Read the book: «Добрые и сильные», page 4

Татьяна Рубцова

Font::

Глава 8

– Куда теперь меня? – спросил Сергей, когда машина выруливала за ворота.

– У меня к тебе просьба, Сережа, – проговорил Медведев медленно.

– Какая?

– Возьми паспорт Иры. Его нужно сдать в ЗАГС.

– Господи, – Сергей съежился и схватился за голову.

Медведев замолчал. Сидоренко тяжело дышал, как после быстрого бега.

– Что с ней, – чужим голосом проговорил Сергей, опуская руки.

– Сережа.

– Да, я знаю – она умерла. Что с ней теперь?

– Сережа.

– Она в морге… или… Господи…

– Успокойся, Сережа. Ее похоронили. Через три дня, как положено.

– В общей могиле?

– Нет. На кладбище. Я же сказал тебе, Сережа, все было, как положено. Только… Только, чтобы получить место на кладбище – нужен паспорт, то есть справка из ЗАГСа, а для справки – нужен паспорт. Вот такая, примерно, схема.

– Паспорт дома. Там бабушка. Надо было просто пойти и взять.

– А что бы мы ей сказали?

– А. Понятно.

Медведев свернул в спальный район, покружил переулками и, свернув во двор, остановил машину возле дома, в котором жил Сергей.

– Я здесь подожду, – сказал он.

Сидоренко вышел из машины и прошел к подъезду. Вернулся он быстро. Возле машины обернулся, посмотрел на окна и махнул рукой, потом открыл дверцу и сел в машину.

– Поехали.

– Взял?

Сергей молча протянул паспорт в кожаной обложке. Медведев взял его, открыл. С цветной фотографии смотрело на него милое детское лицо со светлыми прозрачными глазами. Закрыв паспорт, Медведев положил его себе в нагрудный карман.

– Сказал? – спросил он, взглянув на Сергея.

– Сказал, что уезжаем за границу.

– Понятно.

В ЗАГС Медведев зашел один, вышел и снова сел за руль. Всю дорогу до кладбища молчали. Медведев только поглядывал на часы, торопясь и застревая в пробках. К кладбищу подъехали, когда рабочий день уже заканчивался.

– Вся жизнь – в дорогах, – пробурчал Медведев, еще раз взглянув на часы. – Идем быстрее.

Директор кладбища уже собирался уходить, когда Медведев, почти бегом, поднялся на крыльцо.

– О, принесли уже? Не спешили бы, можно было бы и до завтра подождать.

– Завтра у меня другие дела.

– Спасибо, что обеспокоились. Передавайте большой привет Михаилу Степановичу. И что же вы не сказали мне, когда памятник привезут, я бы все организовал.

– Ничего, справились.

– Но вам же платить пришлось.

– Ничего. Пойдем, Сережа.

Сидоренко молчал, но слушал внимательно. Не произнеся ни слова, он последовал за Медведевым по тенистой кладбищенской аллее. Был месяц май, цвели цветы и деревья. И лепестки, сорванные легким ветерком, усыпали асфальт.

– Сюда, Сереж.

Сидоренко послушно свернул и остановился. Со второго от дороги памятника смотрело милое лицо шестнадцатилетней девочки.

«Ира Сидоренко и ее не рождённый ребенок», – было написано на белом мраморе. – «19. 21/03. 85–20. 16/04. 01. От мужа и всех, кто знал и любил ее».

– Это сделал ты? – едва слышно, сипло выговорил Сергей.

– Вся наша группа.

– А фотография?

– В паспортном Задохин переснял. Он спец по фотографиям.

У Сергея дрогнули губы и сжались. Он угрюмо смотрел себе в ноги.

– Я вам должен, – наконец пробормотал он.

– Нет, Сережа, не думай об этом.

– Но деньги…

– Забудь, ладно?

Сергей, весь напряженный, почему-то сник, ссутулился и плечи его затряслись.

Медведев, не произнеся ни слова, сжал его плечо.

– Ей же было всего 18 лет. Мы только в прошлом году поженились.

Что на это можно было сказать. Медведев молчал.

Мужчины плачут редко, и поэтому – тяжело. Все большое и сильно тело Сидоренко содрогалось, Он вздрагивал и зажимал лицо ладонями.

Медведев отошел от него немного, достал сигареты и закурил, жадно и нервно. Он не смотрел на Сергея, но слышал его судорожные вздохи, и от этого ему становилось еще хуже.

Наконец Сидоренко затих, задышал тихо и ровно. Руки его бессильно обвисли, и он стоял, глядя себе под ноги, потом медленно сдвинулся, сделал шаг и потрогал памятник рукой, да так и остался стоять с рукой на мраморе, холодном под весенним солнцем.

