Read the book: «Адольф Гитлер. Легенда. Миф. Действительность»

Font::

Werner Maser

Adolf Hitler: Legende, Mythos, Wirklichkeit

© Werner MASER, 1997

© Л. И. Ясинской, пер. с нем.

© Г. С. Завгородней., пер. с нем.

© ООО «Издательство Родина», 2021

* * *

Посвящается Еве Мазер


Предисловие к 1-му изданию

Книг, рассказывающих об Адольфе Гитлере, не сосчитать. Уже десять лет назад было зарегистрировано около 50 000 названий книг только о второй мировой войне. Биографии же относительно немногочисленны. Слишком многое в жизни Гитлера считалось до сих пор не выясненным, и слишком мало можно было доказать. Существенные этапы его жизни оставались в тени или – в зависимости от позиции биографа – приукрашивались, известные детали постоянно получали новое «интересное» толкование.

Документы Федерального архива в Кобленце и использованные большинством историков материалы недостаточны, чтобы заполнить все белые пятна. Другие источники слишком скудны. Некоторые из них, например полные материалы врачей Гитлера, которые невозможно найти ни в одном архиве, считаются абсолютно недоступными или пропавшими. О документах семьи Гитлера вообще ничего не было известно. Люди из окружения Гитлера, а также его родственники – родные и сводные братья и сестры, племянники и племянницы, двоюродные братья и сестры – отмалчивались по вполне объяснимым причинам, хотя были в состоянии помочь историкам.

После опубликования моих книг «Ранняя история НСДАП. Карьера Гитлера до 1924 года» (1965) и «„Майн кампф“ Гитлера» (1966) словно сами собой раскрылись кладези информации: объявились ценные свидетели – однокашники Гитлера, друзья юности, однополчане в годы войны, «товарищи» по партии, друзья и враги, родственники и наследники, – которые предоставили в мое распоряжение воспоминания и документы. В архиве одного из двоюродных братьев Гитлера, который выпал из поля зрения семьи, обнаружилась часть документов, которые историки и биографы безуспешно искали в течение 50 лет. Впервые удалось изучить многочисленные рукописные письма и записки Гитлера, а также считавшиеся пропавшими записи и свидетельства врачей, лечивших его.

Теперь в жизни Адольфа Гитлера не осталось белых пятен. Многие из ставших известными сведений мною опущены, кое-что лишь упомянуто. Подробно раскрывается только то, что необходимо для понимания нового образа.

Мюнхен, 15 сентября 1971 г.

Вернер Мазер

Вместо предисловия к 12-му изданию

Вернер Мазер внес существенный вклад в углубление знаний о возникновении и последствиях национал-социалистической диктатуры. Его обширная и детальная исследовательская работа представляет собой впечатляющее предостережение против бесчеловечной тоталитарной политики. Научные исследования Мазера служат постоянным напоминанием об эпохе национал-социализма и тем самым помогают не допустить ее повторения.

Гельмут Коль, бывший федеральный канцлер

Такое детальное исследование… было необходимо уже давно… Оно помогает многое объяснить… Обращение к Адольфу Гитлеру как к роковому персонажу нашей истории особенно актуально именно для нас, немцев.

Гельмут Шмидт, бывший федеральный канцлер

С легенд срываются покровы… По-видимому, западногерманский историк Вернер Мазер нанес по ним последний удар.

Лев Безыменский, советский историк и биограф Гитлера

Масса неизвестных до сих пор подробностей, которые были овеяны спорами и легендами, предстают в ясном свете.

Андреас Хильгрубер, немецкий историк и биограф Гитлера

Неоценимый труд, невероятная полнота сведений, которые ранее были неизвестны.

А. Дж. П. Тейлор, английский историк и биограф Гитлера

Необычная книга… потрясающее знание всех источников.

Вальтер Герлитц, немецкий историк и автор первой немецкоязычной биографии Гитлера после 1945 г.

Хрестоматийная работа по современной истории… объективная… основательная… захватывающая. Объективный подход Вернера Мазера к истории стал причиной того, что я по мере возможности снабжал его для этой биографии Гитлера неопубликованными материалами.

Проф. д-р Роберт М. В. Кемпнер, обвинитель от США на Нюрнбергском процессе

Впервые стали известны… детали и причины болезней Гитлера, которые даже нам, врачам, лечившим Гитлера, были доступны лишь отчасти.

Д-р Эрвин Гизинг, отоларинголог Гитлера

…Наконец-то появилась всеобъемлющая биография Гитлера… Она объединяет в себе высокий профессионализм Мазера, обилие подробностей и глубокое проникновение в детали… Мир специалистов изумлен.

Германский журнал «Шпигель»

Все легенды и все клише остались в прошлом.

Германское информационное агентство ДПА

Благодаря кропотливой работе Мазера совершен коренной переворот в исследовании биографии Гитлера.

«Франкфуртер рундшау»

Отличная биография Гитлера… плод двадцатилетней работы… множество новых материалов… о происхождении Гитлера, его жизни, его болезнях и смерти.

Еврейское информационное обозрение МАККАБИ

…Книга характеризует автора как тонкого знатока окружения и жизненного пути Гитлера.

«Немецкое обозрение»

Автор… не только досконально изучил основную литературу о Гитлере и исследовал все доступные первичные источники информации; он собрал материалы о людях, которые по разным причинам и в разное время имели дело с Гитлером, и совершенно неопровержимо подкрепил свои выводы экспертными свидетельствами медиков, психологов и графологов.

«Зальцбургер нахрихтен»

Эта увлекательно написанная книга должна помочь нам вернуть Гитлера в его реальное время… Становится понятным, почему эта книга нашла так много читателей, а в будущем их станет еще больше.

«Прессе» (Вена)

Одним махом разъясняются многие загадки, которые иначе навсегда остались бы неразгаданными.

«Ханауэр анцайгер»

Заслуга Мазера состоит в том, что он разобрал Гитлера на отдельные части, в результате чего действительность разрушила мифы и легенды.

«Вельт дер арбайт»

…Самое фундаментальное и подробное изложение жизни Адольфа Гитлера.

«Евангелический компас в мире книг»

Автор провел полное вскрытие Гитлера спустя почти четверть века после его бесславной кончины… Его книга развенчивает все предрассудки и разоблачает многие якобы доказанные подробности как фантастические измышления.

Радиостанция «Дойчландфунк»

…Самая полная биография Гитлера.

«Дойче цайтунг»/ «Крист унд вельт»

…Увлекательное чтение… необыкновенный успех.

«Вельт»

Эта книга – захватывающий документ… она показывает, насколько мало мы на самом деле знаем о Гитлере.

Австрийское телевидение

Существует очень мало хороших биографий Адольфа Гитлера. Всеобъемлющий труд Вернера Мазера, ставший результатом исследований, длившихся несколько десятков лет, имеет в этой связи очень большое значение.

«Дас нойе бух»

Глава 1. Происхождение и семья

20 апреля 1889 г., хмурым воскресным днем, когда термометр показывал 7 градусов по Цельсию выше нуля при влажности воздуха 89 процентов, у австрийских супругов Алоиза и Клары Гитлер в 6.30 вечера, незадолго до начала пасхальной ночи в гостинице «У померанца» в городе Браунау-на-Инне родился сын.

Клара Гитлер (1860–1907) – жена Алоиса Гитлера, мать Адольфа Гитлера


Алоис Гитлер (1837–1903) – австрийский таможенный чиновник, отец Адольфа Гитлера


Спустя два дня, в пасхальный понедельник, в 3 часа 15 минут, когда в находившемся неподалеку театре Линца началось представление оперетты Миллёкера «Заколдованный замок», католический священник прихода Браунау Игнац Пробст окрестил ребенка, которому было дано имя Адольф Гитлер. Акушерка Франциска Пойнтеккер и незамужняя сестра Клары Гитлер Иоганна Пёльцль были первыми, кто увидел этого тщедушного, темноволосого и на удивление голубоглазого мальчика, который впоследствии стал известен всему миру.

В церковной книге Браунау с надписью «Том XIX, с 30.6.1881 по 1891 г.» имеются две записи об Адольфе Гитлере, сделанные рукой католических священников разных поколений: это обычные свидетельства о рождении и крещении, а затем запоздалое подтверждение смерти.

«Адольф Гитлер род(ился) 20.4.1889 г. в 6.30, крещен 22.4. в 3.15 Игнацем Пробстом; прож(ивает) в Фор(штадте), 219; рожден в браке, вероисповед(ание) кат(олическое). Отец: Алоиз Гитлер, служащий императорской королевской таможни. Мать: Клара, законная дочь Иоганна Пёльцля, крестьянина из Шпиталя, Нижняя Австр(ия), и Иоганны, урожд(енной) Гитлер.

Крестные родители: Иоганн и Иоганна Принц, проживающие в Вене III, Лёвен-гассе, 28; свидетели: Иоганна Пёльцль, сестра матери ребенка; акушерка Франциска Пойнтеккер. Согласно свидетельству о крещении, выданному в приходском управлении Деллерсхайм 7.6.1876 г. и подписанному священником Йозефом Цанширмом, Алоиз Гитлер, род(ившийся) 7.6.1837 г. является зак(онным) сыном Георга Гитлера, жителя Шпиталя, и его супруги Марии Анны, зак(онной) дочери Иоганна Шикльгрубера, крестьянина из Штронеса, и его супруги Терезии, урожд(енной) Пфайзингер, все кат(олического) вероисповедания.

Алоиз Гитлер род(ился) в Штронесе и в день рождения был окрещен свящ(енником) Игнацем Рюскюфером в присутствии Иоганна Труммельшлагера и его супруги Йозефы в качестве крестных родителей. В 1-м браке жен(ат) на Анне, урожд(енной) Гласль-Хёрер, ум. 6.4.1883 г. здесь. Во 2-м браке на Франциске Матцельсбергер, обв(енчаны) 22.5.1883 г.

В 3-м браке женат на Кларе Пёльцль, обв(енчаны) 7.1.1885 г.»1.

* * *

Даже если бы Адольф Гитлер был обычным католиком, как миллионы других, церковные записи о дате его смерти и о происхождении отца могли бы вызвать много скептических вопросов. Адольф Гитлер покончил с собой 30 апреля 1945 г. Лишь спустя 12 лет, 11 января 1957 г., священник Иоганн Людвиг внес в старую церковную книгу города Браунау запись: «По решению суда г. Берхтесгадена от 25 октября 1956 г. 1148/52 признан умершим. Приходское управление Браунау, 11.1.1957 г. Иоганн Людвиг»2.

17 февраля 1960 г. Мюнхенский суд выписал за номером 2994/48 «Свидетельство о наследовании имущества Адольфа Гитлера» на имя Паулы Гитлер, единственной сестры покойного, которая, однако, умерла 1 июня 1960 г., не успев получить наследства, составлявшего две трети имущества Гитлера [По одной шестой приходилось на умерших сводного брата Алоиза Гитлера и сводную сестру Ангелу Хаммитч, урожденную Гитлер. 25 октября 1950 г. суд Берхтесгадена принял решение № VI 108/60: «Наследниками умершей 1 июня 1960 г. в Шенау Паулы Гитлер… являются дети ее братьев и сестер… Эльфрида Хохэггер, урожд. Раубаль… Лео Раубаль… каждый в размере половины».]3. В свидетельстве было указано, что оно выдано «по случаю смерти 30.4.1945 г. в Берлине рейхсканцлера Адольфа Гитлера на основании завещания и в связи с отсутствием первичной наследницы – партии НСДАП». Паула Гитлер писала 10 января 1960 г.: «Мое самое заветное желание – получить наконец свидетельство о наследовании, которое даст мне возможность въехать в просторную солнечную квартиру, чтобы хоть остаток жизни провести при радостном свете солнца, на который я всю жизнь понапрасну надеялась». Сбылось то, о чем Адольф Гитлер говорил своему племяннику Патрику Гитлеру еще до второй мировой войны: «Никому не принесет пользы то, что он носит фамилию Гитлер».

И сводная сестра Адольфа Гитлера Ангела, и его сводный брат Алоиз к этому времени уже умерли: Ангела 30 октября 1949 г., а Алоиз 20 мая 1956 г.

