Read the book: «Литературные круассаны доктора Лены. Книга-утешение о силе, любви и надежде»

© Сатирова Е. Ф., текст, 2026

© Моисеева К. Е., художественное оформление, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«На самом деле мы не сразу понимаем, к чему были те испытания, что иногда «бьют» нас больно, наотмашь… И если мы будем учиться видеть жизнь, людей, события с добрым и чистым сердцем, красивыми и яркими, то они таковыми и будут даже в испытаниях и проблемах, которые так или иначе решатся. Гибкость и позитивное восприятие сделают нас счастливыми».

Доктор Лена

Елена Сатирова – жизнерадостный онколог, писатель и автор популярного блога «Доктор Лена». За 24 года практики она наблюдала перипетии сотен судеб, видела, как переворачиваются жизни, рушатся надежды, гаснет вера. Но она же был свидетельницей великих подвигов человеческого мужества, упорства, преданности и любви. Её книга – хроника таких свершений, рассказанная от лица той, кто ласково называет своих героев «мои Конкистадоры». Для доктора Лены – это не просто люди, которым она помогает. Это ее учителя. Они показывают, как сохранять достоинство, когда тело предает. Как любить сильнее, когда времени остается меньше. Как смеяться, когда хочется плакать. Как прощать. Как жить.

«Читается эта книга на одном дыхании. Для меня она о том, что жизнь после рака есть и во время рака – тоже есть. И эта жизнь точно может быть счастливой. Необъятная по количеству проживаемых эмоций книга. Я ревела почти на каждой странице, начиная с первого круассана.

Рекомендую к прочтению всем».

Ольга Савельева, писатель

Введение
Владелица виртуальной пекарни

Писать истории – это как печь круассаны. Ты долго готовишься, откладываешь, но идея не покидает твою голову. Она словно зреет, как тесто, и в один прекрасный момент рождается. И ты больше не имеешь к ней отношения. Никакого. Она родилась и зависла в пространстве, а ты идешь дальше. Если мне случается вдруг, через время, перечитать какой-нибудь из моих «литературных круассанов», я даже поверить не могу, что я это написала. Так удивительно становится, что я приложила руку к этим совершенно самостоятельным строкам. Не потому, что они какие-то особенные, талантливые или прекрасные, а просто потому, что их раньше не было, а теперь они есть и сложились в ожившую историю. Как картина из пазла издалека выглядит цельным произведением, так и здесь – буквы, слова, точки и запятые рождают смыслы, выводы, воспоминания, оживляя тех, кто остался в сердце навсегда.

Однажды, будучи в декретном отпуске, я узнала про литературный конкурс среди молодых мам на одном из сайтов. Ничего особенно. Пришли свой рассказ и жди реакции.

Я не знала, о чем написать. Белый лист в голове. Но он написался. Мой первый «литературный круассан» – история про мальчика, который рисовал настроение. И да, в этой истории было много меня, в том числе упоминалась и моя профессия, онколог, ведь это то, что являлось моей страстью. В декрете я скучала по работе и готовилась к ней вернуться. Тот рассказ занял первое место, и мне подарили приз – красивую записную книжку с вышитым золотом замысловатым узором.

Я не умею придумывать истории. Они все реальные, даже имена героев сохранены. С некоторыми из них мне удалось обсудить возможность их упоминания и получить согласие.

С некоторыми, ушедшими раньше, не удалось договориться, но я почему-то уверена, что они не стали бы возражать. Но я, конечно, сменила им имена и некоторые обстоятельства.

Я бы так хотела уметь сочинять, но увы. Хотя я все же нашла свою суперсилу.

Я умею быть благодарной и делать выводы. Поэтому, наверное, эти литературные этюды – отражение моей хрупкой душевной организации, которую воспитывали, учили, дополняли и дополняют мои главные герои. Мои Конкистадоры.

Когда мне пришла в голову идея вести познавательный блог онколога для пациентов в одной из популярных соцсетей, я резво приступила заполнять ленту полезной информацией. Я писала «онколикбезы» и разъясняла важные моменты, чего так не хватает нашим подопечным. Про побочные эффекты, про странные законы онкологии и терминологию. Но вдруг мне стало страшно. Это же так грустно – все время читать про рак, про болезнь, которая подарила столько страданий. И я решила разбавить их «литературными круассанами».

