее губы цвета сливы растянулись. Посторонние могли принять это за улыбку, но Грей знал – такое выражение бывает у волка, готового вонзить зубы в кролика.

– А ты – Франческа. – Взгляд Макс метнулся в сторону Фрэнки, как лазерный луч. – Я видела тебя в новостях и полностью согласна с твоим мнением относительно лесозаготовительных компаний.

Нелла немного растерялась – симпатии незнакомки явно оказались на стороне Фрэнки. Если бы Нелла хоть изредка смотрела на себя в зеркало, она бы наверняка поняла, почему большинство женщин ее ненавидят.

Между тем Фрэнки заметно приободрилась, расправила плечи и, похоже, по крайней мере на время, забыла о принесенных в жертву шелкопрядах.

– Это Макс, – неохотно объяснил Грей. – Она из команды охраны, которую я нанял для гала-шоу.

Нелла повернулась к нему, и он уже приготовился ответить на ее обвинение в том, что Джованни еще не принял решение по дополнительной охране.

– Это ведь твоя футболка, Грейсон? – неожиданно спросила Нелла.

Если бы Эмилио Барбарани устроил тайный подземный ход к коттеджу своего преданного работника, Грей без колебаний потянул бы за скрытый рычаг и провалился сквозь прохладный каменный пол. Он неловко откашлялся.

– С ее багажом возникли проблемы, так что старая одежда оказалась испорченной.

– Испорченной? – промурлыкала Нелла, обводя взглядом коттедж в надежде обнаружить россыпь оторванных пуговиц и клочья разорванного нижнего белья.

– Да, кого-то вырвало на ее костюм, – поспешно добавил Грей, видя, что Макс собирается вмешаться. – Вонь невероятная.

Макс сверкнула глазами. Нелла, казалось, ничего не заметила.

– Мне было нужно, чтобы она занялась охраной еще до того, как я поговорю с вашим отцом. Вы для Джованни – самое главное в жизни. На вашей безопасности он экономить не станет.

– Ха! – с силой выдохнула Франческа.

Грей заметил, что Макс прищурилась. Да заткнись же, Фрэнки.

– Если бы на винодельню напали, папа первым делом побежал бы в подвал спасать сангве, – пожаловалась Фрэнки. – Поставил бы нас подпирать стены, а потом кричал, что мы упираемся не изо всех сил.

– Фрэнки! – одновременно одернули бунтарку Нелла и Грей.

– Что? Вы же знаете, что я права. – Фрэнки взъерошила волосы, и рубашка сползла с плеча, открыв новую татуировку: земной шар с воткнутым в него, наподобие Экскалибура, мечом и силуэтом человека, пытающегося его вытащить.

Оставалось только надеяться, что у нее есть для праздника платье с длинными рукавами, а иначе Джованни вполне мог приказать Грею отрубить ей руку.

– Она шутит, – пояснила Нелла.

– Извини, я плохо слушала – там новый холостяк фотографируется с голым торсом.

– Обожаю этот эпизод! – Нелла сменила волчью ухмылку на человеческую и уселась на один из табуретов, которые сама же и выбрала для коттеджа; ее ноги в бледно-розовых туфлях на каблуках повисли над полом, как у ребенка на карусели.

Не попади в ее ловушку, Нелла, – хотел предупредить Грей. – Она прикрыла ее листьями и лесным мусором, но в какой-то момент ухватит тебя за твои хорошенькие лодыжки и заставит рассказать ей все, прежде чем ты поймешь, что провалилась в западню.

Словно услышав его мысли, Макс повернулась и одарила его ухмылкой злобного клоуна.

– Знаете, исследования показали, что люди с высоким интеллектом любят реалити-шоу, – заметила Нелла.

Фрэнки снова фыркнула, но уселась в двухместное кресло Грея и открыла телефон, тайком поглядывая на экран.

Грей никогда не думал, что в его доме однажды соберется такая толпа.

