Read the book: «За любовь из разбитых бокалов»

Пролог

2016 год

В полумраке пустого ресторана за единственным занятым столиком у окна сидел мужчина.

– Руслан Алишерович, вам что-нибудь принести? – осторожно спросил официант.

– Исчезни, – Руслан сдвинул густые черные брови и продолжил напряженно всматриваться в еле различимые в мелкой дымке дождя фигуры людей.

Двадцать долгих лет назад юный, наивный и полный надежд Руслан стоял под таким же дождем по другую сторону того же самого окна, так и не осмелившись зайти внутрь.

Парадоксально, но больше всего на свете сейчас он хотел бы видеть за этим стеклом зеленые, залитые солнцем поля родной нищей дагестанской деревушки.

К сорока постепенно притупились воспоминания о голодных детских годах, промозглых зимах в сыром обветшалом домишке, убогой обстановке и не проходящих мозолях на руках от тяжелой ежедневной работы. Лишь запах цветущего луга и прохладу горного ручья память рисовала все так же отчетливо.

Руслану вдруг показалось, что он видит в отражении стекла молодого себя. Промокшего до нитки, слишком сильно выделяющегося в толпе смуглого парня с мозолистыми руками. Нежеланного гостя в этом огромном городе.

– Теперь это все твое, – почти беззвучно прошептал он своему отражению.

У входа послышались голоса.

– У нас сегодня закрыто, – довольно грубо сказал охранник.

– Ты ничего не перепутал? – стальным голосом ответил гость, – Дай пройти.

Охранник заглянул вглубь зала. Руслан коротко кивнул.

– Проходите. Только один, – охранник указал на сопровождавших гостя телохранителей.

– Привет, Давид, – Руслан никак не отреагировал на протянутую для рукопожатия ладонь. – Садись.

– Ты зарываешься, – Давид не сразу убрал руку, будто давая Руслану второй шанс.

– Ты публично унизил меня и имеешь наглость приезжать сюда и требовать уважения?

– Прежде чем угрожать нашим партнерам и махать пистолетом перед носом у людей, от которых мы напрямую зависим, не помешало бы сначала посоветоваться со мной.

– Да я устал слушать твои советы. Слово «деликатно» у меня уже в печенках сидит, – Руслан подался вперед и хлопнул ладонью по столу. – Тоже мне, нашелся оплот морали!

На звон стаканов выглянул охранник и, наткнувшись на суровый взгляд Руслана, тут же испарился.

– Так работает бизнес. Девяностые, в которых ты наглухо застрял, давно закончились, – Давид покачал головой, поняв, что разговор, по всей видимости, не будет конструктивным.

– Какое потрясающее неприкрытое лицемерие! Ты-то все всегда делаешь в рамках закона, да?

– Я применяю силу только в случае крайней необходимости, а не для развлечения. Мы не строили бизнес на костях, и я хочу, чтобы так оно и оставалось.

– Своими многолетними стратегиями ты роешь нам могилу! Рано или поздно нас перестанут бояться и все полетит к чертям.

– Но они работают. Это твои личные амбиции вылезают за рамки любых стратегий, – медленно, сквозь зубы процедил Давид.

– Если я решаю что-то получить, я хочу получить это не через пять и не через десять лет. Если я с кем-то разговариваю, я не позволю оттаскивать меня, как щенка. Если я достаю пистолет, значит, все должны отойти в сторону.

– Включая, видимо, меня.

– Включая тебя.

Они смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Оба понимали, что, вероятнее всего, это их последний разговор. Еще они понимали, что разойтись по-хорошему – это поделить все поровну, что для каждого из них фактически обозначает откатиться на десяток лет назад.

Давид понимал, что Руслан хочет получить больше. Он хочет все. Самого Давида половина тоже не устраивала, так как он справедливо считал свой вклад в общее дело намного весомее.

Оба знали, что за дверью стоит вооруженная до зубов охрана.

– Я пришлю к тебе своего юриста, – сказал Давид и не прощаясь вышел из ресторана.

Глава 1

2023 год

– Мам, привет, у меня все хорошо, еду, к утру буду на месте, – в телефонной трубке послышалось неприятное потрескивание.

– Дорогая, у тебя эмоциональный диапазон как у табуретки, ей-богу, – прорвался сквозь помехи звонкий мамин голос.

Красивая темноволосая девушка в легком деловом костюме управляла роскошным спортивным автомобилем, уверенно входя в повороты на безлюдном ночном шоссе.

Дорога начала сужаться. Асфальт извивался как огромная черная змея. Деревья сгибались до самой земли, местами полностью скрывая мрачное черное небо. Жутковатую картину дополняли то и дело падающие на дорогу отломанные ветром ветки.

– С ума сойти, моя дочь будет единоличным владельцем огромного завода по производству… напомни, какого фенила-этилена? Скажи хотя бы, ты счастлива?

– Я удовлетворена.

– Я так рада, так рада! – мама с трудом сдерживала слезы. – Ты на новой машине?

После нескольких бездарно проведенных в автосалоне часов последнее, о чем София сейчас хотела говорить, – это покупка нового автомобиля.

Ранним утром сегодняшнего дня, предварительно обсудив все вопросы по телефону со своим менеджером и получив заверение, что оформление документов займет не больше часа, София точно к назначенному времени появилась в гостеприимно открывшихся дверях автомобильного салона.

Огромный, вылизанный до блеска стеклянный выставочный зал встретил подозрительной тишиной. Девушка на стойке ресепшн при виде Софии засуетилась и с испуганными глазами схватилась за телефон. Через несколько секунд из дверей с надписью «только для персонала» появился запыхавшийся менеджер и, заметно нервничая, пригласил Софию пройти в сервисную зону, где вместо элитного спорткара, заикаясь, продемонстрировал покупательнице груду непрезентабельного металлолома.

По словам технического специалиста, машина не реагировала на какой-то из электронных ключей и разобрать автомобиль до основания без согласования с клиентом показалось работникам салона отличной идеей.

София не испытывала острой необходимости во втором ключе, и сигнализации, и вообще ни в чем, кроме руля и колес. По крайней мере сегодня. Единственное озвученное пожелание состояло в том, чтобы машина была на ходу и доставила Софию за восемьсот километров от автосалона к завтрашнему утру.

Спорить никто не осмелился. Мастера немедленно приступили к возвращению технике товарного вида.

Менеджер не отходил от Софии ни на шаг. От волнения у него невыносимо стучало в висках. В какой-то момент он чуть не упал в обморок, но сдержался, так как в должностной инструкции такого пункта не было.

Он изо всех сил пытался понять, что особенного в этой красивой женщине, какие толпами приходят сюда за очередной дорогой игрушкой. Не произнося ни слова, одним пронзительным взглядом она заставляла всех нервничать до вспотевших ладоней.

София вопреки всеобщим ожиданиям вовсе не собиралась устраивать скандал. Это было не в ее стиле. Она прекрасно понимала, что единственный выход в этой ситуации – терпеливо ждать. Автомобиль, на котором она приехала, уже неоднократно подводил и вряд ли сможет проделать такой длинный путь. На самолете добраться до пункта назначения было нереально, на поезд она уже не успевала.

Машину подогнали к главному входу, когда на улице уже начало темнеть. София ругала себя за то, что поверила прогнозу погоды и не взяла никакой теплой одежды. Пообещав вернуться за остатками автомобиля через пару дней, она быстро перекинула все вещи из старой машины в новую и улетела на космической скорости, не разобравшись, даже куда вставляется зарядное устройство.

Такое поведение являлось категорически несвойственным для привыкшей всегда все контролировать Софии.

В попытке наверстать безнадежно упущенное время теперь приходилось гнать, несмотря на нулевую видимость и начинающийся апокалипсис. Связь то и дело пропадала. Накатывала усталость.

– Да, на новой.

– Будь аккуратна, люблю тебя.

Стрелка спидометра приближалась к отметке 200 км/ч.

– Хорошо, мамочка. Я перезвоню, телефон садится, нужно поставить на зарядку, – не снимая ногу с педали газа, София потянулась к сумочке и нащупала провод.

По радио объявили штормовое предупреждение.

Машина издала странный звук и начала сбрасывать скорость, приборная панель заморгала, как новогодняя елка. София аккуратно свернула на обочину. Мотор заглох, значки на панели пропали, погасли фары.

Телефон показал черный экран. За секунду все вокруг погрузилось в полную темноту.

Прошло около часа. Весна в этом году выдалась капризная, машина начала остывать, а мудрое решение проблемы так и не пришло. До ближайшего поселка в обратном направлении точно не меньше тридцати километров. Что впереди, София не знала. Она ездила этой дорогой всего пару раз. Достаточно для того, чтобы запомнить маршрут, но недостаточно, чтобы выучить расположение всех населенных пунктов. Да и легкие лодочки на шпильках не располагали к ночным прогулкам.

Без связи, в кромешном мраке, на абсолютно пустынной дороге София смирилась, что придется ждать утра.

Она поймала себя на мысли, что ужасно устала от бесконечной гонки и после завершения сделки сделает перерыв и обязательно возьмет себе отпуск. Первый за много лет. На лобовое стекло упали крупные капли дождя. Невероятное везение, черт подери.

Она закрыла глаза.

Громкий визг тормозов вырвал Софию из дремоты. Она посмотрела в зеркало заднего вида. В свете фар приближалась высокая мужская фигура. Мужчина жестом попросил открыть окно. Кнопка не сработала, и София, вздохнув, распахнула дверь.

– У вас что-то случилось? – мужчина оглядел дорогую машину и красивую полусонную девушку-водителя, одетую явно не по погоде.

– Да, у меня что-то случилось. Можно у вас телефон зарядить?

– Только это?

София не привыкла просить помощи. Ее голос звучал очень сухо, и у неожиданного спасителя создалось ощущение, что он зря навязывается.

– Только это, – она протянула телефон.

Мужчина прошел несколько шагов и вернулся.

– Простите, все-таки скажите, что у вас произошло. У меня в машине есть канистра бензина и кое-какие инструменты. И… там тепло, я вижу, вы замерзли.

– Спасибо.

Открытая дверь окончательно выстудила автомобиль, и Софии не осталось ничего другого, кроме как воспользоваться предложением дружелюбного незнакомца.

Несколько минут они сидели в его машине молча. Мужчина представился Олегом, дальше разговор не пошел. София немного согрелась, телефон включился.

– Вы не очень общительная, как я вижу. Собираетесь ночевать в лесу?

– Телефон зарядится хотя бы до половины – вызову эвакуатор, буду ждать.

– Странно, я настолько не вызываю доверия? – Олег усмехнулся.

Совершенно обычный, но не лишенный харизмы темноволосый мужчина с едва заметной сединой и спокойным внимательным взглядом точно не походил на маньяка. Однако аккуратные, слишком ухоженные руки навели Софию на мысль, что он вряд ли регулярно чинит автомобили. Она вздохнула и, понадеявшись на удачу, рассказала все, что запомнила из невнятных объяснений менеджера автосалона про проблемы с электроникой.

– Я могу посмотреть ключ от машины?

– Да ради Бога.

– Здесь, похоже, просто, батарейка села. Машина сама заблокировала двигатель, потому что электроника не может увидеть ключ.

Олег немного смутил Софию слишком быстрым, уверенным и подозрительно простым ответом.

– У вас есть батарейки?

– У меня нет, но, полагаю, есть в магазине. Отсюда минут двадцать, надеюсь, он еще не закрылся, могу вас отвезти.

– Буду признательна.

Олег пытался еще пару раз начать диалог, но Софию полностью заняли мысли о предстоящем подписании контракта. Сделка века, миллиардные инвестиции, нужно только добраться, добраться любым способом.

Дождь пошел сильнее, дворники не справлялись, Олег снизил скорость и наклонился вплотную к рулю, умудряясь при этом активно переписываться с кем-то в телефоне. Свет фар, отражаясь от капель дождя, слепил так, что пришлось практически остановиться.

Олег ударил по тормозам. София не успела понять, что произошло, дорогу перегородили два огромных черных внедорожника. Спустя секунду сзади подъехали еще две машины, взяв автомобиль Олега в плотное кольцо. Тот сидел молча, вцепившись двумя руками в руль, и смотрел прямо перед собой совершенно стеклянными глазами.

– Открой бардачок и дай мне пистолет.

– Олег, что происходит? Кто это?

– Заткнись, дура, и дай пистолет!

Резкая перемена в поведении Олега напугала Софию больше, чем вся ситуация в целом. Рядом с ней сидел уже не очаровательный незнакомец, а оскалившийся зверь. Даже его черты лица изменились до неузнаваемости.

София открыла бардачок и отклонилась назад.

– Бери сам, я его трогать не буду.

– Сука, ты ж нас угробишь! – Олег, психуя, оттянул свой ремень и схватил пистолет.

Все еще пытаясь понять, будет ли безопаснее остаться в машине, София аккуратно сняла неудобные туфли, вопросительно посмотрела на своего спутника и потянулась к ручке двери.

К машине медленно подошла черная мужская фигура и замерла у водительского окна.

Олег поднял пистолет. Раздался выстрел, на мгновение оглушив Софию. Окно лопнуло. Фигура за окном сделала шаг назад.

– Олег, положи пистолет и выходи из машины!

Олег прицелился на голос и нажал на курок еще раз.

Третий выстрел прогремел уже с улицы, не оставив Олегу шансов. Истекая кровью, он повис на ремне безопасности.

София вгляделась в разбитое окно. «Что, блин, вообще происходит?! Зачем чертов Олег начал стрелять? Если бы его сразу хотели убить, уже разнесли бы всю машину!»

Убийца все еще стоял у водительской двери и держал пистолет наведенным. Заметив в машине пассажирку, он уставился на нее взглядом, полным неподдельного удивления. Он смотрел на Софию так, будто увидел призрака.

Поняв, что сейчас вряд ли кто-то станет отвечать на вопросы и прояснять ситуацию, София воспользовалась секундной паузой, дернула дверь и нырнула в темноту. Оглушенная выстрелами, не совсем понимая, что она делает, София продиралась сквозь мокрые ветки. Перед глазами все плыло.

Каковы шансы? Босиком по мокрому лесу вряд ли получится оторваться. И куда бежать? Попробовать спрятаться?

Прозвучало несколько выстрелов в сторону леса, и наступила полная тишина.

«Может, они и не собираются искать. Зачем убивать случайного пассажира? Постреляют для устрашения да разъедутся…» София бежала, обгоняя свои собственные мысли, бежала вслепую, не разбирая дороги.

Мужчины возле машин пребывали в легком замешательстве. Четверо бросились в лес.

– Вы видели в машине пассажирку? Кто-нибудь, вашу мать, видел в машине девушку, когда Олег от нас уезжал?

– Да какая, к черту, разница, уберите ее, да и все!

– Давайте тут закругляться уже. И аккуратно, там регистратор в машине, снимите его.

– Погоди…

– Что еще?

– Это не регистратор! Это чертова видеокамера снимает салон! Морды в машину не суйте.

– А в чем разница? – не сильно понимая причину возникшей паники, спросил один из нападавших.

– Разница, гений ты инженерный, в том что, если у кого-то, кроме Олега, есть доступ к этой камере, то у него сейчас дивная возможность посмотреть кино без счастливого конца с Олежкой и его дамой в главных ролях. Блин! Чертова баба! Рацию, дай рацию! Эй, слышите? Не убивать! Ты слышишь? Живой ее тащи! Не убивать! Прием, б**! Не убивать девку!

На секунду воцарилась гробовая тишина, все уставились на рацию.

– Прием. Мы тут. Понял, не убивать… Хотя она сама уже, похоже, неплохо справилась.

В кромешной тьме два фонаря освещали женскую фигуру, лежащую в неестественной позе на камнях. Она не шевелилась.

Глава 2

София открыла глаза. Немного привыкнув к яркому свету, она осмотрелась. Комната напоминала больничную палату с кучей оборудования, но больше походила на бункер. Массивная железная дверь, у которой стояли два здоровенных охранника, и отсутствие окон намекали на то, что это не обычная больница. София попробовала пошевелиться, охранники оживились, один из них достал рацию и что-то в нее сказал, второй подошел ближе.

– Доброе утро.

София прислушалась к своему телу. Порезанную ступню, которая стала причиной рокового падения, кто-то заботливо перевязал, и в районе затылка ощущались последствия удара о камень, однако воспоминания сохранились ясные и четкие до мельчайших деталей. В целом она чувствовала себя… отдохнувшей.

Охранник жестом пресек попытку встать с кровати. Спорить София не стала. Она жива и почти здорова, нет смысла рисковать. Раз не убили сразу, значит, нужна.

В комнату зашел врач.

Герман, высокий седой мужчина с громким грубым голосом и полным набором армейских стереотипов, не привык видеть в этой комнате женщин, поэтому, не сильно церемонясь, откинул одеяло и потянул на себя перевязанную ногу Софии.