– Посадил здесь все – ты? – не оглядываясь, спросил он, спустя время.

– Дерево росло тут и раньше, а цветы посадил сторож.

– Как тебя зовут, капитан?

– Володя.

– Спасибо, Володя. Чем расплатиться с тобой?

– Я это сделал для нее, Сергей.

– Почему?

– Я видел, как она умирает.

Сергей тяжело вздохнул.

– Что она говорила?

Медведев замялся.

– Говори, капитан, я больше не раскисну. Что она сказала?

– Что хочет ребенка. И любит тебя.

Сергей застонал, как от боли.

– Дубовцева я видел, а где Клименко и Рожнёв?

– В КПЗ.

– И что с ними будет?

– Они ответят за все. По полной мере ответят.

– Ничего. Когда-нибудь их все же выпустят. Ведь смертную казнь отменили? Значит я буду ждать. И Дуба я буду ждать. Когда-нибудь я их дождусь.

Медведев внимательно посмотрел на него.

– Не надо, Сергей, не порть себе жизнь из-за дерьма. Они не скоро выйдут.

– Очень жаль, Володя. Ты никогда не чувствовал, когда здесь, в груди, просыпается дикий зверь? Он грызет и рвет когтями сердце до тех пор, пока руки не вопьются в чье-то горло, и на месте лица не окажется красное месиво. Ведь лучше кто-то другой, чем свое сердце, правда?

Медведев последний раз затянулся и бросил окурок на асфальт.

– Сейчас самое время напиться. Правда, Володя? Я взял немного денег.

– Оставь, у меня есть. Кстати, твоя машина у нас в гараже, только не заправленная.

– Спасибо, ее можно продать, она совсем новая, пробег всего не больше 1000.

Они оба, разговаривая, пошли по аллее к воротам.

– Куда меня сейчас? – спросил Сергей, спрятав руки глубоко в карманы.

– Сегодня – пятница, в больницу можно не возвращаться, в субботу съездишь на перевязку, и до понедельника будешь дома.

– У меня нет дома, Володя. Я же сказал бабушке, что мы уехали. В спорткомитете я тоже никому не нужен с дыркой в груди. Никто из них даже не пришел ко мне в больницу. А промоутеры тем более теперь плевали на меня. Так что мне одно только место – в тюрьме. Там, по крайней мере, хоть этих сволочей выцеплю.

– Поехали ко мне.

– А я тебе нужен? Сейчас никому не нужны чужие проблемы. У всех свои есть.

– Поехали.

Виктор Медведев сидел в кресле, пил пиво и смотрел телевизор. В дверь позвонили и спустя время в комнату вбежал возбужденный Максим.

– Пап… пап… Там это… Сидоренко. Такой прикол.

– Так прикол или Сидоренко?

– Не знаю. Похож.

– А кто он?

– Чемпион, пап. Ты что, забыл? У меня же его плакат. Вот он!

И в комнату вошел Сергей, растерянно остановился на пороге, а Володя сзади легонько подтолкнул его в комнату.

– Привет, ребята, – сказал он, останавливаясь. – Это Сережа. Прошу любить и жаловать.

– Точно! – Максим сел на подлокотник кресла, потом вскочил, взъерошил волосы, потом смешался и закашлялся.

– Сидоренко, значит, – Виктор поднялся и шагнул к гостю. – Бог – олимпиец? Ну, здравствуй, здравствуй, чемпион.

Он протянул руку, Сергей, смущенный, пожал ее и тут же протянул Максиму, подавшемуся к нему всем своим корпусом так, что даже согнулся.

– Здравствуйте, – пролепетал тот и тут же встал за отцовскую спину.

Все трое мужчин были примерно одного роста, и семнадцатилетний Максим казался среди них совсем мальчишкой.

– Ну, садись, садись, герой. Я слышал, ты болел? Травма, что ли?

– Да. Что-то такое, – неохотно сказал Сергей, опускаясь в кресло.

– Пиво будешь? «Балтика».

– Если можно, лучше бутылочное.

– Можно. Максим, сгоняй. Володь, я замок в гараже поменял. Возьми там в ящике новый ключ, поставь машину.

– У меня нет машины, – тоже неохотно ответил тот, садясь на диван.

– Опять в ремонте?

– Нет. Я ее разбил.

– Ну… так… ремонт…

– Нечего ремонтировать.

– Документы собрал на страховку?

– Да какая там страховка за это старье.

– Ну знаешь ли.

Не дожидаясь продолжения Володя поднялся с дивана и вышел.

