Read the book: «Добрые и сильные», page 3

Глава 6

Вечером все четверо поехали искать таинственную Ферганскую улицу и дом с номером 94, где жил Сергей Сидоренко с женой и ее бабушкой.

– А сколько ей лет? – спросил один из парней, когда они, остановившись у подъезда, вышли из машины.

– 80, – ответил Медведев, захлопывая дверцу.

– Я, пожалуй, останусь с машиной, – закрывая было дверцу, проговорил водитель и снова открыл ее. – А то еще разберут по запчастям.

– А что мы ей скажем? Что внучка…

– Я тоже останусь, капитан, у меня нога еще болит, подниматься по лестнице.

– Володя…

– Что?

Мимо них прошла маленькая сухонькая старушка, согнувшись под тяжестью тощей старенькой сумки, и все четверо парней попятились, прижимаясь к машине. Вокруг играли дети, ходили взрослые, но они не замечали никого, следя глазами за старушкой.

Та прошла первый подъезд, второй, третий, и свернула за угол.

– Прости, капитан, я не могу, – опуская голову, проговорил третий оперативник. – Ты пойдешь?

Медведев тоже опустил голову и отвернулся.

– Может не нужен он, этот паспорт? – с надеждой спросил самый молодой из них, облокачиваясь на крышку машины.

– Нужен. Без него не дадут справку из ЗАГСа.

– На хрен она?

– Для кладбища. Я узнавал.

– Может Кононов поможет? Он мужик с понятием.

– Поехали, а? Что толку стоять. Все равно никто из нас туда не пойдет. Даже под автоматом.

Кононов им помог. Он просто договорился с директором кладбища, который панически боялся всех представителей правоохранительных органов и не без причины, взял под свою ответственность, поклялся мундиром и все устроил. Медведеву только осталось оплатить могильщиков, заказать гроб и памятник. На это ушли почти все деньги, которые он получил за свою машину.

А на следующий день были похороны. Это были необыкновенные похороны, когда 15 мужиков, мрачных и неразговорчивых, в микроавтобусе и милицейской «Ладе» ехали следом за грузовиком с гробом восемнадцатилетней девочки, так хотевшей стать матерью. День хмурился под стать их настроению и, казалось, солнце никогда не выйдет из-за туч.

Полковник был в своем вечном мундире и когда вышел, оставил фуражку на сидении. Ветер трепал его короткие редкие волосы.

– Вы уж выручите, если докопаются, – ныл возле него директор кладбища. – У меня же проверки.

– Я сказал уже, – коротко бросал тот, отходил, но директор снова приближался к нему.

Парни сняли тем временем гроб и поставили его рядом с ямой.

– Ну, прощаться надо, что ли? Эх, девочка, мало ты пожила.

– Носит же земля такую сволочь.

– Все-таки надо было привезти ее мужа.

– Откуда, из-под капельницы, что ли? И в наручниках?

– Его врач держит на успокоительных, я узнавал.

– Прощай, сестренка. Давить надо таких гадов.

А кто-то просто закурил и отвернулся.

Умершая лежала в гробу у их ног, в новом платье, которое купили для нее парни, и оно обтягивало ее, так что живот выпирал, как круглый аккуратный мяч, в котором окостенел пятимесячный эмбрион, и даже белое покрывало не скрывало его.

– Давайте, забивайте, – вздохнув, проговорил полковник. – Вот так, дочка: живет человек, живет, а потом могилу ему выроют. У всех конец один.

Крышку гроба подняли, заколотили гвоздями. Гроб опустили в могилу и забросали землей: сначала комками, пригоршней, а потом – лопатой.

Стук, стук, стук, и глухой сыплющий шорох. Все. На месте вырос холмик.

– Помянем, что ли?

– Эх, мужики, даже цветы купить не додумались.

– А ей это нужно?

Пустили по кругу бутылку водки, потом вторую. Директор кладбища не отходил и пил со всеми: из горлышка.

– Родственница, что ли? – спросил он, после очередного глотка.

– Да, – ответил Кононов и покосился на Медведева. – Его.

– А. А то, я смотрю, гроб дорогой. Правда не навороченный.

– Что ж, девочка, земля тебе будет пухом, тебе и твоему ребеночку.

– Пошли, что ли?

– Пошли.