– Так больно?

– Нет.

– Значит, только порез. Идти сможешь. Нас ждут.

* * *

В большом кабинете собралось около десяти человек.

Давид – владелец нескольких крупных компаний, уважаемый и весьма небедный человек, – его деловые партнеры, несколько юристов и доверенных лиц.

Все с суровым видом обсуждали события вчерашней ночи: еще утром никто и представить не мог, что придется устраивать гонки по лесам и так нелепо лишиться одного из лучших сотрудников.

Олег появился буквально из ниоткуда около года назад. Представился каким-то дальним родственником, продемонстрировал осведомленность в разных, довольно личных делах Давида и его семьи, разговаривал по-свойски, попросил работу, хорошо себя проявил и довольно быстро стал одним из доверенных лиц.

Босс начал посвящать его в финансовые и не только вопросы. Делать этого, как показал вчерашний вечер, не стоило.

Ничто не предвещало беды. С утра Олег вел себя как обычно. После затянувшегося допоздна совещания ему, как и всем остальным, предложили остаться на ночь.

Давид попытался вспомнить их последний диалог и все, что предшествовало вчерашней ночи.

* * *

– Можешь остаться, я бы завтра еще раз пробежался по тексту контракта. Какой тебе смысл мотаться туда-обратно?

– Спасибо за предложение, Давид, но у меня утром дела в городе.

– Ты стал все чаще отрываться от коллектива. Рад, что хоть у кого-то появилась личная жизнь.

Олег промолчал.

Теперь Давид понимал, что это было вовсе не от смущения.

Олег покинул особняк в спешке, практически ни с кем не попрощавшись.

Не прошло и двадцати минут, как в гостиную вбежал испуганный юрист, тряся папкой с бумагами.

– Давид, я ничего не понимаю! Я остался навести порядок в документах, посмотрите, что это? Здесь половина папки чистых листов! Где Олег? Он их последний просматривал.

– Уехал, – покосившись на Давида, медленно произнес один из охранников.

– Наберите ему, – Давид встал с дивана и пошел к выходу.

– Сбрасывает.

– Это ключевые документы, совершенно конфиденциальная информация. Что бы Олег ни задумал, это сильно по нам ударит. Давид, мне очень жаль, – юрист обреченно покачал головой. – Уже не догоним, наверное.

– Собирайтесь, поедете с нами, проверите, ничего ли он не скинул по дороге. Догоним, у него маячок на машине, – кинул через плечо Давид.

– Маячок? Давид, вы хоть кому-нибудь доверяете на сто процентов? – юрист поспешил вслед за боссом.

– Машины готовы, можно ехать. Давид, вы тоже едете? – удивился охранник.

– Да, хочу с Олегом лично поговорить, прояснить недоразумение. Ты зачем автомат взял? – обратился он к охраннику, – Мы только поговорим. Все усекли?

У Давида сразу возникло подозрение, на кого Олег мог работать. Украденные документы успешно перехватили, не дав им попасть в ненужные руки. Однако разговор не задался и Олег стал жертвой собственной глупости.

К тому же большим сюрпризом оказалось наличие в машине Олега видеокамеры и неопознанной пассажирки.

* * *

Неприятной наружности мужчина стоял у дальнего окна, рядом с креслом Давида, всем видом демонстрируя максимальную близость к боссу. Мужчину не красили ни дорогая стрижка, ни идеально выглаженный костюм, ни часы стоимостью с хороший автомобиль.

– Игорь, введи тех, кто вчера не присутствовал, в курс дела, – обратился к нему Давид.

– Итак, по факту мы сейчас имеем убийство, снятое на камеру. Возможно, даже запись, которая хранится неизвестно у кого, и свидетельницу убийства, которая неизвестно откуда взялась и непонятно какой информацией обладает. Есть прекрасная идея повернуть ситуацию в нашу пользу при условии, что девушка захочет сотрудничать. Владелец записи, вероятно, захочет ее обнародовать. Впрочем, даже если не захочет, свидетельств того, что девушка сидела в машине в момент убийства, и так предостаточно. Полиция уже работает на месте, в камере никто, кроме пассажирки, не засветился. Продержим девчонку до конца следствия, подкинем нашим друзьям в погонах немного информации и доведем дело до суда, на котором она укажет на определенного человека. Я думаю, его имя называть нет необходимости? Давид, слово за тобой.

– Она вроде проснулась, Вадим, приведи, – Давид кивнул в сторону стоящего у двери молодого человека.

Вадим вышел из кабинета и направился в дальнее крыло дома, доступ в которое имело только ближайшее окружение. Пройдя по длинному коридору мимо смотровой комнаты, он перекинулся парой слов со следящими за мониторами охранниками и, поправив прическу, направился к самой дальней двери.

София медленно вышла ему навстречу в сопровождении Германа и двух персональных секьюрити. Ей связали руки. Наверное, больше для устрашения, чем для безопасности. Много ли вреда может нанести безоружная хрупкая девушка?

Вадим пропустил процессию вперед и пошел чуть позади, с интересом разглядывая изящную женскую фигурку. Ее густые шелковые немного спутанные волосы скользили по красивой гибкой спине в такт плавным, будто кошачьим, движениям. Вадим искренне не понимал, почему она не боится. Походка казалась настолько уверенной, будто что-то подобное происходило с девушкой каждый день.

«Интересно, уместно ли в сложившейся ситуации на что-то рассчитывать?»

София обернулась. Ее холодный взгляд немного остудил неуместный романтический настрой Вадима.

Они вошли в огромный холл. В доме все буквально пахло деньгами. Гигантская люстра, казалось, весит несколько тонн. София любила роскошь, но никогда не понимала расточительства. Люстру она не оценила. Зато оценила невероятных размеров панорамные окна в гостиной, залитую светом комнату и потрясающий зеленый сад, сравнимый разве что с парковым ансамблем Петергофа. Софии показалось ироничным, что погода сжалилась и подарила ей немного солнца в день, который, возможно, станет для нее последним.

У дверей кабинета тоже стояли охранники. Их в доме толпилось явно больше, чем проживающих.

«Зачем нужно столько денег, если ты живешь в постоянном страхе за свою жизнь?» – подумала София.

Двери открылись, и ее завели в кабинет.

Герман зашел за ней. В его присутствии не было необходимости, но интуиция настойчиво подсказывала ему остаться.

Кабинет представлял собой большую библиотеку. Одну стену полностью занимало окно, три оставшиеся от пола до потолка были заставлены книжными стеллажами.

«Наверняка там где-нибудь в дальнем углу лежит очень пыльный Уголовный Кодекс».

Ковер на полу, мягко говоря, настораживал. Перспектива быть завернутой в него в конце беседы Софию не устраивала. Она уже успела продумать план, полагаясь на свои навыки ведения переговоров. Ей нужно выяснить, кто здесь главный, узнать, что он хочет, и грамотно использовать имеющуюся у нее информацию, заинтересовав своей персоной настолько, чтобы общаться с ней хотелось как можно дольше, а избавляться от нее как можно меньше. София понятия не имела, кто ее похитил, а они, очевидно, понятия не имели, кого они похитили. Значит, пока все в равных положениях.

Несмотря на отсутствие внешних проявлений, София жадно жила свою жизнь. Да, эмоции она считала лишней тратой энергии. Но внутри нее под маской тотального безразличия прятался огромный мир, о котором никто даже не догадывался. И за этот мир стоило побороться.

Находившиеся в комнате обернулись, так что София смогла рассмотреть их лица. Все мужчины – примерно одного возраста, лет сорока пяти, холеные, одетые с иголочки, в дорогих костюмах – буквально пахли деньгами. В другой обстановке их пристальные взгляды, выражавшие неподдельный интерес, Софии бы даже польстили.

Давид отстраненно продолжал сидеть спиной ко всем и, казалось, вообще не собирался принимать в беседе никакого участия.

– На колени! – громко сказал Игорь, стоявший рядом с боссом.

Сильная рука подтолкнула Софию вперед. Из-за связанных рук она не устояла на ногах и приземлилась на пол. Охранник отошел. София поднялась и приняла более устойчивую позу.

– Ты не расслышала, я сказал: на колени.

Присутствующие удивленно вскинули брови. Еще никого на их памяти не приходилось просить дважды.

Охранник подошел снова. София дернула плечом и твердо сказала:

– Нет.

Игорь за пару секунд пересек комнату и встал вплотную к Софии.

– Я сказал: встань на колени! – прошипел он.

– По-моему, уже очевидно, что не встану. Мы слишком много времени уделяем позе, в которой я буду с вами разговаривать. Если только поставить меня на колени не ваша конечная цель.

Ну надо же, у босса вдруг появился интерес к происходящему. Он повернулся.

На Софию внимательно смотрели выразительные карие глаза в оправе из густых черных ресниц. Вся фигура Давида в целом вселяла ужас. Даже расслабленное сидячее положение не скрывало, что его рост немногим меньше двух метров. Сквозь рубашку проглядывали очертания роскошного спортивного рельефа. Под воротничком справа на шее виднелся фрагмент татуировки.

«Он вполне мог бы играть главного героя турецкого сериала, а не сидеть в промозглом подмосковье», – подумала София, понимая, что уж слишком внимательно рассматривает человека, от которого, по ее роли, полагалось стыдливо прятать глазки, и перевела взгляд на свои связанные руки. Играть покорную пленницу никак не получалось.

– Давайте к делу, – будто не заметив ее изучающего взгляда, сказал Давид.

Он выпрямился в кресле и замер в ожидании, став похожим на античную статую.

Потерпевший фиаско в попытках поставить Софию на колени Игорь выглядел недовольным.

София знала таких мужчин. Перед ней стоял типичный автор фразы «Место женщины на кухне». Сутулый, с некрасивыми чертами лица и бегающими глазками, приписывающий женщин к людям второго сорта. София представила лицо Игоря, когда он увидит хотя бы ее машину. Она всегда лишь жалела таких, стараясь по возможности не вести с ними никаких дел.

Игорь подошел к Софии вплотную и еще раз едким свистящим шепотом повторил свою просьбу.

Она не сдвинулась с места, кинув взгляд на босса с намеком угомонить его бешеного пса, чтобы все наконец смогли нормально поговорить.

На губах Игоря мелькнула неприятная улыбка.

Раздался выстрел. Видимо, кое-кто не привык слышать отказ.

– А если так?

София посмотрела на свою ногу. Из маленькой дырочки на бедре потекла кровь.

«Артерия не задета, иначе, кровь хлынула бы фонтаном».

София пошевелила пальцами на ноге.

«Кость тоже, вроде, целая. В принципе, не смертельно».

Она перевела взгляд на Давида, чувствуя как адская боль расползается по всему телу. Все находившиеся в комнате переглянулись.

Врач, стоя у дверей, отрешенно наблюдал за ситуацией. Клятва Гиппократа не действовала во время процедуры допроса.

– Я сказала «нет», – практически теряя сознание, но не теряя достоинства, по буквам повторила София.

– Бог мой, Игорь, ты что, идиот? Пойди проветрись.

Игорь фыркнул и вышел из кабинета, грубо толкнув плечом, стоявшего на пути Германа.

«Отлично, 1:0 в мою пользу», – не издав ни звука, подумала София.

– Вы можете говорить? – обеспокоенно спросил Давид, ожидая хоть какой-то реакции.

– Ну, а для чего, по-вашему, меня привели?

– Хорошо, ладно… – Давид немного замешкался, глядя, как брюки Софии окрашиваются в красный цвет поверх следов от травы, оставленных вчерашней лесной прогулкой. – Меня зовут Давид, с Вадимом, Германом и, к сожалению, Игорем, вы уже знакомы…

– Давайте без церемоний, что вам от меня нужно?

– Для начала узнать, как вас зовут. Кто вы такая и в каких отношениях состояли с тем, с кем сидели в машине? Вы точно в состоянии сейчас разговаривать?

– Меня зовут София, мы не состояли ни в каких отношениях. И… у него было имя.

– София, как вы оказались в этом автомобиле?

– У меня сломалась машина, Олег проезжал мимо и предложил подвезти.

– Никакой другой машины рядом мы не видели. Вы понимаете, что ваша история должна быть максимально правдоподобной?

– Я ехала из Москвы, до моего автомобиля от места не меньше пяти километров.

Давид кивнул охранникам и жестом показал в сторону двери. Двое кивнули в ответ и вышли из комнаты. София не стала говорить о причине поломки автомобиля. Не хотела облегчать задачу. Сейчас они найдут машину, в машине документы, ее история подтвердится, а вариантов покинуть это гостеприимное место так и не появилось. Вряд ли, найдя машину, перед ней извинятся за причиненные неудобства и отправят дальше по своим делам.

Как София ни старалась, ей не удалось вычислить убийцу, она даже не знала, находится ли он сейчас в этой комнате. От шока она не могла вспомнить его лицо. Оно сливалось с ночной мглой, и смазанные черты тонули в глубине ее сознания, не желая обретать четкую форму.

София тщетно пыталась понять, зачем с ней вообще разговаривают. Она – ненужный свидетель, убрали и забыли. Мысли путались, дыра в ноге невыносимо жгла и сильно отвлекала.

Давид вышел из-за стола и подошел ближе.

– София, допустим, вы говорите правду. В таком случае у нас будет к вам предложение.

– Я слушаю… – София не успела закончить фразу и рухнула прямо в объятья своего похитителя. Сознание медленно покидало тело. – Сулейман, – прошептала она, но шутку никто не оценил.

Врач покачал головой и закатил глаза.

– Давид, зовите охрану, нужно отнести ее обратно. И привезите мне помощника, не вижу выходного отверстия, нужно срочно извлечь пулю.

– Я сам. Быстрее будет.

Давид аккуратно поднял на руки безвольное тело.

– Все свободны.

– Ну вот и поговорили, – покачал головой Вадим.

Игорь курил, облокотившись на подоконник, провожая надменным взглядом покидающих собрание.

– Дипломат сраный, – буркнул последний выходивший из кабинета.

Глава 3

В этот раз просыпаться оказалось менее приятно. Непонятно, что доставляло больше дискомфорта, – муть после наркоза или безбожно ноющая рана. Ощущение, что в ногу воткнули палку с гвоздями, никак не отпускало. София откинула одеяло. На бедре красовалась массивная повязка. Попытавшись довольно резко встать, она наткнулась на осуждающий взгляд Германа, наблюдавшего за тем, как пациентка приходит в себя.

– Аккуратнее, дурочка, всю работу мне испортишь, – он подошел к Софии и снял повязку, обнажив аккуратный шрам, – Сейчас я тебя перевяжу и можешь одеваться.

София провела в особняке уже целую неделю, половину которой пролежала без сознания. Удивительным она находила тот факт, что все еще жива. Люди, которые могли с легкостью оставить ее умирать от пули, зачем-то сохранили ей жизнь. Вопросов было намного больше, чем ответов.

Одежда Софии лежала на стуле, постиранная и аккуратно выглаженная.

– Вы же понимаете, что меня будут искать? – обратилась она к Герману, натягивая брюки.

– И вряд ли найдут.

– Вы можете объяснить, что от меня хотят?

– Я не буду ничего с тобой обсуждать. Хочешь что-то узнать – перестань нарываться, – раздраженно рявкнул уставший отмахиваться от вопросов врач.

– Я готова к диалогу. Не моя вина, что не все умеют держать себя в руках.

– Просто постарайся хотя бы одну беседу не закончить в отключке на этом столе. Кстати, Давид одолжил тебе немного крови.

– Спасибо ему сказать? – спросила она с вызовом.

В кабинет зашел Вадим и сообщил, что всех ждут к завтраку. Интересно, рассказал ли кто-нибудь, что он не отходил от постели Софии, пока та лежала без сознания?

– София, я очень рад, что все обошлось, идем, попробуйте подняться.

– Вадим, все в порядке, правда, не нужно на меня так смотреть.

Он смутился и отвел взгляд.

– Простите, у вас просто очень красивые глаза, как… изумруды, – понимая всю неуместность своих слов, почти прошептал Вадим.

– Да, уж, изумруды мне идут больше, чем больничные повязки, – без эмоций ответила София.

Несмотря на невыносимую боль, она, отмахнувшись от помощи, встала на обе ноги и пошла к выходу.

Врач посмотрел исподлобья. «Непрошибаемая дура, то ли бессмертной себя считает, то ли совсем терять нечего», – думал он, следуя за своей постоянной пациенткой в гостиную.

О боли Герман знал все. Он уже давно не видел в людях ничего, кроме костей и мяса, и впервые за долгие годы поймал себя на мысли: «Интересно, что там у нее в голове?».

Не он один последние несколько дней пытался разгадать тайну странной гостьи дома.