Жизнь Адольфа Гитлера была звеном цепи, протянувшейся от темного происхождения до ужасного конца, который был концом не только для него. Ибо сказано: «Si monumentum requiris, circumspice» (если ты ищешь свой памятник, оглянись вокруг).

Происхождение Адольфа Гитлера некоторые из его приближенных считали темным и спорным уже в то время, когда он публично выступил в качестве политического функционера и потребовал от каждого немца представить свидетельство о своей родословной на протяжении нескольких поколений. В церковных книгах Браунау в качестве его родителей указаны Алоиз Гитлер и Клара Гитлер, урожденная Пёльцль, что соответствует истине. Однако с предыдущими поколениями его предков не все так гладко с точки зрения документов. Отец Адольфа Гитлера появился на свет незаконнорожденным и формально оставался таковым до 39 лет. Записи в книге венчаний города Браунау соответствуют истине лишь частично, потому что там указано, как уже упоминалось выше:

«Согласно свидетельству о крещении, выданному в приходском управлении Деллерсхайм 7.6.1876 г. и подписанному священником Йозефом Цанширмом, Алоиз Гитлер, род(ившийся) 7.6.1837 г. является зак(онным) сыном Георга Гитлера, жителя Шпиталя, и его супруги Марии Анны, зак(онной) дочери Иоганна Шикльгрубера, крестьянина из Штронеса, и его супруги Терезии, урожд(енной) Пфайзингер, все кат(олического) вероисповедания.

Алоиз Гитлер род(ился) в Штронесе и в день рождения был окрещен свящ(енником) Игнацем Рюскюфером в присутствии Иоганна Труммельшлагера и его супруги Иозефы в качестве крестных родителей. В 1-м браке жен(ат) на Анне, урожд(енной) Гласль-Хёрер, ум. 6.4.1883 г. здесь. Во 2-м браке на Франциске Матцельсбергер, обв(енчаны) 22.5.1883 г.

Кн. записей о браке, т. XIII в Рансхофене, 268.

В 3-м браке женат на Кларе Пёльцль, обв(енчаны) 7.1.1885 г. Кн. записей о браке, т. XIII, стр. 68, 281».

Несмотря на упорные усилия многочисленных историков, исследователей родословной и биографии Гитлера, до сих пор не было известно, кто был его дед по отцовской линии. Спектр предположений и утверждений на этот счет простирался от венского барона Ротшильда и еврея Франкенбергера из Граца до одного из членов графской семьи Оттенштайн в Нижней Австрии. Во всяком случае, для некоторых биографов не подлежало сомнению, что официальный дед Адольфа Гитлера, подмастерье мельника Иоганн Георг Хидлер не мог быть отцом его отца. Об отце Адольфа Гитлера, родившемся в 1837 г., было известно, что он начал носить фамилию Гитлер только с 1876 г. Что предшествовало этой смене фамилии, до сих пор было покрыто мраком неизвестности. Некоторая неуверенность чувствовалась и в любых упоминаниях в отношении бабки Адольфа Гитлера Марии Анны Шикльгрубер.

Уже в начале двадцатых годов, когда появились первые решающие успехи в партийно-политической карьере Гитлера, определившие его дальнейший жизненный путь, некоторые из политических противников открыто ставили вопрос, откуда же, собственно говоря, родом этот крикливый «апостол чистого германства», кто его дед по линии отца и может ли он доказать, что не имеет хотя бы частично еврейского происхождения [Летом 1921 г., незадолго до того, как Гитлер (в конце июля) взял власть в партии и как Герман Эссер представил его «нашим фюрером», руководители НСДАП из окружения Гитлера уже шептались между собой, что Гитлер по происхождению еврей.


Гитлер в младенчестве


Один из первых членов НСДАП (членский билет № 923) по имени Эрнст Эреншпергер составил листовку, которую газета «Мюнхнер пост» опубликовала, снабдив комментарием в 10 строк. В листовке, в частности, говорилось: «Он (Гитлер) полагает, что пришло время, чтобы по заданию стоящих за ним темных сил внести разброд и раскол в наши ряды и тем самым сыграть на руку махинациям евреев и их пособников… И как же он ведет эту борьбу? Чисто по-еврейски». В промежутке между июлем и декабрем 1921 г. в Мюнхене частенько поговаривали, что Гитлер еврей.].

Противники и враги фанатичного антисемита Гитлера с большим удовольствием обнаружили бы неопровержимые доказательства предположениям и утверждениям, что отец Адольфа Гитлера является потомком еврея. Но поскольку доказательств не было, начали выдумываться всевозможные легенды и истории. Гитлер в своей книге «Майн кампф» на удивление скупо и расплывчато пишет о своих родителях и их предках.

Он, требовавший в соответствии с программой НСДАП, чтобы каждый немец документально подтвердил, кем были его предки, что могло иметь трагические последствия, если среди них обнаруживались евреи, сам в конечном итоге не дал ответа на этот вопрос. О своем происхождении он сообщил лишь, что его отец был австрийским таможенным служащим, «государственным чиновником, наделенным чувством долга» и «сыном мелкого безземельного крестьянина [Гитлер лишь однажды отступил от сведений, изложенных им в «Майн кампф». 29 ноября в письме адресату, имя которого не указано, он утверждал, что его отец был «почтовым служащим» (машинописная копия 26.VIII.1941). Слева внизу расположен штемпель Главного архива НСДАП и под надписью «копию снял:» – фамилия «Рихтер» (бывший Главный архив НСДАП, Федеральный архив в Кобленце, NS 26/17а).]», мать была заботливой супругой своего мужа, доброй и готовой к самопожертвованию женщиной, которую он «любил». Все остальное – это только фразы, имевшие своей целью создание легенды и использование в национал-социалистической пропаганде.

Гитлер, на удивление хорошо знавший детали греческой и римской истории, историю религии, мифологию с ее многочисленными богами и героями, а также Библию, прежде всего Ветхий Завет, и частенько в своих рассуждениях в узком кругу, особенно во время второй мировой войны, затрагивавший эти аспекты, которые должны были подкрепить согласие с ним его и без того верных слушателей, поставил себя самого и свое происхождение в такие рамки [Даже если Гитлер и говорил порой, что он не наделен сверхчеловеческими способностями и силами, подобно мифологическим персонажам греческой и римской античности, он в то же время не пресекал назойливого стремления Гесса, Геббельса и Гиммлера приписывать ему именно такие качества.], чтобы ими было так же легко манипулировать, как и «историей».

Начиная с конца 1921 г. он систематически видоизменял и затуманивал историю своего происхождения, ожидая при этом, что подобно многим греческим героям и богам он будет воспринят безотносительно к своим отцам и дедам в качестве посланника истории и воплощения законных и добрых чаяний немецкого народа. Эту версию эффективно поддерживали систематические аналогии с великими историческими персонажами, известными из литературы. Будучи рассмотренными сквозь такую призму, детали родства уже не играли сколько-нибудь значимой роли даже тогда, когда речь шла о прямом родстве с известными представителями науки и литературы, чем Гитлер в действительности мог похвалиться. Своего отца и деда по отцовской линии он упомянул лишь несколькими фразами, поскольку обойтись без этого было нельзя [Свою мать, напротив, он частенько упоминал в беседах.]. Для Гитлера этого было достаточно. Он был велик и могуч, слагал о себе легенды по рациональному принципу и терпеть не мог трезвых историков, которые их разрушали.

После 30 января 1933 г., когда Гитлер взял в свои руки власть и начал систематически укреплять ее, в Германском рейхе вынуждены были замолкнуть голоса тех, кто в открытую вел дискуссии о его происхождении [Принадлежащая перу Конрада Хайдена популярная биография Гитлера, которая оказала решающее влияние на целые поколения историков и биографов и в которой содержались намеки на возможное еврейское происхождение Гитлера, была издана в Цюрихе.]. Тем не менее втихомолку по-прежнему распространялись слухи и «документы» о якобы еврейских корнях Гитлера.

Так, например, уже в октябре 1933 г. по рукам ходила статья, опубликованная газетой «Дейли миррор» 14 октября 1933 г., с фотографией могильного памятника, на котором еврейскими письменами было начертано «Адольф Гиттлер». Падкие на выдумки журналисты, узнавшие, что на еврейском кладбище в Бухаресте в 7-м ряду 18-го участка находится могила (№ 9) с такой надписью, сразу же объявили похороненного там человека дедом «фюрера и рейхсканцлера» Адольфа Гитлера. Американский еврейский журнал «Форвард» и польская еврейская газета «Хаинт» подхватили это утверждение «Дейли миррор», заявив, что эта могила станет «могилой… самого антисемитского канцлера Германии».

Тот факт, что этот еврей из Бухареста, появившийся на свет, согласно эпитафии и свидетельству о смерти, в 1832 г., умерший в 1892 г. и похороненный за счет еврейского общества «Филантропия», носил еврейское имя Авраам Эйлиён, был только на пять лет старше отца Адольфа Гитлера и, следовательно, никак не мог быть дедом Гитлера, не мешал ни создателям этой «сенсации», ни людям, которые в нее верили или хотели верить. «Некоторое время назад, – писал «Форвард», – мы получили телеграмму от нашего варшавского корреспондента, что местная еврейская газета „Хаинт“ опубликовала фотографию могилы еврейского деда Гитлера…

Становится очевидным, что сведения о еврейском происхождении Адольфа Гитлера соответствуют действительности». Евреи, носившие фамилию Гитлер, что было не редкостью в восточноевропейских странах, пришли в растерянность и перепугались. Некоторые из них, как, например, Абрам Гитлер из польского города Сосновец, сменили фамилию.

От ведущих национал-социалистов такие сведения не могли укрыться. Так, например, уполномоченная женской национал-социалистической организации по вопросам учебы при гауляйтере округа Везер-Эмс 19.9.1934 г. направила в управление учебы НСДАП заметку из «Миррор» с пометкой, что она, вероятно, может иметь «некоторую ценность для партийного архива». Люди, обладавшие властью и влиянием, такие как Генрих Гиммлер и Йозеф Геббельс, забеспокоились и попытались ответить на этот вопрос, используя свои средства и возможности.

Гиммлер, который постоянно заботился об укреплении своих позиций и уже давно завел себе совершенно секретное досье на фюрера, где хранились материалы о Гитлере, которые можно было использовать при удобном случае (что он, собственно, и сделал позже, когда планировал арестовать Гитлера силами СС и предложить себя западным союзникам в качестве партнера в войне против Советского Союза), дал 4 августа 1942 г. поручение гестапо провести расследование «происхождения фюрера».

Все, что было найдено гестапо в Австрии, не заслуживало ни малейшего внимания. В секретном сообщении № B/23/h от 14 октября 1942 г. на имя рейхсфюрера СС содержались всего лишь сведения о таких незначительных фактах, как то, что отец Адольфа Гитлера трижды состоял в браке и что для заключения третьего брака, от которого родился Адольф, ему потребовалось специальное разрешение католической церкви, поскольку он состоял в близком родстве 2–3-й степени со своей невестой.

Спустя полтора года после смерти Адольфа Гитлера старые предположения начали подпитываться новыми аргументами и правдоподобными фактами из источника, который показался заслуживающим доверия даже серьезным историкам и биографам.