– А гада этого…

– Отставить. Вы – правоохранительные органы и представители закона, а не мстители какие-то. Кому, как не нам чтить уголовный кодекс. В данном случае есть уголовное дело. А потом будет суд и мера наказания. Будет.

– Да уж конечно будет, Михаил Степанович. Только раньше мы его…

– Отставить.

– Да он теперь всю жизнь на лекарства работать будет.

На это полковник не отозвался. Теперь, после выпитой водки даже ему мысли приходили не такие, как на трезвую голову.

Когда все сели в машины, в «Ладе», где сидели полковник Кононов и капитан Медведев с шофером, зазвонил мобильный телефон.

– Да? – взял его из бардачка полковник. – Я слушаю. Что? Капитан, засекли тренера Томилина.

– Где он? – оживился, подавшись к нему Медведев.

– На Кропоткина. В своей квартире.

– Я пересяду в «Тойоту».

– Вместе поедем. Никита, посигналь, чтобы за нами держались.

– Куда? – спросил водитель, слегка сбрасывая газ.

– Кропоткина, 96.

– Знаю, – и он стал включать и выключать задние фары, чтобы дать понять микроавтобусу, чтобы ехал за ним.

– Думаешь, Томилин – связное звено между спорткомитетчиками и добытчиками алмазов.

– Он.

– Мне кажется, что и недостающие алмазы он прихватил. Давай-ка, Никитка, переулками шпарь, не выезжай на центральную, а то в пробку попадем.

– Кто звонил? – спросил Медведев, начиная нервничать.

– Задохин. Ему сообщили из наблюдения.

– Только бы не слинял раньше нас.

– Не слиняет. А господин Рубис-то каков, прямо – сама бдительность.

– Сворачивай тут, – крикнул Медведев, весь напрягшись.

– Приехали.

Медведев первый выскочил из машины, из «Тойоты» уже выскакивали оперативники. К ним из подъезда соседнего дома бежал еще один.

– Он в доме, не спугните.

– Теперь – плевать!

– Лифтерша или сторож есть?

– Нет. Не тот уровень.

– Фирсов и Дмитриев – к пожарной лестнице, – тем временем распоряжался Медведев. – Семенов, Якуничкин – сзади дома.

Остальные оперативники уже бежали в подъезд.

Медведе бросился за ними и остановился, услышав крик полковника.

– Капитан!

Обернувшись, он увидел Кононова, стоявшего посреди тротуара и смотревшего наверх так, что его фуражка едва не падала с головы, чудом удерживаясь на затылке.

Посмотрев вверх, капитан матюгнулся. Там, из окна девятого этажа вылезал человек в спортивном костюме, казавшийся с земли игрушкой.

Медведев даже отступил от подъезда, продолжая следить за ним. Прижимаясь к стене, к окну, к раме, прошел тот по бордюру, схватился за металлический прут приваренной лестницы и, как обезьяна, полез вверх: быстро, ловко, без видимых усилий.

Два оперативника у подъезда уже примеривались полезть по лестнице, использовав для начала трубу газа.

– Оставайтесь внизу, – крикнул им Медведев, бросаясь к подъезду.

Лифт был еще занят, и Медведев нетерпеливо переминался, едва сдерживаясь, чтобы не броситься вверх по лестнице. Но вот лампочка на панели загорелась, и он, торопливо, нажал на кнопку вызова.

Наверху глухо лязгнуло. Стоп. Дверцы открылись бесшумно.

Вбежав в лифт, Медведев нажал на последнюю кнопку. Дверь закрылась и лифт плавно и быстро понесся вверх.

Старый, еще советских времен, он скрежетал и дергался, останавливаясь. Дверцы его еще только открывались, а Медведев уже протискивался в них, выскочил на лестничную площадку, поднялся на чердак и вылез через слуховое окно на крышу. Человек в спортивном костюме был уже там. Обернувшись, он секунду глядел на своего преследователя, потом отвернулся и побежал к краю крыши.

– Стой, Томилин, стой! – закричал Медведев, на какое-то мгновение замирая.

Но Томилин прыгнул. Оттолкнувшись от решётчатого заборчика, он перелетел все расстояние до следующего дома, но достал до него только руками, успел схватиться за металлические прутья и повис над чьим-то окном, тут же подтягиваясь и ногами ища опору.

Медведев побежал следом за ним. Он бежал, все увеличивая и увеличивая скорость.