После того как на буксире притащили в особняк ее машину, вопросов стало еще больше. Мужчины во дворе с интересом рассматривали красивую игрушку. Таких по всей стране не больше десятка. Машина действительно не заводилась и никаких признаков жизни не подавала. Проверка на прослушку никаких результатов не дала, к тому же автомобиль оказался подозрительно новый и по документам был приобретен точно в день убийства. При текущих обстоятельствах такие вещи было сложно списать на совпадение.

Из вещей в автомобиле нашлась только мотоциклетная куртка, ноутбук и небольшая дорожная сумка.

Игорь носился как заведенный, орал про троянского коня, грозился сжечь машину и избавиться от Софии, не дожидаясь завтрака.

– Господи, да, я ей ногу прострелил, а она не шелохнулась, даже! Все же видели, б***! Что это? Спецназ? ФСБ? Где, вашу мать, такому учат? Машина еще эта, на кой черт вы ее сюда-то приволокли?

Давид прекрасно понимал его опасения. Все понимали. Но перспектива избавиться с помощью этой девицы от порядком надоевшего конкурента, не пачкая рук, казалась слишком заманчивой.

При взгляде со стороны история выглядела до ужаса банальной. Бывшие бизнес-партнеры, один из которых, Руслан, захотел большего и ко всему прочему по непонятной причине посчитал себя обиженной и оскорбленной стороной. Это быстро переросло в многолетний кровопролитный конфликт. Последние пару лет им удалось заново наладить контакт, территории влияния с горем пополам получилось поделить, общались через юристов, личных встреч избегали.

Установилось хрупкое перемирие, конец которому положили подосланный Русланом Олег и его последующая преждевременная кончина.

– Герман, София, доброе утро, присоединяйтесь к нам, пожалуйста. Вадим, ты не уступишь свое место даме? – как можно более доброжелательно поприветствовал пришедших в столовую Давид.

София направилась к дальнему краю стола.

– Нет, прошу, вас, присядьте рядом со мной, – Давид коротко кивнул на освободившийся стул слева от себя.

Игорь начал закипать, как советский чайник. Он перехватил взгляд Давида, брошенный на Софию. И этот взгляд ему не понравился.

– София, мы полагаем, вы не знакомы с Русланом Алишеровичем?

– Впервые слышу.

– Тем лучше, – Давид протянул ей телефон с фотографией мужчины, – у нас к вам только одна небольшая просьба. Вам нужно всего лишь явиться в определенный день на судебное заседание, где вы расскажете, все, что произошло той ночью. С одной поправкой: при даче показаний вам нужно указать на «правильного» убийцу.

Давид подвинул телефон к Софии, чтобы она смогла лучше рассмотреть фотографию.

– Если соглашаюсь – могу ехать по своим делам?

– Боюсь, что нет.

– Если отказываюсь, могу забрать свою машину и уехать?

– Определенно, нет.

– Рассказ о том, что случилось той ночью, должен содержать информацию о моем похищении, ранении в ногу и длительном удержании в этом доме против моей воли? Или ограничимся только небольшим лжесвидетельством?

– Вижу, вам надо хорошо подумать. С этого момента вы наша гостья, обещаю вам полную безопасность. Иван и Максим позаботятся о вас.

– Могу я отказаться от их услуг?

– Поверьте, они вам не помешают, давайте поедим, все остынет.

За столом стало подозрительно тихо. Есть почему-то никто не начинал. Все ждали шоу и как минимум объявление голодовки.

– Приятного аппетита, – сказала София и положила себе самый большой блинчик.

Глава 4

Следующие две недели София провела как в сказке «Красавица и Чудовище»: бродила по дому, разговаривала с белочками в саду, перетаскала половину книг из кабинета в выделенную ей комнату.

Единственное отличие от бессмертного произведения Шарля Перро состояло в присутствии Максима и Ивана, двух дружелюбных сопровождающих, вооруженных как небольшая армия.

София оставалась одна только в своей спальне. Надзиратели круглосуточно стояли статуями за дверью, и сам факт их наличия ни на секунду не давал расслабиться.

Комната, в которую поселили пленницу, походила на настоящие покои принцессы. Высокие двойные дубовые двери, которые услужливо перед ней открывали, огромная кровать и ванная комната из царства женских грез. Перед панорамным окном стояли два кресла и антикварный латунный столик. Окна выходили во внутренний двор. Красивые и безнадежно неприступные стены окружали Софию.

Поняв, что застряла здесь надолго с небольшой сумкой без теплых вещей и банальной пижамы, София написала список самого необходимого и через охрану передала Давиду. Она с неподдельным удивлением выпучила глаза, когда, придя после одного из завтраков в спальню, обнаружила несколько десятков пакетов и коробок, которыми завалили абсолютно всю комнату.

Все прекрасно понимали, что и без нелепых попыток подкупа она, конечно же, приняла бы предложение Давида о взаимовыгодном сотрудничестве. Каждый день в этом доме дожить до вечера она считала маленькой победой, лишние споры ни к чему бы не привели и вряд ли бы улучшили ее положение.

София пребывала в полной уверенности, что партнеры, к которым она не явилась на встречу, уже должны начать ее поиски. Родители и друзья вряд ли спохватятся раньше, чем через пару месяцев. Близкие давно привыкли к ее уходам с головой в работу.

Не составит труда выяснить, что последний раз пропавшую видели в автосалоне. Дальше отследить столь приметную машину для полиции не составит труда.

Время шло, София чувствовала жуткое напряжение со стороны Игоря, правой руки Давида, и никаких намеков на то, что ее кто-нибудь ищет. В какой-то момент она отчетливо осознала, что, ее исчезновение многим сыграло бы на руку. София, к своему ужасу, поняла, скольким влиятельным людям она перешла дорожку со своими инновационными проектами и часто непопулярным мнением, которое она всегда без стеснения открыто выражала. Чего стоили одни только поправки к закону об экологии, которых она добилась и которые обернулись невероятными расходами для многих недобросовестных конкурентов Софии. Она всегда жила слишком правильно. Таких никто не любит.

К тому же сделка, на которую она так старалась успеть, затрагивала интересы людей, с которыми лучше не ссориться.

Допустим, ее вообще не будут искать или по каким-то причинам не смогут найти. Как долго может длиться следствие по делу об убийстве? Полгода? Год? Все это время она проведет здесь? Да и тут никто даже не собирается скрывать от нее свои лица, как можно быть уверенной, что после суда ее просто отпустят?

София представила, как Руслана Алишеровича после оглашения приговора уводят в наручниках, к ней подходит Давид, дает деньги на такси, они обнимаются на прощание и потом до старости созваниваются по праздникам.

Феерический бред.

Ну конечно же, ей заткнут рот, можно не сомневаться.

София разложила все по полочкам.

Теперь, когда она осознала, что ее вовсе могут не начать искать, пришло понимание – рассчитывать можно только на себя и пора разрабатывать план побега.

Для того чтобы после побега не было необходимости скрываться всю оставшуюся жизнь, она должна на сто процентов убедить всех, что совершенно точно не видела лица убийцы. Чем меньше, по мнению похитителей, она знает и будет болтать, тем больше вероятности, что на поиски беглянки не будут тратить силы.

Мало просто сбежать отсюда, нужно обдумать последствия, втереться в доверие, внушить всем, что, попав на свободу, она не станет представлять для них опасности.

Параллельно нужно изучить привычки охранников, распорядок дня в доме, понять план особняка и – главное – по совету доктора попробовать не нарываться.

София еще не попала на свободу, но уже совершенно точно понимала, что к своей обычной жизни вернуться не сможет. Ее раздражала мысль, что придется затаиться на неопределенное время и вести себя крайне осторожно. Возможно, даже переехать в другую страну.

Для человека, годами строившего карьеру, зарабатывавшего имя и уважение, это фактически равнялось смерти.

Как легко при наличии ресурсов отнять все.

София чувствовала, что начинает ненавидеть Давида. Впервые она ничего не контролировала, впервые кто-то в прямом смысле управлял ее жизнью, впервые она от кого-то зависела.

Мужчины в доме с интересом поглядывали на красивую женщину, но ей было уже далеко не семнадцать и ничего романтичного в своем заточении София не видела. Жизнь поразительно далека от сказки, «долго и счастливо», похоже, вообще не ее вариант.

Дни тянулись мучительно медленно. Пошла четвертая неделя пребывания Софии в заточении. Конечно, язык не поворачивался назвать этот роскошный дом тюрьмой, но лишение свободы вкупе с полным неведением становилось настоящей пыткой.

Была глубокая ночь, какое-то очередное совещание недавно закончилось, в особняке стоял шум, уснуть не получалось. София дождалась, когда все разъедутся, и спустилась к бару.

Охранники уселись на диван и включили телевизор.

Она могла несколько часов просидеть здесь с бокалом вина, что-то рисуя в небольшой тетрадке, содержимым которой им даже в голову не приходило интересоваться. Мужчины привычно растянулись в удобных позах.

София открыла блокнот с записями.

В течение недели она фиксировала все, что происходит в доме, в полной уверенности, что реализовать побег не составит особого труда.

План провалился на первой же стадии.

Никто не ходил по часам в туалет, никакого графика не прослеживалось и в приемах пищи, кроме завтрака, на котором обычно присутствовали все, кто был в доме. Ежедневно как будто нарочно охранники и персонал вели себя максимально непредсказуемо; никакой системы, ни единого шанса на успешный побег.

Остается надеяться на случайность. Может, кого-то из охраны хватит инфаркт, или вдруг отключится электричество, или упадет метеорит, или все тут умрут от старости.

София закрыла блокнот и налила себе вина.

– Вы свободны, – немного мягче обычного прозвучал откуда-то из темноты голос Игоря.

Охранники выключили телевизор и удалились без лишних вопросов.

– Не знала, что кто-то остался на ночь. В любом случае я уже уходила.

– Лучше бы тебе научиться заводить друзей.

Игорь медленно, будто издеваясь, обошел барную стойку и сел рядом с Софией.

В этом человеке неприятным казалось абсолютно все. Его голос, его взгляд, его близость, равносильная зажженной спичке в комнате, полной динамита.

«Оставаться с ним наедине – чудовищная ошибка».

София встала.

– Я тебя не отпускал.

Что-то тяжелое стукнуло о барную стойку за ее спиной.

Разумеется, Игорь не мог не достать пистолет. Разумеется, София прекрасно знала, что отморозку не нужен особый повод, чтобы им воспользоваться.

Глава 5

Давид выпрямился в кресле, потер рукой шею и закрыл ноутбук. День выдался длинным и напряженным. Он попытался вытряхнуть из головы вязкие, сбившиеся в один неприятный ком мысли.

Убийство Олега заново запустило заржавевшее колесо вражды. Отголоски дошли до «высокой власти». Криминальные разборки под столицей не могли остаться незамеченными.

Длинной чередой с якобы случайными визитами потянулись представители власти. Последний визитер недвусмысленно намекнул, что вмешиваться никто не будет, сдерживать прессу тоже. Власти же заняли выжидательную позицию и собирались принять ту сторону, которая даст наиболее удачного козла отпущения.

Проводив последнего посетителя, Давид тяжело вздохнул, закрыл папку с документами и убрал в сейф, дважды проверив, хорошо ли тот закрыт. Его внимание привлекла бутылка коллекционного рома в винном шкафу. Давид решил, что сейчас самое подходящее время открыть ее. Не найдя ни одного стакана, он вышел из кабинета и направился в сторону бара.

* * *

Игорь встал и подошел к Софии. Он откинул прядь волос с ее лица и провел большим пальцем по подбородку, жадно глядя на красивые сочные губы. София отвернулась. Она посмотрела на пистолет, лежавший на барной стойке. Игорь поймал ее взгляд, схватил за шею и с силой потянул к себе. София начала вырываться, сделав неловкую попытку схватить оружие, но Игорь держал сопротивляющееся изо всех сил тело словно клещами, оставляя синяки на нежной коже. София попыталась закричать. Игорь прижал ее к барной стойке и закрыл рот рукой. Второй рукой он дернул пояс легкого ночного халата.

Бутылка с вином упала на мраморный пол и разлетелась вдребезги.

Неожиданно что-то резко отдернуло Игоря в темноту.

Удар, еще удар. Давид сбил его с ног и навис сверху как дикий тигр. В висках стучало; он встряхнул обмякшую тушу и, с силой швырнув на пол, отстранился.

В руках Игоря сверкнул тот самый пистолет.

– Я не хочу этого, Давид, – Игорь размазал рукавом кровь по лицу.

– Пошел вон!

– Эта дрянь тебя совсем с ума свела. Сейчас я встану и просто уйду, хорошо? И мы забудем это?

– Пошел нахрен отсюда!

Давид тяжело дышал, смотря вслед удаляющемуся в ночь Игорю и, казалось, мог разнести все вокруг одним взглядом.

Испепеляющая животная ярость выпустила наружу давно спавших демонов. Он повернулся к Софии и посмотрел на нее глазами, налитыми кровью.

Из смотровой прибежали запыхавшиеся охранники, поздно сообразившие, что романтический вечер Игоря не удался. В гостиной, напичканной камерами, они могли наблюдать всю драку с шести возможных ракурсов, если бы не отправились на длительный перекур по приказу помощника босса.

– Еще раз вы хоть на секунду потеряете ее из виду, будете с Олегом в карты играть, – сказал Давид, показав пальцем на Софию.

Он не шутил. Он вообще никогда не шутил.

Второй раз София, казалось, должна поблагодарить человека за помощь в ситуации, в которую без него бы и не попала.

– Как вы? – Давид хотел дотронуться до ее плеча, но, наткнувшись на холодный взгляд, отдернул разбитую в кровь руку.

– Вы обещали мне защиту и не сдержали слово. Доброй ночи.

Софию бросило в жар от жестокости собственных слов. Она чувствовала, как Давид, стоя как вкопанный, смотрит ей вслед. Для нее это стало еще одной маленькой победой. Победой с горьким привкусом разлившегося вина.

Игорь постучал в окно стоявшего у входа внедорожника.

– Босс распорядился, домой меня отвези. Заводи пока, мне позвонить надо.

С трудом шевеля разбитыми губами, он закурил и достал телефон.

– Алло, Руслан Алишерович, есть срочное дело, позвоните мне утром.

Глава 6

«Люди после такого по психологам ходят, а она сидит омлет наворачивает». Давид не нашел в себе сил даже пожелать приятного аппетита. Он прокручивал в голове, что могло произойти, выйди он из кабинета минутой позже, воображение измывалось, дорисовывая картины одну отвратительней другой.

На поздний воскресный завтрак, как обычно, собралось много народа.

Место Игоря оставалось единственным не занятым за столом. Приготовленный персонально для него стейк одиноко остывал на тарелке.

Обслуга была еще не в курсе вчерашнего происшествия или деликатно не подавала вида.

София, за все утро ни разу не посмотрев в сторону Давида, как всегда, сдержанно поблагодарила за завтрак и направилась в свою комнату в сопровождении осточертевших ей охранников. В ее поведении ничего не изменилось. Ни намека на прошлую ночь, ни тени каких-либо переживаний.

Давид снова поймал себя на том, что смотрит Софии вслед. Взрослый, повидавший многое мужчина вдруг осознал, что позволяет себе смотреть прямо на нее, только когда та поворачивается спиной, без риска нарваться на холодный пустой нечитаемый взгляд. Он скользнул глазами по точеной фигурке. От вида синяков на тонких руках защемило сердце.

Давид почувствовал ее боль как свою собственную. Как будто услышав его мысли, София стянула рукава пониже.

Она не создавала проблем и, казалось, совершенно смирилась со всем происходящим. Однако любому здоровому человеку очевидно, что ограничение свободы и заточение в неродных стенах – не самое желанное приключение. Давид подумал, что должен хоть что-то сделать для Софии в качестве компенсации за причиняемые неудобства.

После завтрака все переместились в кабинет. Обсудив рабочие вопросы, лишние гости удалились к накрытому столу на террасу. Дверь кабинета закрыли на замок и выставили охрану. Остался еще один вопрос, решение которого не подразумевало присутствие посторонних.

Дело Руслана двигалось быстрее, чем ожидалось, благодаря фантастической работе юристов. На него собрали огромную папку, все участвовавшие в процессе получили бонусы, особо несговорчивых отстранили от работы над делом.

Руслана, по заверениям главного следователя, вот-вот должны были взять под арест.

С этого момента можно ожидать, что сверху накинут еще пару-тройку висяков.

Давид мечтал посмотреть в глаза Руслану, когда на него наденут наручники.

Почти все разъехались вскоре после ужина. Оставшиеся мужчины, прихватив с собой пару бутылок виски, вышли в сад в ожидании сильно припозднившегося главного события дня.

Давид, как страстный поклонник мотоспорта, не смог отказать себе в удовольствии и приобрел выставленный на аукцион один из мотоциклов легенды кольцевых гонок Валентино Росси.