Им оказался Ганс Франк, гитлеровский генерал-губернатор Польши с 1939 по 1945 г. 31 августа 1946 г. в своем заключительном слове на заседании Международного военного трибунала в Нюрнберге он сказал, что «не хочет оставлять в этом мире неоплаченных долгов». Незадолго до этого он в своей камере нюрнбергской тюрьмы с помощью американского францисканского пастора и армейского священника Сикстуса О’Коннора написал заметки, которые вот уже с 1953 г. не дают покоя всем исследователям биографии Гитлера, ставя перед ними прямо-таки неразрешимую загадку. На листках бумаги, которые перешедший в Нюрнберге в римско-католическую веру Франк вручил пастору с просьбой передать их в монастырский архив, бывший депутат рейхстага от партии национал-социалистов (1930) и советник Адольфа Гитлера по правовым вопросам написал: «Однажды, примерно в конце 1930 г., меня вызвали к Гитлеру… Он показал мне какое-то письмо и сказал, что это „отвратительный шантаж“ со стороны одного из самых противных его родственников, которое касается его, Гитлера, происхождения. Если не ошибаюсь, это был сын его сводного брата Алоиза Гитлера (от второго брака отца Гитлера), который делал тонкие намеки, что „в связи с известными высказываниями в прессе вы должны быть заинтересованы в том, чтобы не выносить на всеобщее обсуждение определенные обстоятельства истории нашей семьи“. Высказывания в прессе, о которых говорилось в письме, заключались в том, что „у Гитлера течет в жилах еврейская кровь, в связи с чем он не имеет ни малейшего права проповедовать антисемитизм“. Однако они носили слишком общий характер и не давали поводов для ответных мер. В пылу борьбы все это проходило незамеченным. Но эти намеки с целью шантажа, исходившие из семейных кругов, заставляли задуматься. По поручению Гитлера я деликатно изучил ситуацию.

В целом мне удалось установить из различных источников следующее: отец Гитлера был внебрачным ребенком поварихи по фамилии Шикльгрубер из Леондинга неподалеку от Линца, которая работала по найму в одной семье в Граце. В соответствии с законом, по которому внебрачный ребенок должен носить фамилию матери, он жил примерно до четырнадцатилетнего возраста под фамилией Шикльгрубер. Когда его мать, то есть бабушка Адольфа Гитлера, вышла замуж за некоего господина Гитлера, внебрачный ребенок, то есть отец Адольфа Гитлера, был в правовом отношении признан сыном семьи Гитлера и Шикльгрубер. Все это понятно, и в этом нет абсолютно ничего необычного. Но самое удивительное в этой истории следующее: когда эта повариха Шикльгрубер, бабка Адольфа Гитлера, родила ребенка, она работала в еврейской семье Франкенбергеров.

И этот Франкенбергер платил ей за своего сына, которому было в то время примерно девятнадцать лет, алименты вплоть до четырнадцатилетия ее ребенка. Впоследствии имела место переписка между Франкенбергерами и бабкой Гитлера, длившаяся несколько лет. Общий смысл этой переписки сводился к обоюдному молчаливому признанию, что внебрачный сын Шикльгрубер был зачат в обстоятельствах, которые заставляют Франкенбергеров платить на него алименты. Эти письма долгие годы хранились у одной дамы, которая состояла в родстве с Адольфом Гитлером через Раубалей и жила в Ветцельсдорфе неподалеку от Граца… Следовательно, по моему мнению, совершенно не исключена возможность того, что отец Гитлера был наполовину евреем, происходя от внебрачной связи Шикльгрубер и еврея из Граца. Исходя из этого, Гитлер в таком случае был на четверть евреем».

Над утверждениями Франка ломало себе голову целое поколение биографов Гитлера, что приводило их порой к самым смелым предположениям. Очень сомнительна, в частности, мысль, что будь версия Франка широко известна уже в 1930 г., это положило бы конец карьере Адольфа Гитлера в качестве руководителя партии, так как евреи и «потомки евреев» в соответствии с положениями программы НСДАП лишались гражданства Германии (пункт 4), могли проживать в Германии только временно (пункт 5) и не имели права занимать никаких официальных должностей, будь то на уровне рейха, земли или общины (пункт 6).

Тем не менее, когда известный биограф Гитлера Конрад Хайден, сам будучи сыном еврейки, указывал в своих книгах, появившихся в 1932 и 1936 гг., на некоторые доказательства еврейского происхождения Гитлера, это не привело абсолютно ни к каким последствиям.

Франц Етцингер, бывший католический священник, обладавший политическими амбициями и знанием провинциальной жизни, указал в своей местами интересной, но очень непрофессионально написанной книге «Юность Гитлера. Фантазии, ложь и правда», что во французской газете «Пари суар» от 5 августа 1939 г. появилась статья племянника Адольфа Гитлера Патрика, который утверждал, что его дядя является племянником еврея из Граца по фамилии Франкенрайтер.

«Пари суар» больше не существует. Нигде после 1939 г. эта газетная статья не перепечатывалась. Пожалуй, вряд ли хоть один из биографов Гитлера видел ее своими собственными глазами. Она всегда цитировалась или упоминалась «из вторых рук» [Лишь немногие авторы проявляют такую же осторожность, как Брэдли Ф. Смит: «Я не располагаю этой статьей, однако есть сведения, что в ней имеются скрытые намеки на происхождение Гитлера».]. Однако именно благодаря утверждениям Етцингера она приобрела характер исторического источника. Данные Етцингера, который также никогда не видел этого номера «Пари суар», не имеют ничего общего с истиной, как и умозаключения авторов, опиравшихся на них. В интервью Патрика Гитлера газете «Пари суар» от 5 августа 1939 г., которое занимает целых две страницы и проиллюстрировано шестью фотографиями, не называются имена ни Франкенбергера, ни Франкенрайтера, равно как и Марии Анны Шикльгрубер, бабки Адольфа Гитлера.

Точно так же отсутствует какая бы то ни было ссылка на Грац или на возможное еврейское происхождение Адольфа Гитлера. Эта статья однозначно доказывает лишь то, о чем в один голос твердили все родственники Гитлера: Патрик Гитлер, сын, родившийся от брака сводного брата Адольфа Гитлера Алоиза и его жены-англичанки, был лентяем и лоботрясом, пытавшимся извлечь прибыль из того факта, что Адольф Гитлер был его дядей. В «Пари суар» он сам признаёт, что постоянно просил у Гитлера денег и отказывался понимать, когда тот раздраженно объяснял ему, что никто не вправе рассчитывать на доходы от родственных отношений. Формулировки Патрика весьма красноречивы: «Он (Адольф Гитлер. – Прим. автора.) говорил, что не в состоянии помочь всем тем, кто по случайности носит его фамилию… Хотя ему достаточно было пальцем пошевелить, чтобы наполнить карманы своих ближайших родственников, он даже не попытался этого сделать».

Достаточно поучительно и то, что Патрик Гитлер рассказывал далее о семье и происхождении Адольфа Гитлера. После того как в английских газетах без ведома Гитлера было помещено интервью с Патриком о его знаменитом и обожаемом им в то время дяде, тот поначалу пришел в ярость и во время одной из встреч обвинил его в том, что он вынес на общий суд семейные истории и нанес ощутимый вред его (Адольфа Гитлера) карьере. «С какой осторожностью, – кричал Адольф Гитлер, – я постоянно скрывал свои личные дела от прессы! Эти люди не имеют права знать, кто я такой. Они не должны знать, откуда я и из какой семьи происхожу… Даже в своей книге я не позволил себе ни слова об этом, и тут вдруг они случайно находят моего племянника. Начинается вынюхивание, подсылаются ищейки, которые выискивают следы моего прошлого».

Чтобы откреститься от бестолкового племянника, Гитлер якобы в присутствии своего сводного брата раздраженно заявил ему, что он в действительности не состоит с ним ни в каком родстве и это прекрасно известно отцу Патрика (сводному брату Адольфа). Дело в том, что он, Алоиз Гитлер, был всего лишь усыновлен отцом Адольфа Гитлера. Молодой полунемец-полуангличанин, который приходил в восторг от одной мысли о том, что он связан родственными узами с «величайшим государственным деятелем», не мог этому поверить. В середине 1933 г. он начал искать в Австрии подтверждение словам Адольфа Гитлера, но ничего не нашел.

Родители Марии Анны, прадеды Адольфа Гитлера Иоганнес и Терезия Шикльгрубер были крестьянскими детьми, которые, как и сама Мария Анна, всегда хорошо знали, чего хотят. В «Хозяйственном протоколе графства Оттенштайн за 1793 г.» [Фамилия Шикльгрубер записана писарем как «Шикельгрюбер».] имеется их брачный договор от января 1793 г., в котором они еще до официального бракосочетания обязуются соблюдать следующие условия:

1. Если невеста выйдет замуж за своего будущего мужа и будет жить с ним в любви и верности, то ей причитается из доли наследства матери 100 гульденов. Помимо того, в подарок от отца к свадьбе как приданое – 200 гульд. деньгами, а также утварью: 1 кровать – 20 гульд., 1 ящик – 7 гульд., 1 сундук – 1 гульд. 30 кр(ейцеров), 1 корова – 20 гульд., 70 мотков шерсти по 6 кр. – 7 гульд. Итого: 355 гульд. 30 кр.

2. Жених получит от своих родителей в приданое 100 гульд. и накопленные родителями 100 гульд. – всего 200 гульд. Устанавливается, что все полученное в приданое имущество и все, что будет супругами в браке нажито, унаследовано или получено другим путем с Божьего соизволения, считается и будет считаться общим имуществом.

3. В случае смерти, если не имеется прямых наследников, близким друзьям передается одна треть имеющегося имущества, если же есть один или несколько законных наследников, то половина…

Уже в 1788 г. Иоганнес Шикльгрубер, родившийся 29 мая 1764 г., принял на себя управление домом своего отца Якоба Шикльгрубера в Штронесе (№ 1). В 1817 г., когда его жена Терезия Шикльгрубер, урожденная Пфайзингер, получила после смерти своего отца еще 210 гульденов из общего наследства размером в 1054 гульдена, он решил уйти на покой, хотя ему было всего 53 года. Он передал хозяйство (продал за 3000 гульденов) своему сыну Йозефу, брату Марии Анны. В договоре купли-продажи между отцом и сыном говорилось: Иоганн и Терезия Шикльгрубер продают находившийся до сих пор в их собственности дом в Штронесе, что по соседству с участками Леопольда Коля и Иоганна Кеглера, вместе с парой волов, плугом, бороной, хлевом и хлевной утварью. Далее участок пашни в 1 1/4 югена (примерно 0,7 га. – Прим. перев.) в деревне Францен (неподалеку от Штронеса. – Прим. автора.) за оговоренную плату в три тысячи гульденов».

Франц Етцингер, установивший каким-то образом дату передачи хозяйства от отца к сыну, сделал предположение, явно противоречащее фактам: «Впоследствии с имением Шикльгруберов, очевидно, что-то произошло. Создается впечатление, что Йозеф не жил в этом доме… О Йозефе Шикльгрубере не удалось найти… никаких последующих записей: ни о его женитьбе, ни о детях, ни о смерти». Комментарии излишни. То, что Мария Анна Шикльгрубер умерла 7 января 1847 г. не в Штронесе, а в соседней деревне Кляйн-Моттен, никак не было связано с ее бедностью. Поскольку ни она, ни ее муж не унаследовали и не купили дома, они жили у родственников по фамилии Зиллип в Кляйн-Моттене.

Упорная, прижимистая, молчаливая и хитрая бабка Гитлера, о которой, несмотря на все документы, по-прежнему известно очень мало, не назвала имя отца своего ребенка ни во время родов, ни при крещении, так что священник в Деллерсхайме смог записать в графу «отец» в метрике только «внебрачный», и сыну пришлось носить фамилию Шикльгрубер. Если бы его отцом был Иоганн Георг Хидлер, она бы без сомнения заявила об этом, по крайней мере, во время своей свадьбы с ним. Но она этого не сделала, и он не был отцом ребенка. Запись в церковной книге Деллерсхайма о том, что «мать ребенка» указала на Иоганна Георга Хидлера как на его отца, содержит в себе несправедливое обвинение, потому что не она сказала эту неправду, так как была к этому времени уже 30 лет как мертва, а Иоганн Непомук Хюттлер и неграмотные свидетели процедуры признания отцовства, один из которых, Йозеф Роммедер, был зятем инициатора смены фамилии. Так как ее единственный сын не жил с ней, хотя она с финансовой точки зрения, безусловно, могла себе это позволить, то это дает основания предположить, что сидевший в ее доме без дела муж, который еще до свадьбы переселился к ней, не мог потерпеть чужого ребенка рядом с собой, что вызывало сложности в семье.