– От меня машины больше не жди. Старье! Да ей всего три года, – закричал вслед Виктор, сразу краснея. – У меня вон, сын кончает школу. Я о нем должен думать. И так ты целиком висишь на моей шее.

Володя столкнулся в коридоре с Максимом, нагруженным бутылками, стаканами и банками.

– Ты куда, дядь Володь?

– Покурю.

Максим вздохнул. Его отец не курил и поэтому был очень чувствителен к запаху табачного дыма, и парню, пробующему все, что попадается под руки, приходилось соблюдать строгую конспирацию.

– А что за машина? – спросил Сергей, слушая все внимательно и с интересом.

– Да «Копейка». Правда, Володя там мотор поменял на v-6. Ты не обращай внимания, Серега, это наше с братом внутреннее дело, семейное, так сказать. Где он? – посмотрел Виктор на сына.

– Курит. На балкон вышел.

Виктор, не выпуская из руки банки «Балтики», поднялся из продавленного кресла: высокий, сильный, уже начинающий полнеть мужчина 36 лет.

– Ты сиди, Серега, я скоро. Макс, займи гостя.

Сергей посмотрел ему вслед, подавил усмешку и посмотрел на Максима.

– Я сейчас вам открою бутылку. У нас дядя Володя такое любит. А вы, значит, тоже пьете бутылочное?

– Когда как. А что себе не наливаешь?

– Я свой стакан уже выпил.

– А.

– А вы когда в спорт вернетесь? Вы в профессионалы пойдете, да?

– Обиделся? – Виктор переступил порог балкона и отхлебнул от банки.

Володя втянул дым, оторвался от перил, выпрямился и посмотрел на брата, стряхивая пепел с сигареты в подцветочник.

– Да нет, – проговорил он. – Я тебя попросить хотел.

– Что, очередной подранок? И что с ним?

– Он правда был ранен, лежал в «Склифе». У него жену убили, беременную, а дома бабка старая, он боится ей говорить. Пусть у нас поживет?

– Да пусть. И где ты его подобрал.

– В «Склифе».

– Понятно. Сперва щенят, котят, птенцов разных, теперь людей. Растешь, братишка.

– Витя…

– Да ладно. Я привык. Куплю я тебе машину. Только на дорогую не рассчитывай.

– Не надо. Обхожусь же.

– И давно?

– Уже вторую неделю.

– То-то, смотрю, в гараж не ставишь. Сам-то цел?

– Цел.

– Эх, Володька, Володька, свернешь ты себе шею.

– Да нет, зачем.

– Носишься, как сумасшедший. А за что? Хоть бы платили, как следует.

Володя затянулся сигаретой.

– Меньше бы курил.

– Ничего. Цвет лица не испорчу.

– Что ты, как баба, все.

Неожиданно Медведев-младший рассмеялся.

– Чего скалишься?

– Да ты. То – как баба, то – ношусь, как сумасшедший.

– А, – Виктор усмехнулся, допил пиво, бросил банку на балкон и хлопнул брата по плечу. – Пошли, скоро ужинать будем. Раз уж пригласил гостя, будь добр, занимай.

Володя затушил сигарету и бросил окурок в подцветочник.

– Пошли.

Сидоренко не скучал. Он пил пиво из стакана и что-то тихо говорил. Максим смеялся радостно и немножко заискивающе.

Ужин прошел весело, все оживленно говорили, смеялись, а потом, когда Володя вышел на балкон покурить, Сергей подошел к нему, и тот машинально протянул ему пачку.

– Я не курю, спасибо, – проговорил Сергей. – Я хотел поговорить с тобой, можно?

– Валяй.

– Не обидишься?

– А ты не обижай.

– Моя машина, она же в вашем гараже стоит? Это на твоей работе?

– Да.

– Возьми ее себе, ладно? Пожалуйста.

– Это «Мерс» – что ли? Да где у меня такие деньги.

– Ты не понял. Я не продаю. Это… – Сергей замялся.

– Подарок что ли?

– Ну да.

– Нет, Сережа. Для меня слишком шикарно.

– Да нет, самое то.

– Я же раз в неделю в аварии попадаю. А с «Мерсом» брата совсем разорю на ремонтах. Да и представь себе: мент, опер – и на дареном навороченном «Мерсе» разъезжает. Смешно. Да и не смешно, если интересоваться начнут. Тогда уж точно мне будет не до смеха.

– Тогда давай, продадим его.

– А ты?

– Для меня он теперь слишком шикарный. Если, даст бог, вернусь на ринг, еще заработаю. А если нет, так и не жалко, плевать.

– Вернуться хочешь?