Томилин в это время подтянулся, перелез через ограждение. И в этот миг Медведев оттолкнулся от невысокого заборчика своей крыши и прыгнул. Он пролетел дальше Томилина и грудью налетел на заборчик соседнего дома, перевалился и, выпрямляясь, бросился на едва оторвавшегося от металлических перил Томилина со спины, сбивая его и заламывая руки. Все это он сделал на одном дыхании и только, упираясь в спину поверженного коленкой, передохнул, оглядываясь.

– Мать твою! – заговорил Томилин, уткнувшись лицом в грязную крышу. – Как ты здесь оказался? Перелетел, что ли?

– Перелетел.

– Хорошо летаешь, легавый. Хоть бы шею себе свернул.

Медведев защелкнул на руках Томилина наручники и поднялся боком и подальше от края, таща его за собой.

– А если вместе… вниз… ссышь?

– Иди.

Томилин, еще в горячке, шагнул было к краю, но Медведев вывернул ему руки и заставил согнуться почти вдвое, потом отступить.

– Вот он!

Из чердачной двери выскакивали оперативники.

– Капитан!

– Ведите его.

Томилина схватили с двух сторон и поволокли.

Медведев же, уже не торопясь и отдыхая от напряжения, пошел следом, ни разу не оглянувшись.

Когда они, все вместе, спустились на лифте, Кононов ожидал их с улицы, мрачный и злой.

– Что в квартире? – спросил Медведев, останавливаясь около него.

– Заперто. Ребята открыть не могут, замок хитрый. Надо вызывать автоген. А ты, Медведев, без трюков умеешь? Или доказать что-то хочешь?

– Кто это? – глядя вверх, спросил тот, чтобы перевести разговор.

На девятом этаже в окно высовывалась женщина.

– Жена его, наверное, я не знаю. Эй, откройте дверь.

– Не могу. Он запер меня. Там ключ нужен, – женщина кричала громко, но была слишком высоко, и ее сложно было расслышать.

– А где он? Где ключ?

– В унитазе. Он смыл. Откройте меня! Там у меня ребенок в детской, он плачет. А ему нельзя плакать, у него врожденная грыжа. Откройте.

– Еще и ребенок. А сколько ему, интересно.

– 12 дней, – из-за спины Кононова мрачно ответил Томилин.

Кононов резко обернулся к нему.

– Слушай, ты, маньяк, что ли, что над женой и ребенком издеваешься.

– Я не издеваюсь. Я ее запер, чтобы не мешала.

– Сволочь. Спасателей, что ли, вызывать? – Кононов шагнул к машине, потянулся за мобильным телефоном, потом вспомнил, что переложил его в карман и сунул руку туда.

Он и не заметил, как Медведев, примерившись взглядом к открытому окну на девятом этаже, пошел к подъезду и скрылся там.

– Служба спасения? Нужно открыть дверь. Да, железная. Девятый этаж. Полковник Кононов. Ждем… Сейчас приедут. Тут близко. А где Медведев.

– Он в подъезде.

– Может он дверь откроет.

– Нет, вряд ли. Это германские замки… они с секретом.

– Подождем.

– Откройте же меня. Ребенок плачет! Откройте!

Через 5 минут в открытом окне лестничного проема между восьмым и девятым этажом показался Медведев.

– Что, не открыл? – закричал ему полковник.

Тот покачал головой и сел на подоконник, разом перебросив ноги наружу.

– Что ты задумал? Медведев? Володька!

Но тот уже стоял на карнизе.

В кожаной куртке, черных обтягивающих джинсах и туфлях ему было не так удобно, как Томилину в спортивной одежде. И все-таки он держался, прижимаясь к стене и хватаясь пальцами за малейший выступ.

Окно квартиры Томилина было открыто наполовину и неудобно. Ближайшая к Медведеву створка была заперта. Медведев легонько ударил ладонью по стеклу. Женщина, высунувшись с другой стороны, тут же подскочила, поняла и стала отпирать запоры.

– Нет, не могу, – отчаянно закричала она и замахала рукой. – Не могу, заперто. Не могу!

Медведев посмотрел вперед, назад, сделал шаг к окну и остановился: больше держаться ему было не за что. Теперь нужно было протянуть руку, как можно дальше и достать перекладину рамы.

– Дайте руку, я удержу вас, – закричала женщина.