Мария Анна умерла в более молодом возрасте, чем ее предки, однако в 1840 г. она была еще здоровой, о чем говорит хотя бы тот факт, что она родила своего единственного ребенка в возрасте 42 лет, что в то время было далеко не обыденным делом. Иоганнес Шикльгрубер дожил до 90 лет, Иоганн Шикльгрубер – до 83. Средний возраст предков Адольфа Гитлера вплоть до прадедов составляет 70 лет, хотя разница в возрасте порой бывает довольно значительной. Так, его прабабка Терезия Шикльгрубер (Пфайзингер), как и ее дочь Мария Анна, умерла в 52 года. Моложе отца Адольфа Гитлера, которому вскоре после рождения Адольфа исполнилось 52 года, был в момент смерти только прадед Мартин Хидлер. Ему было 63 года. Клара Пёльцль, которая умерла в 48 лет, прожила всего половину жизни своей матери, бабки и прабабки, средний возраст которых составил 83 года. Однако все ее братья и сестры (кроме двоих) умерли, будучи значительно моложе [Из десяти братьев и сестер Клары Пёльцль только трое, считая и ее, пережили XIX век. Ее братья умерли очень молодыми: Иоганн на первом году жизни (в 1849), Франц тоже на первом году (в 1855), Йозеф дожил до 21 года (1857–1878), Антон до 5 (1858–1863), а Карлу Борису исполнился всего год (1864–1865). Ее сестра Мария прожила с 1851 по 1855 г., Барбара умерла в 1855 г. в возрасте 2 лет, Иоганна жила с 1863 по 1911 г., Мария умерла в 1867 г. на первом году жизни, Терезия жила с 1868 по 1935 г. Терезия вышла замуж за крестьянина Антона Шмидта, и, таким образом, род Гитлеров продолжается в семье Шмидтов.]. Все прямые предки как по линии Шикльгруберов, так и по линии Гитлеров были крестьянами. Лишь отец Адольфа Гитлера, стремившийся «выбиться в люди», поломал эту традицию, которая до сих пор продолжается в родовой деревне «Гитлеров».

Глава 2. Детство и юность

В жизни Адольфа Гитлера не осталось белых пятен, и ее можно реконструировать настолько детально, что для описания его биографии прямо-таки напрашивается повествование в настоящем времени. Условия его жизни резко отличаются от жизни отца, на которого он был во многом похож. Оба были, хотя это и проявлялось совершенно по-разному, исключительно властными натурами и обладали необычной харизмой. Оба решительно и полностью отреклись от своего происхождения, так что только противники и враги надеялись найти в нем какие-то объяснения. Оба отличались непреклонным характером, необычайным умом, нетерпеливостью, беспокойством, стремлением к образованию. Они моментально усваивали знания, что одинаково поражало и профанов, и специалистов, последовательно шли к цели, холодно и расчетливо добивались власти и умели пользоваться ей, могли оказывать влияние на окружающих людей, которых очень мало ценили, и обладали даром убеждения. Оба сделали необычайную карьеру. Алоиз, внебрачный сын престарелой крестьянки из небольшой деревушки, в которой лишь несколько жителей умели написать свою фамилию, сам не имея достаточного школьного образования, сумел стать уважаемым государственным чиновником и мог позволить себе нарушать сложившиеся общественные устои и игнорировать мнение своего окружения. Адольф, сын служащего, родившийся в небольшом пограничном городишке и также не имевший достаточного образования, был некоторое время самым могущественным человеком на земле. Раннее детство, которое психологи считают особенно важным для формирования характера, отец и сын прожили в совершенно различных условиях. В то время как отец до пятилетнего возраста жил в деревне Штронес под опекой своего деда, который был старше его на 73 года, и матери, которая была всего на 31 год моложе, и только потом попал в дом Гитлеров в Шпитале, где у него началась «нормальная» жизнь, сын рос совершенно в другом окружении. Мать, которой было при его рождении 29 лет, очень любила его. Алоиз чувствовал себя в Штронесе «чужаком» в мире старцев, а Адольф в Браунау был в центре внимания своей еще относительно молодой матери, которая за год потеряла троих детей [Густав Гитлер умер 8.12.1887 г., Ида Гитлер спустя 25 дней, 2.1.1888 г. от дифтерии. Отто Гитлер прожил всего несколько дней после рождения (1887).] и поэтому всю заботу и любовь сконцентрировала на одном ребенке.

Уход из Штронеса в Шпиталь Алоиз в свое время воспринял как счастливый поворот в своей судьбе. Здесь он нашел тепло родного гнезда и любящие руки Иоганна Непомука, который был всего на 30 лет старше его и у которого, к его сожалению, кроме дочерей, не было законных наследников рода. Здесь он был в обществе других детей, жил в красивой деревне, где могли раскрыться его способности. То, что сам он обрел с таким трудом, он дал своему сыну при рождении. Мать, считавшая Адольфа слабым и болезненным, просто тряслась над ним, опекала и лелеяла его. То, что отец иногда взрывался и при этом обходился с ним не слишком ласково, не имело ничего общего с отсутствием любви. Алоизу пришлось с ранних пор противостоять престарелому и не слишком гибкому окружению: старому деду, старой матери, а в последнее время в Штронесе еще и неудачнику-отчиму, который был на 45 лет старше его, а в Шпитале трем дочерям Иоганна Непомука – Иоганне, Вальбурге и Йозефе. Хотя он и вырос среди неграмотных людей, однако самостоятельно научился хорошо писать и читать Адольф же научился читать и писать уже в шестилетнем возрасте. Его отец читал книги и журналы и охотно со знанием дела рассуждал о вопросах пчеловодства [По-видимому, он даже писал по этим вопросам в специальные журналы. Доказательств этому не найдено. Даже его родственники в Шпитале и Линце знают об этом только понаслышке.]. Еще будучи ребенком, Адольф слышал о том, что «происходит в мире», и независимые самоуверенные комментарии отца учили его толковать происходящие события по-своему. В Шпитале Алоиз был единственным мальчиком в семье Гитлеров, и поэтому его немного баловали, но он был там равным среди равных. Адольф же был любимцем матери, которая дарила ему свою преувеличенную любовь после того, как в течение 25 дней потеряла своих детей. Видимо, главным образом именно поэтому смышленому и живому Адольфу уже с раннего детства постоянно удавалось отстоять свою точку зрения перед всепрощающей и добросердечной матерью. Разговоры о том, что Адольфу Гитлеру не хватало ее любви, как приходится порой слышать, вне всякого сомнения, не имеют под собой оснований. Распространенная прежде всего в США теория, что в первые два года жизни Адольфа Гитлера что-то было не в порядке в семье, не подтверждается фактами.

Дом, где в 1889 году родился А. Гитлер. Здесь прожил будущий диктатор до трёхлетнего возраста. Браунау-на-Инне, Австрия. Фотография 1934 года. Дом сохранился по настоящее время


Условия жизни для семьи с маленьким Адольфом и более взрослыми сводными братом и сестрой Алоизом и Ангелой в гостинице «У померанца», одном из самых представительных зданий в городе, были почти идеальными. Дети могли играть на большой площадке сразу за гостиницей и вдоволь плескаться в протекающем поблизости Инне. Толстые стены не пропускали по вечерам шум из ресторана на верхний этаж, где находилась квартира Гитлеров. И все же Браунау не оставил заметного следа в душе Адольфа Гитлера. Этому ничуть не противоречит фраза, с которой начинается его книга «Майн кампф»: «Мне кажется сегодня добрым предзнаменованием, что судьба выбрала в качестве места моего рождения именно Браунау-на-Инне». Уже следующая фраза Гитлера явно показывает, что он имеет в виду. «Ведь этот городок, – говорится в «Майн кампф», – находится на границе двух немецких государств, объединение которых, по крайней мере, мы, молодые, считаем задачей всей жизни, добиваться которой необходимо всеми средствами».

До 1892 г. в доме Гитлеров не происходит ничего особо приметного и важного по отношению к Адольфу. В мае 1892 г., когда Адольфу только что исполнилось три года, его отец уезжает в Вену, где остается до 6 июня. Что он там делал, однозначно определить по документам и свидетельствам очевидцев не удалось. Предположение Смита, что эта поездка, возможно, была связана с последним повышением Алоиза по службе, возможно, верно по сути дела, но это не столь существенно. Гораздо большее значение имеет тот факт, что Алоиз в это время взял в долг 600 гульденов, примерно половину своего годового оклада, под залог дома в Вёрнхартсе. Вполне возможно, что Алоиз, у которого наряду с двумя первыми женами постоянно были и любовницы, вручил эту сумму своей рожденной вне брака дочери Терезе Шмидт, которая в это время родила в Швертберге сына Фрица Раммера, на удивление похожего на его сына Алоиза.

В августе 1892 г. Алоизу Гитлеру был присвоен ранг старшего официала (гражданский чин в Австрии. – Прим. перев.) таможенного управления, что повлекло за собой перевод на новое место работы, так как в штате таможни Браунау, где Алоиз провел 21 год жизни, не было места для такого высокого чина. В то время в Браунау работали только начальник таможни, контролер, официал и его помощник. В октябре 1892 г., когда семья жила уже в Пассау, Алоиз продал свой дом в Вёрнхартсе.

24 марта 1894 г. у Адольфа родился брат Эдмунд, что, возможно, на короткое время лишило его центрального положения в семье. То, что это событие лишило его позиции безоговорочного любимца матери, как утверждает Смит, это чистой воды предположение. Адольфу исполнилось уже 5 лет, когда отец 1 апреля 1894 г. начинает службу в Линце, хотя семья по-прежнему остается в Пассау, так как Клара, очевидно, не решается пускаться в дорогу с грудным ребенком. В то короткое время, которое семья провела там вместе, Адольфу удавалось чаще, чем раньше, общаться с отцом. У Алоиза оставалось больше времени, чтобы бывать дома и заниматься сыном, который, естественно, пытался привлечь к себе внимание членов семьи, бессознательно опробуя таким образом силу своего влияния. Утверждение Смита, что «Алоиз, очевидно, рассматривал этот вызов не как возрастную стадию развития, а как угрозу своей позиции», кажется надуманным. Такого человека, как Алоиз Гитлер, который целыми днями командовал тертыми таможенниками и считался среди них уважаемой личностью, провокации мальчишки, который не достиг еще школьного возраста, вряд ли могли побудить к подобной реакции.

Алоиз не был домоседом. Он любил бывать на своей пасеке и проводил там порой целые вечера. Во время пребывания в Браунау он ради пчел летом иногда даже не бывал дома и месяцами жил на квартире в старом городе, чтобы, не теряя времени, добираться до своих ульев в соседней долине. Из Пассау он ежедневно ходил пешком «в Австрию», в Хайльбах, где у него были пчелы, и возвращался домой лишь поздно вечером. Адольф, видимо, не очень часто видел отца. Друг юности Август Кубицек наблюдал после смерти Алоиза, как мать Адольфа, пытаясь придать своим словам больше веса, указывала пальцем на стоящие на подставке в кухне курительные трубки умершего главы семьи. Возможно, этот воспитательный момент использовался ею и при его жизни.

Часто утверждают, что отец Адольфа был пьяницей и постоянно просиживал в ресторане. Это не так. И в Браунау, и в Ламбахе, и в Пассау, Леондинге и Линце он пил не больше, чем положено. Не только его карьера, но и почерк в тот период, когда он вышел на пенсию, однозначно доказывают, что он никогда не был пьяницей. Утверждение Смита, что дядя Алоиза Франц Шикльгрубер закончил жизнь «спившимся поденщиком», по меньшей мере спорно, так как в 1876 г., когда проходила процедура признания отцовства, именно он вручил своему племяннику 230 гульденов.

В течение года дети Гитлера жили как бы без отца, потому что они видели его только время от времени как редкого гостя. Таким образом, Адольф находился вне сферы его непосредственного влияния. В то время как Алоиз и Ангела ходили в последние классы школы и под надзором мачехи должны были помогать по дому, Адольф мог делать все, что вздумается. Из этого периода жизни на немецкой земле у него остался глубоко укоренившийся баварско-австрийский диалект, который впоследствии буквально завораживал миллионы людей. Когда он спустя 40 лет после своего пребывания в Пассау приехал к баварским строителям и как само собой разумеющееся начал отпускать в разговоре баварские словечки, то это не были наскоро заученные выражения, рассчитанные на эффект среди местной публики, а моментально проснувшиеся в памяти воспоминания о родном диалекте.