– Так что случилось с остальной одеждой? – спросила Нелла, очевидно, разгадав отвлекающий маневр Макс с «Холостяком».

Макс бросила взгляд в сторону Грея, и он кивнул, немного удивленный тем, что она обратилась к нему за поддержкой.

– Моя сумка потерялась в багажном отделении, – сказала она, вытягивая ноги. На. Его. Кофейный. Столик. Господи, что за женщина! Преступница.

– Сумка со всеми вещами? – Нелла подняла брови в привычной для адвоката манере.

– Со всеми. – Макс кивнула, как это свойственно полицейским.

– Так у тебя и белья нет? – вздохнула Нелла.

От Грея не укрылся короткий взгляд, брошенный ею в его сторону. Он мог бы швырнуть в Неллу купленную ею же вазу, но это, наверно, было бы дурным тоном.

– Никакого, – подтвердила Макс.

– Белья я не захватила. – Нелла посмотрела на кучу одежды, которую вывалила на кухонную скамейку. – Не думала, что у Грея что-то серьезное. Была уверена, что это Джетт что-то напутал. У меня есть кое-что, если хочешь, – мне постоянно присылают всякую ерунду. Я эти пакеты даже не открывала. Они из какого-то секс-шопа в Аделаиде, но…

– Отлично! Подойдет. Спасибо.

Грей знал, что за внешней тактичностью Неллы всегда скрывается какой-то сюрприз. Ее противники в суде представить не могли, какой фокус она готова выкинуть, чтобы ее клиент оказался в выигрыше. Вот только для кого она приготовила наживку – для него или для Макс?

– Пришлю чуть позже. Если только они не нужны тебе прямо сейчас.

– Все в порядке, обойдусь. – Макс явно чувствовала себя не в своей тарелке. Что порадовало Грея. Так тебе и надо. Будешь знать, каково это – устроиться как ни в чем не бывало в моем доме, разговаривать с Неллой и Фрэнки Барбарани так, будто знаешь их с детского сада. Да еще и без нижнего белья…

Она же сказала, что обойдется. Значит, под футболкой у нее… Черт. Хватит уже.

Он сердито взглянул на Макс, стараясь выбросить из головы навязчивые образы, которые она, сама того не подозревая, вызвала в его воображении. Не подозревая? Кого ты обманываешь? Она прекрасно понимает, что делает.

– Остальные охранники тоже у тебя разместились? – обманчиво невинным тоном поинтересовалась Нелла.

Хорошая попытка.

– Большинство прибудет завтра. Макс предложила приехать раньше и помочь с подготовкой.

– Ну не будем вам мешать. У вас, должно быть, дел невпроворот. Приятно познакомиться, Макс. – Она помахала рукой и бросила на Грея взгляд, говоривший о том, что ей только что удалось взломать все ядерные коды.

Фрэнки пошевелила на прощание пальчиками, чмокнула Грея в щеку и вышла за дверь вслед за сестрой, бросив последний взгляд на шелковое платье.

Дверь за ними закрылась, и Грей почувствовал себя так, словно их заперли в тесной кабине космического шаттла.

– Это было все, о чем ты мечтала? – спросил он. – Встретиться с сестрами Барбарани?

Макс выключила телевизор и просунула руку в дырку на рваных джинсах Неллы.

– О да, – выдохнула она. – Я украла у Неллы прядку волос, а Фрэнки потеряла ноготь с пальца ноги. Вот растолку их и сделаю духи, чтобы всегда помнить этот исторический момент.

– Они говорили с тобой так только потому, что ты со мной.

– А ты – их любимый хитмэн.

– Я не хитмэн!

– Но ты их любимчик? – Она вскинула брови. – Вопрос в том, можешь ли ты им доверять? Кому-либо из них?

– Больше, чем я доверяю тебе.

– Ты не ответил.

– Прекрати меня допрашивать. Ты больше не коп.

На ее лице промелькнуло выражение, почти заставившее его пожалеть о сказанном.

