Read the book: «Последний выстрел», page 4

6

Макс

Выходов было всего девять.

Семь окон с пуленепробиваемым стеклом, такие же, как в спальне Луки. Кухонным табуретом его не разобьешь. И две двери – та, которую захлопнул перед ее носом Великан, и другая в задней части дома, ведущая к небольшому бассейну в форме лагуны.

Все девять выходов заблокированы электроникой.

Шесть часов назад она вышла из тюрьмы и вот теперь вернулась к тому, с чего начала.

Макс перерыла все шкафы в поисках оружия или чего-то такого, что помогло бы вырваться из этой со вкусом обставленной и оборудованной кондиционером камеры. Сделать это все в одиночку ее тюремщик, конечно же, не мог. Здесь явно ощущалось женское присутствие, но, как ни странно, в шкафчиках ванной комнаты не было ни косметики, ни тампонов. В одном из них она нашла фиолетовый баллончик с лаком для волос, который сунула под мышку вместе с лаймово-зеленой зажигалкой, обнаруженной в нижнем ящике кухонного стола. Табаком от него не пахло.

Кухонные ножи были бесполезны – их давно не точили, – но все же лучше, чем ничего. И уж точно они выглядели более устрашающими, чем ее ножик из магазинчика на автозаправке.

Собранное оружие Макс разложила на мраморной в крапинку столешнице, рядом с «Ролексом», который Лука навязал Грею накануне вечером и который все еще лежал в черной коробочке. Представить эти часы на запястье жестокого дикаря, который угрожал ей револьвером и гнался за ней по шпалере, а потом швырнул на куст франжипани, она не могла. За последние шесть месяцев это был ее первый контакт с человеческим существом. Если, конечно, не считать той голой женщины, которая ткнула ее головой в раковину на третью ночь в «Семпердоме».

Представляя себе охрану Барбарани, Макс рисовала в воображении картонных диснеевских злодеев, обвешанных ножами и в масках ниндзя. Кто бы мог подумать, что охранник будет таким…

Молодым?

Огромным?

В джинсах?

Кстати, о джинсах. Нужно найти какую-то одежду.

Ни одной забрызганной кровью комнаты с орудиями пыток и частично расчлененными трупами она не нашла. Что вовсе не означало отсутствие таковой; вполне возможно, что вход в нее скрывался в темном подземелье с тусклой лампой и списком «Их надо убить» над дверью.

Ничего подобного тоже не обнаружилось.

Зато нашлась спальня. С обычной двуспальной кроватью и аккуратно сложенным конвертом темно-синим одеялом. Уделять внимание чему-либо в этой комнате она не стала – это означало бы признание наличия в нем человекоподобных черт, а доставлять ему такое удовольствие, пусть даже в его отсутствие, она не желала. Но ей нужно было чем-то прикрыться.

Белые ящики были заполнены одеждой, рассортированной, как лекарства из списка особо опасных в применении. В этом месте краски и радость чахли и умирали. Рубашки лежали, как нарезанный хлеб. В шкафу висели черный смокинг и зимняя парка, внизу стояли кроссовки «Он Клауд».

Макс взяла одну из футболок, которая была ей почти как платье, а на нем, наверно, смотрелась как топик. Ни кровью, ни отбеливателем от нее не пахло. Возможно, свои санкционированные миллиардерами преступления он совершал в одних трусах, которые она видела в нижнем ящике.

Вернувшись на кухню, Макс встала на скамейку у островка и, упираясь одной рукой в потолок, другой провела по плафонам, нащупывая скрытую камеру. Было бы наивно полагать, что мистер Я-Не-Позволяю-Таким-Как-Ты-Приближаться-К-Таким-Как-Барбарани не установил здесь камеры и микрофоны.

В коттедже было прохладно, хотя и не так холодно, как на улице, но пот под мышками и на затылке уже высыхал.

Крошечный голубой глазок камеры подмигнул ей из ободка лампы посередине. Она показала средний палец и спрыгнула со скамейки.

Надо уходить.

Куда, Макс? – спросило хмурое отражение в микроволновке. – Куда, черт возьми, тебе идти?

Ей нужно попасть к Джованни. Закрыв глаза, она увидела только лицо винного магната. Прямо перед тем, как оно взорвалось и мозговое вещество разлетелось по белым стенам ее сознания. Но теперь ее грандиозный план предупредить его о нападении тонул в волнах еще до того, как она придумала, как управлять кораблем.