Я отчетливо представляла, как пациент или пациентка наливает себе чашечку кофе, добавляет из молочника сливки, которые расходятся красивыми витками, меняя цвет, осветляя, разбавляя радостью черный напиток. Берет в руки чашку и долго смотрит на клубы дымка, словно силится вдохнуть весь пряно-горький аромат этого замечательного субботнего утра. Перед ним или ней планшет или телефон. Он или она открывает текст «литературного круассана», глубоко, в предвкушении, вдыхает, поднимая плечи, и погружается в чтение. Некоторые истории кажутся слишком грустными, иногда мелодраматичными, возможно даже вызывают слезы, но оставляют послевкусие.

Эти маленькие кусочки жизни: эмоции, воспоминания, победы, поражения способны успокоить, подбодрить, дать возможность лучше узнать самого себя. Непростые истории помогут осознать собственное счастье, напомнят, как прекрасна и удивительна жизнь, не обесценивая пройденный путь и случившиеся невзгоды. А еще от этих «круассанов» не полнеют, что особенно приятно.

Возможно, кому-то эта книга покажется слишком личной, но у меня не было задачи удариться в вязкие воспоминания, лишь проявить то, почему я стала именно таким врачом, что за всей моей хрупкостью и уязвимостью есть много силы и смелости, которая иногда мне очень мешала и даже вредила, но ни одной минуты за все 23 года практики я не пожалела, что избрала эту дорогу. Однажды засомневавшись в желании стать онкологом, я зашла в храм, и мимо проходящий священник спросил меня, почему я плачу и не хочу ли я поговорить. И оказался это Владыка Лонгин. У него нашелся час времени для меня и слова поддержки, что сомневаться и искать – это нормально. Мы пили чай с черешневым вареньем в его кабинете с большими кожаными креслами и книгами, говорили, он вспоминал свои метания в отрочестве и сказал: «Если Господь привел тебя на этот путь и столкнул с этими людьми, значит все не случайно. Доверься ему. Это и есть твоя дорога!».

И я ступила на эти скрипучие половицы онкологического диспансера поступью растерянной Фике, я шла сквозь груды боли и страданий, книг и статей, толкаясь в толпе более продвинутых и умных, цепких и тщеславных коллег, ища свою дорогу. И всегда ощущала над собой бережное крыло ангела-хранителя, который успокаивал и шептал: «Ты справишься, пройдет, все так и должно быть, иди вперед, я – рядом».

Выбор

Я мечтала стать артисткой. Потом учителем. И писателем, конечно. Но это никак не укладывалось в схемы моих родителей, которые закончили педагогический институт в городе Измаиле. Я не очень вписывалась в их схему старшей из трех дочерей. Смешливая, излишне эмоциональная, непослушная авантюристка. Но отказаться от плана вырастить из меня приличного человека они не могли. Поэтому, когда я, растерянная, пришла к маме, филологу, с сочинением «кем я хочу стать» и высказала все свои идеи на этот счет, мама поняла, что надо действовать. Никакой демократии и свободы выбора. Мама подсунула мне статью из «Комсомолки» про каких-то замечательных хирургов, спасших жизнь человеку. Я вдохновилась и спросила: «А что нужно делать, чтобы стать врачом?». Мама выдохнула, удивилась, наверняка, что бой был выигран так легко. «Хорошо учиться, доченька! Напирать на биологию, химию и русский язык». И я начала напирать.

В следующий раз вопрос «так кем я хочу стать?» я задала себе на третьем курсе медицинского факультета университета. Стандартный кризис «третьего курса» студента-медика. Я тогда очень увлекалась хоровой музыкой, открыла в себе голос, страшно злилась на папу, который воспротивился маминому желанию отдать меня в музыкалку, ибо не обнаруживал во мне таланта или хотя бы музыкального слуха. Да, он ошибся. Слух и голос у меня были. А музыкального образования мне не хватает всю жизнь. За это расплатились мои дети, закрыв мой гештальт своими гитарой и флейтой. Но тогда, на третьем курсе я возомнила из себя певицу и подала документы в музучилище на классический вокал. Да, вот так дерзко, не обучаясь сольфеджио, не владея музыкальным инструментом. И у меня все отлично получалось, пока мне не сказали, что надо подавать документы, ибо все прослушивания я прошла. Подавать документы? Это же значит забрать их из медицинского! Закрыть навсегда эту страницу. И что же? Я больше не надену белый халат, никогда не войду в палату к больному? Не стану тем, кто помогает людям? Я снова обратилась к маме. Призналась ей, что тайно пыталась поступить в музучилище, что подумываю бросить медицину.