– Думаю, мне нужно переодеться, прежде чем мы отправимся в гости к Ла Маркас. – Волосы рассыпались по ее лицу, словно черное вороново крыло.

Грей снова попытался придумать убедительную причину, почему он должен идти один. Не идти вообще было нельзя. О Поппи Рейвен, предполагаемой жертве отравленного вина, новостей не было. Ее состояние в реанимации оставалось прежним, как и мнение интернета о виновности Барбарани. Поговорить с Ла Маркас нужно было хотя бы для того, чтобы Том не отравил поступающую в коттедж воду в наказание за медлительность. Если он пойдет один, эту особу придется оставить здесь и он не сможет проследить за тем, что она делает и с кем разговаривает. Чего доброго, проберется в особняк через канализацию.

Возможно, когда Макселла Конрад поднялась с дивана и направилась по коридору к ванной, кто-то другой на месте Грея и забеспокоился бы из-за того, что там недостаточно чисто для гостьи. Тем более для привлекательной женщины. Но Грей молился о том, чтобы в ванне осталась засохшая мыльная стружка, а в стоке плавали лобковые волосы.

Никогда еще он не хотел так сильно, чтобы кое-кого просто не стало.

9

Макс

Исходя из того, что Грей рассказывал о семье Ла Маркас, можно было предположить, что обосновались они на вершине холма в черном замке, над которым зловеще кружат вороны. Как оказалось, смертельные враги Барбарани жили в двадцати минутах езды по Коув-роуд в поместье, которое выглядело так, будто архитектор получил за него престижную премию, а обычные люди, глазея на него, пытаются решить, что же это все-таки такое – «дорого-безобразно» или просто чуднó.

Сама винодельня представляла собой белый, покрытый стеклом блок и напоминала устоявшую перед солнцем сосульку. За зеленым холмом, за виноградниками, виднелся особняк Ла Маркас с башенками вроде той, в которой держали Рапунцель.

Грей всю дорогу молчал. Наверное, прикидывал, где лучше всего похоронить спутницу, если она вдруг вывалится из машины. В такой ситуации ей пришлось самой заняться сбором информации о соперничающей династии. Макс это вполне устраивало; она и сама не хотела разговаривать с ним, а занявшись делом, вообще забыла, что находится в машине. Телефон успел зарядиться на 39 процентов с помощью зарядного устройства, которым Грей нехотя позволил воспользоваться. Для нее такая нерешительность осталась загадкой: то ли он опасался, что она применит шнур как гарроту, то ли боялся, что с полностью заряженным телефоном она способна устроить невесть что.

Удивительно, но на этот раз интернет не помешал ей получить относительно объективную информацию о двух враждующих семьях, причем большую часть сведений она почерпнула из статьи репортера по имени Софи Кингсли.

Макс как будто оказалась в машине вместе с журналисткой, которая отвечала на ее вопросы короткими, точными репликами, набранными шрифтом Times New Roman.

Почему эти две семьи ненавидят друг друга?

Они враждуют с конца войны. Ла Маркас считают, что Эмилио украл у Антонио рецепт вина сангве, которым потом и прославился.

А Барбарани?

Они считают, что Антонио убил Эмилио.

Как умер Эмилио?

Его тело было найдено у подножия скалы в заливе Дельфин. Но никаких улик, указывающих на виновность Антонио или кого-то другого из семьи, не существует.

Я служила в полиции и не слышала ни о каком полицейском расследовании.

Это тихая война, к которой стороны не привлекают власти. Вот единственное, о чем они смогли договориться.

Связи с криминальным миром?

Таких связей не выявлено. Отношения Ла Маркас с Кейном Скиннером позволяют предположить, что они участвовали в его наркотических предприятиях, но показаний никто не даст – они клеймят всех своих сотрудников.

Клеймят? Как скот?

Это скорее знак принадлежности к банде. Его называют La Marca Cuore. Каждому ребенку в семье в четырнадцать лет делают татуировку с фамильным гербом – прямо на грудной кости, чуть выше сердца. Его наносят и тем, кто присягает им на верность.