Представляя, как она бросится на спрятавшегося под маской Кейна Скиннера в тот момент, когда он приставит пистолет к голове Джованни, Макс и подумать не могла, что в решающее мгновение фиксер Барбарани скрутит ее и заведет руки за спину.

Надоедливое тиканье «Ролекса» напоминало, что времени у нее все меньше.

Туалет. Она не проверила…

В замке передней двери скрипнул ключ. Макс выхватила баллончик с лаком для волос и приготовилась щелкнуть зажигалкой, когда дверь открылась и…

Но человек, переступивший порог, не был Греем. Высокий – да, но смуглолицый и со шрамом, при виде которого ей стало не по себе. Водитель.

Сжав покрепче свое импровизированное оружие, Макс опустила руки за скамью.

– Кто ты? – с вызовом спросила она. Великан не стал бы запирать ее здесь, если бы в дом можно было так легко попасть через заднюю дверь.

У незваного гостя отвисла челюсть. Он не знал, гнать ли ее, как крысу, или извиниться за то, что ворвался без предупреждения. Он явно не узнал ее. Но сработает ли это в ее пользу?

– Я – лучший друг Грея. Джетт Рэндалл. – Он произнес это так, будто быть Джеттом Рэндаллом было так же престижно, как быть королем.

– А я – заложница Грея, Макс.

– Заложница? – Парень вытаращил на нее глаза. Несмотря на шрам, он был довольно симпатичный, да и шрам, если преодолеть первоначальный шок, лишь добавлял ему привлекательности. – Я думал, ты его…

– Он что, когда снимает девушку на одну ночь, держит ее под замком в своем коттедже?

Макс могла бы поклясться, что уголки рта Джетта дрогнули. Он смерил ее оценивающим взглядом, и она поняла, что должна как-то объяснить свой растрепанный вид. Интересно, сколько женщин водитель Барбарани привез сюда вчера вечером?

– Ты ведь та самая девушка, которая делала ставку на Луку, – сказал он наконец. – Признаюсь, я разочарован. Давненько Грей… Ну это не мое дело.

– Что у него нет женщины, не такая уж и загадка, – сказала Макс. – Он же просто олух.

Джетт ухмыльнулся. На столе, рядом с тарелкой с фруктами, стояла коробка с протеиновыми батончиками. Он взял один, развернул и откусил.

– Ты давно его знаешь? – Его взгляд остановился на дурацкой футболке, и Макс пожалела, что не сожгла ее вместо того, чтобы надеть.

Она пожала плечами.

– Пять минут.

Не было смысла врать парню, который хорошо знал Грея и даже имел собственный ключ от его дома и разрешение есть его протеиновые батончики без спроса.

– Этого достаточно. Кто ты ему?

– Я же сказала. Я его заложница.

– Если это какая-то странная сексуальная игра между тобой, Лукой и Греем, то я ничего не хочу об этом слышать.

– Я не сплю с ним! И с Лукой тоже.

Джетт облокотился о барную стойку и задумчиво посмотрел на нее.

– Ладно, я тебе верю. В любом случае ты не совсем во вкусе Грея. Как, впрочем, и Луки.

Именно это я и слышала.

– Ну спасибо.

– Это был комплимент.

Макс отвела глаза. Так пристально на нее давно уже никто не смотрел.

– Ты одна из подруг Неллы?

Антонелла Барбарани, старшая. Адвокат. Удручающе красива.

– Не совсем.

– Фрэнки?

Франческа Барбарани. Самая молодая. Бунтарка. Активистка экологического движения.

– Грей часто позволяет своим друзьям оставаться у него дома?

Сколько народу попадает на территорию Барбарани без всякой проверки? Ей самой удалось проникнуть сюда сравнительно легко. Чтобы выяснить, кто работает с Кейном Скиннером, ей нужен список.

– Грей никому не разрешает оставаться в своем доме. – Джетт нахмурился. – Мне непонятно, почему для тебя он сделал исключение.

– А ты не думаешь, что я – исключительная?

Он нахмурился еще сильнее.

– Для Грея исключительных нет.

– Ты так его расхваливаешь.

– Я этим не занимаюсь. – Он пожал плечами.

– Так ты здесь прибираешься?

С тех пор, как Грей запер ее здесь, прошло полчаса. Что-то острое кольнуло ее в спину. Что, если она опоздала? Что, если Скиннер уже здесь? Нужно уходить.

– Я – такси. – Джетт скомкал пустую обертку от протеинового батончика и принялся очищать мандарин.