До сих пор благодарю мою мудрую маму за ее слова: «Решать тебе, доченька, только ты знаешь, что для тебя лучше, и какая твоя судьба. Выбери то, без чего ты не сможешь жить».

И я шла от телеграфа в то пустынное летнее воскресенье – домашнего телефона у меня не было, поэтому родителям в Измаил я звонила с центрального телеграфа. Я шла по парку, вдоль речки, пока не села на лавочку, замерев. И все думала, думала. Меня манила музыка, я была влюблена в свой голос, но я уже почувствовала, что такое мир врача, встретила потрясающих докторов, я восхищалась ими, той жертвенностью, тем рвением и горячностью, которую они вкладывали в свою работу. Мне нравилось быть причастной к этому. Я не понимала до конца, что я выбираю, какой будет мой путь, с какими трудностями я столкнусь, чему научит меня моя специальность, сколько шишек я набью, прежде чем почувствую уверенность в своих силах, и признаюсь себе, что я на своем месте. Но тогда я твердо и самостоятельно, возможно, впервые, сделала выбор, который определил мою жизнь. Музыка навсегда осталась частью меня, я жарко люблю ее, как слушатель, и я ей очень благодарна за людей, которые мне встретились благодаря ей, за силы, которые она мне дает, когда я выгораю или устаю от врачевания. Но я врач, и это навсегда.

Дунай в моей крови, и как я научилась мечтать

Самое прекрасное время из детства, которое я вспоминаю в мельчайших деталях, это лето в одиночестве. Измаил. Мне 13 лет, я лежу на раскладушке с тарелкой винограда на пузе. Он горячий, потому что я только сорвала его и окатила водой из-под крана. Ягоды круглые, светло-зеленые. Надкусываю, и упругая кожица лопается, а потом я пальчиками снимаю ее, оставляя сладкую рыхлую мякоть, сплевываю косточки на блюдце. И мне совершенно не лень это проделывать с каждой виноградиной. Мне так вкуснее.

Старые лохматые виноградные лозы сплелись над моей головой в беседку. Сквозь широкие мясистые листья солнце рисует узоры на брусчатке двора, который утром и вечером мы обязательно сбрызгивали водой для прохлады и чистоты. Так хотела мама.

Полдень. Солнце играет лучами с нашим лохматым и смешным псом, он виляет хвостом, но ленится бегать за лучиками и только иногда вскидывает лапу. Пес тяжело дышит, высунув язык, рядом полная миска воды, которую он за день расплескивает, купая в ней морду. Солнечные зайчики бегают по мне и по белому столу у летней кухни, где мы всегда ужинаем всей семьей летними вечерами.

На день мне всегда давали задания: собрать виноградные листья на долму и вишню с дерева на вареники, вынуть из ягод косточки, засыпать их сахаром, чтобы пустили сок, набить абрикосовых косточек, которыми мама фаршировала мясистые абрикосы с базара и варила из них удивительно вкусное варенье, подмести двор или сходить в магазин со списком продуктов. Я это делала быстро: либо в начале дня, либо оставляла на вечер, к приходу мамы, потому что большая часть летнего времени на каникулах принадлежала мне. Я включала кассету с любимой музыкой и танцевала во дворе, где никто меня не видел, и была самой собой – скидывала шлепки и танцевала под песни итальянской эстрады 80-х.

Большую часть дня я обычно читала очередную книгу из списка литературы на лето. Если честно, я читала все подряд, не только обязательные классические произведения. Рекомендации мамы, одноклассниц, библиотечные находки. Это было настолько упоительно, что мне стоило всегда огромных усилий отодрать себя от книги к приходу мамы с сестрами из детского сада.