На ваш взгляд, слухи о том, что Ла Маркас замышляют убийство Джованни Барбарани, имеют под собой какие-то основания?

Смотрите сами. Только в самое последнее время в машине Томазо Барбарани подрезали тормоза, бойфренд Арианы Ла Маркас подрался в Перте с Лукой Барбарани, а Франческу Барбарани пытались привлечь к ответственности после ее выступления за права животных в ресторане в Скарборо. Все это дело рук Ла Маркас.

Кингсли привела еще несколько примеров того, как переплетаются усыпанные шипами стебли истории обеих семей. После полувекового соперничества из земли наверняка торчали сотни незарытых топоров. И, конечно же, семья, так долго ненавидевшая Барбарани, была очевидным кандидатом на организацию заговора с целью устранения главы враждебного клана. Даже без учета того, что их работнику, Кейну Скиннеру, уже заплатили за убийство.

Два плюс два будет четыре.

Почему же тогда Грейсон воспринимает ситуацию как сложное уравнение? Может быть, если бы она постучала в его дверь в таком вот платье, с чистыми волосами и безупречным макияжем, он отнесся бы к ее предупреждению с большей серьезностью?

А может, и нет. За годы службы в полиции она поняла, как мужчины воспринимают женщину ростом сто шестьдесят сантиметров. Темно-синий топ Неллы Барбарани прикрывал самое необходимое, но не более того. И, конечно же, такая женщина, как Нелла, не могла довольствоваться обычным топом – выложенные полукругом жемчужинки обрамляли декольте Макс так, словно оно было выставлено в Лувре.

Штанины рваных черных джинсов пришлось подвернуть.

К счастью, наряд хорошо сочетался с ботинками «Доктор Мартинс», потому что Нелла ходила только на каблуках и ее ноги, должно быть, навсегда застыли в форме, подходящей для туфелек Барби. Единственный жакет представлял собой нечто рыхлое и розовое, напоминающее маршмеллоу на электрическом стуле. Макс решила, что уж лучше немножко померзнуть.

Зато белье было ее собственное.

Когда она вышла из ванной в одежде Неллы, Грей встретил ее хмурым взглядом и во время поездки то и дело поглядывал на свою пассажирку.

– Замерзнешь, – сказал он, припарковавшись на стоянке для гостей винодельни, и в голосе его прозвучало не сочувствие, а обвинение. – Они специально включают кондиционер, чтобы люди покупали больше.

– Я в порядке, – ответила Макс, потирая покрывшиеся гусиной кожей руки. – Не собираюсь носить на себе мертвого фламинго.

– Тебе виднее.

Грей шел впереди, засунув руки в карманы черной кожаной куртки, и Макс захотелось сорвать ее с него и закутаться в жесткую кожу.

– Будем маскироваться? – спросила она, пока они топтались на коврике у входа, вытирая обувь от налипшей красновато-коричневой грязи.

– Нет. А что? – Он поднял брови. От него шло тепло, и Макс уловила запах кожи и какого-то цветочного мыла.

– Я думала, что твой рабочий костюм – это плащ и кожаный бронежилет.

– Как у Бэтмена?

– Или у ниндзя. Я немного разочарована, что мы заходим через переднюю дверь. Думала, вскарабкаемся по стене и нырнем в окно. – Она поднырнула под его руку, когда он открыл дверь.

– Так ты для этого пошла в полицию? Чтобы ползать по стенам?

– И проезжать на красный свет, – добавила она, не обращая внимания на комок в горле. Пока что ей приходилось подчиняться условиям, поставленным Великаном, как двенадцатилетней девочке, не имеющей прав и вынужденной просить родителей покатать ее по городу. – А еще держать…

– Ш-ш-ш… – Он схватил ее за запястье, едва не переломав кости, и потянул к стене, чтобы пропустить винную экскурсионную группу. – Не здесь.

