Book duration 5 h. 31 min.
1933 year
18+
Козлиная песнь
About the book
Знаковое произведение русской литературы, где древнегреческая трагедия встречается с петербургским абсурдом. Вслед за поэтом Ротиковым, его братом-искусствоведом и их странным окружением вы пройдёте через хаос разрушенных ценностей и карикатурных «новых форм» искусства.
«Козлиная песнь» – одно из знаковых произведений русской литературы XX века. Это глубокий и философски насыщенный роман-эссе, роман-ключ, отражающий кризис и проблемы творческой интеллигенции того времени. «Козлиная песнь» в буквальном переводе с древнегреческого – «трагедия»; и автор искусно сочетает элементы сатиры и символизма, создавая образ Петербурга как города-гротеска, населенного странными и абсурдными фигурами. Петербург становится метафорой деградации культурной среды, превращаясь в пространство хаоса и разрушения… Через призму судеб героев – Неизвестного поэта, философа Тептелкина и его возлюбленной Марьи Петровны, поэта Миши Ротикова и искусствоведа Кости Ротикова – читатель видит постепенное разрушение старых культурных ценностей и зарождение новых форм искусства, часто искаженных и упрощенных требованиями нового времени.
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Other versions of the book
Мы люди культурные, мы все объясним и поймем. Да, да, сначала объясним, а потом поймем – слова за нас думают. Начнешь человеку объяснять, прислушаешься к своим словам – и тебе самому многое станет ясно».
В городе ежегодно звездные ночи сменялись белыми ночами. В городе жило загадочное существо – Тептелкин. Его часто можно было видеть идущего с чайником в общественную столовую за кипятком, окруженного нимфами и сатирами. Прекрасные рощи благоухали для него в самых смрадных местах, и жеманные статуи, наследие восемнадцатого века, казались ему сияющими солнцами из пентелийского мрамора. Только иногда подымал Тептелкин огромные, ясные глаза свои – и тогда видел себя в пустыне.
Вот сейчас автор готовит гробик двадцати семи годам своей жизни. Занят он ужасно. Но не думайте, что с целью какой-нибудь гробик он изготовляет, просто страсть у него такая. Поведет носиком – трупом пахнет; значит, гроб нужен. И любит он своих покойников, и ходит за ними еще при жизни, и ручки им жмет, и заговаривает, и исподволь доски заготовляет, гвоздики закупает, кружев по случаю достает.
Агафонов, не чувствуя себя, сел на гранитную скамью, вынул листок и карандаш и стал сочетать, как некогда, первые приходившие ему в голову слова. Получилась первая строка. Он сидел над ней и ее осмыслял, затем стал удалять столкновение звуков, затем синтаксически упорядочивать и добавлять вторую строку. Снова, как коробочки, для него раскрывались слова. Он входил в каждую коробочку, в которой дна не оказывалось, и выходил на простор, и оказывался во храме сидящим на треножнике, одновременно и изрекающим, и записывающим, и упорядочивающим свои записи в стих.
Гордый, как бес, он вернулся на набережную.
– Я не девушка, – скромно потупила глаза Наташа.
– Вот удивила, – ответил Кандалыкин, – девушки за последние годы в тираж вышли. Девушек в нашем городе вообще нет. Мне надо дом на хорошую ногу поставить, с вазочками, с цветами, с портьерами. Я хороший оклад получаю. А девушка мне на что. А вы и наук понюхали, и платья носить умеете. Мне нужна образованная жена, чтоб перед товарищами стыдно не было.