Запер ли Джетт дверь? Сможет ли она отвлечь его настолько, чтобы открыть ее и выскочить?

– Что это значит, ты узнаешь, когда сделаешь то, что от тебя требуется, и он отправит тебя отсюда.

Уходить Макс не собиралась. По крайней мере раньше, чем добьется встречи с Джованни. Но Джетту знать об этом необязательно.

– Грей тоже такси?

Она надеялась, что если примет глуповатый вид, это поможет ей выиграть немного времени.

Джетт впился зубами в мандарин.

– Ха. Он слишком ценен, чтобы быть такси.

– Ценен? Он что, антикварная ваза? – Дверь, похоже, заперта, но пока не попробуешь, не узнаешь. Стоит ли рисковать и рассказывать Джетту о заговоре?

Нет. Об этом и так уже слишком многие знают.

– Он знаком с семьей, – уточнил Джетт. – Он вырос здесь.

– Не понимаю, чем он важнее эму, которые тоже здесь выросли.

– Он еще до армии работал на участке вместе с отцом.

Она потерла запястье, вспомнив, как он взял в замок ее руку. Могла бы догадаться. Достаточно было увидеть его ладони и грудь. О которых она не думала. Совсем.

– Он военный?

– Был. Не спрашивай его об этом. А мне не следовало ничего говорить. – Джетт посмотрел на нее обвиняюще, как будто она обманом развязала ему язык.

Она была права. У нее вдруг вспотели ладони и пересохло в горле. Верный слуга Барбарани, который, по сути, вырос вместе с ними, изучил семейный уклад и, возможно, знает все семейные секреты. Прошел военную подготовку. Должностные обязанности неясны.

Грей – их хитмэн. Своего рода двойник Кейна Скиннера для Барбарани. Двойник того самого человека, которому она намерена помешать.

И прямо сейчас он смотрел на нее через окно своего коттеджа.

7

Макс

Макс чуть не выронила зажигалку. Джетт стоял спиной к Грею и жевал очередной протеиновый батончик, не подозревая, что вот-вот нагрянет торнадо. А что, если Грей и прислал Джетта караулить ее? Впрочем, мысль эта улетучилась, как только Грей захлопнул за собой дверь и посмотрел на нее.

Внутри у нее все задрожало.

– Ты же сказал, чтобы я оделась.

Он скрипнул зубами.

– Тебе нельзя это носить.

– Ради всего святого. Почему? – Она подергала за рукава.

– Прекрати. – Он поднял руку, а ей стало стыдно за себя – ну почему она перед ним оправдывается? – Просто…

Грей стиснул пальцами переносицу и зажмурился.

– Ладно. Пока не снимай. – Он повернулся к Джетту и посмотрел на него так, как смотрят на вратаря, пропустившегося легкий мяч, или на судью, не вовремя давшего свисток. Какого черта, чувак?

Вот только Макс не была ни мячом, пролетевшим мимо кольца, ни арбитром, посчитавшим, что этот самый мяч вышел за пределы поля, когда он точно оставался в игре. Она все еще была копом – независимо от того, где провела последние полгода, – и эти накачивающие себя протеином болваны так или иначе выслушают ее.

– Где ты был? – спросила Макс тоном домохозяйки, потевшей над плитой, пока ее благоверный потягивал пиво в пабе с товарищами по работе.

– Что-то я не припомню, чтобы называл время, когда меня ждать.

– Отличный ход со сторожевым псом.

– Р-р-р-р, – прорычал Джетт, перекидывая ногу через табурет; чтобы забраться на него, Макс понадобилась бы лестница. С приходом Грея он, похоже, позволил себе расслабиться.

– Ты действительно думал, что я собираюсь тебя ограбить? – спросила она.

– Что у меня может быть такого, что преступнику захотелось бы украсть?

Она вздохнула. Удар был явно рассчитанный, но ей и следовало этого ожидать, раз уж она назвала свое имя. Интересно, если набрать в поиске «Гугл» «Макселла Конрад», какая ссылка будет первой? ГРЯЗНЫЙ КОП ВЕРШИТ ПРАВОСУДИЕ?

– Интересовался мной? – Она спросила это таким кокетливым тоном, словно он был парнем, с которым она ходила на свидание. Но Грей видел ее насквозь.

– На фотографии в полицейском досье ты гораздо красивее.

Внутри у нее словно сорвалась и упала в живот гиря. Ответ застыл на губах. Неужели он действительно видел ее фото в деле? Или…

Да он же оскорбляет тебя. Возьми себя в руки!