Медведев потянулся всем телом, рука его соскользнула по стеклу, крашеному дереву и, коснувшись женской, сорвалась.

Те, кто стоял внизу, разом вскрикнули, а Медведев, сорвавшись, успел зацепиться за металлический желоб и повис на одной руке, судорожно ища опору и пытаясь подтянуться.

– Кто это? – внизу из только что подъехавшего микроавтобуса выскочили спасатели и очень красивая девушка с объемной спортивной сумкой через плечо, а уже потом – оператор с компактной кинокамерой. – Он же сорвется.

Медведев висел за окном и скользил туфлями по стене и стеклу.

– Я вам помогу, – протянула женщина руку далеко за окно.

– Отойдите, – сдавленно крикнул Медведев. – Или я упаду.

Женщина в испуге отскочила. А Медведев подтянулся, схватился за раму второй рукой и нащупал ногой опору на раме нижнего этажа.

Тут что-то произошло с конструкцией ставни, и она осела и покосилась. Тело Медведева дернулось, нога сорвалась, и внизу все снова вскрикнули.

Но второй ногой капитан уже оперся в открытую форточку, оттолкнулся, подтянулся, схватился рукой за подоконник, рывком перебросил через него тело, оперся коленом и встал на пол между окном и испуганной женщиной.

– Вы… я… – пролепетала та. – Правда, не знаю…

Медведев даже не взглянул на нее, быстро подошел к двери, отделяющей эту комнату от остальных, потрогал рукой замок, ударил в дверь плечом. Бесполезно. Медведев, отступив, ударил ногой, стараясь при этом попасть в то место, где замок был вделан. Но тот был крепкий, дверь – тоже. Медведев ударил ногой снова.

– Правда, не знаю. Владик запер меня, а Виталичек остался в детской. Слышите, как он плачет. Он что-то натворил, правда?

Медведев отступил и ударил сильнее, потом отошел в глубь комнаты, разбежался и с силой ударил в дверь плечом. Она не выдержала, замок вырвало с древесными щепками, дверь распахнулась и перекосилась в петлях. Медведев, едва устояв на ногах, переступил, сохраняя равновесие и посторонился, потому что женщина, уже не видя ничего, оттолкнула его, пролетела пулей по коридору и ворвалась в детскую. Двери распахнулись, детский крик стал пронзительней и наполнил собой всю квартиру.

Медведев подошел к другому окну открыл створку и махнул своим:

– Поднимайтесь.

А сам пошел открывать входную дверь.

– Ну, Медведев, ну, капитан, ты даешь. У полковника чуть инсульт не случился, – говорили ребята, входя в квартиру и увлекая за собой понятых: соседей – пенсионеров.

Шаги на лестнице на какое-то время смолкли и возобновились снова.

– Медведев, – раздался из коридора голос Кононова.

Капитан, осматривающий шкаф в прихожей, обернулся.

Кононов стоял недалеко от него, на площадке, и смотрел незнакомым злым взглядом.

– О твоих художествах мы еще поговорим. А теперь выйди, с тобой поговорить хотят.

– Кто?

– Выйди и узнаешь.

Медведев с размаха задвинул нижний ящик шкафа, поднялся с корточек и, обойдя полковника, вышел на лестничную площадку.

Женщина, очень молодая и очень красивая, ждала его возле окна.

– Здравствуйте, – сказала она, и Медведев вспомнил, где ее видел: по телевизору. – Меня зовут Алина Роднина, а вас – Володя Медведев, я знаю, – она протянула руку. Медведев вяло дал свою, даже не пытаясь ответить на пожатие. – Скажите, вы себя считаете добрым?

– Что?

– Вы – добрый?

– Что за чушь.

– Нет, правда. Я недавно только на телевидении и для меня важна моя передача. Поэтому, прошу вас, помогите мне.

– Чем?

– Ответьте на вопрос – вы добрый?

– Идите вы, знаете куда.

– Куда? – девушка забыла, что она диктор и посмотрела на него с вызовом.

Медведев смешался, отвел взгляд и опустил голову.

– Так куда же мне идти, господин Медведев?

– Отстаньте.

– Нет уж, ответьте.

– Глупость какая-то.

– Вы же полезли на девятый этаж, чтобы мать смогла накормить своего двухнедельного ребенка.

– Чепуха.

– Ну, я же сама видела.

– Я… полез… Нам надо делать обыск. И все, идите отсюда.