В апреле 1895 г. семейство Гитлера встретилось в Линце, чтобы оттуда направиться в Хафельд неподалеку от Ламбаха, где Алоиз купил дом и земельный участок площадью 18 тысяч квадратных метров. Здесь в жизни Адольфа произошел важный поворот. 1 мая 1895 г. он пришел в первый класс начальной школы в Фишльхаме неподалеку от Ламбаха, что означало существенное ограничение его независимости. Вне родительского дома ему пришлось учиться дисциплине, уступать, подчиняться и принимать других детей как равноправных партнеров. К тому же его отец 25 июня 1895 г. после сорока лет службы досрочно ушел на пенсию по состоянию здоровья и у него, несмотря на занятия пчеловодством и сельским хозяйством, появилось намного больше свободного времени, чтобы уделить его сыну, который должен был получить высшее образование и стать в будущем государственным служащим. Адольф очень хорошо учится, вселяя в честолюбивого отца надежды, и получает у учителя Карла Миттермайера только отличные оценки. В 1896 г. он переходит во второй класс ламбахской школы при бенедиктинском монастыре и попадает к учителю Францу Рехбергеру, у которого учится до весны 1898 г. И там он получает только отличные оценки. Впоследствии он с удовольствием вспоминает, что пел в это время в хоре мальчиков и брал в свободное время уроки пения. Будучи членом монастырского хора и министрантом во время богослужений, он много слышит об аббате Хагене, известном всему Ламбаху, в гербе и на перстне которого была изображена стилизованная свастика, изображение которой он распорядился вырезать и на кафедре. В «Майн кампф» Гитлер признается, что хорошо организованное праздничное великолепие церковных праздников заставляло его видеть в профессии католического священника высший идеал стремлений. То, о чем он только думал, сумели сделать его однокашники и друзья по школе. Священником стал его школьный приятель Балдуин Висмайр. Позднее он был аббатом в Вильхеринге под Линцем. Священниками стали также брат его школьного друга из Ламбаха Вайнбергера и однокашник по Линцу Иоганн Хаудум, который с 1938 по 1943 г. работал в Леондинге и заботился о том, чтобы могила родителей Гитлера сохранилась «во веки веков».


Адольф Гитлер в детские годы (третий слева в нижнем ряду) в одногодичной народной школе в Фишльгаме под Ламбахом, Австрия. 1895 г.


Представительный дом родителей в Хафельде, который весной 1897 г. купил венский аристократ доктор Конрад фон Здекауэр, подчеркнутое уважение, которое деревенские жители оказывали государственному чиновнику Алоизу Гитлеру, высокая оценка семьи, которую ежедневно приходилось слышать из уст окружающих, отличные успехи в школе, признаваемые учителями в Фишльхаме и Ламбахе, – все это уже в детстве позволило Адольфу Гитлеру составить себе представление о политическом мире, в котором решающую роль играли деньги, успех, влияние, внешнее впечатление и авторитет. Порой можно услышать утверждения, что на формирование его характера оказал решающее влияние древний девиз бенедиктинцев «discretio est mater omnium virtutum» («скромность есть матерь всех достоинств»), а также либеральный и жизнеутверждающий климат бенедиктинского монастыря в Ламбахе. Однако это всего лишь основанное на фантазиях толкование той обстановки, на фоне которой рос школьник и значения которой он в свои 7–9 лет еще абсолютно не понимал. Гитлер довольно редко вспоминает о Ламбахе, но о Фишльхаме, где он в 1865–66 гг. учился читать и писать, он не забывает никогда. В 1939 г. он приезжает туда, садится за свою школьную парту, покупает свою «старую» школу и отдает распоряжение о постройке в деревне нового школьного здания.

21 января 1896 г. на свет появилась сестра Адольфа Паула. То, что она сместила Эдмунда с позиции младшего ребенка, должно было только положительно сказаться на развитии Адольфа. Всю свою жизнь он постоянно относился к ней с участием и прямо-таки отеческой любовью [Он опекал ее, когда мать в 1907 г. заболела, а в 1911 г. отказался в ее пользу от своей ежемесячной «сиротской» пенсии в 25 крон.], хотя она с тех пор, как он стал самым могущественным человеком Германии, в силу своих скромных возможностей тайком помогала людям, приговоренным от имени Гитлера [Так, например, она спасла жизнь приговоренного к смерти австрийского инженера, который впоследствии, в 1945 г., привез ее в Леондинг, где у нее, как и в Шпитале и даже за границей, были всегда готовые прийти на помощь друзья. Например, в 1945 г. она получала от одной голландской семьи из Роттердама посылки с продовольствием.]. Встречающиеся порой сведения о том, что ее брат, хозяйство которого она вела после 1936 г. под именем Паулы Вольф, приказал убить ее, являются выдумкой [Эсэсовцы, которые разыскивали ее по приказу Гитлера в 1945 г., но так и не нашли, имели приказ не устранить ее, а передать ей крупную сумму денег.].

С 1896 г. в доме Гитлеров живет уже пятеро детей. В условиях, когда под одной крышей проживает семь членов семьи, Адольфу приходится включаться в напряженный ритм жизни. Алоиз охотно сбегал из семьи в ресторан, где пил вино или пиво и читал газеты. Он многого достиг в своей жизни, демонстративно носил усы как у императора и наслаждался покоем после сорока успешных лет службы. Всю свою жизнь он работал на себя и на благо семьи, сделал карьеру и любил «подать себя», о чем свидетельствует его речь, вне всякой меры пересыпанная иностранными словами. Как и большинство самоучек, добившихся успеха своими силами, он был убежден, что свое общественное положение необходимо утверждать демонстративным употреблением латинских и латинизированных выражений. Адольфу Гитлеру, который мастерски умел имитировать большинство диалектов и особенностей речи, этот недостаток был несвойствен. Он употреблял иностранные слова правильно и только тогда, когда они значительно точнее выражали мысль, чем расплывчатое немецкое описание.

Алоизу Гитлеру приходилось обрабатывать в Хафельде 38 тысяч квадратных метров земли, что было для него нелегко, так как последний раз он занимался крестьянской работой 35 лет назад, а дети еще не в состоянии были оказать ему сколько-нибудь существенную помощь. Не случайно поэтому он писал 29 декабря 1901 г. своему соседу: «…Я узнал, что фрау фон Здекауэр собирается продать имение „Раушер“ (бывший дом Алоиза в Хафельде. – Прим. автора.)… венским покупателям. Для таких людей это всего лишь развлечение на несколько лет и средство приобретения опыта, который гласит, что всему надо учиться».


Паула Вольф (1896 – 1960) – младшая сестра Адольфа Гитлера, последний ребёнок Алоиса Гитлера и его третьей жены Клары Гитлер


С того момента, как Адольф пошел в школу, характер у отца испортился. Он постоянно придирается к своему 14-летнему сыну Алоизу [Сводный брат Адольфа сначала работал официантом, в период времени с 1900 по 1902 г. дважды попадал за кражи в тюрьму. В 1907 г. он работал в Париже, откуда в 1909 г. переехал в Ирландию, где женился и где у него родился сын Уильям Патрик. В 20-е годы он жил в Германии, снова попал в тюрьму в Гамбурге по обвинению в двоеженстве и затем вновь возвратился в Англию. Когда Адольф Гитлер стал важнейшей политической фигурой в Германии, Алоиз попытался извлечь из этого выгоду для себя. Незадолго до начала войны он открыл на Вигтенбергплац в Берлине ресторан «Алоиз». Однако Адольф всегда полностью игнорировал его и даже запретил упоминать имя брата в своем присутствии.] и в конце концов вынуждает его в 1896 г. уйти из дома. Хотя Адольф после этого и не стал старшим ребенком в семье, но отец относится к нему именно как к старшему, опасаясь, что из него может получиться такой же бездельник, как и Алоиз. Он оказывается в центре отцовской заботы, которая заключается в нетерпеливых понуканиях. Недовольство Алоиза развитием политических событий в Австрии, где немцы уже в это время начали бояться утраты своего влияния, разумеется, еще никак не сказывается на Адольфе в силу его малого возраста.

Роль, которую играли сводные брат и сестра Алоиз и Ангела в раннем детстве Адольфа, недостаточно определена. Правда, Ангела, чья дочь Гели стала его большой любовью, в течение почти 30 лет пользовалась его доверием и с 1928 по 1935 г. даже оказывала ему помощь в ведении хозяйства, прежде чем в один прекрасный день внезапно исчезла из его окружения. Однако точных данных о том, как она повлияла на становление его характера, не имеется. Патрик Гитлер, ее племянник, признавался в своей статье в газете «Пари суар», что проявление любых эгоистических интересов вызывало в нем радикальную и внезапную негативную реакцию. «В 1935 г., – пишет Уильям Патрик, – Адольф Гитлер встретил Ангелу на пороге своего дома в Берхтесгадене и дал ей ровно 24 часа, чтобы упаковать чемоданы… Он обвинил ее в том, что она помогла Герингу приобрести в Берхтесгадене земельный участок… который располагался прямо напротив его дома и на котором Геринг собирался построить себе дом». Он поступил так, хотя четыре года назад Гели застрелилась в его мюнхенской квартире. Это событие он так и не смог до конца своей жизни бесследно изгладить из памяти и из сердца. К Алоизу, чей сын Уильям Патрик доставил ему немало хлопот своей статьей в «Пари суар» в 1939 г., он постоянно относился как к чужому. Когда тот уехал из дома Гитлеров, Адольф ходил только во второй класс, а когда вновь встретил его спустя много лет, то увидел перед собой человека, которому тюрьма была известна не понаслышке. Адольф настолько отдалился от него, что ему не пришлось прибегать к актерскому искусству, когда он заявил своему племяннику Патрику, что его отец на самом деле вовсе не родня ему. Он всегда относился к Алоизу как к сводному брату, который оказался неудачником в жизни. Его сын от второго брака Хайнц Гитлер, который в 1938 г. после учебы в национально-политическом учебном заведении в Балленштедте (NPEA) решил стать офицером (Адольф Гитлер противился этому, так как опасался, что одна только его фамилия может привести к подхалимажу со стороны офицеров и подчиненных), погиб в 1942 г. в России, будучи унтер-офицером 23-го Потсдамского артиллерийского полка, и тем самым окончательно разорвал и без того не слишком крепкие узы, связывавшие сводных братьев.

То, что ни Алоиз, ни Адольф никогда не навещали бедную деревушку Штронес, где жила Мария Анна Шикльгрубер и где родился Алоиз, а постоянно бывали только в Шпитале, имело под собой логичные и веские причины. В то время как в Шпитале жили их прямые и близкие родственники, в Штронесе оставалось только семейство Зиллипов, связанных побочным родством с прадедами Адольфа. Их потомки в ходе выселения района Деллерсхайм переехали в Вайсенгут неподалеку от Кренгльбаха. В Штронесе, где род Шикльгруберов закончился на бездетном брате Марии Анны Йозефе, они были бы чужаками. С тех пор как Алоиз взял себе фамилию Гитлер, оборвались его контакты и с другими членами семьи Шикльгруберов, проживавшими в различных деревнях Австрии. От Франца Шикльгрубера он еще получил в 1876 г. 230 гульденов и переписывался с семьей Файтов. Затем оборвались и эти связи, и ни Алоиз, ни Адольф никогда не интересовались своей родней, состоявшей только из потомков сестры Марии Анны Йозефы и Леопольда Шикльгрубера в деревнях Фюнфхаус и Хернальс. Возможно, об этом знал только Алоиз. В связи со сменой фамилии даже трудно сказать, осведомлены ли были Шикльгруберы, посетившие летом 1938 г. дом Гитлера в Леондинге и оставившие свои подписи в гостевой книге, о своем дальнем родстве с Адольфом Гитлером.