– У них всегда хорошее освещение, – сказала Макс.

Грей пристально посмотрел на нее, и от этого взгляда по коже побежали мурашки. Не в хорошем смысле. В очень плохом.

– Кто-нибудь может объяснить мне, что происходит? – спросил Джетт. – Я чувствую себя вуайеристом. Если вам нужно уединиться, просто скажите. – Он сложил руки на груди и, подняв бровь, взглянул на Грея. «Интересно, – подумала Макс, – практиковал ли он это в детстве перед зеркалом или то, что случилось с ним и после чего у него остался шрам, повлияло на его способность поднимать обе брови?» В любом случае это выглядело круто.

– Макселла – бывший полицейский, попавший в тюрьму. – Грей сказал это так, словно представлял ее как генерального директора всемирной благотворительной организации.

– Грей напал на меня в саду. – Макс улыбнулась, как гордая родительница на вручении школьных наград.

– Хватит. – Джетт поднял руки. – Дамы вперед – что происходит?

– Я бы не сказал, что она…

– Помолчи, Грейсон.

Макс решила, что уже влюбилась в Джетта.

– Завтра вечером на гала-шоу произойдет убийство, – сказала она. – Не знаю всего, но информация, которую я получила от Либби Джонстон, вполне достоверна. Так вот, для этой работы нанят Кейн Скиннер.

– Кого собираются убить? – спокойно спросил Джетт. При этом Грей выглядел так, будто находится под водой и из последних сил задерживает дыхание.

– Скорее всего, Джованни. Я искала способ проникнуть на территорию Барбарани и встретиться с Джованни и увидела в соцсети Луки посты об аукционе.

– То есть ты согласилась на ночь с Лукой Барбарани только для того, чтобы попасть в поместье? – Джетт нахмурился. – Сколько ж ты сидела? Полагаю, о мобильном телефоне ты какое-то представление имеешь.

– Конечно. – Макс махнула рукой. – Так бы мне кто-то и ответил. Если бы кто-нибудь из вас понял, кто я такая, меня бы к поместью и близко не подпустили.

– Вовсе не обязательно, – не согласился Джетт. – Тем более, если бы ты предъявила эти… как их Нелла называет? Ах да, доказательства.

– Джетт, она…

– Не надо. – Она бросила в сторону Грея сердитый взгляд. – Ты знаешь меня пять минут.

– Мне и не надо больше, чтобы понять, кто ты такая. – Он отошел от двери и теперь стоял между ней и Джеттом. Его огромная фигура оттесняла все остальное на второй план. Глядя на него вблизи, она увидела в карих глазах крупинки золота, будто пробивающиеся наружу крошечные частички света. – Ты – психопат. Ищешь заговоры там, где их нет, потому что тебя посадили на шесть месяцев, и ты думаешь, что сможешь снова играть в полицейского.

Он был так близко, что она чувствовала его жар. Всегда ли он такой или его согревал огонь ненависти к ней? И как он мог так пахнуть – сандаловым деревом и чем-то земляным, вроде мха или летней травы, – если всю ночь провел в одной и той же одежде?

– Знаешь что, Макселла? – Он говорил тоном учителя, отчитывающего нерадивого ученика, и даже наклонился к ней из-за своего высоченного роста.

Она почувствовала першение в горле и легкое жжение в уголках глаз, и ей это не понравилось. Она ненавидела стоящего перед ней верзилу за то, что он каким-то образом узнал, что именно нужно сказать, чтобы попасть в ее слабые места. Но нет, увидеть ее слезы она ему не позволит.

Рука дернулась к баллончику с лаком для волос и зажигалке, которые она оставила у ног под скамейкой. Она представила оранжевый залп ее огнемета и его лицо, испуганное, с раскрытым в безмолвном крике ртом. И пусть сгорит эта то ли борода, то ли щетина на этом дурацком квадратном подбородке.

Но сейчас была не та ночь. И Грей не был Эваном и Джеки. «Дыши, – сказал ей консультант, – когда почувствуешь, что теряешь контроль». В такие моменты, когда само дыхание становится чем-то непонятным, неусвояемым, как попытка научиться пользоваться сцеплением, тормозом и газом одновременно. Сосчитай до десяти. Назови пять вещей, которые можешь слышать, обонять, видеть, чувствовать. Но сейчас она слышала, обоняла, видела и чувствовала только Грея. И это никак не помогало успокоиться.