Доставка, назначенная на середину дня, сильно задерживалась. Ко всеобщей досаде, на улице начало темнеть.

Собравшиеся, как маленькие мальчики, с нетерпением предвкушали приезд роскошной игрушки.

– Вадим звонил, сказал, через полчаса приедут. Я отлучусь на пару минут, – сказал Давид и поднялся на второй этаж.

Софии запрещалось разгуливать по дому при посторонних, и она почти весь день провела взаперти.

Все еще снедаемый чувством вины, но уже в слегка приподнятом настроении, Давид зашел в ее комнату.

– Добрый вечер, София. Вы… вы не хотели бы присоединиться к нам в саду? Не знаю, насколько вам это интересно… Или вы можете погулять сегодня одна, я попросил охрану вас оставить, дом полностью в вашем распоряжении.

– Пожалуй… присоединюсь к вам.

– Спасибо, – зачем-то сказал Давид и закрыл за собой двери.

София оделась потеплее и вышла в сад.

На подъездной дорожке уже стоял грузовик, вокруг суетились мужчины, пытаясь, заглянуть внутрь. Водитель под аплодисменты опустил грузоподъемник.

– Представляю вашему вниманию победителя чемпионата мира по шоссейно-кольцевым мотогонкам MotoGP в премьер-классе 2008 года – Yamaha YZR-M1 800 с мощностью 260 лошадиных сил, – пафосно продекламировал Вадим. – На этом мои познания заканчиваются, остальное вам расскажет этот милый молодой человек, – Вадим слегка подтолкнул к публике щупленького скромного парнишку.

Восторги не стихали больше получаса. В полутьме, подсвечивая телефонами, мужчины возились вокруг аппарата, рассматривая и ощупывая каждую деталь.

– Давай, заводи, послушаем.

Все по очереди присели на мотоцикл, покачались, покрутили ручку газа, кто умел, даже проехал небольшой кружок по территории.

– Простите, – раздался робкий голос Софии. – А… можно мне тоже на нем посидеть…

Давид не смог отказать даме, ему даже польстила эта просьба. Он аккуратно помог Софии перекинуть ногу и сделал шаг назад, любуясь картиной.

– Ну хоть на обложку журнала, – одобрительно присвистнули зрители.

Смотря Давиду прямо в глаза, София хитро прищурилась, качнула мотоцикл и дернула пяткой подножку.

Сцепление.

Первая передача.

Газ.

«Аривидерчи, лопушки, надо было ворота закрывать».

На секунду все впали в ступор. Опомнившись, охранники рванули в разные стороны, кто-то побежал в гараж. На такой случай инструкции у них не было.

Только Вадим сохранял подозрительное спокойствие. На его счастье, всем было не до него и никто не заметил, что он стоял на пути Софии и вполне мог ей помешать, но вместо того чтобы стащить ее с мотоцикла, сделал два шага назад, освободив дорогу. На это обратил внимание только Давид, разумно сочтя, что Вадим просто не захотел красиво умирать даже под колесами такого эксклюзивного зверя.

– …Мы также оборудовали мотоцикл отслеживающим маячком по вашей просьбе, – невозмутимо продолжал расписывать прелести аппарата доставщик, не увидевший, видимо, в ситуации ничего подозрительного. – Подключена функция дистанционной блокировки двигателя в случае угона.

Доставщик открыл приложение и повернул телефон экраном к Давиду.

Маленькая красная точка, показывающая положение мотоцикла на карте, быстро удалялась. Мощный звук ревущего мотора разносился в тихом вечернем лесу на несколько километров.

Давид занес палец над кнопкой блокировки двигателя. Звук мотора стих и снова появился где-то у него за спиной. Красная точка стремительно огибала поместье.

– Ха, поворот проскочила, – гоготнул охранник.

Давид с облегчением отдал телефон владельцу и распорядился отставить суету. Охранник нажал кнопку на рации. Через минуту, джипы вернулись обратно.

Минут десять все стояли и слушали то усиливающееся, то снова стихающее рычание мотора. Кто-то даже начал считать вслух наматываемые незадачливой беглянкой круги.

Выехав из-под света фонарей особняка, София моментально ослепла. Гоночные мотоциклы не оснащены ни фарами, ни поворотниками. Оптика в них попросту не нужна и только прибавляла бы лишний вес.

В ночь убийства Софию привезли в дом без сознания, дороги она не знала, но сладкий запах свободы опьянил настолько, что с единственной мыслью «будь что будет» она понеслась, закладывая повороты и выкрутив до предела ручку газа.

Показались спасительные огни. София немного снизила скорость и въехала в гостеприимно открытые ворота. Уже приготовившись извиняться перед хозяевами за поздний визит и рассказывать свою удивительную историю, она поняла, что дом ей слишком знаком.

Ворота за мотоциклом медленно закрылись, лязгнув напоследок прямо по сердцу.

– Как вам поездка? – Давид подошел к мотоциклу и вынул ключ из замка зажигания.

– Отличный аппарат, спасибо, поздравляю с покупкой. Я пойду, наверное, спать.

– Доброй ночи, София.

Она гордо удалилась. Мужчины проводили Софию восхищенными взглядами.

Глава 7

За дверью кабинета поднялся шум, как на футбольном матче.

– Выйди, узнай, что там за суета, – не поднимая глаз от ноутбука, рявкнул Давид сидящему напротив него мужчине.

Тот вернулся спустя несколько минут и, молча включив телевизор, нашел новостной канал.

– …продолжаются поиски Софии Алексеевны Вебер, одной из влиятельнейших персон в европейской химической промышленности. О пропаже заявили деловые партнеры. По их данным София Алексеевна не явилась на подписание сделки и уже более месяца не выходила на связь. Никакой информации о требовании выкупа не поступало. Самые ужасные предположения высказал…

Давид протер глаза и уставился в телевизор. Они шесть недель удерживают у себя медийную личность. Великолепно!

– Начальника службы безопасности ко мне. Живо!

Крепкий седой мужчина появился на пороге кабинета в считанные минуты.

Давид какое-то время игнорировал его, что-то внимательно изучая в ноутбуке.

– Как вы объясните, что у меня сейчас в гостевой спальне «влиятельнейшая персона» оказалась вместо «научной сотрудницы какого-то замшелого института»?

Давид постучал пальцами по папке с досье Софии.

– Давай-ка сверимся, ты мне тут написал:

Пол – женский.

Возраст – 37 лет.

Судимостей – нет.

Не замужем, детей нет.

Ближайшие родственники – родители-пенсионеры.

Социальных сетей – нет.

Давид, как мог, пытался держать себя в руках.

– И ни слова о том, что она, скажем, женщина года по версии какого-то журнала, – Давид развернул к собеседнику ноутбук, в котором красовались заголовки «Революционный прорыв», «Второе дыхание европейской промышленности».

– Я проверял по своим источникам.

– О-о-о боже, дай мне сил! Свободен! На глаза не попадайся сегодня, я тебя умоляю. Соцсетей у нее нет, твою мать, ну как так?! – сокрушался Давид в спину спешно покидающему кабинет бедняге. – Собирай народ, будем думать, как выруливать.

Новость ошарашила всех. Особняк гудел, показывая друг другу телефоны и обмениваясь особо интересными фактами о пленнице.

– Ты смотри, фотография с министром обороны Германии!

– А вот еще с каким-то шейхом, который «выразил надежду на дальнейшее плодотворное сотрудничество».

София сидела в своей комнате, пролистывая телевизионные каналы. Она ликовала. Ее начали искать. Запоздало, конечно, но все же начали. Как она и предполагала, в розыск подали не родители.

Один из каналов отправил к ним домой репортера. Репортаж закончился на том, как отец захлопывает дверь перед его носом со словами: «Если бы Софию похитили, она бы нам позвонила».

– Вас ждут в кабинете, спуститесь, пожалуйста, – не церемонясь ворвался в комнату охранник.

«Вот теперь-то меня точно в ковер закатают, – совершенно объективно вдруг осознала София. – Меня теперь в доме держать как бомбу замедленного действия под подушкой хранить. Или запрут совсем. Неизвестно, что хуже».

– София, добрый день, полагаю, новости вы уже смотрели, – Давид пристально вгляделся в нее, пытаясь смириться с новым образом женщины таких масштабов. Конечно, он видел, что она умна, и видел ее машину за пару десятков миллионов, но и саму Софию он имел возможность за это время рассмотреть. И глядя на нее, Давид куда охотнее поверил бы в богатого покровителя, чем в то, о чем сейчас кричал каждый второй новостной канал.

Ее внешность и манеры сбили с толку даже опытнейшего начальника службы безопасности настолько, что он ограничился информацией длиной в одну печатную страницу.

«Какие сюрпризы вы еще готовите, София Алексеевна…»

– Да, новости я видела, – она дала себе слово хотя бы постараться не говорить лишнего.

– Поскольку вы уже имели несколько неудачных попыток побега, а в последний раз к тому же лично убедились, что кругом на много километров глухой лес и всего одна дорога, разрешите задать вопрос. Чего вы добиваетесь? Мне казалось, мы договорились, и я своих договоренностей не нарушал, вы по-прежнему живы, не голодаете и, несмотря на свое поведение, на регулярные игры в прятки с охраной и попытки поджога, даже не переехали на ПМЖ в подвал, – Давид впервые, как показалось Софии, говорил с ней на равных, без ноток покровительственной снисходительности.

– Наши договоренности действуют до суда. А что станет со мной после? Не надо говорить, что меня отпустят, это ложь. Я жива, пока нужна.

– Давайте начистоту. Вас видели в этом доме много людей, которые сейчас смотрят телевизор. Не все эти люди, так скажем, дружественно настроены по отношению ко мне. Я бы хотел немного изменить наши договоренности. Помимо присутствия на суде, раз уж мы вас тут засветили, вы должны будете играть в этом доме роль не похищенного человека. Или я буду вынужден вас полностью изолировать. И перестаньте подкидывать приходящим записки в карманы о том, что вас удерживают силой.

Давид сказал это чуть громче, ожидая увидеть хотя бы легкое смущение на лице Софии. Но увы.

– Кроме того, в силу некоторых обстоятельств, мне пришлось любезно предоставить свой особняк для благотворительного мероприятия одного известного фонда. И я попрошу вас стать хозяйкой этого, так сказать, бала. Вы предстанете перед публикой в качестве моей спутницы. Нет смысла отказываться, так как для вас это будет дополнительной гарантией безопасности. Случись с вами что-нибудь, я стану первым подозреваемым.

– Хочу свой рабочий ноутбук хотя бы на два-три часа в день. Хочу звонить родителям раз в пару недель. Хочу, чтобы собак в конюшне не держали на цепи. Хочу плавать в бассейне без охраны. И хочу свои любимые туфли, которые остались в машине Олега.

– Договорились на все, кроме купания без охраны.

– Тогда на этом балу я напьюсь.

– Полчаса в день, не больше.

– Вот теперь договорились.

– София… – Давид жестом показал остальным выйти из кабинета, – Я действительно не собираюсь вас убивать, мне это ни к чему. Отыграйте свою роль без осечек, и вы свободны.

Разумеется, ни единому слову София верить не собиралась.

– Демонстрация силы за мой счет в этом доме становится привычным делом.

– Не понимаю, о чем вы.

Она понимала, что единственная цель ее присутствия на балу – ткнуть всех носом в свидетельницу, как в свою собственность. Показать, какой он ловкий кукловод, что у него все схвачено, что ему нечего скрывать и нечего бояться.

Вряд ли у нее получится перекинуться во время мероприятия с кем-нибудь хоть словом, охрана не подпустит. Но ведь невозможно контролировать каждого из полутора сотен гостей. Что-то может пойти не так, и в этот раз свой шанс София не упустит.

Спустившись на следующий день к завтраку, она увидела на своем обычном стуле коробку, перевязанную красной атласной лентой.

На коробке красовалось имя знаменитого дизайнера.

– Надеюсь, угадал с размером, – Давид уже давно понял, что восторженной реакции ждать не стоит.

– Спасибо, я примерю.

– Может быть, вы… Вы даже не откроете?

– Проверяете мое любопытство?

– Все пытаюсь вас раскусить.

София открыла коробку, достала из нее платье и одобрительно посмотрела на Давида. По крайней мере, ему так показалось.

– Нравится?

– Давид, оно великолепно, это же настоящее произведение искусства!

София перебирала в руках тончайшую материю, усыпанную тысячами сверкающих кристаллов.

«Не принимай на свой счет, девочка моя, тобой просто играют в куколки, будешь хорошо себя вести, еще и туфельки купят».

– Вам нужно сказать приветственную речь, ничего сложного, текст напишут, – не поздоровавшись, сказал вошедший в гостиную Вадим.

София убрала платье в коробку, ничего не ответив. В той, своей собственной жизни она никому не позволяла ставить себя перед фактом. Она уже мысленно окрестила мероприятие балом Воланда, в душе радуясь, что хоть раздеваться не придется.

Поднявшись к себе, она обнаружила на столике еще одну маленькую коробочку. Открыв ее, София не смогла сдержать улыбки. В коробочке лежали сережки с огромными изумрудами, недвусмысленно намекая на то, что друзей она все-таки заводить умеет.

К коробке прилагалась небольшая записка: «От Вашего не очень тайного поклонника».

Следующая неделя выдалась шумной и суматошной. Приезжали декораторы, техники, организаторы. В большом зале смонтировали подиум для выступающих, круглосуточно топтались люди, заносили аппаратуру, выставляли и проверяли звук. К большому разочарованию Софии, за процессом подготовки ей наблюдать не дали.

В день приезда первых приглашенных работников пленнице торжественно вручили ранее снятую ручку от ее балконной двери в качестве компенсации за полную изоляцию. С того утра, пока в доме находятся посторонние, единственное, что ей было разрешено, – это открывать окно и выходить на террасу прямо из комнаты. Из-за высоких потолков расстояние до земли было не меньше шести метров, зацепиться не за что, прыгать – чистейшее самоубийство, но это нисколько не мешало охране каждый раз врываться в спальню при любом подозрительном звуке.

София, напомнив Давиду про договоренности, наконец получила свой ноутбук и телефон и сделала долгожданный звонок маме. Естественно, прикасаться к технике ей не дали. Первые два часа у Софии ушли на то, чтобы руками Ивана и Максима написать в «Пойнт Хемикал» длинное письмо с извинениями за то, что она не явилась на подписание сделки. София сослалась на внезапные проблемы со здоровьем и поблагодарила всех за беспокойство.

Охранники печатали издевательски медленно. Диктовать приходилось практически по буквам.

Получив на следующий день очень теплый ответ на свое письмо, София впервые за время пребывания здесь немного расслабилась.

Юристы уже уладили все вопросы, а бесперебойную работу компании без личного присутствия Софии успешно организовывал совет директоров. Все оказались, лишь обеспокоенными ее внезапным исчезновением и в свою очередь извинялись за поднятие паники, выразив надежду, что шумиха не отразится на состоянии здоровья Софии.

София ждала удобного случая попросить Давида разрешить ей организовать видеоконференцию с акционерами и ее доверенным лицом, используя в качестве декораций кабинет врача. Осталось только нажать несколько кнопок и перевести оговоренную сумму на счета продавцов.

Как она сможет объяснить свое вполне здоровое присутствие на балу через три дня, а также вероятное появление в прессе, она еще не придумала. Ложь всегда порождает ложь, и лгать София совершенно не умела.

Хотя один обман все же дался ей довольно легко – отрицательный ответ на вопрос, знает ли она Руслана.

Глава 8

Не по вине Софии, но при ее непосредственном участии четыре месяца назад случился самый унизительный день в жизни Руслана.

Больше полугода его команда трудилась над проектом поглощения одной из крупнейших химических компаний. Совет директоров выдвинул ряд требований к будущим владельцам.

После проделанной Русланом работы не было никаких сомнений, что победа у него в кармане. К тому же чтобы закрепить свои позиции, Руслан сделал безусловно лучшее предложение по цене.

В назначенный день он уверенной походкой в сопровождении юристов вошел в главный офис «Пойнт Хемикал» и направился прямиком к огромному стеклянному лифту.

– Простите, эй, простите, вам назначено? – догнал Руслана молодой озадаченный клерк.

Проигнорировав вопрос, будущий владелец повернулся спиной и нажал кнопку лифта. «Тебя я уволю первым».

– Добрый день, Руслан Алишерович, приносим извинения, что вам пришлось проделать такой длинный путь.

Совет директоров в полном составе и оба акционера сидели за большим овальным столом переговорной комнаты.

– Не стоит извиняться, не вам же было ко мне ехать, – Руслан положил ногу на ногу и по-хозяйски погладил подлокотники роскошного кожаного кресла.

– Мы посчитали уместным лично сообщить вам о том, что общим собранием был сделан выбор в пользу другой кандидатуры.