В июле 1897 г. Алоиз продал свой дом в Хафельде и переселился в Ламбах-на-Трауне, где в то время насчитывалось около 1700 жителей и где ему вместе с семьей пришлось почти полгода жить в доме № 58 (позднее гостиница «Ляйнгартнер»), а затем, вплоть до поздней осени 1898 г. снимать квартиру у мельника Цёбля, где девятилетнему Адольфу приходилось целыми днями слышать шум мельницы и работавшего по соседству кузнеца Прайзингера, который подковывал лошадей. Новая обстановка пришлась по душе его отцу, который завел знакомство с новыми людьми и проводил с ними большую часть своего времени. К тому же у него не было возможности заниматься здесь своими любимыми пчелами. Однако у Адольфа, который был очень чувствителен к шуму, это время не оставило особенно приятных воспоминаний. Возможно, здесь и таятся корни той странной нелюбви, которую он всю жизнь испытывал по отношению к лошадям и верховой езде, но это только предположение.

В это время Гитлер, по его собственным словам, начал испытывать «все большую тягу ко всему, что было как-то связано с войной и армией». Утверждение Кубицека, сделанное им в 1938 г., что молодой Гитлер «и слышать не хотел» обо всем, «что было как-то связано с войной и армией», продиктовано пропагандистскими намерениями с целью показать всему свету миролюбивого Гитлера. Однокашник Адольфа Баддуин Висмайр подтвердил высказывание Гитлера словами: «Больше всего на свете он любил играть в войну». Его приятель из Леондинга Франц Винтер частенько повторял после 1939 г.: «Он и мальчишкой нас гонял, и теперь продолжает». Еще один ученик из класса Гитлера, Иоганн Вайнбергер отмечал особую склонность юного Гитлера к военным играм и рассказывал, что по инициативе Гитлера ученики из Леондинга и Унтергаумберга часто вели между собой «войну». «Мы под командованием Гитлера были бурами, а ребята из Унтергаумберга англичанами». Нет сомнений в том, что Гитлер уже в то время был осведомлен о своей харизматической силе. Его упоминания о том, что уже в школьные годы у него были особые ораторские способности, подтверждают все без исключения однокашники. Он сам рассказывал: «Я полагаю, что уже тогда начал оттачивать свой ораторский талант в более или менее ожесточенных спорах с одноклассниками. Я стал маленьким заводилой».

В ноябре 1898 г., когда Адольфу не исполнилось еще и десяти лет, отец приобретает в Леондинге под Линцем дом, который стоял рядом с кладбищем. Туда в феврале 1899 г. и переезжает семейство, прежде чем Адольф успевает перейти в четвертый класс своей уже третьей по счету школы, куда ему придется ходить до сентября 1900 г. Этот дом, который американцы в 1938 г. после «аншлюса» собирались купить и выставить в США как аттракцион, долгое время считался «домом родителей фюрера» и с 1938 г. превратился в место паломничества тысяч людей со всего мира, которые заносили свои имена в гостевые книги. Родственники Адольфа Гитлера, Шмидты [Двоюродный брат Адольфа из Шпиталя Антон Шмидт (чья мать была сестрой матери Гитлера) приехал в 1938 г. в Леондинг, чтобы священник Хаудум обвенчал его.] и Шикльгруберы, знакомые Алоиза Гитлера, школьные приятели Адольфа и его официальный опекун Майрхофер [Майрхофер был бургомистром Леондинга и официальным опекуном Адольфа после смерти Алоиза Гитлера.], представители дворянства, буржуазии и рабочего класса, ученые, служащие, коммерсанты, солдаты, студенты и множество других «паломников», приезжавших в Леондинг, клялись Адольфу Гитлеру в верности до самой смерти и с религиозным восторгом присовокупляли к своим подписям хвалебные гимны и благодарности в его адрес [Часто его именовали «спасителем» и «избавителем».].

Глава 3. Художник и архитектор

В сентябре 1907 г., когда состояние здоровья матери, болевшей уже несколько лет, вроде бы улучшилось, восемнадцатилетний Гитлер уезжает в Вену для сдачи вступительных экзаменов в Академию изобразительных искусств на отделение общей живописи. «Вооружившись толстой папкой рисунков», он отправляется в дорогу «с уверенностью, что играючи выдержит экзамен». Биографы постоянно возвращаются к этому экзамену. Первым затронул эту тему Конрад Хайден [Конрад Хайден (1901–1966) – эмигрировавший в 1933 г. из Германии немецкий журналист, который рассматривал свои работы о Гитлере и национал-социализме как дело всей своей жизни. До самой смерти оказывал большое влияние на все немецкие и иностранные труды, касающиеся Гитлера и национал-социализма. Его описания, которые воспринимались многими авторами некритически, он сам осознавал как средство борьбы. Для многих историков они стали источником информации, который, правда, ими зачастую замалчивался. Так как Хайден располагал лишь небольшим количеством документов, он обрабатывал свидетельства очевидцев, проверить истинность которых ему не всегда удавалось. Его главным «поставщиком информации» для описания жизни молодого Гитлера был бродяга Райнхольд Ханиш (см. далее в этой главе), чьи приукрашенные фантазией рассказы стали базой, на которой Хайден строил свои выводы, и для более поздних периодов. Он (через посредство Хайдена) стал, в частности, первоисточником версии, подхваченной в том числе и Буллоком, Ширером, Гизевиусом, Хайбером и Етцингером, что молодой Гитлер был лентяем и бездельником, ночевал в ночлежках и под открытым небом, бродяжничал и жил одним днем.], более подробно ее осветил Йозеф Грайнер, который уверяет, что сам сдал этот экзамен незадолго до Гитлера. Сам Гитлер рассказывает, что перед экзаменом «был уверен в себе» и «в радужном настроении надеялся на лучшее», а после экзамена «со жгучим нетерпением, но с чувством гордой уверенности ожидал результата».

Когда самоуверенный и убежденный в своих способностях Гитлер появляется перед экзаменом в Академии изобразительных искусств на площади Шиллер-плац в Вене, он обнаруживает там еще 112 кандидатов, большинство из которых с полным основанием опасаются этого испытания ввиду очень высоких требований. Уже первый этап экзамена показывает, что славная своими традициями академия ожидает от своих будущих студентов не только таланта, но и уже сложившихся умений и навыков.

Женская фигура. Из «папки рисунков»


Задания по композиции для абитуриентов изложены в перечне тем, который внушает уважение. Экзаменуемые должны выбрать для композиции по два задания из обязательного перечня, на каждое из которых отводится по три часа.


Мужская фигура. Из «папки рисунков»


В первый день на выбор предлагаются следующие темы:

1. «Изгнание из рая», «Охота», «Весна», «Рабочие на стройке», «Смерть» и «Дождь».

2. «Возвращение блудного сына», «Бегство», «Лето», «Лесорубы», «Печаль» и «Огонь».

3. «Каин убивает Авеля», «Возвращение», «Осень», «Извозчики», «Радость» и «Лунная ночь».

4. «Адам и Ева находят тело Авеля», «Расставание», «Зима», «Пастухи» и «Танец в грозу».

Во второй день кандидаты должны были сделать выбор из следующих тем:

1. «Эпизод Всемирного потопа», «Засада», «Утро», «Солдаты», «Музыка» и «Молитва».

2. «Святые волхвы», «Преследование», «Полдень», «Нищие», «Прорицательница» и «Несчастный случай».

3. «Добрый самаритянин», «Паломничество», «Вечер», «Рыбаки», «Женщина, рассказывающая сказку» и «Кладоискатель».

4. «Связывание Самсона», «Прогулка», «Ночь», «Рабы», «Мир» и «Учитель».


Портрет женщины. Из «папки рисунков»


Что выбрал Гитлер и кто был его экзаменатором, в документах не сохранилось. Экзамен у него могли принимать руководитель отделения общей живописи Христиан Грипенкерль, профессора Рудольф Бахер, Алоиз Делуг и Зигмунд л’Альман (а может быть и комиссия преподавательского состава академии). Гораздо важнее то, что Гитлер выдержал эту трудную часть экзамена, в то время как 33 кандидата потерпели неудачу [10 мая 1942 г. Гитлер вспоминал в связи с этим экзаменом, «что гения может по достоинству оценить только гений».].


Портрет женщины в профиль. Из «папки рисунков»


Те, кто справился с первой частью приемных экзаменов под наблюдением преподавателей академии, должны были на основании представленных рисунков показать, чего они сумели достичь ранее. Гитлер выложил свою «папку рисунков», сделанных в Урфаре и Линце. Среди этих рисунков было относительно немного портретов, что послужило для экзаменатора поводом для отказа Гитлеру в приеме в академию. В классификационной ведомости отделения общей живописи за 1905–1911 гг. имеется запись: «Адольф Гитлер, род. в Браунау-на-Инне, Верхняя Австрия 20 апреля 1889 г., кат. Родители: имп. кор. старший официал, представл. рисунки – неудовлетворительно, мало портретов».

Одновременно с Гитлером отпал еще 51 претендент. Одним из них был Робин Христиан Андерсен, руководивший в 1945–1965 гг. мастерской живописи в Венской академии изобразительных искусств, с 1957 по 1958 и с 1961 по 1962 г. – руководитель мастерской художественного воспитания, с 1946 по 1948 г. – ректор и с 1948 по 1951 г. – проректор Академии изобразительных искусств.

Лишь 28 из 113 претендентов выдержали вступительный экзамен. «Потерпев поражение, – писал Гитлер в «Майн кампф», – я покинул прекрасное здание на Шиллер-плац, впервые в жизни ощутив разлад с самим собой. Все, что я услышал о своих способностях, подобно яркой вспышке молнии осветило вдруг ту раздвоенность, от которой я давно уже страдал, не отдавая себе ясного отчета в ее причинах». Чего мог бы избежать мир, если бы Гитлер в 1907 г. нарисовал на несколько портретов больше? Ведь и сегодня еще можно встретить принадлежащие ему портреты и этюды того времени, которые наверняка были бы признаны соответствующими требованиям академии.

По словам Гитлера, ректор академии (с 1907 по 1909 г. им был Зигмунд л’Альман), которому он был представлен после экзамена, объяснил ему, что «привезенные им рисунки однозначно свидетельствуют о том, что его способности, несомненно, лучше всего проявятся в области архитектуры». Это утверждение, вполне вероятно, соответствует истине, так как рисунки и этюды Гитлера действительно больше демонстрируют его склонность к архитектуре, чем ярко выраженный живописный талант. Заметно, что лишь немногие человеческие фигуры населяют отлично прорисованные в деталях улицы на его картинах, написанных под явным влиянием умершего в 1905 г. австрийского художника-пейзажиста Рудольфа фон Альта. Если на этих картинах вообще встречаются люди, то они чаще всего носят декоративный характер. Они стоят в скованных принужденных позах, как манекены на витрине. Если картины Рудольфа фон Альта постоянно населены многочисленными людьми, собаками и повозками с лошадьми на переднем плане, то Гитлер ограничивался тем, что изображал здания. Видимо, подчеркнутое копирование старого стиля и обратило внимание профессоров академии на бедность изобразительных средств и на отсутствие людей и животных.


Сельский пейзаж. Из «папки рисунков»


После получения отказа на отделении общей живописи Гитлер обращается с заявлением о приеме на архитектурное отделение академии, хотя для этого у него отсутствуют необходимые предпосылки. Ему очень пригодился бы аттестат зрелости, которого у него не было. Спустя шестнадцать лет он напишет: «Все, что я из упрямства упустил, учась в реальном училище, жестоко отомстило мне». Его мечта рухнула только из-за того, что он отказался получить аттестат зрелости. «Знакомые, у которых он жил в Вене, проявили… настойчивость и заставили вернуться в Линц, чтобы сдать экзамены за курс средней школы». Задумывался ли сам Гитлер всерьез над этим? Спорный вопрос. Против этого говорят его элементарная ненависть к школе и нелюбовь к систематической работе, безразличие к школьным предметам и понимание того, что знаний, полученных в реальном училище, будет недостаточно для получения аттестата зрелости. Его интересовала не школа, а музеи и достопримечательности Вены, где он оставался еще несколько недель.

