Book duration 8 h. 00 min.
6+
Белый шарик Матроса Вильсона
About the book
Эта повесть из знаменитого цикла «В глубине Великого Кристалла» – история преданной дружбы Стасика, которого за мечту стать моряком прозвали Матросом Вильсоном, и Белого шарика, маленькой звезды, которая научилась превращаться в мальчика. Верные друзья преодолевают вместе не одну опасность. Владея обыкновенным «звездным» умением творить чудеса и помогать тем, кто в беде, кому одиноко, больно и трудно, Шарик-Яшка стремится сделать Вселенную лучше, чтобы всем в ней было хорошо. Его способности удивительны,но он еще слишком мал… И все-таки честный и самоотверженный Яшка не сдается: силой воли любви к другу он совершает подвиг и спасает Стасика от гибели. Просто потому, что должен.
Other versions of the book
Reviews, 1 review1
Очень понравилось! Слушаю по порядку все книги серии, пытаюсь разбираться? отдельное спасибо чтецу! Очень профессионально, выразительно! Тембр голоса волшебный! Изредка режут ухо ударения: дОщатый вместо дощАтый, стУпни вместо ступнИ. Ну и было пару раз Ежики вместо Ёжики, хотя чтец в других местах читал все эти слова верно. Не очень поняла, почему так, но всё простила за великолепное прочтение! Спасибо большое!
В бильярде можно рассчитать заранее, в какой угол шарик покатится. А в жизни поди угадай, куда пихнет тебя случай...
— Пусть лучше скажет, что он ищет и в чем тут смысл, — советовал Темно-красный шарик.
В чем смысл! Если бы Белый шарик знал! Он искал не смысл, а Стасика. Потому что Стасик был ему нужен! Вот и всё!
Но и мысли о бессмертной душе, которая когда-нибудь полетит в звездную бесконечность, не решали загадок. А зачем она, душа? А как это — вечность и бесконечность? Совсем-совсем без конца? Или где-то конец все-таки есть? А тогда — что за ним?..
А когда сзади светит, ждет тебя обратно такое вот окно, идти не страшно. И жить не страшно.
Он морщился, когда Стасик или мама говорили “патефон”, “мушкетёры”, “берет”. Оказывается, следовало произносить: “патэфон”, “мушкетэры”, “берэт”, потому что эти слова из французского языка.
— Как это звучит у Пушкина! “Кто там в малиновом берэте с послом испанским говорит...”
Стасик пожимал плечами. “Евгения Онегина” он еще не читал, а если бы сказал в классе: “Ребя, в кинушке трофейные “Три мушкетэра” идут”, какая после этого была бы у него жизнь?