– Поясните?

– Руслан Алишерович, поймите нас правильно… Мы с моим деловым партнером уходим на покой и, несмотря на предложенную вами впечатляющую цену, руководствуемся при продаже отнюдь не извлечением прибыли. Эта компания – наше детище, сотрудники – семья. Основная цель – сохранение, как бы пафосно это ни звучало, наследия.

– Полагаю, вторая кандидатура, в отличие от меня, полностью соответствует вашим требованиям? – чересчур надменно спросил Руслан в момент, когда уместнее было бы уже вежливо откланяться.

Сидящие за столом переглянулись. Ну что ж, не задавай вопрос, если не готов услышать ответ.

– Мы нашли человека, который, на наш взгляд, станет достойным лицом компании, имеющего опыт управления конкретно в этой довольно специфической нише. Под ее руководством, с ее амбициями, хваткой, связями и невероятным багажом профильных знаний, которыми вы, насколько нам известно, не обладаете, компанию неминуемо ждут рост и процветание. И, пожалуй, еще один немаловажный момент: мы не готовы нести репутационные потери, связавшись с человеком, имеющим, как бы помягче выразиться, имя в криминальном мире.

– Вы сказали – ее, – уточнил Руслан, будто, ситуация не была уже достаточно унизительной.

– Прошу прощения, мы не думали, что беседа затянется.

Мужчина указал на роскошную девушку, сидевшую весь разговор с непроницаемым лицом прямо напротив Руслана.

– Разрешите представить: София Алексеевна Вебер.

Глава 9

Руслан спустился к машине и рванул дверь на себя с такой силой, будто та виновата в случившемся. Сидевший за рулем Олег от неожиданности выронил телефон. Оба юриста уселись сзади.

– Как прошло?

– Прекрасно прошло. Ты знаешь некую Софию Вебер?

– Нет, с чего бы?

– С того, что вот это все, – он указал на огромное стеклянное здание, – теперь принадлежит ей.

– Ну поехали тогда, – без особого сопереживания сказал Олег и завел машину.

– Куда поехали? Ты идиот совсем?!

– А чего ждать, рыбка сорвалась, ловить нечего.

– Я в такую даль ехал не за порцией морального унижения. Связи с криминалом им, видите ли, не понравились. С каких пор это стало недостатком?

– Да лет двадцать уже как…

– Сейчас, пара звонков, и мы на эту Софию такого, чувствую, накопаем. Нашли святую. Алло, да, пиши – София Алексеевна Вебер. Да знаю я, что «вау», мне компромат на нее нужен, да пожестче. Жду.

Долго ждать не пришлось. Раздался звонок, и Руслан нетерпеливо поднес телефон к уху, заметив, что София вышла из здания и направилась к парковке. Он толкнул Олега и, не отрываясь от разговора, показал в ее сторону.

Уверенной походкой София прошла мимо них. Олег присвистнул.

– Алло, да. Как ничего? Совсем ничего? Быть не может! – недоумевал Руслан, глядя вслед садящейся в автомобиль Софие. – Олег, давай за ней. Говорят, никакого компромата нет или она умело следы подчищает. Безгрешных не бывает. Пятница, вечер, наверняка что-то да есть. Наркотики, алкоголь, любовник женатый… Трогай!

София припарковалась у элитного малоэтажного жилого комплекса.

Мужчины дождались, когда в квартире включится свет, и выбрали место с самым удачным обзором.

София переоделась, села у окна, открыла ноутбук и достала из портфеля пачку документов. Темнело…

– Руслан Алишерович, часов пять сидим, скучно уже, поехали.

По дороге домой Руслан уже начал практически бредить Софией и идеей ее устранения.

Чем меньше времени оставалось до сделки, тем, как назло, неуловимее она становилась.

Как же несказанно удивился Руслан, когда спустя четыре месяца он получил одно за другим несколько сообщений от Олега:

«Давид ничего не подозревает, документы у меня, буду через полтора часа».

«У меня тут для вас еще подарок».

«Угадайте, кто сейчас сидит у меня в машине?»

«София Вебер!»

«Не спрашивайте как, но я везу ее прямо к вам».

«Могу, в принципе, прямо тут ее пристрелить?»

Руслан, не веря глазам своим, открыл ноутбук и вывел на экран изображение с камеры видеонаблюдения, установленной в салоне автомобиля Олега, ожидая, что тот опять шутит в свойственной ему идиотской манере.

А увидел его разлетающиеся по салону мозги и совершенно реальную, выбегающую из машины, Софию.

Глава 10

Ровно в 18:55 Давид, недовольно поправляя на шее тесную лямку бабочки, постучал в дверь к Софии.

– Да, входите. К чему этот цирк, будто кому-то в этом доме нужно разрешение, чтобы сюда зайти.

После неудавшегося побега на мотоцикле охране поручили проверять строптивую пленницу в любое время дня и ночи.

Личное пространство сжалось до размеров ванной комнаты.

– Ой! – удивилась София и скрылась за дверью ванной. – Не думала, что вы лично за мной придете, у меня тут небольшая проблема, я еще не готова.

Давид посмотрел на часы. Речь Софии по расписанию должна была быть ровно через четыре минуты.

– Я могу вам помочь?

– Если честно, не знаю. У меня… у меня волосы в молнию от платья попали.

Давид едва сдержался, чтобы не засмеяться во весь голос. Так она, значит, все-таки живая, наша Снежная Королева!

– Давайте хотя бы попробую, – с трудом сдерживая улыбку, предложил Давид.

София вышла из ванной, спотыкаясь о платье и пытаясь дотянуться обеими руками до спины. Давид аккуратно потянул молнию, стараясь не касаться тела, и освободил непослушную прядь. Это заняло меньше минуты, и они, переглянувшись, побежали вниз к гостям.

Следом, матерясь, бежала охрана. Им-то совершенно точно сегодня предстоял напряженный вечерок.

Давид почувствовал, будто на невидимой стене, старательно воздвигаемой Софией, появилась небольшая трещина.

Зал встретил хозяина и хозяйку вечера бурными овациями.

Отдышавшись, София взяла из рук ведущего микрофон.

Осмелевший после сцены в спальне Давид одобрительно провел рукой по ее талии. София инстинктивно вытянулась в струну. Давид никогда еще так не дотрагивался до нее.

Три сотни глаз смотрели на роскошную женщину, крепко сжимающую микрофон, но она видела только Давида. Мужчины никогда не прикасаются случайно. И почему-то искренне верят в то, что женщины этого не понимают.

Пауза затягивалась, гости стали перешептываться. Во взгляде Давида читалось только одно: «Я знаю, где живет твоя семья».

– Дорогие гости, мы благодарим вас за участие в сегодняшнем вечере и напоминаем, что все собранные средства будут направлены на строительство нового, оборудованного по последнему слову техники корпуса детской областной больницы. Сегодня каждый из вас вносит свой вклад в сохранение жизни. Каждая жизнь без исключения важна и достойна шанса на спасение.

В зале послышались аплодисменты и одобрительные мужские возгласы. Женщины стояли неподвижно, злобно косясь на своих спутников. Уже второй раз за сегодняшний день Софии удалось вызвать у Давида улыбку.

– Вы можете ознакомиться с макетом и проектной документацией на стенде в центре зала. Большое спасибо и хорошего отдыха, – закончила речь София, идеально отыграв свою роль.

Давид не слушал, что она говорила. Он проклинал себя за то, что не удержался и притронулся к запретному плоду. Сложно придумать большую глупость, чем по-мальчишески увлечься пленницей, приговоренной им же самим к смерти.

Он перехватил взгляды мужчин, жадно смотревших на Софию, когда она спускалась с подиума в зал, изящно придерживая струящееся платье.

«Надо выпить!» – подумал Давид и подозвал официанта.

София знала, какое впечатление производит на мужчин. План был прост: нужно выбрать жертву, изобразить заинтересованный взгляд и дальше надеяться на то, что клиент окажется достаточно настойчивым, чтобы преодолеть барьер из охраны. Выбирать надо тщательно, шанс всего один. Или план сработает, или она проведет остаток банкета в подвале. София пробежала глазами по толпе в поисках достаточно статусного мужчины, чтобы он смог смутить охрану, и достаточно трезвого, что уже было сложнее. Долго искать не пришлось.

Как в красивом фильме, гости немного расступились, и она встретилась глазами с самим главой администрации местного района.

София взмахнула ресницами, немного улыбнулась и на секунду отвела взгляд. Подняв глаза, она увидела прямо перед собой Давида.

«Черт!» – чуть не сказала она вслух.

Давид забрал у нее бокал шампанского.

– Какого?.. – справедливо возмутилась София.

– Вы обещали не напиваться и не устраивать сцен, – он кивнул в сторону чиновника.

«Ах так он видел! И кто еще тут сцены устраивает?!»

– Не знаю, что вам показалось, но если ко мне так и не будут никого подпускать, это будет выглядеть странно.

– Неплохая попытка.

– Мне становится скучно, вы у меня даже шампанское забрали. Я не выдержу стоять тут в одиночестве несколько часов и наблюдать за чужим весельем.

– Я вообще из-за вас не могу расслабиться, так что ничем не могу помочь.

– Можете. Пригласите меня на танец. Надеюсь, вы танцуете вальс? – София посмотрела на Давида с вызовом.

«Наидерьмовейшее стратегическое решение», – подумали оба и с натянутыми улыбками направились в центр зала.

Заиграли музыканты. София откинула волосы назад, обнажив невероятной красоты плечи. Давида пугало тепло ее тела, из-за никогда не меняющегося выражения лица казалось, что она слеплена из воска и сейчас растает в его руках.

Какой отвратительный дразнящий танец – вальс. Ты держишь в руках манящее тело, но не можешь к нему приблизиться. У Давида немного спутались мысли. А что, если…

Веселье длилось до самого утра, София несколько раз безуспешно пыталась улизнуть в свою комнату. Давид не сводил со своей спутницы глаз, а она пыталась понять, боится ли он очередной попытки выкинуть какой-нибудь фокус, или дело вовсе не в этом. София оглядела толпу вокруг и поняла, что упускает свой лучший и, возможно, единственный шанс на побег.

Музыка стихла, наконец настало время говорить финальное слово и провожать гостей.

Охрана оттеснила Софию подальше от толпы. Давид вышел на подиум и поблагодарил присутствующих, чуть не спутав, с какой целью все, собственно, сегодня собрались.

Началась совершенно не праздничная суматоха, неизменная на всех мероприятиях вне зависимости от их статуса: гости начали разъезжаться, в суете что-нибудь забывая и возвращаясь за оставленными вещами. Официанты бегали с горами грязной посуды, двигали столы и помогали, не желающим заканчивать банкет, покинуть зал.

Ворота закрылись за последним автомобилем, и Давид облегченно выдохнул.

– А где София? – он удивленно поднял брови, увидев на террасе двух курящих охранников.

– Так это… плавает.

– У нас полный дом приглашенного персонала, а вы ее одну оставили?

Охранники растерянно переглянулись.

– Стойте уже, я сам, – сказал Давид и направился к бассейну.

Под стеклянным куполом, пропускающим тусклый лунный свет, в полной тишине скользила изящная фигурка, оставляя на воде легкую рябь. Услышав шаги, София обернулась.

– Полчаса еще не прошло.

– Я только хотел поблагодарить вас за сегодняшний вечер и…

Давид заметил на подушках вечернее платье и нижнее белье и понял, что София сейчас перед ним совершенно обнажена. Ну конечно, откуда бы у нее мог взяться купальник!

Говорят, чтобы перестать чувствовать себя неловко рядом с кем-то, нужно представить его голым. А что делать, если именно это и заставляет тебя чувствовать себя неловко?

София смотрела на Давида в упор, ожидая, что тот закончит начатую фразу.

Не дождавшись, она развернулась, задержала дыхание и опустилась под воду. Вынырнув, Давида она уже не увидела. Понимая, что полчаса не резиновые, София поспешила одеться до прихода охраны. Мокрые волосы цеплялись за стразы на платье. Снова с трудом застегнув его, она взяла в руку туфли и, прихватив второй рукой длинный подол, направилась в свою комнату.

Охранники встретили ее у лестницы. Доведя Софию до комнаты, они, закрыв за ней дверь, привычно расположились на своих местах у входа.

В комнате было темно, единственный источник света горел над столиком, освещая только маленький пятачок вокруг. София подняла руку к выключателю и замерла. В тени на кресле лицом к ней сидел Давид. Он поставил стакан с виски на стеклянный столик и посмотрел будто сквозь нее. София не могла поймать взгляд в темноте, но чувствовала его каждой клеточкой.

Давид сам не знал, зачем он здесь, и понимал всю глупость ситуации. Еще не поздно извиниться, сказать пару дежурных фраз и уйти. У него есть всего несколько секунд, чтобы подумать. Он столько раз пользовался своей властью, заставляя людей делать то, что они не хотят, что это стало нормой. Тогда почему сейчас его пугает перспектива получить желаемое? С появлением Софии в его жизни возник страх. Давид знал лишь один способ разорвать эту связь – доказать самому себе, что он сильнее, подавить Софию, подчинить и снова стать единоличным хозяином своих мыслей и желаний.

София вспомнила сегодняшний вечер, крепкие руки, сжимающие в танце разгоряченное тело, ощущение невероятной силы, исходящей от этого человека. Она дала себе слово – один раз, и она все прекратит. Нет смысла сопротивляться своим желаниям, жизнь слишком коротка. София прошла мимо Давида, остановилась лицом к кровати и перекинула волосы вперед, освободив молнию на платье. Давид получил, что хотел: полную власть.

Он встал с кресла, медленно подошел к Софии и провел ладонью по ее шее, желая насладиться каждым моментом, но страх не отступал, отзываясь легкой дрожью в кончиках пальцев. Только теперь Давид боялся, что она исчезнет, выскользнет из его рук и растворится в ночи.

Постояв так минуту, он нащупал маленький замочек на молнии и медленно потянул вниз. Молния повторяла каждый изгиб тела Софии, и пальцы скользили, задевая нежную горячую кожу.

– Ничего не бойся, – прошептал Давид.

Платье полетело на пол.

– Это ты не бойся, – София развернулась к нему и с силой впилась в его губы.

«Последнее слово останется за мной», – подумала она, пока была еще в состоянии думать хоть о чем-то.

* * *

Глядя на спящую Софию, Давид совершенно ясно понимал, что эта женщина его погубит, испепелит, превратит в пыль и развеет по ветру, не поменяв привычного выражения лица.

Он не остался на ночь в жалкой попытке хоть что-то взять под контроль.

На следующий день Давид сидел в своем кабинете в окружении свиты. Он практически не участвовал в разговорах, все еще мысленно переваривая прошлую ночь. При свете дня эмоции уступили место трезвой логике и холодному расчету. Можно ли надеяться, что София теперь с ним заодно, или она пошла на это лишь из страха за свою жизнь? Нет, она определенно много раз давала понять, что даже под страхом смерти не станет делать то, что не хочет. Выгода от этой связи была для Софии очевидна, но своим телом торговать она бы не стала. На балу она сказала, что ей скучно. Может, случившееся ночью для нее лишь продолжение танца и просто способ развлечь себя?

Давид заходил к ней в спальню хозяином жизни, а вышел с ощущением, что его использовали.

От погружения в глубокую рефлексию его отвлекла открывшаяся дверь. На пороге кабинета стояла София.

– Всем добрый день. Давид, могу я поговорить с вами наедине?

– Перерыв, все свободны, закончим позже.

Подождав, пока все выйдут, София подошла к письменному столу.

Давид понимал, что разговор неизбежен, но не ожидал, что так скоро. Ему было интересно, что она попросит на этот раз. Он усмехнулся про себя, поняв, что она наверняка все продумала заранее.

Однако вместо торгов и долгих разговоров София обошла стол и села Давиду на колени. Слегка обалдевший, он наблюдал, как она медленно расстегивает пуговицы на платье. Еще каких-то две минуты назад полный решимости жестко расставить все точки над i, он снова покорно улыбнулся и притянул Софию к себе.

Поздние визиты босса к пленнице, казалось, ничуть не волновали охрану. Дорогие подарки и смягчение контроля все списывали на попытку войти к ней в доверие и получить так необходимую лояльность после провалившихся попыток запугать и деморализовать.

Те немногие, кто понимал, что происходит, деликатно помалкивали.

Давид решил больше не пытаться разобраться в мотивах Софии. Она же вообще из-за отсутствующей склонности к самокопанию просто плыла по течению.

Они не скрывались, но и не афишировали того, что между ними происходит.

Получившая незапланированный длительный отпуск и не обремененная бытовыми заботами, София вдруг вспомнила, что она женщина. Страсть, накопленная годами, вырвалась наружу. София списывала все на скуку, стокгольмский синдром и долгое отсутствие личной жизни, лишь бы не признаваться себе, что дело только в самом Давиде.

