Эдуард Веркин

– Предлагаю сегодня вечером отправиться в отдел космологии, – сказал Уистлер. – Возьмем пирогов с… черемухой… или с грибами… я видел меню, там опять пироги… Везде пироги, Мария, какие самые любимые твои пироги? Постой, я угадаю – конечно же, с дроздами! – Это не смешно… – Отчего же, пирог с дроздами – это питательно, это традиционно, все библиотекари ценят пирог с дроздами… Тебе ли, Мария, не знать? Когда мне было двенадцать, с моим отцом случилась странная история, я сейчас расскажу…

Клопы, похоже, кусали всех великих русских писателей. Равно как и все великие русские писали про клопов. По мере того как со страниц романов исчезали клопы, исчезала и литература.

Не ходите по дорогам юности, в конце этих дорог всегда

почти всегда холодно, даже летом. Я прячу аппарат в футляр. – Понятно. – Вовка снова смотрит на сундук. – В общих чертах. Погано, наверное? – Наверное. Все время надо куда-то идти, каждый день, и все время ты отчего-то просыпаешься, каждый день по пять раз просыпаешься… Короче, ты больной, с распухшей головой бредешь по снегу через вечный понедельник. При этом понимаешь, что вторника может и не  случиться.

какимто образом влияет на фазу… то есть на непосредственно… Граница

Конец света – это тоска. Ничего веселого. Тоска и мертвецы. Подвижные мертвецы… – он указал на меня. – И уже неподвижные, – он указал на бревна, колышущихся в гавани, как прибрежный мусор.

Зачем меня лечить? Чтобы отправить на тот свет здоровеньким? Это даже как-то обидно. Кругом полно голодных и больных, а лечат меня. Смертника. Вот так.Чудовище с улицы Розы