– Говори, что хочешь, чтобы заставить меня уйти. – Она продемонстрировала выдержку олимпийского уровня. За такое посвящают в рыцари. – Я никуда не уйду, пока не найду на этой территории человека, который серьезно отнесется к моему предупреждению. Если это не ты, значит, я найду другого.

Будь он закоренелым женоненавистником, выраженное вслух сомнение в его способностях могло бы вызвать желание доказать, что она ошибается. Но на самом деле он больше походил на раненого зверя, рычащего и выпускающего когти только лишь для того, чтобы скрыть от нее кровоточащее место.

Таким местом, в которое она постоянно тыкала пальцем, была его преданность Барбарани.

– Грей – тот, кто тебе нужен, – сказал Джетт.

Грей посмотрел на друга так, словно уже прикидывал размеры его гроба.

– Ладно, допустим, твоя информация верна, – сказал он в конце концов.

Признание явно далось ему нелегко, и ее это порадовало.

– Ла Маркас и Барбарани враждуют уже много лет, с тех пор как Эмилио Барбарани и Антонио Ла Маркас делили каюту на корабле, пришедшем из Италии после войны. Если бы убийство было для Ла Маркас способом добиться победы, Барбарани уже были бы мертвы. Ты не понимаешь эти семьи так, как понимаю их я. И ты, должно быть, неправильно поняла слова Либби.

– Для того, кто считает, что это все измышления… как это там было? Требующего внимания психопата? Да, это большой шаг вперед. Похоже, ты все-таки подумал о том, что я сказала.

– Моя работа – оценивать любую угрозу, независимо от того, насколько… ненадежен источник. – Он скрестил руки на груди, словно для того, чтобы похвастать накачанными бицепсами.

– Я не ослышалась. Либби говорила именно об этом.

– Такие женщины, как она, не отдают подобную информацию бесплатно.

– А такие женщины, как я, не настолько глупы, чтобы думать, будто я получу ее бесплатно.

– Что ты ей дала?

– Скажи, что отнесешься к этому серьезно, и, может быть, я тебе расскажу. – Конечно, она никому и никогда об этом не расскажет. Ни за что.

– Я получил от Барбарани важные указания, которые необходимо исполнить до гала-шоу. У меня нет времени играть с тобой в полицейских и убийц на детской площадке. – Он провел огромной, с лопату, лапищей по коротким светло-русым волосам; его глаза пронзили ее насквозь.

– Если ты не предотвратишь убийство своего босса, выполнять чьи-либо указания тебе уже не придется, – сказала она сквозь зубы. – Каковы перспективы найти работу на Seek.com хитмэну, преданному только Барбарани? Которые, кстати, при таком раскладе все мертвы.

– Грей… – Джетт неловко поерзал на своем табурете. Пожалуй, подумала Макс, это в меньшей степени связано с тем, что на табурете удобное размещение гарантировано только одной ягодице, больше с ее жестокой и бессердечной репликой о мертвых итальянцах.

– Господи!

– Макс в порядке, не надо перегибать палку.

Он закрыл глаза.

– Ты можешь минутку помолчать и дать мне подумать?

О чем тут думать? Макс пожала плечами и, отвернувшись, прошлась взглядом по комнате, обращая внимание на то, что упустила при первом осмотре и что могло помочь понять обитателя этого коттеджа. На мгновение ее взгляд остановился на фотографии кареглазого мальчика в объятиях пожилого человека в красной кепке. Его отец? Значит, он когда-то был ребенком. Барбарани не создали его в своей лаборатории?

В конце концов Грей вздохнул. Глубоко и как будто покорно. «Я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь».

Он поднял палец.

– Во-первых, еще раз повторяю, я не хитмэн. Перестань меня так называть. Во-вторых, если мне удастся выкроить немного времени для расследования твоей «теории» – тут он взял паузу, чтобы изобразить самые внушительные воздушные кавычки из всех, которые Макс видела после восьмого класса, – эта самая теория не выйдет за пределы кухни. И никто о ней не услышит. Ни Джованни, ни рабочие, ни садовники, ни чертов кот.

– О, я люблю котов. Как его зовут?

Ее проигнорировали. Грей смотрел на Джетта.

– Я серьезно. Ни слова. Ни Нелле, ни кому-либо еще.