– А то вы меня арестуете.

– Да… то есть… – Медведев смешался. – Нет, конечно. Я на работе.

И он позорно удрал, с шумом захлопнув за собой дверь.

Глава 7

Сидоренко выздоравливал. Был он слаб и подавлен и все время дремал, потому что его держали на димедроле. Когда Медведев вошел к нему, дежурный оперативник, сидевший на стуле у окна, поднялся. Двое больных, на одной койке игравшие в карты, только мельком взглянули на вошедшего.

– Как ты, Сережа? – поздоровавшись со всеми, спросил Медведев, садясь на край кровати Сидоренко.

Тот равнодушно посмотрел на капитана и не ответил.

– Ты сможешь сейчас поехать со мной?

– В тюрьму? – глухо спросил Сергей.

– Нет, что ты.

– Мне все равно.

Медведев поднялся, и Сергей стал садиться. Капитан смотрел на его медленные вялые движения, на сонный взгляд и даже представить не мог его на ринге.

– Где его одежда, Кирилл?

– Сейчас, принесу.

– Давай.

В машине все молчали. Сергей тускло смотрел в окошко на мелькавшие здания, на заборы, машины, светофоры, решётчатые ворота и внутренний двор с гаражами и вольерами.

– Пойдем, – сказал Медведев, выходя из машины, и первым спустился на две ступеньки и вошел в открытую дверь.

Внутри, в сумраке, они поднялись на первый этаж, возвышающийся над подвалом, и прошли по коридору к обитой дерматином двери. Медведев отпер ее ключом, повернулся к оперативнику.

– Иди пока к ребятам.

– Хорошо.

Парень ушел, а Медведев, пропустив Сергея, вошел следом за ним в кабинет, включая свет.

Место майора Задохина было пусто, и он, взяв стул, стоявший около его стола с внешней стороны, приставил его к своему.

– Садись, Сережа.

Тот сел, тяжело и медленно.

– Кури.

– Я не курю.

– Вообще-то, молодец. Да ладно, – Медведев сел на свое место и хотел закурить, посмотрел на него и передумав, отодвинул пачку. – Я просто хочу поговорить с тобой, Сережа, без протокола, без записи.

– Говорите.

– Когда к тебе попала та сумка?

– Это моя сумка.

– А ты знал, что в ней?

Сергей тяжело вздохнул и сгорбился, а Медведев расстегнул замок куртки, распахивая полы. Белая тонкая водолазка с надписью плотно обтягивала его мускулистую грудь, и он тоже тяжело вздохнул.

– Говори, Сережа.

– Если вы про цацки, то – знал.

– Это не цацки, а не обработанные алмазы.

– Я их не видел.

– Кто их положил туда?

– Томилин и тренер, Бурдяев.

– При тебе?

– Нет. Они мне дали сумку, чтобы я с ней прошел таможню.

– Ты согласился?

– Нет. Зачем мне это? Я же чемпион, меня любой промоутер с руками… Меня уже приглашали в UBP. Я сначала послал их. Они сказали, что это раритет, от бабушки. Хотят продать за границей.

– И ты поверил?

– Я послал их. И тогда они мне позвонили и сказали, что Ира у них… Зачем они… Зачем?

– Успокойся, Сережа.

– Зачем?

Медведев встал, быстро прошел к раковине, налил воду в стакан, вернулся и поставил перед Сидоренко.

– Выпей.

Сергей жадно выпил и посмотрел на Медведева.

– Что было потом? Тебе позвонили, ты согласился. А потом?

– Я ждал в аэропорту Бурдяева.

– С сумкой?

– Сумка была у меня. Он должен был привести мне билет и паспорт. А он не приехал. Потом позвонил Рожнев. Сказал, что Ира у них, в лесничестве. И чтобы сумку я привез туда. Остальное вы знаете. Зачем они это сделали?

– Мы это узнаем, Сережа.

На столе зазвонил телефон. Медведев снял трубку.

– Можно, я еще попью, – попросил Сидоренко.

– Налей из-под крана… Да, слушаю. Да.

Сидоренко прошел к раковине, открыл воду.

– Нет, не думаю.

Медведев не спускал с него глаз.

– Нет, лучше не надо.

Сидоренко напился из ладони и начал умываться, потом подставил голову под ледяную струю.

– Хорошо.

Медведев положил трубку и поднялся.

