Narine Abgaryan

– Не могу, – прорыдала Мария, – я описалась! Здесь мы делаем глубокий вдох и крепко задумываемся. Ибо для того, чтобы между двумя девочками зародилась лютая дружба на всю оставшуюся жизнь, иногда просто нужно, чтобы одна описала другую. Вот таким весьма оригинальным образом и подружились Наринэ с Манюней. А потом подружились их семьи.

Мы с Манькой очень уважали Генсека Леонида Ильича Брежнева.

- А Генсек - это имя или фамилия? - спросили мы как-то у Ба.

- Генсек - это заболевание мозга. Причем неизлечимое.

- Охохо, - пригорюнились мы,- ну надо же, как человеку не повезло.

...с пола ничего не едят. Особенно когда взрослые это видят.– А если мороженое уронил? – встряла я.– Тогда нужно как-нибудь незаметно допинать его за угол и там быстро съесть, пока не отобрали.

Меланья по молодости устраивала мужу сцены ревности, но с годами научилась смотреть на его похождения сквозь пальцы. И все же иногда, чтоб не слишком зарывался, закатывала скандалы с битьем тарелок и чашек, которые заранее откладывала из щербатых, предназначенных на выброс. Симон наблюдал с нескрываемым восхищением, как жена мечется по дому, грохая об пол посуду. – Ишь! – комментировал, подметая потом осколки. Пока он прибирался, Меланья курила на веранде, стряхивая пепел в парадные туфли мужа. Жили, в общем, душа в душу.

"Нет рая, и ада нет, — поняла вдруг Анатолия. — Счастье — это и есть рай, горесть — это и есть ад. И Бог наш везде и повсюду не только потому, что всемогущ, но ещё и потому, что Он и есть те неведомые нити, что связывают нас друг с другом".

Мы состоим из воспоминаний, которые выбрали себе сами. Мы – отражение того, о чем не решились забыть.

– Семью восемь? – пошла в наступление женщина.

– Пятьдесят шесть, – не дрогнула наша героиня.

– Двенадцать в квадрате?

– Сто сорок четыре!

– Так! Кто по образованию?

– Филолог. Сейчас второе высшее получаю.

– На кого переучиваемся?

– На журналиста.

– Мощно! Мало было одной безденежной профессии, ты решила еще и вторую освоить?