Они ни о чем не разговаривали, не тратили время на попытки выяснить «что между нами происходит» и «почему мы прилюдно не держимся за ручки». Только страсть, прожигающая искрами дыры в коврах.

Пересекаясь вне спальни, оба вели себя так, будто ничего не происходит, хотя только слепой мог не заметить электрические разряды, пробегающие между ними. Ситуация выглядела настолько невероятной, что почти ни у кого не возникало подозрений.

Полчаса в бассейне стали их общими. Завалив Софию дорогими подарками, купальник Давид решил ей все же не покупать.

День ареста Руслана решили масштабно отметить. В тот же вечер София выразила окончательную, без каких-либо «но», готовность выступить против него в суде.

Глава 11

Вадим слишком давно не появлялся в особняке. Все благовидные предлоги закончились, и его долгое отсутствие уже начало вызывать вопросы.

Реальная и единственная причина состояла в том, что находиться рядом с Софией он не мог. Она как туман занимала все мысли, словно поселившись в голове. Он запрещал себе думать о ней, пресекал все разговоры и находил успокоение, ежедневно напиваясь до беспамятства. Время шло, и душевная боль медленно превратилась в головную.

Несмотря на нежаркую погоду, Вадим опустил крышу своего кабриолета в надежде хоть немного проветрить голову.

Хватит ли ему смелости, он не знал. Вадим тысячу раз репетировал диалог с Давидом, и каждый раз в его затуманенном сознании это заканчивалось получением пули в лоб.

Ворота особняка открывались отвратительно медленно, парковка и подъездна́я дорога были забита автомобилями. Вадим нетерпеливо перебирал пальцами по рулю, повторяя про себя заготовленную речь.

Зайдя в кабинет, он увидел Давида, привычно сидящего в своем кресле. Выглядел он довольно расслабленно, что Вадима немного успокоило. Видимо, гости принесли хорошие новости.

Все собравшиеся с недоумением смотрели на Вадима и ждали от него хоть каких-нибудь разумных объяснений столь долгого отсутствия.

– Добрый день. Давид, прости, мы можем поговорить наедине?

– Нет, мать твою, не можете. Вадик, ты хоть понимаешь, что вообще происходит? Где тебя носило? – злобно прошипел мужчина, на плечи которого свалилось больше всего обязанностей Вадима в его отсутствие.

– Тихо, дайте ему сказать, – Давид оборвал возмущенную тираду.

– Босс, это… очень личное.

– А личного, Вадик, у нас теперь, нет.

– Это насчет Софии.

Он набрал в легкие как можно больше воздуха и, немного успокоившись, продолжил:

– Я не приезжал не потому, что левачил на стороне, как многие могли подумать.

Вадим одарил собравшихся презрительным взглядом.

– Не приезжал я, потому что нуждался в небольшой паузе, чтобы хорошо подумать. Давид, я никогда не давал повода усомниться в моей верности и никогда, заметь, не просил ничего сверх меры. Сейчас я хочу попросить то, что с большой вероятностью вызовет волну возмущения. Именно поэтому хотел обсудить это наедине.

– Мы заинтригованы, продолжай.

– Я прошу не убивать Софию.

В кабинете повис немой вопрос. Очень медленно, как по цепочке, до всех начало доходить, что Вадим имел в виду.

– Давайте вернемся к основным вопросам, – сказал начальник службы безопасности, первым переваривший информацию.

Зашелестели бумаги. Все разом испытали одинаковое чувство неловкости, оттого что стали свидетелями этого разговора. И никто совершенно точно не хотел стать свидетелем его продолжения.

В отношении Софии все испытывали противоречивые чувства. С одной стороны она – звено единогласно одобренного всеми плана, с другой – кость в горле. С третьей – живой человек, жизнь которого крутилась в лотерейном барабане. О ней в этом кабинете говорили постоянно, избегая при этом любых обсуждений ее дальнейшей судьбы. Никто не хотел произносить вслух то, что с большей долей вероятности ждало человека, который слишком много видел и слишком много знает.

Вечер закончился в сигарной комнате, Давид с Вадимом наконец остались наедине.

Давид отставил бокал в сторону и, подавшись вперед, уперся локтями в колени.

– Вадим, позволь мне кое-что сказать. Ты не подойдешь к Софии без моего разрешения, не заговоришь с ней без моего разрешения, не будешь давать ей и себе ложных надежд и усложнять нам всем жизнь. Все, что находится в этом доме, – мое по умолчанию, правила устанавливаю я и они не обсуждаются. Мы поняли друг друга? Уйми свои гормоны, не создавай нам всем новых проблем.

– Да, босс. Я очень устал. Могу я остаться в малой гостевой?

– Будь как дома, – Давид сам не заметил иронии в своих словах.

В полной уверенности, что он был достаточно убедителен, Давид ушел в свою спальню и отключился, едва коснувшись подушки.

Вадим сидел в сигарной, пока во всем доме не погас свет. Больших усилий ему стоило не вылакать все запасы алкоголя, однако перед оставленной Давидом бутылкой виски он все же не устоял. Пара стаканов придали ему невероятной храбрости, но любезно сохранили способность ходить.

Вадим поднялся на второй этаж и подошел к комнате Софии.

Охранники сидели в креслах на своем посту. Они слегка привстали и переглянулись, когда Вадим подошел к двери.

– Сидите, я сам.

Он негромко постучал. Из-за двери послышались легкие шаги.

– Вы там в своем уме, на часы смотрели?

– София, это Вадим, я на минуту, – услышала она знакомый голос.

София уже ложилась спать и столь позднему визиту, очевидно, не обрадовалась.

Постояв на пороге несколько секунд в нерешительности, Вадим зашел внутрь. Охранник закрыл за ним дверь.

Сейчас София чувствовала себя в полной безопасности. Она спокойно села в кресло и вопросительно посмотрела на своего полуночного гостя. Вадим сел в кресло напротив.

– Дивная ночь, не находите, – съязвила София, – попросить принести нам чаю?

«Что ты приперся, придурок?» – перевел про себя Вадим.

Он вздохнул и выпалил на одном дыхании свою вторую за день давно заготовленную речь.

– София, вы самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, и я очарован вами с нашей первой встречи…

– Простите, что перебиваю, но в конце этой истории вашей принцессе уготована прописка в деревянном ящике в двух метрах под землей.

Стоп.

Он не машет пистолетом. Не угрожает. Не требует сиюминутно отдаться. И он, кажется, собирается признаться ей в любви.

София хорошо запоминала дельные советы. Научиться заводить друзей вот уже второй месяц как раз значилось первым пунктом в списке ее дел.

Она внимательно посмотрела на Вадима, постаравшись максимально смягчить взгляд. Красив, прекрасно сложен и, похоже, прилично пьян. Ну что ж, нужно просто сравнять счет.

София достала из бара первую попавшуюся бутылку.

– Я не поблагодарила вас за серьги, они очень красивые, у вас прекрасный вкус.

Рассвет они встретили сидя на полу и читая в телефоне Вадима новости за последние месяцы. Он рассказывал, что происходит в мире, о чем не говорили по телевизору, куда катится мир и кто в этом виноват. Вадим не хотел уходить, но с рассветом пришло понимание, что злить судьбу не стоит.

Он покинул особняк до того, как все проснулись.

София впервые не вышла к завтраку.

Глава 12

Первый день осени постучался ледяным дождем в окна дома. Работники все утро возились с генераторами, пытаясь включить отопление. В комнатах решили временно затопить камины.

Половиной из них никогда не пользовались по назначению. Весь дом затянуло запахом горелой пыли. Уборщицы, ругаясь, выметали горы опилок и сажи. Камин в комнате Софии и вовсе оказался декоративным, и она весь день провела в гостиной.

Около восьми вечера благодаря слаженным действиям приглашенных специалистов сдох последний генератор. Во всем доме погас свет.

За хозяйственную часть в особняке отвечал Вадим, до которого вновь никто не мог дозвониться. У Давида были дела поважнее чистки дымоходов, и он уже начинал прилично злиться. Отключение электричества стало последней каплей. Спотыкаясь обо все попадающиеся на пути предметы, он вышел в гостиную.

– До Вадика кто-нибудь дозвонился?

– Нет, трубку не берет, на сообщения не отвечает, – отозвался кто-то из темноты.

– Домой к нему, значит, надо съездить. Может, случилось что, – Давид, кажется, немного сменил гнев на милость.

– Ага, может, и случилось, – засмеялся другой мужской голос. – Вадик последнее время такой ранимый стал. Может, он с нашей Рапунцель поссорился, у нее вон лучше спросите.

Неожиданно включился свет. Давид поймал взгляд Софии, сидящей на диване с книгой в руках.

– И что я должен у вас спросить?

Послышались детсадовские смешки.

– София Алексеевна, нам всем интересно, не стесняйтесь. Макс сказал, что Вадик у вас на днях ночь провел и сильно помятый вышел. Похоже, даже за руль пьяный сел. Утомили вы, видать, человека, – заржали в полный голос мужчины.

Давид не отрываясь смотрел на Софию взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Он, в отличие от остальных, похоже, ничего забавного в ситуации не находил.

– София, отопление, думаю, скоро включат. Идите, пожалуйста, в свою комнату. Иван, проводи. Всем остальным, полагаю, тоже есть чем заняться.

Почуяв неладное, все поспешили испариться из гостиной.

Охранники поднялись с дивана.

– Макс, ты останься на минуту.

София не проронила ни слова. На единственный заданный ей вопрос за нее ответили, а публично оправдываться было не в ее характере. Она молча поднялась в свою комнату.

Давид придет к ней позже, они спокойно поговорят и назревающий конфликт закончится не начавшись. София скажет, что между ними с Вадимом нет никакой связи, ведь несложно предположить, что именно это вызвало гнев Давида. Да, София не ошибалась, Давид действительно пришел в ярость. Это легко читалось по острому как бритва напряженному взгляду. Она уже видела этот взгляд в ту ночь с Игорем.

Меньше всего на фоне ежедневной борьбы за жизнь София хотела участвовать в никому не нужной любовной драме. Ей показалось даже смешным играть со смертью и одновременно думать о такой откровенной ерунде.

Оставшись в опустевшей гостиной наедине с охранником, Давид пытался тщательно подобрать слова, чтобы не скатиться до роли банального ревнивца. Не лучшая идея – трясти своими слабостями перед людьми, от которых ты требуешь беспрекословного подчинения.

– Макс, почему мне сразу не доложили? – Как можно спокойнее поинтересовался Давид.

– Не поступало распоряжений докладывать о посетителях. Все же свои, – Максим пожал плечами.

– Ночные визиты-то тебя должны смущать!

– Вы серьезно сейчас, босс? – Для Максима это было слишком. Его никогда не озадачивали вопросы сложности человеческих взаимоотношений. Сложить два плюс два – почему боссу можно ходить ночью к Софии, а Вадиму нельзя – оказалось для охранника непосильной задачей. Единственная извилина со скрипом выпрямилась в его голове, сделав выражение лица абсолютно блаженным.

– Макс… – Давид вздохнул, готовясь объяснять взрослому двухметровому мужику до ужаса банальные вещи. – Ты, пожалуйста, ставь меня в известность, когда кто-нибудь не с деловыми целями приходит к моей… – он осекся, – к Софии.

– Хорошо, я включу защиту дамской чести и достоинства в список своих должностных обязанностей, – с довольным видом блеснул Максим случайно отложившейся в голове фразой из какого-то сериала.

Давид отвернулся, закатил глаза и беззвучно выругался.

– Все, иди.

– Да, не злитесь, босс, понял я. Это теперь ваша женщина и только вы ее…

– Вали на хрен, я сказал.

«Ваша женщина», – эхом отозвалось в голове Давида. «Да, черт возьми, это моя женщина».

Послышался еле слышный гул со стороны гаражей. Все генераторы удалось запустить. В доме стало заметно теплее, и Давид вышел немного проветриться на улицу. Он никак не мог собраться с мыслями и подняться к Софии. Зачем она это сделала, оставалось для него загадкой. То, что, кажется, называют ревностью, жрало его изнутри. Он представлял, как руки Вадима трогают Софию, как та отвечает на его прикосновения, как целует, как… Господи, на той же самой кровати. Протест? Желание вызвать ревность Давида, поиграть его чувствами? Или, что еще хуже, она вообще не думала о нем в этот момент. Что он ждал от человека, каждый день которого может стать последним? Верности? Преданности? Зубы сводило от злости. Держать себя в руках становилось физически невыносимо. Он хотел спросить у нее только одно: «Зачем?».

На территорию въехал автомобиль и из него вышел ничего не подозревающий Вадим. Заметив Давида, он двинулся к нему, но, увидев поистине жуткий взгляд, остановился на безопасном расстоянии.

– Давид, я, простите, задержался… обстоятельства и со связью какие-то проблемы.

– Ты спал с Софией?

– Давид, все непросто. Там больше… У нас чувства, мне кажется, взаимные. Я забрать ее хочу, когда все кончится.

– Мне казалось, мы друг друга поняли в прошлый раз. По-моему, фраза «Не приближаться к Софии» звучала весьма однозначно.

– Я прошу, ну что вам стоит? Под мою полную ответственность. Она не соскочит, сделает, все, что скажете, и мы спокойно уедем в закат.

– Она никуда с тобой не поедет.

Под взглядом Давида Вадим сжался и почувствовал легких холодок по всему телу. Его глаза вдруг наполнились ужасом.

– Давид, вы и София…? – Вадим почувствовал, как почва уходит из под ног и он проваливается в мрачную бездну.

– Это не твое дело.

– Мне нужно знать.

– Вадик, ты ничего не перепутал? Это мое последнее предупреждение. Третьего не будет.

– Босс, вы же понимаете, что если между вами что-то было, то точно не по воле сердца. Страх и отчаяние, вот что вы можете в ней вызывать! У нее должен быть выбор! Я люблю ее, в конце концов. Вы когда-нибудь видели, как она смеется? Я видел!

Давид никогда не видел смеющуюся Софию. Это было то, что нельзя произносить вслух.

У Давида сорвало тормоза.

Он почти бегом поднялся на второй этаж и с силой толкнул дверь в спальню Софии. Она как раз выходила из ванной комнаты, завернутая в одно полотенце. От неожиданности София замерла, придерживая рукой не сильно закрывающую ее тело ткань.

Перепуганный Вадим вбежал следом.

– Кто еще успел побывать в этой постели? – проревел Давид, сверкая обезумевшими глазами.

София сильнее сжала кулак в попытках не остаться совершенно голой. Давид грубо схватил ее за свободную руку и вытащил в коридор. Вадим кинулся к ним и попытался высвободить Софию. Давид оттолкнул его и, жестом показав охране, чтобы тот не смел приближаться, потащил свою вырывающуюся жертву по коридору.

– Ты говоришь о выборе? Только власть дает реальный выбор! Я покажу вам обоим выбор.

София извивалась, насколько позволяло ее скромное одеяние. Не ослабляя хватки, Давид доволок ее до своей спальни, втолкнул внутрь и с издевкой оглянулся на Вадима, путь которому преграждали охранники.

Дверь захлопнулась. София взяла огромную вазу и швырнула в Давида. Стоявшие за дверью неподвижно и молча слушали грохот и звон бьющихся стекол. София хватала все, что попадалось под руку. Давида ничто не могло остановить. Он шел напролом, не замечая летящих в него тяжелых предметов, разлетавшихся вдребезги от ударов о стену за его спиной. София наткнулась на стеклянный журнальный столик и, больно ударившись, упала на ковер. Давид навис над ней, как хищник над раненой жертвой, и, встав на колени, сорвал полотенце.

Что-то в его сознании вдруг прояснилось. Он смотрел на лежащую перед ним беззащитную обнаженную женщину. В ее глазах не было ни капли страха, паники или злости. Только пугающая пустота. Давид почувствовал, что задыхается от собственного бессилия, ужаса и непонимания, что творит.

Все это представление предназначалось для Вадима, не для нее. Давид хотел верить, что никогда бы не причинил вреда Софии. Ее не в чем винить.

Звуки за дверью стихли. Одному Богу известно, что Давид мог сделать с Софией. Вадим прислонился спиной к стене и начал медленно сползать на пол, накрыв голову руками. Просидев так несколько минут, с трудом найдя в себе силы подняться, он медленно пошел вниз к своей машине, завел двигатель и, не пристегиваясь, со всей силы нажал на газ.

Ворота открыться не успели. Автомобиль с глухим звуком влетел в створку и, дымясь, откатился назад. От удара в будке охранника задрожали стекла.

София неторопливо встала, подняла полотенце и, завернувшись в него, пошла к выходу. Дойдя до двери, она остановилась и оглянулась на Давида, сидевшего на полу в позе молящегося, ожидавшего услышать сверху хоть что-нибудь, в чем он может найти утешение.