Момент погружения в книгу у меня сложился еще тогда и неизменен по сей день. Трудно вначале: я вползаю, втискиваюсь, как в узкое бутылочное горлышко, в произведение. Бесконечно отвлекаюсь, теряю мысль, скучаю, перечитываю одну и ту же строчку, но нельзя сдаваться, потому что в один прекрасный момент что-то щелкает, ты летишь в кроличью нору, не понимая, что тебя ждет, но обратного пути нет, и ты отдаешься потоку, не замечаешь, как пролетает день за книгой, трудно прерваться, это мука. Ты живешь весь день в произведении, проигрываешь сюжеты, представляешь главных героев, мысленно достраиваешь историю или пытаешься предсказать, что будет дальше. Она влияет на твое настроение, поведение. И ты не можешь дождаться вечера, чтобы под одеялом с фонариком читать, пока не засекут. Наступает утро, мама отводит сестер в детский сад, дает мне задания на день. Папа, как всегда, в рейсе. Мы с книгой наедине, вот оно – счастье!

Иногда я садилась на велосипед и ехала к Дунаю. Устраивалась либо на лавке в тени огромного платана или ели, коих много росло на набережной, либо на теплом причале вечером, когда уже все лодки и катера устало засыпали. Закат постепенно таял на румынской стороне, и отроги Карпат голубыми треугольными зубцами погружались в вечернюю дымку. Помню однажды, как сидела на горячем понтоне, открыв низкие причальные дверцы из рабицы, передо мной быстрыми мутными водами тек Дунай, большой, глубокий. Я была погружена в очередной приключенческий роман настолько глубоко, что не заметила, как тихо катер почти причалил прямо к моей дверце. Чей-то низкий голос заставил меня очнуться: «Не меня ли ты ждешь, Ассоль?» – сказал моряк и громко расхохотался, очень довольный своей шуткой. Я так испугалась, что кубарем откатилась назад, ибо сидела, сложив ноги по-турецки. Я вскочила и, теряя шлепки, побежала к своему велосипеду, быстро прицепила книгу к багажнику, и умчала с причала. Я так быстро неслась домой тогда, что чуть не попала под грузовик, выехав на встречку, когда огибала большую лужу. Дома я не могла никак прийти в себя после всех этих событий, которые меня страшно напугали. Но самое удивительное, я понимала, что все еще находилась во власти зловещих приключений той книги – я словно была ее персонажем, которого загнали в угол.

Присутствие людей отвлекало и смущало меня, поэтому больше всего я любила читать дома, наедине с книгой. Именно тогда я научилась мечтать. Рисовать себе картинки, которые, если оглянуться на много лет назад, сейчас сбываются и порой даже лучшим образом, чем я могла тогда вообразить.

Правильно говорят: надо уметь мечтать дерзко, в деталях, искренне и истово веря в себя и мечту! Сейчас я понимаю, что раньше боялась мечтать о том, что сейчас сбылось и сбывается.

И это счастье – осознавать, что мечта сбылась, но оно, увы, быстротечно. Вы можете быть смелыми и счастливыми, только позвольте себе мечтать! Исполнение мечты – это как раз та самая интересная часть книги, которая увлекает, и ты не замечаешь, как пролетает день, месяц, год. Но книга заканчивается. Мечта исполняется. И становится немножко грустно. Но это не конец! Есть сладостное послевкусие… А потом рождаются новые мечты, и ты снова в игре, стремишься ее исполнить!

Моей мечтой было написать эту книгу. Я так долго боялась. Задавала себе вопросы: зачем это, кому это интересно, разве кто-то захочет читать чьи-то воспоминания, погружаться в историю совершенно обычного человека, который просто любит свое дело и пациентов, помнит о них и захотел записать их истории. Поэтому, для начала, я решила вам рассказать о себе. Как так случилось, что девочка, родившаяся «на краю земли», как мы тогда считали, в далеких бессарабских степях, выросшая на берегу Дуная, пропитанная тем воздухом, выращенная людьми, не имевшими никакого отношения к медицине, но с огромными добрыми сердцами, стала врачом, который пишет истории.