Опять Нелла. Интересно. Не ее присутствие ощущается в доме? Макс подумала, что, пожалуй, может представить ее и Грея вместе. Возможно, они вместе бегали возле Бинди-Бинди – он в своих гладких черных «Он Клауд», она в белых «Найк». А потом занимались сексом в душе. Нелла достаточно высокая, так что никаких неудобств не возникало. Он определенно был из тех, кто берет женщину сзади. Перегнув через кухонную скамейку. Ту самую, на которой сейчас покоился ее собственный локоть…

Макс резко подалась в сторону.

– Я – никому ни слова, – пообещала она после того, как такое же обещание дал Джетт. Впрочем, ее было лишним – кому она могла что-то здесь рассказать?

– Ты останешься здесь, – сказал Грей. – Я не хочу, чтобы ты разболтала кому-то, чтобы люди спрашивали, кто ты такая. Не дай бог, если тебя еще и узнают.

– Я бы предпочла остановиться где-нибудь в городе. – От одной мысли о том, что свою вторую ночь на свободе она проведет в другом тесном помещении, у нее зашевелились волоски на затылке.

– Ты сама ко мне пришла, – сказал Грей, и рот его дрогнул в подобии улыбки. – Выбора у тебя нет. Хочешь, чтобы я проверил твое предположение о заговоре? Мы сделаем это на моих условиях.

– Я не к тебе пришла, – проворчала Макс, в глубине души признавая, что не выдержит поездку в город и ночь в холодном номере мотеля. Поездку на автобусе она пережила благодаря адреналину и страху перед тем, что ждет ее в Бинди-Бинди, а вот прогулка на автомобиле неизменно заканчивалась тем, что ее рвало. Это началось, когда ей исполнилось шестнадцать.

– И мне нужна нормальная одежда. – Она закрыла глаза, вспомнив об осколках стекла в носу и отцовском диске с Джонни Кэшем, продолжавшем играть, хотя машина уже лежала на шоссе колесами вверх.

Взгляд Грея все еще колол ей кожу. То ли эта футболка была какой-то особенной и он не хотел, чтобы она ее надевала, то ли ему просто было жаль терять вещь, оскверненную ее преступной плотью, следы которой не отстирать всем химчисткам мира.

– У меня есть брюки, которые ты можешь взять на время.

– Я что, так заехала тебе локтем в глаз, что зрение испортилось? Я же в них утону.

Джетт тоже закатил глаза.

– А что бы вы предложили, моя дорогая принцесса? Карету из тыквы, чтобы отвезла вас в лучший торговый центр Бинди-Бинди, где вы могли бы накупить бальных платьев по одному на каждый день недели? – Глаза Грея полыхнули ядовитым пламенем. Убийственный взгляд. Может, он и есть убийца.

– Посмотрим, есть ли что-нибудь у Неллы. Они примерно одного размера. – Джетт лениво махнул рукой в сторону, где, как предположила Макс, находился шкаф Неллы.

Грей, прищурившись, взглянул на гостью.

– Ты так думаешь?

Почему-то, несмотря на то что Макс ничего не знала о Нелле Барбарани, кроме того, что вытащила из интернета по дороге сюда, у нее сложилось впечатление, что он оскорбил ее.

Его глаза на мгновение – оно показалось ей слишком долгим – задержались на ее груди, так что ей нестерпимо захотелось закрыться от него руками.

– Я могу найти что-нибудь в городе.

– Ты не выйдешь отсюда, – по-звериному прорычал Грей. Но если он и был заколдованным Чудовищем, то она Красавицей не была. По крайней мере, не для него. Она была зэчкой, с грязными волосами, в которых застряли сухие листья, и фигурой, которая не вместится в элегантные наряды Антонеллы Барбарани.

Ладно. Лучше так, чем никак. Может быть, он даже позволит ей принять душ.

У нее есть время, чтобы предотвратить убийство. Но был в ее нынешней ситуации и очень большой минус. Она оказалась едва ли не в плену у человека, которому – в этом у нее не было сомнений – платили за преступления в интересах самой известной династии Западной Австралии. Человека, который не доверял ей и не верил в правдивость ее утверждений. Человека, видевшего в ней отступника и желавшего знать, что же такое она пообещала Либби Джонстон за информацию об убийстве.

Ей придется завоевать его доверие. Украсть. И надеяться, что, когда он поймет, как его провели, предпринимать что-либо будет слишком поздно.

– О’кей. Можно начинать. – Макс потерла руки, зная, что этот жест добавит им уверенности в ее неуравновешенности. Ей даже показалось, что она увидела тень ухмылки на украшенном шрамом лице Джетта. А вот Грей даже не моргнул. – Вот что нам нужно сделать…