– Удобно вам… на коленях? – прозвучал ледяной вопрос, не требовавший ответа.

Давид проиграл. И кто знает, чего ему будет стоить это позорное поражение.

Следующие несколько дней он не раз подходил к комнате Софии, так и не решившись войти.

Глава 13

София больше не спускалась на общие завтраки и избегала любых контактов не только с Давидом, но и вообще с кем бы то ни было. Цветы, которые Давид ежедневно просил приносить ей в комнату, летели по лестнице вместе с вазами.

Давид пытался уйти с головой в работу. Он был готов в какой-то момент даже отпустить Софию. Отдать ключи от машины и просто отпустить. Это бы сработало, будь они актерами дешевой мелодрамы, где герои прощаются навсегда, встретившись вскоре в нужный обоим момент.

Но, увы, София была важным свидетелем. Игра зашла слишком далеко, и Давид не мог сбросить главный козырь. Он даже не предполагал, что София вместо пленницы может стать любовницей, однако уже успел придумать себе розовый замок, где чувства к нему – лучшие мотиваторы, чем угрозы и принуждение. Все начиналось слишком хорошо.

Проблема была лишь в том, что Софии он в целом не доверял. А самое главное, не верил, что она не видела лица убийцы и что в самый ответственный момент не изменит свои показания. Стоит ей зайти в зал суда, и Давид полностью потеряет над ней власть. Значит, для благоприятного исхода она должна либо бояться, согласно первоначальному плану, либо… любить. От этой мысли Давид сжимал губы и готов был крушить все вокруг.

Да пропади все пропадом, если он упустил свой шанс на любовь!

Давиду потребовалось время, чтобы просчитать все возможные варианты развития разговора с Софией и исключить те, в которых в него снова полетят тяжелые предметы. Ситуация не та, где можно извиниться и жить как ни в чем не бывало, особенно после того как крикнул ей вслед, что Вадим подписал себе приговор.

София знала, что Давид не шутит такими вещами, и нелепо надеяться, что она одобряет подобные средневековые способы устранения конкурентов. София жила по другим законам. По законам морали. И не раз давала понять, что мир Давида с его законами диких джунглей ей чужд. Хрупкая девушка умела добиваться своего без применения силы. Это восхищало и пугало одновременно.

Подобрать нужные слова Давиду казалось задачей на грани фантастики. Однако откладывать неизбежное с каждым днем становилось все невыносимее. Он собрался с мыслями и попросил обслугу не приносить сегодня Софии цветы.

Распустив почти весь персонал, дабы избежать лишних ушей, Давид подошел к комнате, где провел много счастливых часов до того, как все испортить. Охрана открыла двери, и он сделал шаг, равносильный по напряжению прыжку в пропасть с тарзанки.

София сидела у окна и пила чай, казалось, ни капли не удивившись появлению Давида. Она медленно повернула к нему голову и поставила чашку на стол, приготовившись слушать.

Давиду показалось, что он не видел Софию целую вечность, не вдыхал запах ее волос, не дотрагивался до нежной кожи. При одном взгляде на нее желания, перебивая друг друга, ударили в голову, не давая возможности трезво мыслить.

Давид сел в кресло напротив Софии и, с шумом придвинувшись к ней, неожиданно для самого себя схватился за ее руки, словно за спасительную соломинку.

– Вы, наверное, что-то хотели сказать, – София освободила руки и выпрямилась в кресле, став похожей на строгого экзаменатора.

– София, я хотел извиниться и загладить свою вину.

– Я прощаю вас, что дальше? Можете идти с миром.

Такой реакции Давид не ожидал.

– Я не хочу уходить.

– Ну разумеется. Вы же пришли извиниться за то, что ставите свои импульсивные желания выше желаний и личных границ других людей, если я не ошибаюсь.

– Да.

– В таком случае я прощаю вас и хочу, чтобы вы ушли.

– София… пожалуйста.

– Возможно, вы забываете, что я пленница в этом доме. Вы требовали подчинения и получили его. Вы просите прощения – так забирайте и проваливайте. Но, как я вижу, вы еще здесь. В вашей жизни с моим появлением ничего не изменилось, а вот мою жизнь вы просто закопали. Хотите доказать, что у меня еще есть какой-то выбор?

Как жестоко она ошибалась.

– Вы не правы, даже не представляете, как много поменялось с вашим появлением!

– Бросьте! Вы никогда не изменитесь. Всегда будете разговаривать только на языке грубой силы. Я это понимаю и не сужу. Все люди разные. Однако с этого момента мы обнулим наши отношения до заводских настроек «свидетель-жертва – похититель-шантажист».

Своеобразное отпущение грехов не принесло Давиду никакого удовлетворения. Он приходил не за этим. Однако в глазах Софии он только подтвердит поставленный ему диагноз, если сейчас проигнорирует ее просьбу и не уйдет.

– София, я готов меняться, – изрек потрясающе небанальную мысль Давид. Он просто разучился изъясняться предложениями, содержащими больше пяти слов, давно привыкнув разговаривать короткими командами. Ему никогда не приходилось ничего доказывать или повторять дважды. Скудные навыки коммуникации с Софией определенно не работали.

– Вы сказали как-то: смерть Олега – необходимость. Что без этого в ваших делах никак не обойтись. Так вот, хочу уверить: большей глупости я в жизни не слышала. Я никак не могла понять, что лежит на дне этой огромной пропасти между мной и вами. А после смерти Вадима все стало абсолютно ясно: вы не понимаете ценности человеческой жизни. Жизнь Вадима и вовсе, по-вашему, не стоила ни гроша. Насколько необходимо избавляться от всех неугодных? Считаете нормальным делить женщину, как кусок мяса, и убивать направо и налево людей из ревности? Понимаете ли вы, что не вправе даже думать о том, что можете управлять чьей-то жизнью или лишать ее? Вы хоть раз задумывались о душе? О том, как она зарождается и исчезает? Каждая душа – плод великого таинства, необъяснимого и оттого неприкосновенного. И это очевидная истина, видимо, недоступная таким безвозвратно испорченным властью поверхностным людям. Нет, вы считаете себя венцом творения, наделенным безграничной властью. Такой ли вы всемогущий, каким кажетесь, если в вашей власти только забирать? Истинной властью обладает лишь дарующий жизнь. А вы – обычный кукловод, всего-навсего дергающий за ниточки людей, не обремененных умственными способностями и нажимающих на курок. Вы играете в бога, хоть и не верите в него. Давайте же, оживите статую у себя в саду, идите вдохните в нее жизнь. Вы больше не услышите от меня ни слова, пока хоть один чертов стул в этом доме по вашему велению не начнет разговаривать.

Давид все понимал. Перед ним стоял не такой уж сложный выбор: оставить все как есть или развернуть свой моральный компас ради возможности быть с этой женщиной.

– София, прошу, лишь один шанс, – он встал и направился к дверям, зная, что ответа не последует.

София смотрела ему вслед, как уставший фермер, посеявший после долгой засухи свое последнее зерно и гадающий, сможет ли оно взойти. Сможет ли маленький хрупкий росток пробиться сквозь истерзанную сухими ветрами загрубевшую безжизненную почву.

София знала: борьбу за душу чаще проигрывает добро.

Она откинула голову на спинку кресла и провалилась в не самые приятные воспоминания.

1995 год

Санкт-Петербург

Десятилетняя София с непониманием и тревогой смотрела на бегающего по квартире и спешно собирающего свои вещи отца. Мама в цветастом фартучке стояла на залитой солнцем кухне и спокойно натирала полотенцем посуду. Отец ни разу даже мельком не взглянул на Софию, не собираясь уделять ей ни капли своего драгоценного времени. Зато имел наглость периодически покрикивать в сторону кухни, когда не мог найти какую-нибудь из своих вещей. Мама флегматично выглядывала из дверного проема и указывала на нужный предмет. Последним отец притащил в прихожую увесистую спортивную сумку, доверху набитую деньгами.

Его бегство не было внезапным. Отец долгое время «искал себя», скинув обеспечение семьи и быта на маму, и нашел, попав на побегушки к какому-то местному криминальному авторитету.

Жизнь семьи изменилась кардинально. Стало запрещено громко разговаривать и вообще много болтать. Никаких новых знакомств, и даже простое приветствие продавщицы в соседнем магазине стало отныне под запретом. Денег при этом не прибыло. Скорее всего, отец проигрывал все в казино. Мамины родственники прекратили общение с семьей, едва поняв, что отец занимается чем-то мутным.

Кинув на прощание: «Вам они ничего не сделают, обо мне ни слова», глава семьи растворился в темноте подъезда.

«Никому нельзя доверять», – запомнила свой первый жизненный урок София.

Едва захлопнулась дверь, мама отставила стакан, одним движением стянула фартук, бросив его на пол, и, молниеносно подбежав к шкафу, выволокла оттуда два заранее упакованных чемодана. Натянув на Софию верхнюю одежду, она накинула пальто и выглянула в подъезд. Несколько секунд она прислушивалась к звукам на лестнице и, схватив дочь и оба чемодана, побежала вниз, где их уже ожидало такси.

– Дамочка, доплатить надо бы, вы говорили, пару часов подождать, а уже вечер почти.

– Я доплачу, в аэропорт, пожалуйста, быстрее, – сказала мама, вынимая из сумки небольшую пачку смятых денег, явно вытащенных из отцовской сумки.

– Не обеднеет, – подмигнула мама, перехватив взгляд Софии.

На следующее утро, уставшие, но полные надежды, мама с дочкой стояли у дверей квартиры тети, их ближайшей родственницы, в солнечном и гостеприимном городе маминого детства, за две тысячи километров от нерадивого отца и устроенных им проблем.

– Не пущу я тебя! Путалась со своим уголовником, а, как жареным запахло, прибежала! Не мы деньги у мафии воровали, не нам и расплачиваться! Думаешь, не найдут тебя тут? Вон пошли! – В маму полетел цветочный горшок.

– Похоже, нам не рады, – сказала она, улыбаясь и отряхивая дочь от земли.

В нескольких домах ситуация повторилась, разве что без летающих горшков. Мама просила приютить хотя бы ребенка, но дружная еврейская диаспора, вопреки расхожему мнению о крепости семейных уз, оказалась единодушно настроена против возвращения блудных детей под свое крыло.

«Рассчитывать можно только на себя», – запомнила София второй урок.

Стоя у последней закрытой двери, мама приняла решение, достойное Наполеона.

– Да, пошли они все в жопу. Поехали в Москву! – сказала она, повернувшись к Софии все с той же неунывающей улыбкой.

Обосновавшись в Москве, мама быстро нашла работу, взяла бабушкину фамилию, Вебер, и навсегда попрощалась с прошлым. Жили скромно, но дружно. Потихоньку мама делала неплохую карьеру в набирающей обороты новой сфере – продаже недвижимости. София прилежно училась. Единственное, что расстраивало маму, – отсутствие у дочери друзей. Дети ей казались неинтересными, а взрослые принимали ее совсем не детский образ мыслей и сопутствующие этому высказывания за дерзость.

Потом в жизни мамы появился Курт. Экзотический датчанин приехал в Москву в командировку и неожиданно остался насовсем. С полного одобрения Софии вскоре все поселились вместе в новой большой купленной Куртом квартире.

У него уже росла дочь от первого брака – белокурый ангел чуть младше Софии. Она жила в Дании и изредка приезжала навещать отца. Ее фотографию он бережно хранил в своем кошельке. Позже там нашлось место и для фотографии Софии с мамой. А в сердце Софии нашлось место для доброго здоровяка, который в первый год ни слова не понимал по-русски, отчего стал для Софии идеальным собеседником. Она часами рассказывала ему на кухне про какие-нибудь только по ее мнению интересные свойства химических веществ. Он же терпеливо устранял последствия экспериментов Софии, которые часто заканчивались прожженным ковром и грудой осколков.

Довеском к дочери Курта шла совершенно безумная бывшая жена, которую Софии с мамой довелось увидеть лишь один незабываемый раз. После этой встречи мама Софии даже решилась рассказать про свое непростое прошлое Курту. Стало очевидно, что его уже ничто в этой жизни не могло напугать.

Не заставило себя долго ждать и предложение руки и сердца. Вернее, предложений было два. Маме – стать женой, а Софии – об официальном удочерении. Обе, конечно, ответили согласием.

Для Софии Курт стал единственным и горячо любимым отцом. Однако та ситуация, в которой София сейчас оказалась, воскресила в памяти образ человека, почти тридцать лет назад захлопнувшего за собой входную дверь, оставив своих жену и дочь на верную гибель.

С тех пор всех связанных с криминалом людей София представляла именно так: мелочные, эгоистичные, трусливые, жадные, без чести, совести и достоинства.

Почему же сейчас, глядя на Давида, она, как ни старалась, не могла найти в нем схожие черты?

Глава 14

Под косыми взглядами надзирателей следственного изолятора Игорь выложил на стол кошелек, сотовый телефон и пистолет. Сопровождавший его адвокат скорчил удивленно-осуждающую гримасу.

– Все в порядке, пусть проходят. Извините за неудобства, я провожу вас лично, – поспешил к Игорю старший по званию.

Руслан умел создавать вокруг себя уют и обеспечивать своим гостям теплый прием.

Посетителей завели в отдельную комнату и попросили немного подождать.

– Ну здравствуйте, – раздался за их спинами голос, – присаживайтесь. Не итальянские диваны, конечно, но быстро привыкаешь. Чем порадуете?

– Мы по-прежнему ищем возможность организовать вам алиби. Вы сделали все, чтобы вас никто не увидел с Олегом в вечер убийства. Это прекрасно получилось. Вы подставили себя, переборщив со скрытностью. За несколько часов, достаточных по мнению следствия для совершения преступления, у вас нет ни одного свидетеля и ни единого попадания в камеры видеонаблюдения. Пока обвинение может зацепиться только за это и за показания Софии. Письменные показания у нее уже взяли. Там все весьма подробно и очень печально. Мы будем добиваться повторного опознания и очной ставки, – без особого энтузиазма бубнил адвокат.

– София, говоришь… – Руслан откинулся на стуле и улыбнулся уголком рта. – Ты же понимаешь, что она мне нужна? Мы разыграем эту карту сами. Игорь, дорогой мой, ты же знаешь, кто стрелял. Спрошу по-другому – сколько будет стоить эта информация?

– Полцарства и принцессу в придачу.

– Сначала принцесса сделает свое дело, а после забирай ее хоть из зала суда. Надеюсь, ты задачу понял. Добудь мне Софию и убеди, что спас ее и что на суде теперь не придется врать. Не вижу причин, но, если она откажется, используй свои методы. Я их всегда одобрял.

– Вы же понимаете, что она безвылазно сидит в особняке под охраной?

– А ты, Игорек, понимаешь, что, если она не перестанет уверенно показывать на меня пальцем, я сяду лет на пятнадцать?

– Какой бюджет мероприятия?

– Да хоть армию собери, главное, чтобы София Алексеевна пришла сюда и громко, четко и желательно добровольно заявила, что меня в том лесу даже рядом не стояло, а показания она давала под пытками и угрозами.

– Понял, приступаю, буду держать в курсе. Пойдем, чмо бесполезное, – неожиданно вспомнил Игорь про сидящего в углу адвоката, – увольнять тебя будем.

– Игорь, – остановил их Руслан, – когда готов будешь сказать, кто стрелял, свистни, о цене договоримся, я не обижу.

– При всем уважении все сделаю, но стукачом не пойду, – он кивнул и вышел из комнаты.

Глава 15

Упустив шанс на примирение, Давид долго не находил себе места. Слова Софии зацепили его и погрузили в самые мрачные чертоги разума. Невозможно переосмыслить свою жизнь после одной пламенной речи, невозможно в один момент вдруг осознать, что живешь неправильно. Но София нашла слова, заставившие взрослого состоявшегося мужчину заглянуть за границы своей реальности. Он понимал, что она имела в виду, и одновременно понимал, как далек от него сегодняшнего тот человек, о котором София говорила. Тот человек, которого она продолжала в нем видеть.

Неужели она еще не осознала, что без Давида была бы уже мертва? С самого первого дня он боролся за жизнь той, которая не переставала считать его монстром. Измениться оказалось намного легче, чем это доказать.

Давид справедливо решил, что терять уже нечего, и пошел на отчаянный шаг. Он должен донести до Софии, что слушал и слышал ее. Давид наконец понял, что девушке нужно не раскаяние, а лишь его понимание границ добра и зла.

«Да уж, у богатых свои причуды», – думал мебельщик, когда его под покровом ночи привезли в роскошнейший особняк. Выслушав пожелания клиента, он назвал за свои услуги такую сумму, что даже Давид удивленно поднял бровь. К утру во всю мягкую мебель столовой были аккуратно зашиты маленькие портативные колонки.