Черт возьми, он был прав насчет кондиционера. Что, если она обнимет его и впитает в себя немного тепла? Вряд ли его впечатление о ней может стать еще хуже.

– Я собиралась сказать «пистолет “Тайзер”». Ты немного параноик, Бэтмен. – Она гордо вздернула подбородок. Если, разговаривая с ним, все время задирать голову, то, пожалуй, придется обратиться к мануальному терапевту.

– Это моя работа – быть параноиком.

– Но только не тогда, когда речь идет об убийстве. Это же такая мелочь.

– Закрой рот. – У него дернулась рука, как будто он собрался сделать это сам. Но тиски на ее запястье вдруг разжались, и он опустил взгляд. – Извини. Я не хотел…

Почему он извинился?

О…

У нее получилось, да? Как в то утро, когда он пытался прогнать ее с территории Барбарани и его остановил ее яростный взгляд – не трогай меня. Похоже, она действительно напугала его до смерти.

Странно, но от этой мысли теплее не стало.

Грей сразу же направился к длинной дубовой барной стойке. Макс потянулась за ним, как гусенок, переходящий дорогу вслед за матерью. Сбившиеся в небольшие группки гости находились на разных стадиях дегустации вин. На левой стороне бара кучка женщин резвилась, словно на девичнике, с преувеличенным энтузиазмом; загорелые руки то и дело тянулись к образцам. Справа компания мужчин с седыми прядями в волосах принюхивались к вину, словно ищейки, отыскивающие труп.

Ресторан будто существовал в альтернативной вселенной и был полон, хотя еще не наступил полдень. Интересно, подумала Макс, есть ли что-то похожее на винодельне Барбарани. Осмотреться там как следует помешал Грей, вытащивший ее к машине через пристройку Джетта.

– Рафаэль. – Голос Грея отозвался эхом, словно последние слова человека перед повешением.

Из-за барной стойки вынырнула темная голова.

– Хоук.

Макс удивленно подняла брови.

– Хоук? – пробормотала она.

Грей сделал вид, что не услышал.

– Может, поговорим?

– Или к смерти приговорим? – вклинилась Макс. Грей недоуменно посмотрел на нее, а у бармена губы дрогнули в улыбке. – Извините. Думала, мы рифмуем.

Грей продолжал смотреть на нее, как бык, которого вот-вот выпустят из загона.

– Хорошее предложение. – Рафаэль кивнул другому сотруднику, высокому светловолосому парню, показавшемуся ей знакомым.

– Форест, cinque minuti¹⁰.

Да, точно. Форест Валентайн. Год назад именно на его подбородок наткнулся кулак Луки Барбарани. Макс порадовалась, что ее нейронные связи не затухли за проведенные в тюрьме полгода. В статье Кингсли фотография Валентайна соседствовала с фотографией Луки. Что еще Кингсли говорила о нем? Что-то о какой-то яхте?

Рафаэль вывел их из ресторана через стеклянную дверь под пристальным, раздевающим взглядом Фореста.

За углом балкона, где сходились стеклянные перила, океанский ветер вцепился в Макс холодными зубами. Грей снова засунул руки в карманы плотно облегающей кожаной куртки.

Рафаэль снял свой дорогой плащ и протянул Макс. Ей почему-то показалось, что он хочет, чтобы она повесила его на вешалку.

– У тебя губы посинели, – сказал он.

– Ничего страшного, – отмахнулась она.

– Я настаиваю. – Он накинул плащ ей на плечи.

Если Макс думала, что видела уже все убийственные взгляды Грея, то она ошибалась. Сейчас лицо его приняло такое выражение, что если бы ей не было так невероятно холодно, она бы рассмеялась.

– Спасибо.

Теперь, когда ее основные потребности, находящиеся в самом низу пирамиды Маслоу, были удовлетворены, она смогла оценить стоящего перед ней мужчину.