– Возьми полотенце, – сказал он Сидоренко, и тот с сожалением оторвался от воды, ссутулившись, оперся о раковину, кивнул и тогда только выпрямился, снимая с крючка полотенце.

– Плохо мое дело, начальник, – сказал он тусклым голосом, перебирая пальцами бахрому. – И вышак отменили, вот что плохо.

– Ты не обвиняемый, Сережа. Ты – свидетель.

– А мне от этого легче? – Сергей начал вытираться, медленно и крепко.

– Сейчас ты пойдешь со мной, Сережа.

Тот повесил полотенце на крюк, закрыл кран и повернулся.

– Пошли, – Медведев пропустил его вперед и достал из кармана ключ.

Заперев кабинет, он пошел по коридору, держась рядом с Сидоренко.

– Сюда.

Медведев открыл такую же обитую дерматином дверь, только с другим номером, пропустил вперед себя Сидоренко и зашел сам, закрыв ее за собой.

Комната оказалась просторнее его кабинета, с четырьмя столами и множеством стульев и сейчас была набита оперативниками. Среди них, на табуретке перед столом сидел согнувшийся человек.

– Я устал, отстаньте, – бормотал он, и от звука его голоса Сидоренко напрягся и замер.

Медведев сжал его локоть и кивнул на свободный стул. Сидоренко не шелохнулся.

Майор Задохин из-за своего стола поднял глаза, слегка кивнул и снова посмотрел на человека.

– Повтори, пожалуйста, как все происходило.

– Я устал.

– Повторишь, и пойдешь спать. А завтра тебя отпустят.

Человек кивнул и поднял голову.

– Сидоренко велел мне ждать его в лесничестве. Там его друг, что ли работал. Его жена с нами поехала.

Сидоренко подался было вперед, но Медведев снова сжал его локоть.

– Она с Рожневым тогда крутила. А Сидоренко позже обещал… Да не знал я ничего. Потом слышу, выстрелы, я побежал на помощь звать. А меня вы… так… Откуда я знаю, может это Сидоренко Рожнева со своей благоверной прижучил, застукал с голыми задами и прижучил.

Сергей сорвался с места, и Медведев, не ожидавший этого, выпустил его локоть. Одним порывом сорвал Сидоренко человека с его табурета, и оба они покатились по полу. Падая, тот успел только перевернуться и тут же захрипел, отдирая пальцы Сергея, вцепившиеся ему в горло.

– Уберите же его, уберите!

Все, кроме Задохина, бросились их разнимать.

– Уберите его!

– Убью, сволочь!

С большим трудом оперативникам удалось растащить их: разорвать сведенные судорогой пальцы, заломить руки, поднять, посадить на табуреты.

– Уберите его, он бешенный.

– Убью, все равно убью.

Оба боксера хрипели и тяжело дышали.

– Илья, надо увести его, – громко, чтобы перекричать их, сказал Медведев.

– Здесь я командую.

Боксеры замолчали. Сидоренко, рвавшийся вперед, слегка откинулся.

– Все равно я тебя достану, гондон.

– Он угрожает мне, слышите. Посадите его в тюрьму.

– Вот там я тебя и раздавлю.

– Слышите? Слышите?

– Заткнитесь.

– Успокойся, Сергей, – Медведев встал между ними, и Сергей согнулся вбок, продолжая жечь того яростным взглядом. – Успокойся.

– Дубовцев, отвечать, кому нес Сидоренко сумку?

– Томилину. Что? Какую сумку?

– Кто насиловал Иру Сидоренко?

Сергей рванулся.

– Уберите его!

– Отвечай!

– Уберите его!

Задохин встал и, обойдя стол, схватил парня за плечо.

– Или ты отвечаешь, или мы оставляем тебя вдвоем с Сергеем.

– Он…

– Ну!

– Рожнев. Рожнев и Клименко. Меня с ними не было.

– Кто велел принести сумку?

– Рожнев.

– Сергей Сидоренко был с вами в доле?

– Нет! Рожнев и Томилин заставили его. Мы вообще не хотели ни с кем делиться.

– Забирай его, Володя, он мне не нужен.

Медведев тут же вскочил со стула, на который только что присел.

– Пойдем, Сергей.

– Можешь не возвращаться, Володя. Возьми машину и сделай то, что сказал Кононов.

– Понял.

Медведев тронул Сидоренко рукой.