В ноябре 1907 г. он возвращается в Урфар под Линцем и берет на себя уход за матерью, которую ее врач еврей Эдуард Блох уже признал безнадежной. Он ведет домашнее хозяйство, следит за учебой сестры Паулы, стирает, моет полы, готовит еду для матери, сестры и себя и выполняет функции главы семейства. Доктор Блох, который уже до этого знал лично не только Клару, но и Адольфа Гитлера, рассказывал в ноябре 1938 г.: «Он (Адольф Гитлер. – Прим. автора.) относился к матери с самой трогательной любовью, ловя каждое ее движение, чтобы сразу же прийти на помощь. Его обычно устремленный вдаль печальный взгляд прояснялся, когда боль у матери отступала». 23 декабря 1907 г., накануне сочельника, Гитлер хоронит мать на кладбище в Леондинге рядом с отцом. Блох вспоминает: «За всю свою почти сорокалетнюю врачебную практику я никогда не видел молодого человека, который бы так страдал, как Адольф Гитлер». «Адольф и Паула Гитлер, – говорится в извещении о смерти, отпечатанном в типографии Кольндорфера в Линце, – от своего имени и от имени родственников сообщают о смерти нашей горячо любимой и незабвенной матери, тещи, бабушки и сестры Клары Гитлер, вдовы императорского королевского старшего официала, которая отошла в мир иной 21 декабря 1907 г. в 2 часа ночи…»

Теперь Адольф и Паула стали круглыми сиротами. Правда, Гитлер сильно преувеличивал, когда позже писал в «Майн кампф»: «Нужда и суровая действительность заставили меня быстро принять решение. Скудные отцовские средства были в значительной мере израсходованы во время тяжелой болезни матери, а причитающейся мне пенсии по случаю потери кормильца не хватало на жизнь. Значит, нужно было самому зарабатывать себе на пропитание». О венском периоде до 1913 г., который он озаглавил в «Майн кампф» как «Годы учебы и страданий в Вене», он писал: «Я благодарен тому времени за то, что я возмужал и сохраняю эту твердость характера до сих пор, а еще больше за то, что оно вырвало меня из пустоты безмятежной жизни». По утверждению одного из якобы «очевидцев» [К ним относятся сочинители «разоблачительной» литературы типа Грайнера и «воспоминаний» (о совместно прожитом рядом с Гитлером времени) типа Кубицека. Сведения Кубицека – это смесь фантазии и правды, причем доля правды порой бывает слишком незначительной. Документальную ценность его информация представляет только там, где Кубицек включает в свои «воспоминания» письменные источники. Здесь цитируются только те его сведения, которые подлежат проверке. Данные Грайнера несерьезны. Несмотря на его утверждения, он, возможно, никогда лично не был знаком с Гитлером. В этой книге он цитируется только тогда, когда его данные служат для подтверждения документально доказанных событий и деталей. В письме бывшего Главного архива НСДАП (от 30 августа 1938) имеется ссылка на одну из публикаций Грайнера.], годы жизни Гитлера в Вене, которые он сам называет «самой основательной школой», были бесцельным существованием среди бродяг и воров, опустившихся и потерпевших крах в жизни субъектов. Это утверждение приняли на веру все биографы, в том числе и Кубицек, описывая период после 1908 г., хотя сам он жил вместе с Гитлером только до осени 1908 г., до его призыва в армию, а о последующих событиях знает лишь понаслышке. Его формулировка – «Это был путь в одиночество, в пустыню, в никуда» – явственно свидетельствует о характере этой информации из вторых рук.


Дома. Из «папки рисунков»


Ни Гитлер, ни Кубицек никогда не писали, как все было на самом деле.

Во-первых, утверждения Гитлера не соответствуют действительности. Неправда, что «отцовские средства» были «в значительной степени израсходованы» во время болезни матери. Он никогда не упоминает о том, что в 1908 г. получил значительную сумму из наследства матери. В июне 1905 г., за два с половиной года до смерти, Клара Гитлер продала дом в Леондинге за 10 тысяч крон, причем покупатель должен был заплатить ей только 7480 крон, так как дом был заложен еще предшественником за 2520 крон. 1304 кроны были отчислены на наследство Адольфу и Пауле, так что у матери Адольфа оставалась еще значительная сумма – 5500 крон. Кроме того, с 1903 г. она получала ежегодную пенсию в размере 1200 крон как вдова, а с 1905 г. по меньшей мере еще 220 крон в год в виде процентов от стоимости проданного дома, так что она имела возможность, не трогая основного капитала, получать больше денег, чем могла потратить вместе с Адольфом и Паулой. Алоиз Гитлер перед выходом на пенсию имел годовой оклад 2600 крон, а размер пенсии составил 2196 крон. Итак, у Клары Гитлер и ее детей Адольфа и Паулы в распоряжении ежемесячно было около 120 крон (без учета суммы, вырученной за продажу дома) плюс, по-видимому, солидные проценты из наследства ее тети Вальбурги Гитлер [Величину суммы установить не удалось. Умершая в 1911 г. Иоганна Пёльцль, бывшая одной из трех наследниц, оставила после себя 3800 крон. Сумма, унаследованная Кларой Гитлер, должна была быть примерно такой же.].

Только в августе 1969 г. у одного из двоюродных братьев Адольфа Гитлера отыскалось составленное между 1897 и 1903 гг. одним из служащих суда в Вайтре и идентифицированное автором в августе 1969 г. завещание крестьянки Вальбурги Гитлер, которая в 1853 г. вышла замуж за Йозефа Роммедера, жила в достатке и умерла бездетной в своем доме в Шпитале. В этом завещании Вальбурга, родившаяся в январе 1832 г., указывает, что все имущество должна после ее смерти унаследовать сестра Иоганна, родившаяся в 1830 г. В том случае, если эта сестра умрет раньше ее, – пишет она дальше, – право на наследство имеют ее дочери Клара, Иоганна и Терезия. Иоганна, бывшая универсальной наследницей Вальбурги, умерла 8 февраля 1906 г., в связи с чем наследство перешло к трем ее дочерям, из которых Клара, мать Адольфа Гитлера, умерла уже в декабре 1907 г., так что ее часть наследства отошла непосредственно к Адольфу и Пауле Гитлер [Вальбурга Гитлер недвусмысленно указала в завещании, что право на наследство имеют только «законные дети» назначенных ею наследников (или законные дети этих детей).].

Ежемесячно Гитлер получал 58 крон из отцовского наследства и дополнительно 25 крон «сиротской» пенсии. Дополнительные не маленькие суммы из наследства Вальбурги Гитлер, доставшиеся ему от тети Иоганны Пёльцль и матери, делали его определенно зажиточным человеком.

За свою комнату в Вене Гитлер ежемесячно платил в среднем 10 крон. Юрист с годичным стажем работы в суде получал в то время 70 крон в месяц, молодой учитель в первые 5 лет работы 66 крон, почтовый служащий 60 крон. Асессор венского реального училища до 1914 г. получал месячный оклад 82 кроны. Бенито Муссолини, который в 1909 г. был главным редактором газеты «Авенире дель Лавораторе» в тогда еще австрийском Триесте и одновременно работал секретарем социалистической рабочей палаты, получал за обе работы 120 крон.

«Тяжелая судьба», о которой охотно говорил Гитлер, вспоминая о жизни в Вене, не имела ничего общего с материальной нуждой.

В начале 1908 г., пока Гитлер улаживал свои наследственные дела, хозяйка дома, в котором до смерти жила мать Гитлера вместе с Адольфом и Паулой, замолвила за него словечко перед известным художником. Своей матери, жившей в Вене и лично знавшей театрального художника профессора Альфреда Роллера, который преподавал в Венской школе художественных промыслов (ныне Академия прикладных искусств), она написала письмо, в котором между прочим говорилось:

«Дорогая мамочка… У меня есть просьба к тебе, и я думаю, что ты меня простишь, если она тебя, возможно, рассердит. Речь идет о рекомендательном письме к директору Альфреду Роллеру. Сын одной моей знакомой хочет стать художником, с осени учится в Вене. Он хотел поступить в Академию изобразительных искусств, но прием уже закончился, и он пошел в частное учебное заведение… Это серьезный и усердный молодой человек, зрелый не по годам, хотя ему всего 19 лет, очень обаятельный и солидный, из высокопорядочной семьи. Его мать умерла накануне Рождества… Речь идет о семье Гитлеров, а молодого человека, за которого я прошу, зовут Адольф Гитлер.

Мы недавно разговорились случайно об искусстве и художниках, и он упомянул между прочим, что профессор Роллер – знаменитость среди художников, причем известен не только в Вене, но и имеет мировую славу… и он обожает его произведения.


Альфред Роллер (1864 – 1935) – австрийский художник, иллюстратор, театральный декоратор, сценограф, дизайнер, график и педагог. Один из основоположников модерна в австрийской живописи


Гитлер даже не подозревал, что мне знакомо имя Роллера, а когда я ему сказала, что я была знакома с братом знаменитого Роллера, и спросила, не смогу ли я помочь ему в его совершенствовании, если добуду рекомендательное письмо к директору сценографической части придворной оперы, у молодого человека засветились глаза и он густо покраснел… Мне бы очень хотелось помочь молодому человеку. У него никого нет, кто бы мог замолвить за него слово или дать хороший совет. Он приехал в Вену совсем один, ему пришлось самому, без всяких рекомендаций, устраивать свои дела по поводу приема. У него твердое намерение получить хорошее образование. Насколько я его знаю, он не собьется с пути, потому что у него перед глазами серьезная цель. Я надеюсь, что он достоин твоих хлопот. Возможно, ты сделаешь доброе дело.

Дорогая мамочка, я прошу тебя, если возможно, напиши несколько рекомендательных строк директору Альфреду Роллеру… Я передам их молодому Гитлеру в Вену. Если бы ты принимала визиты, я бы послала его к тебе с письмом от меня, но, поскольку это невозможно, я думаю, что тебе не составит большого труда написать несколько слов… Еще раз прошу тебя, милая мамочка, не сердись, если я требую от тебя чего-то такого, что причинит тебе хлопоты… Он (Гитлер. – Прим. автора.) ожидает сейчас решения опекунского совета по поводу пенсии для себя и своей сестры».

Мать успешно справилась с поручением, о котором ее просили. Профессор Роллер заявил, что он готов принять молодого Гитлера. Уже 8 февраля 1908 г. дочь благодарит свою мать и пишет:

«Лучшей наградой за твои труды было счастливое лицо молодого человека, когда я вызвала его и сказала, что ты рекомендовала его директору Роллеру и тот дает ему аудиенцию!

Я дала ему твою карточку и разрешила прочесть письмо директора Роллера. Видела бы ты этого мальчика! Медленно, слово за словом, он с благоговением и со счастливой улыбкой на лице читал письмо, будто хотел выучить его наизусть. Затем он с глубокой благодарностью положил его передо мной. Он спросил меня, можно ли написать тебе, чтобы выразить свою благодарность. Я сказала: «„Да!“

Да вознаградит тебя Господь за твои хлопты… Хотя из опекунского совета до сих пор нет ответа, Гитлер уже не хочет ждать и через неделю уезжает в Вену. Его опекун – простой крестьянин, очень хороший человек, но, насколько я понимаю, не очень далекий. Он живет не здесь, а в Леондинге. Мальчику приходится самому делать все, чем должен был бы заниматься опекун. Отправляю тебе обратно письмо директора Роллера. Если ты встретишься с ним, поблагодари его от меня за его доброту и за то, что он при всей занятости на своем посту согласен принять молодого Гитлера и дать ему напутствие. Такое счастье выпадает не каждому молодому человеку! Надеюсь, что Гитлер сумеет это оценить».

Уже два дня спустя Адольф Гитлер благодарит пожилую даму в письме, которое цитируется ниже:


«Настоящим выражаю Вам, милостивая сударыня, свою глубочайшую благодарность за то, что Вы помогли мне получить доступ к великому мастеру сценической декорации профессору Роллеру. Мне очень неловко было пользоваться Вашей добротой, тем более что Вы делали все это для совершенно чужого человека. Тем более я прошу принять мою самую сердечную благодарность за Ваши шаги, увенчавшиеся таким успехом, а также за Вашу карточку, который Вы позволили мне воспользоваться. Я безотлагательно воспользуюсь этой счастливой возможностью.