В интернете она не нашла никого по имени Рафаэль. Может, он из Ла Маркас? С виду итальянец – густые темные брови, вытянутое лицо и широкий щетинистый подбородок. Оливково-черные волосы выбриты по бокам, стильный пробор – ему это шло. Он был немного ниже Грея (как и большинство нормальных людей), стройный, с черными и золотыми кольцами на длинных пальцах.

– Чему обязан таким удовольствием? – со снисходительной улыбкой спросил Рафаэль, обращаясь к Макс, но перед этим бросив быстрый взгляд в сторону Грея. Макс имела опыт работы под прикрытием и знала, как вести себя с такими парнями. Тот подход, который она применила к Грею, здесь не годился. Если она представится Рафаэлю копом, толку от этого не будет никакого. А вот закутаться в его плащ и откинуть назад волосы – совсем другое дело.

– Я подумал, что ты сможешь кое-что нам объяснить. – Грей широко расставил ноги, как делают парни, когда хотят отлить или пытаются занять побольше места и показать, кто здесь главный.

Рафаэль сделал то же самое.

– К той студентке в реанимации я никакого отношения не имею.

И что дальше? Макс старалась прочитать что-то на лице Грея, но оно словно застыло. Как и лицо Рафаэля. И Земля в эти мгновения.

– Барбарани не делают порченое вино.

– А Ла Маркас не принимают самоубийственных решений в бизнесе. Семья Джованни уничтожает его репутацию гораздо успешнее, чем кто-либо со стороны.

Макс вспомнила статьи о Луке и Фрэнки. Джованни определенно хотел наказать сына унижением на аукционе.

– Не понимаю, как падение Барбарани может быть угрозой для Ла Маркас. Разве они не соперничают в бизнесе?

Грей посмотрел на нее так, словно она присела на корточки и обделала итальянские мокасины Рафаэля.

– Вы знакомы с концепцией взаимного гарантированного уничтожения? – негромко спросил Рафаэль.

– Я видела «Оппенгеймер».

– Ла Маркас и Барбарани делят рынок, – вмешался Грей. – Между ними есть определенное понимание, а в чем оно заключается, это не наше дело.

– Но если Барбарани сами себе пустят кровь, – сказал Рафаэль, – все будут искать нож у Ла Маркас.

– Спасибо, что напомнил, ради чего я здесь.

Неправда. Макс уже поняла, что он хочет от Рафаэля больше информации относительно скомпрометированного вина. Причина понятна: студентка в реанимации, слухи о порченом вине… Вот только фиксер Барбарани был не из тех, кто требует ответов. Он относился к тем, кто их получает.

Рафаэль ничуть не смутился.

– Раз уж на то пошло, не познакомишь меня со своей… э…

– Макс, – представилась она, не дожидаясь, пока Грей заведет свою любимую песню, какая она противная и отвратительная. Прислонившись к стеклу, она наблюдала за глазами Рафаэля. У мужчин это называется «скрытая проверка в режиме “стелс”»: смотреть не глядя. Но теперь на ее стороне были и кусачий ветер, и топ с жемчужинками Неллы Барбарани.

– И кем ты приходишься Грейсону Хоуку? – Рафаэль тоже знал все уловки. Подбородок опущен, ресницы вниз, на губах кривая усмешка.

– Мой охранник, – прорычал Грей.

– Барбарани выделили тебе личную охрану, Грейсон? Но не для того же, чтобы сопроводить сюда? Неужели ты настолько неспособен о себе позаботиться?

– Она будет в патруле на представлении. – Вид у Грея был такой, словно он вот-вот взорвется от распирающей его ярости. Оказывается, для этого совсем немного надо.

Приятно знать, что я не одна такая.

Рафаэль хмыкнул и прислонился к стеклянным перилам. Макс стало не по себе, когда она увидела, на какой они высоте, а под ними – океан деревьев карри. Она никогда не любила высоту.

– И все же из-за чего Барбарани так беспокоятся, а, Грейсон? Тратят столько денег на тебя, Джетта, теперь вот на Макс – их ведь можно было бы потратить с большей пользой?