– А что же еще. Я больше ничего не умею, как только носы на бок сворачивать.

– Тоже иногда надо.

– Раз платят, то надо. Поможешь продать?

– Давай у Вити спросим, может кто из его клиентов купит.

Глава 9

Сергей остался у Медведевых, и его «Мерседес» перегнали в их гараж. Виктор обещал найти покупателя, и Сергей был рад отдать машину за полцены.

И однажды Медведев-младший, придя с работы, увидел у своего подъезда два машины: «Жигули» – бежевую и синюю. Возле них стоял Сидоренко и улыбался, глядя на приближающегося друга.

– Капитан, не обижай меня, ладно, – сказал он, пожимая тому руку.

Медведев устал на работе, хоть и вернулся сегодня вовремя, ему хотелось скорее добраться до душа, до дивана, но он пересилил себя и остался рядом с Сергеем.

– Что-то случилось? – спросил он, по привычке доставая пачку сигарет.

– Тебе нравятся эти машины? Я понимаю, «Копейки», но они не плохо бегают и обкатанные. Одна – мне, другая – тебе, идет?

– Продал «Мерс»?

– Ну да.

– Не жалко было?

– Ну его к черту.

Медведев похлопал ближайшие «Жигули» по капоту.

– Берешь?

– Кому продал «Мерс»?

– А черт его знает. Витя привез кого-то. Заплатили прилично. Даже больше, чем я рассчитывал. Хватило и на машины и на оформление. Еще бабушке завез денег.

– А тебе?

– Есть немного. Берешь машину? У тебя ведь была бежевая? Я ее на тебя и оформил.

– Я не могу, Сережа.

Сзади «Жигулей» остановилось «Шевроле», вышел водитель.

– Вы бы посторонились, – недовольно начал он, но, узнав Медведева, изменил тон. – А, это ты, Володя. Я думал, чужие. Стой, стой тогда. Я рядом припаркуюсь.

– Бери ключи, капитан, а то сейчас пробку устроим. Ты думаешь, я не понял, на какие деньги ты заказал гроб и памятник. Как раз цена твоей машины. Из других денег у тебя была только премия, ты ее отдал брату. Мне Витя все рассказал.

– Да чушь.

– Никто бы кроме тебя такое не сделал. Никто. Володя, знай, я потому и выжил, что у меня появился такой друг, как ты. И я не хочу тебя терять. Понимаешь? И еще. У тебя хорошая семья. И Витя и Макс, и Валя. Но если ты не возьмешь сейчас ключи, я уеду, потому что не смогу больше смотреть тебе в глаза. И я останусь снова один, а я боюсь одиночества. Это единственное, чего я боюсь в жизни.

Медведев опустил голову и только сейчас вспомнил про сигарету, которую мял в пальцах, спрятал пачку в карман и, взяв сигарету в зубы, достал спички. Прикурив, он спрятал спички и, втянув дым, вынул изо рта сигарету.

– Поехали, – сказал он.

– Куда?

– В гараж. Не оставлять же машины здесь на ночь.

– Ты берешь?

Медведев кивнул.

– Спасибо, Володя. Хоть чуть-чуть мне стало легче. А, знаешь, я был в спорткомитете.

– И что же?

– Завтра начинаю тренировки. Не знаю только, как дыхалка, выдержит ли.

– Выдержит, наверное. Поехали что ли?

– Поехали.

Максим забросил тренировку, учебу, после уроков мчался в спорткомплекс и уже не отходил от Сергея: был его секундантом, денщиком, болельщиком и главным фанатом. Он получал двойки и не готовился к экзаменам. Когда его мать случайно встретила его классную руководительницу, она пришла в ужас.

На носу были выпускные экзамены, потом тестирование в институте, а родителям не улыбалась перспектива провала и – армии, как следствия. Встал вопрос о репетиторе, хотя бы по русскому и литературе. И тут Сергей предложил свою знакомую. Та преподавала эти предметы в университете и занималась с абитуриентами.

На следующий день, после занятий, он повел парня к ней. Это оказалась молодая женщина, стройная и привлекательная. Даже очки – хамелеоны от близорукости она носила, как украшение, а не как необходимость. Она была профессионально грамотной, имела опыт преподавания, а главное, ради Сергея, предложила давать уроки бесплатно.

После урока Сергей отвез Максима домой, высадил у подъезда и сказал, не выпуская руль.

– Ты иди домой, Макс, и скажи, что я сегодня не приду ночевать.

– Что так? Почему? – Максим весь подался к нему, заглядывая в глаза.