Еще раз целую с благодарностью Ваши руки.

Адольф Гитлер».


После того как опекун Гитлера Йозеф Майрхофер, бургомистр Леондинга, крепкий, практично мыслящий человек, необразованный крестьянин, находящийся в плену деревенских предрассудков, спустя несколько дней дает Гитлеру подписать протокол о наследстве, Гитлер покидает Линц и опять уезжает в Вену, где живет до сентября вместе со своим другом Августом Кубицеком у одной польки по фамилии Закрейс на Штумпер-гассе, 29. «Во мне вновь проснулось былое упрямство, и у меня теперь была конечная цель. Я решил стать архитектором», – пишет он. То, что это не пустые слова, подтверждается документами.

Девятнадцатилетний Гитлер не оставил свою мечту стать знаменитым художником или архитектором даже после неудачного поступления в академию в 1907 г. Все, что он сознательно игнорировал в школе, приходится наверстывать теперь: он работает усердно, последовательно и целенаправленно. У живущего в Вене скульптора Панхольцера, который к тому же преподает в школе и является опытным педагогом, он берет уроки искусства, чтобы не тратить попусту время до следующих вступительных экзаменов. Каким образом он познакомился с Панхольцером, установить не удалось. Возможно, Панхольцера ему порекомендовал Роллер, которого он спустя тридцать лет назвал у себя в штаб-квартире одним из своих учителей. Когда сын Роллера в начале 1942 г. погиб на Восточном фронте, Гитлер долго рассуждал в ставке «Вольфсшанце» о незаменимости деятелей искусства и упрекал Бальдура фон Шираха в том, что тот не смог уберечь молодого художника от армии. «Какой-то русский идиот убивает такого человека! – ругался он и добавлял: – Таких людей уже не заменить».

Осенью 1908 г. он еще раз сдает вступительный экзамен. Поскольку и ректор, и преподавательский состав академии остались теми же, профессора помнят его по предыдущему году, но это скорее вредит ему, чем помогает. На этот раз они в отличие от 1907 г. проваливают его на экзамене по композиции. Картины, которые он, следуя рекомендациям Панхольцера, с большим усердием и старанием подготовил к экзамену, ему даже не довелось продемонстрировать. Его не допускают ко второму туру, о чем имеется пометка в классификационной ведомости 1908–1909 учебного года. Резкие изменения в семейном положении, произошедшие в декабре 1907 г., не прошли для него бесследно. Смерть еще сравнительно молодой матери и тот факт, что он, несмотря на диагнозы и предупреждения опытного врача Блоха, «внезапно» стал взрослым и самостоятельным, не будучи готовым к этому, и вынужден был сам заботиться о себе и сестре Пауле, которая была на семь лет моложе его, оказали сильное влияние на его характер и художественные способности. В результате он, оставшись после Рождества 1907 г. совсем один, потеряв контакт с отвергнутыми им родственниками, полностью проваливается на экзамене. Вдобавок выясняется, что напряженная работа в мастерской Панхольцера, вместо того чтобы развить и раскрыть его художественные способности и навыки, приводит к совершенно противоположному результату. В его картинах и композициях все более явно по сравнению с 1907 г. вырисовывается склонность к архитектуре, подмеченная еще год назад профессорами академии.

Но ни семейные дела, ни личные неудачи не лишают Гитлера мужества. Напротив, он по-прежнему верит в себя и даже поначалу не собирается менять квартиру, хотя понимает, что квартирная хозяйка видит в нем уже не «благородного господина» и социально защищенного сына государственного служащего из провинции. Лишь незадолго до возвращения с краткосрочных военных сборов Августа Кубицека, с которым он делит комнату в Вене, Гитлер переезжает на новую квартиру. Очевидно, даже с другом, который знает все его тайные желания и мысли, он после всех этих событий не хочет встречаться. Он не оставляет ему даже своего нового адреса. Он бежит из мира, который его знает, и избегает встреч с теми, кто его ищет. А ищет его с осени 1909 до 1914 г. в том числе и австрийское военное ведомство, которое не может призвать его на военную службу, так как не знает, где он находится.


Август Кубичек (1888–1956) – близкий друг Адольфа Гитлера. Опубликовал несколько биографических книг о последнем


Несмотря на весь горький опыт, Гитлер вскоре устраивает свою жизнь как художник, а с 1909 г. занимается порой и писательским трудом. Он рисует и продает свои картины в городе, который потом на протяжении всей жизни больше ненавидит, чем любит. Лишь в 1913 г. он переезжает в Мюнхен, где шесть лет спустя начинается его беспримерная карьера.

В Вене Гитлер до середины 1910 г. пишет маслом и рисует множество небольших по размеру картин, порой по шесть-семь в неделю. Чаще всего он копирует почтовые открытки и старые гравюры, на которых изображены здание парламента, венские театры, церкви, мосты и другие архитектурные сооружения. Кроме того, время от времени он пишет пейзажи и портреты людей, пишет картины маслом, тушью и акварелью и даже делает технически сложные эстампы и гравюры, рисует плакаты и иллюстрирует рекламные тексты для косметики, пудры, обуви и средств по уходу за ней, дамского белья, а порой и дает консультации по архитектуре. Райнхольд Ханиш, с которым Гитлер познакомился в конце 1909 г. во время кратковременного пребывания в приюте для бездомных, быстро и чаще всего выгодно продает картины оптовым и частным покупателям. Выручку они с Гитлером делят пополам. Гитлер пишет в «Майн кампф»: «В 1909–1910 гг. мое положение… несколько изменилось… Я работал тогда самостоятельно, рисуя небольшие картины и акварели». Ханиш подтвердил эту информацию, добавив, что «иногда удавалось получить очень хороший заказ», так что «жить было на что». Однако Гитлер, который хотел стать не художником, а архитектором, по мере того как к нему приходит успех, начинает работать с ленцой, более небрежно и поверхностно. Теперь он рисует ровно столько, чтобы пополнить свой точно рассчитанный бюджет. Его же компаньон Ханиш не может рассчитывать ни на поступления из наследства, ни на пенсию от государства. Напрасно Ханиш взывает к художественным способностям Гитлера и рисует перед ним свое бедственное положение. Тот пропускает все это мимо ушей и обращается с ним как с инструментом, так что Ханишу в конце концов приходится искать себе новые возможности для заработка. «В это время, – пишет он, – я получил несколько заказов на гравюры, которые изготовил сам, так как Гитлер полностью запустил работу». В конечном итоге деловому сотрудничеству Гитлера и Ханиша летом 1910 г. приходит конец. В начале августа Гитлер подает в венский полицейский комиссариат Бригиттенау заявление на своего делового партнера, который исчез и якобы утаил от него причитающуюся ему долю выручки от продажи картины, а также похитил одну из картин. Гитлер сообщает, что Ханиш после продажи акварели прямоугольной формы, на которой были изображены архитектурные формы и декоративные детали [На этой картине, которую Гитлер оценил как минимум в 50 крон, было изображено здание парламента в Вене.], обманул его на 19 крон, а помимо этого украл у него еще одну акварель стоимостью 9 крон. Ханишу пришлось 7 дней отсидеть в тюрьме. «Я не стал опровергать обвинений Гитлера, так как получил от покупателя картины с парламентом большой заказ, который мог бы достаться Гитлеру, если бы я указал место продажи», – утверждал Ханиш в мае 1933 г. Это объяснение сомнительно и, вероятнее всего, не отвечает действительности.

Покупателями картин Гитлера, которые он подписывает «А. Гитлер», «Гитлер», «А. Г.» или «Гитлер Адольф» и после августа 1910 г. в большинстве случаев сам вручает заказчикам, чаще всего были представители еврейской интеллигенции и коммерческих кругов. Даже в 1938 г., когда акварели Гитлера продавались по цене от 2 до 8 тысяч марок, среди владельцев картин Гитлера периода 1909–1913 гг. были такие люди, как еврейский врач Блох, лечивший и мать Гитлера, и его самого, венгерский инженер еврейского происхождения Речай, венский адвокат доктор Йозеф Файнгольд, который с 1910 по 1914 г. поддерживал молодых способных художников, и продавец рамок для картин Моргенштерн. У многих владельцев отелей и магазинов в Линце и Вене, а также деятелей науки в 1938 г. было даже по несколько картин Гитлера периода «учебы и страданий в Вене» [Название второй главы «Майн кампф». У дамского парикмахера Мокка было, например, четыре акварели, у одного владельца отеля – пять.]. В замке Лонглит английского коллекционера Генри Фредерика Тинна, лорда Батского по-прежнему хранится 46 подписанных Гитлером картин периода до 1914 года.


Одна из написанных Гитлером картин


В течение восьми месяцев Ханиш занимался к выгоде своей и Гитлера «распространением» его работ. Об этом он пишет со множеством орфографических ошибок: «Когда он (Гитлер. – Прим. автора.) расказал мне что учился в академии я сказал ему чтобы он начал рисовать аткрытки. Я пашел их продавать. Он рисовал виды Вены каторые я продавал торговцам картин и обоев. Иногда мне удавалось получить хороший заказ так что жить было на что. Но в хороших художественых магазинах работы никогда не принимали. Я уговаривал Гитлера больше стараться. Чтобы рисовать еще лучше мы ходили в музеи. Гитлер особенно васхищался архитектурой. А когда он начинал рассказывать про Готгфрида Земпера его можно было слушать часами». После истории с Ханишем Гитлер нашел более или менее постоянного покупателя для своих картин в лице еврея из Венгрии Ноймана, который временами тоже жил в мужском общежитии на Мельдеманштрассе. В то время как Ханиш потерял источник своего существования, Гитлер ограничивает свои занятия живописью, значительно больше читает, чем прежде, и все интенсивнее начинает интересоваться политикой. Занятия живописью продолжаются, но из-под его кисти выходит уже не так много работ, как раньше. Теперь их продает либо венгерский еврей Нойман, либо Гитлер сам отправляется к покупателю, что еще больше снижает производительность.


Другая картина Гитлера


Ханиш, который еще раз случайно встретился с Гитлером лишь в 1913 г., когда Гитлер как раз нес акварель новому покупателю, отомстил ему за семь дней тюрьмы и потерю места торгового посредника самым дешевым образом – распространяя о Гитлере порочащие слухи. Конрад Хайден, Рудольф Ольден и бессчетное множество журналистов, писавших позднее о Гитлере, обнаружили в Ханише «свидетеля», который выдавал истории из своей прежней жизни бродяги за события, случившиеся с Гитлером. В письме без даты на имя Франца Файлера, с которым Ханиш дружил с 1924 г., он сообщает, что живет в большой нужде всего за 3 шиллинга в неделю, не может уплатить за квартиру и не знает, «чем все это кончится, хотя все равно где подыхать». Однако в мае 1933 г., едва Гитлер пришел к власти в Германии, он продемонстрировал функционерам из НСДАП рисунки и эскизы и предложил за 150–170 шиллингов помочь им «порадовать фюрера» свидетельствами очевидца о его любви к искусству и об отношении к Готфриду Земперу. Но он напрасно пытался себя продать. В 1938 г. гестапо по распоряжению Мартина Бормана предъявило ему счет от Гитлера за его прежние рассказы. Вскоре после вступления вермахта в Австрию Ханиш был арестован. 11 мая 1938 г. Файлер нашел в себе мужество направить письмо в Главный архив НСДАП, где указал, что Ханиш во время следствия умер от воспаления легких. Однако Мартин Борман утверждал 17 февраля 1944 г.: «После присоединения Австрии Ханиш повесился». «Мне было известно, – писал Файлер, пытаясь защитить честь друга, – что некоторые журналисты часто расспрашивали Ханиша об Адольфе Гитлере, дополняли полученную от него информацию выдумками, которых от них ожидали, а Ханишу пришлось за все это расплачиваться своим именем».

1.Кн. записей о браке, т. XIII в Рансхофене, 268.
2.Кн. записей о браке, т. XIII, стр. 68, 281.
3.Дополнения в квадратных скобках принадлежат автору. – Прим. ред.

The free sample has ended.