– Это что за конское ржание. – Грей сложил руки на груди. Поза демонстрации силы. Макс едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. – Так мне стоит беспокоиться из-за Ла Маркас завтра вечером?

– Конское ржание? – насмешливо возмутился Рафаэль. – Это я, по-твоему, конь?

Макс рассмеялась. Рафаэль выпрямился.

– Я кое-что слышал. Люди шепчутся…

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Ты, Хоук, всегда слышишь, как кто-то шепчется, я прав? Но в последнее время я стал думать, что это ты сам шепчешь… добрая старая Со…

Дальше все случилось в мгновение ока. Как удар молнии. Треск. Вспышка. Так быстро, что Макс даже не все увидела. Грей прижал Рафаэля к стеклянным перилам, и вся сцена напоминала схватку двух пиратов за верховенство на корабле. Дело было не в преданности семье Барбарани. Вспышку вызвала чисто мужская ярость. Уязвленная гордость.

– Тебе не стоит заканчивать это предложение, – прорычал Грей.

– Неужели? – Рафаэль лениво вскинул идеально оформленные брови, как будто они с Греем обсуждали футбольный матч.

У Макс не было времени размышлять о том, почему Грей хочет столкнуть Рафаэля вниз, в заросли карри.

– Грей. Отпусти его. – Она постаралась произнести это уверенно и твердо, тем командным голосом, который выработала и отточила до совершенства на службе в полиции. Бывали случаи, когда парни размером с Грея, услышав этот голос, мочились себе в штаны.

Впрочем, когда Грей наконец отступил от Рафаэля, она подумала, что сделал он это не из-за нее, а потому что не хотел разбираться с последствиями нападения на бармена.

Не обращая внимания на Грея, который пыхтел, как носорог, она шагнула к Рафаэлю и ощутила восхитительный аромат парфюма – смесь клюквы и мускуса.

– Давно работаешь на Ла Маркас?

Он ослепительно улыбнулся, блеснув акульими зубами.

– Может, я отвечу на твои вопросы, малышка Макс, а ты ответишь на мои?

– Справедливо. – В животе у нее свивался канат. Рафаэль не был похож на человека, которому легко лгать. Скорее всего, своим секьюрити Ла Маркас назначили его не просто так, а роль кокетливого бармена была всего лишь маскировкой.

– Всю жизнь, – сказал он. – А ты давно работаешь на Барбарани?

За спиной у нее вздохнул, словно собираясь ответить, Грей, но она передала ему молчаливое гневное послание: Ты уже своими угрозами свел к нулю наши шансы получить от него хоть что-то. Дальше веду я…

– Я работаю по частному найму. С ними в первый раз. В Сиднее работала с известными людьми.

– Замечательно. – Рафаэль наклонился ближе. – Твоя очередь. – Он подмигнул.

– Ты знаешь Кейна Скиннера?

Глаза у Рафаэля вспыхнули. Как пламя на плите.

– Да.

– Он здесь?

Рафаэль поднял палец.

– Моя очередь.

Макс стиснула зубы.

– У тебя есть парень? Или муж?

Вопрос отозвался болью где-то внутри, но не острой, а тупой, как болит давно поврежденная мышца. Не отводя глаз от Рафаэля, она чувствовала на себе и тяжелый взгляд Грея.

– Нет. Кейн Скиннер планирует убийство Джованни Барбарани?

Напрягшиеся желваки, расширенные ноздри, Макс видела предупреждающие сигналы много раз и привыкла уклоняться от следующего за ними удара кулаком в лицо. Она почувствовала, как рядом с ней напрягся Грей – тигр, готовый броситься вперед, если Рафаэль двинется первым. Но Рафаэль взял себя в руки, и на ошеломленном лице прорезалась ухмылка.

– А ты мне нравишься. Никакого трепа, все напрямик и по делу. Не часто встретишь такое в женщинах. Я не видел Кейна Скиннера три года, думаю, он на Сардинии.

Макс посмотрела на Грея. Неужели лжет? Но тот лишь сверкнул глазами.