– Да так. Понимаешь, брат, с Ниной мы познакомились давно. Мы с ней оба из Люберцов. Это после того, как я в Ковров переехал и встретил Иру, я про все забыл. А до того… в общем, ты понимаешь меня?

– Да, я понимаю, – повторил Максим грустно. – Ты еще придешь к нам?

– Конечно, приду. Так просто вы от меня не отделаетесь.

– Спасибо.

Максим отпер дверцу и стал было выходить из машины, но вскрикнул, подражая героям голливудских фильмов: – О, нет! – и плюхнулся назад на сидение.

– Что случилось? – спросил Сергей удивленно.

– Лина. Вон стоит, видишь?

Сергей посмотрел, куда показывал Максим и увидел возле дверей подъезда блондинку, молодую и очень эффектную.

– Эта, что ли?

– Ну да. А где же ее машина? Неужели на автобусе мадам прикатила.

– Кто она?

– Бывшая жена дяди Володи.

– А что разошлись?

– Не знаю точно. Вроде бы она его бросила. Как теперь мне домой попасть? Вот засада. Та еще.

– А что? Опасна?

– Еще как. Я, так боюсь ее до дрожи.

– Почему? – разом потеряв чувство юмора, серьезно спросил Сергей.

– Да я пошутил. Просто начнет приставать, про дядю Володю выспрашивать: то, да сё. Не люблю я ее.

– Володя идет, смотри, – Сергей кивнул на лобовое стекло.

– О, черт. Предупредить бы.

– Поздно. Увидела. Бежит.

Блондинка, дробно стуча по асфальту металлическими набойками, бросилась через тротуар к подходившему Медведеву. Тот остановился, словно налетел на стену. Женщина подошла, уже не спеша, размеренно стуча каблуками, и покачивая бедрами в короткой обтягивающей юбке; встала напротив, и что-то стала говорить, переминаясь и вся как-то дергаясь.

Она видно, привыкла к такой манере, считала, что это сексуально, и теперь, нервничая, делала это срыву и зло.

– Выручим? – спросил Сергей Максима.

– Давай.

Оба с разных сторон выскочили из машины и бросились к разговаривающим. Медведев стоял неподвижно, крепко держа за ремень кожаную спортивную сумку. Ворот его черной джинсовой рубашки был расстегнут и из него белел треугольник футболки. Блондинка наступала на него, отступала, нервно стукала об асфальт каблуками.

– Привет, капитан, – подскочил к Медведеву Сидоренко.

Тот машинально протянул ему руку.

– А где твоя машина, дядя Володя? – спросил, с разбега останавливаясь, Максим.

– Я приехал на служебной, она за домом ждет. Макс, поменяй мне белье, мне надо ехать.

– Слушай, Максик, вам еще не осточертела его служба? – высоким грудным голосом выкрикнула блондинка, поворачивая к мальчику перекошенное злобой лицо.

– Лина, хватит! – наконец повысил голос и Медведев. – Иди, Макс.

Паренек воспользовался случаем, схватил сумку и удрал.

– А этот? Он что, врос в землю? – блондинка смерила взглядом Сидоренко.

– Володя, я вообще-то хотел сказать…

– Ладно, Сережа, сейчас, – Медведев сделал несколько шагов в сторону детской площадки. Лина, потеряв инициативу, немного замешкалась, каблук ее слегка подвернулся, она изогнулась, поддерживая равновесие и пошла прямо на Сидоренко. Сергей поспешно посторонился, почти отскочил, и Лина напористо прошла мимо, даже не взглянув в его сторону.

– Послушай, Медведев, – начала она, приближаясь к Володе. – У девочки сложный возраст. Она зовет Стаса Маслякова папой. И тут явишься ты со своей рожей. Я девочку приучаю ко всему чистому, прекрасному. Да ее вырвет от тебя.

– Давай, что подписать, – Медведев отвернулся и достал из кармана черных джинсов пачку сигарет.

– Вот: бланк и заявление. Отказ от отцовства в четырех экземплярах. Один можешь оставить себе.

Не закурив, Медведев переложил пачку в другую руку, взял бумаги, ручку, огляделся, подошел к песочнице, поставил на бетонную загородку ногу и расписался, положив бумагу на колено.

– Все?

– Оставь себе…

– Забирай и уходи.

– Подумаешь. Обиделся, что ли? Давай сюда.

Она еще складывала бумаги в папку, а потом – в полиэтиленовый пакет, а к Медведеву уже подошел Сидоренко.

– Штучка, а? – спросил он, глядя, как тот закуривает.

– Что домой не поднимаешься?

– Я тут съездить хочу…

– Куда?

– Ну, понимаешь…

– С ночевкой?

– Как разогреемся. Могу и попозже приехать.