После завтрака Давид попросил всех освободить помещение, привести сюда Софию и оставить одну.

Охранники требовали письменное заверение, что в случае чего никакой ответственности не несут, припомнив Давиду, как буквально на днях оставленная без присмотра София нахимичила настоящий взрыв из украденной у Германа марганцовки и бог знает чего еще. Юбилейная пятая попытка побега тогда все-таки закончилась для Софии ночевкой в подвале. А Максим с Иваном сами лично трое суток полировали паркет в нескольких комнатах. Больше как минимум за сохранность хозяйского имущества никто ответственности нести не хотел.

Давиду пришлось поделиться своим планом с охранниками и дать обещание, что он единолично будет в ответе, если что-то пойдет не так.

Парни пошли за Софией, а Давид направился в смотровую, где его ждал вызванный из ближайшего театра помощник звукорежиссера. Тот быстро прикрепил к рубашке Давида небольшой микрофон. Надев огромные наушники и подкрутив какие-то настройки на пульте, молодой человек показал большой палец вверх. Давид не отрываясь смотрел в один из мониторов, на который транслировалось происходящее в столовой. Он достал из кармана помятый листок и, бережно развернув на столе перед собой, приготовился читать.

Охранники привели Софию и, перекинувшись с ней несколькими словами, оставили одну. София постояла несколько секунд и, пожав плечами, пошла в сторону бара, надеясь, что то божественное вино, оставшееся после благотворительного бала, еще не закончилось.

Странный нарастающий шум, похожий на пение птиц, заставил ее остановиться и оглядеться по сторонам. София прошла в центр комнаты. Звуки природы теперь, казалось, окружали со всех сторон. Все походило на игру воображения. София не исключала вероятность, что она сходит с ума. Пение птиц сменилось умиротворяющей инструментальной музыкой. София все же решила налить себе бокал вина, но ей снова пришлось резко остановиться. Музыка немного стихла, и раздался бархатный голос Давида.

– София…

Она уже все поняла и заглянула под стол в поисках передатчика. Под столом, как и под стульями, ничего не оказалось. С Софией на полном серьезе говорила мебель.

«Когда хоть один стул в этом доме начнет говорить», – вспомнила она свои же слова.

– София, я написал целую речь, но никогда не смог бы сказать это глядя тебе в глаза. Да, мне пришлось спрятаться от вас, чтобы поговорить с вами. И, заметьте, вашу просьбу я выполнил.

Его голос бегал по комнате, переключаясь с одной колонки на другую. София чувствовала себя звездой какого-то представления. Она поворачивала голову, с интересом пытаясь уследить глазами и угадать, откуда зазвучит голос в следующую секунду.

– Наши самые душевные разговоры по традиции происходят, когда ты не можешь мне ответить. Я разговаривал с тобой, когда ты была без сознания, и когда ты так сладко спала в нашу первую ночь. Знаю, не душещипательных признаний ты ждешь, прости. Хотел сказать только то, что если плата за твое расположение – изменение мира вокруг меня, то это меньшая цена, что я могу заплатить. Я действительно никогда не задумывался о ценности человеческой жизни и так бы и существовал по принципу «либо я, либо меня». Но я и смерти не боялся. А сейчас боюсь. Ты имеешь удивительный дар одним взглядом объяснять человеку, что он не прав. Я был слишком самоуверен, игнорировав этот взгляд. И уж точно никогда не смог бы подумать, что страх и неуверенность могут сделать меня… лучше. Теперь я хочу жить с тобой в твоем мире, где есть место мыслям о вечном, о прекрасном, о неизведанном, о человечности. Я отправил в благотворительный фонд сумму, которой хватит на четыре новые больницы, наверное, в попытках замолить былые грехи и сделать себе пометку, что новые мне будут очень дорого стоить. И еще кое-что. Вадим жив. Да я с ним в принципе ничего не делал, он сам хотел покалечиться, ворота нам к тому же поломал. А я его в больницу отвез и потом в Москву отправил. Конечно, объяснил, что возвращаться будет себе дороже, так что придется мне на слово поверить. Впрочем, можешь позвонить и убедиться, что он жив-здоров. Хотя скажу честно, мне это будет неприятно.

Давид еще долго говорил, находясь на безопасном расстоянии от Софии и наблюдая за ней на экране. Она села на кресло и погрузилась в медитацию, слушая его голос, летающий вокруг и обволакивающий, как огромное пуховое одеяло. Голос Давида затих.

Посидев в тишине пару минут, София встала и ушла в свою комнату. Она не имела цели играть в игры и томить Давида долгими ожиданиями ответа, понимая что ей просто нужно спокойно взвесить его слова и попробовать хотя бы на секунду в них поверить. София в очередной раз убедилась, что она обычная женщина, которую легко можно впечатлить красивыми словами и креативным подходом. Если сегодня принесут цветы, пожалуй, она не станет их выкидывать.

Она понимала, что Давид не станет торопить, и, как истинная женщина, решила, что окончательное решение можно отложить до завтра.

Погода тем временем испытывала людей на прочность. Ураганный ветер валил деревья, собаки в конюшне выли не переставая. София втихаря отнесла им половину одеял из дома, за что была наказана лишением еженедельного звонка родителям.

Она оттягивала разговор с Давидом, как будто специально находя противоречия в его словах и действиях, проверяя его на прочность. Сорвись он сейчас, пути назад уже не будет.

Генераторы постоянно выходили из строя – то ли из-за плохого топлива, то ли из-за кривых рук. Особняк уже привык жить по несколько часов то без света, то без отопления, а его обитатели с ужасом ожидали зимы. На обещанное еще два года назад центральное электричество, по всей видимости, надежды не оставалось.

Давид несколько раз настойчиво задавал этот вопрос главе администрации, на что получал от Сергея Владимировича неизменный ответ:

– Давид, это ты решил залезть в такую глушь. Просил дать тебе участок, твоими же словами, – «там, где волки ср*ть боятся». Я к тебе сам, если честно, ездить побаиваюсь. А так-то ты звони, если что.

На очередное отключение света все уже никак не отреагировали, по новой привычке отложив свои дела и достав телефоны. Совещание решили на сегодня закончить. Давид, не подумав, закрыл ноутбук – единственный источник света в комнате. На улице еще не до конца стемнело, однако накопившаяся усталость давала о себе знать: работать не хотелось. Погода немного угомонилась, стихли порывы ветра, грозившие унести особняк со всеми обитателями в Страну Оз.

Кто-то предложил подышать свежим воздухом. Все, согласившись, вышли на террасу у главного входа и, закурив, расселись по диванам.

София, посмотрев несколько минут в погасший телевизор, вышла из своей комнаты. Мужчины суетились внизу, и София, не желая попадаться никому на глаза, прихватив плед, прошла на террасу второго этажа. Она устроилась в гамаке, поджав под себя ноги, насколько возможно наслаждаясь погодой. В любой другой год София бы даже не высунулась из дома, но этой осенью отсутствие хотя бы проливного дождя и ветра, отрывающего черепицу, уже казалось настоящей благодатью и единственной возможностью подышать свежим воздухом. София смотрела на вековые ели, окружавшие периметр и надежно скрывающие особняк и всю его территорию от посторонних глаз. Скоро совсем стемнеет и будут видны звезды. Хотя, скорее всего, к этому моменту снова пойдет дождь.

В сумеречной тишине раздавались негромкие голоса под балконом и еле слышное пение единственной осмелившейся покинуть свое укрытие птицы. София услышала среди разговаривающих голос Давида и неожиданно для себя почувствовала что-то, напоминающее тоску. Она уставилась вдаль, пытаясь прислушаться к своим чувствам.

На огромной раскидистой ели блеснул странный белый огонек и сразу погас. София напрягла зрение и, чуть не потеряв равновесие в гамаке, уставилась в полумрак. На дереве в нескольких метрах над землей отчетливо проглядывались очертания человека в темной одежде. Фигура зашевелилась, и огонек блеснул снова.

– Снайпер! – в ужасе крикнула София и повернулась к охранникам.

На террасе, кроме нее, никого не оказалось. В доме по-прежнему царил кромешный мрак.

– Охрана… – почти прошептала София.

Да куда они могли деться?!

К воротам с выключенными фарами бесшумно подкрались два черных тонированных микроавтобуса. Игорь не шутил, когда пообещал Руслану собрать небольшую армию.

С балкона второго этажа открывался обзор на небольшую часть дороги. Если насчет снайпера София еще могла ошибиться, то подъехавшие автомобили уж точно не выглядели как доставка пиццы.

София понимала, что, подняв панику, может сделать только хуже. Охранники пропали не просто так. Непонятно, кому в доме можно доверять. На долгие раздумья нет времени. Она не торопясь, чтобы не вызвать подозрений у возможно следящих за домом, встала, взяла со столика оставленную кем-то пустую чашку и зашла внутрь. Прикрыв за собой стеклянную дверь, она сбросила плед и со всех ног побежала вниз.

* * *

– Макс, ты там?

– Да, на месте.

Максим стоял в смотровой будке, готовясь открыть ворота. У его ног неподвижно лежало тело охранника в камуфляжной форме.

– Снайпер на позиции?

– На месте. Ваша цель на балконе второго этажа.

– А Давид?

– На террасе у главного входа.

– Хорошо, повтори план.

– Жду, когда вы заедете внутрь, убираю Давида.

– Ни секундой раньше, понял меня. Поднимешь до нашего выхода шум, они девку сразу спрячут. Или грохнут. Всех касается. Берем живой и по возможности целой. Все должно пройти так, чтобы она говорила нам «спасибо» и ручки целовала. Мы спасаем, а не крадем заново. Всем все понятно, надеюсь? Макс, мы готовы, открывай.

* * *

София за секунду слетела на первый этаж и, сделав несколько глубоких вдохов, натянула улыбку и вышла на террасу.

Мужчины обернулись на неожиданно появившуюся девушку, кто-то предложил ей свою куртку.

– Давид, я принесла вам чай, – не стирая улыбки с лица, София села к Давиду на колени, закрыв его своим телом, и протянула чашку.

Он бросил на Софию умоляющий взгляд.

«О боже, дай мне сил. Я устал угадывать, что у этой женщины в голове».

Давид опустил глаза и взял чашку. В ней было пусто.

София наклонилась к нему и еле слышно прошептала:

– Правый верхний угол, четыре метра от земли, мне кажется, снайпер.

Меньше секунды Давиду хватило, чтобы осознать, что София сидит у него на коленях в роли живого щита. Он вскочил, одним движением сгреб ее в охапку и прижал к бетонной колонне.

– Все на пол!

В то же мгновение к лестнице подлетели микроавтобусы, а в спинке кресла, на котором сидел Давид, образовалась маленькая дырочка. София только что подарила ему жизнь. Сегодня он узнал ее цену – ровно одна секунда.

Из машин на полном ходу выпрыгнуло не меньше пятнадцати человек в полной боевой экипировке.

Как и предполагала София, верить нельзя никому. В толпе нападавших выделялась грузная фигура Максима. Человека, которому Давид несколько месяцев доверял ее жизнь. Один из сидевших с Давидом мужчин, как раз тот, который предложил посидеть на террасе, юркнул за спину Максима и скрылся в одном из микроавтобусов.

Начался хаос, коллеги Давида под прикрытием охранников бросились в дом. Те, кто носил при себе оружие, начали отстреливаться. Давид держал Софию, вжимая в колонну, полностью закрыв собой. Охранники под градом пуль пытались пробраться к ним. София не могла посмотреть, что происходит, она видела только пыль и отлетающие куски бетона. Кто-то разбил окно за спиной Давида, и охрана втащила обоих внутрь. Теперь нападавшим ничего не оставалось, кроме как штурмовать дом.

– Уведите ее! – перекрикивая грохот выстрелов приказал Давид.

Игорь планировал закончить все еще на улице, но неожиданно появившаяся София снова все испортила. Поняв, что наемники, встретив неожиданное сопротивление, вовсе перестали следовать плану и палят куда попало, Игорь приказал прекратить огонь. Пыль немного осела, но местоположение Софии с такого расстояния он определить не мог.

– Эй, Давид! Давай поговорим? – он убрал пистолет и поднял руки вверх. – Могу я зайти?

– Игорь, в следующий раз просто позвони.

Понимая, что время упущено и, скорее всего, люди Давида уже вызвали подмогу, Игорь пошел в сторону дома.

Раздался выстрел.

– Игорь, я тебя предупреждаю, следующая пуля будет в твою голову.

– Отдай девчонку, и я уеду. Найдешь другой способ поквитаться с Русланом, зато жив останешься.

– А снайпер, который всадил пулю в мое любимое кресло, чем сейчас занят? Может, он заодно там скворечник повесит?

– Я же не шучу, Давид, я иду к тебе.

Ответом стал меткий выстрел в ногу, в то же место, в которое Игорь когда-то ранил Софию. Иронии тот не оценил.

На балконе второго этажа выстроились вооруженные люди Давида. Вся охрана заняла боевые позиции.

– Разнесите тут все нахрен, – Игорь махнул рукой в сторону особняка, держась за раненую ногу и корчась от боли.

Раздалась канонада. Летели осколки, в ужасном грохоте было невозможно ничего разобрать, отстреливаться не имело смысла. Стало понятно, что план налетчиков провалился и цель кого-то убить уже не стоит.

– Дождемся подмоги и возьмем их в кольцо, если эти уроды не разрядят обоймы раньше и не уберутся восвояси! – Давид перезарядил пистолет и сел на пол за барной стойкой. – Отошли все от окон!

Все стихло. На южной части особняка не осталось ни одного целого окна. Дом выглядел устрашающе – поверхности, покрытые толстым слоем пыли, и фасад, усеянный отверстиями от пуль, смотрелись как прекрасные декорации для военного фильма. Повсюду валялась отвалившаяся штукатурка, кое-где проглядывал голый кирпич. Двери превратились в щепки. Внутри дома больше всего досталось гостиной. От комнаты остались лишь ошметки мебели и лежащие в клубах пыли на руинах люстры. Полы, усеянные битыми стеклами, – пожалуй, то немногое, что казалось возможным восстановить.

– Свалили! Все живы? Никому помощь не нужна?

– Нормально! Пара царапин.

– Вы там как?

– Порядок!

София приоткрыла дверь комнаты и, никого не увидев, проскользнула в коридор. Если получится незамеченной пробежать мимо главной лестницы и добраться до лестницы, ведущей прямо в спортзал, то оттуда через бассейн можно выйти во внутренний двор к гаражам. Она пребывала в полной уверенности, что все сейчас стянутся к главному входу и никого из охраны не будет на постах. Останется только подобрать более подходящий транспорт, чем в прошлый раз, и умчаться навстречу долгожданной свободе.

Тихо как мышь она прокралась к парадной лестнице, выглянула в холл и спряталась обратно. Что-то вдалеке у бара привлекло ее внимание. Сама не понимая, что делает, наплевав на свой идеальный план, София рванула вниз по ступеням и понеслась через холл, расталкивая локтями попадавшихся на пути здоровенных мужиков.

На полу, прислонившись спиной к барной стойке, сидел Давид, прижимая руку к окровавленной груди.

София рухнула на колени, не зная, что делать. Она попыталась оторвать от платья кусок ткани, но ткань не поддавалась.

– Ты чего делаешь? – спросил Давид.

– Ты ранен, дай посмотрю, – София коснулась его дрожащей рукой.

Давид протянул к ней развернутую ладонь, на которой красовался небольшой, но довольно глубокий порез. На груди не виднелось ни следа какой-либо раны.

– Брось ты, это так, царапина небольшая, – он с нежностью посмотрел на Софию. Ее искренний испуг стал для него неожиданной и самой сладкой наградой.

– А что ты разлегся тогда? – к Софии вернулся дар речи.

– Что-то спину прихватило, – не в состоянии сдерживать улыбку, сказал Давид.

Все, кто успел собраться в гостиной, молча наблюдали за трогательной сценой.

– Ну вот, теперь мы оба на коленях, – Давид рассмеялся.

– Идиот, – бросила София.

Она встала, отряхнула коленки и, перешагивая через горы мусора, гордо направилась обратно в свою комнату.

– Блин, че это у вас тут? – Из дальнего крыла дома неторопливо выплыл заспанный Иван.

– Ты где был? – Давид положил руку на пистолет.

– Макс сказал, вы разрешили сегодня по очереди дежурить, и обещал меня разбудить, – пожал плечами охранник, удивленно оглядывая разгромленную гостиную.

– Крепко спишь, однако, – не без зависти ответил Давид.

Глава 16

София проснулась от ощущения, что не чувствует свои пальцы. Она нехотя вытянула руку из-под одеяла и щелкнула выключателем над прикроватной тумбочкой. Ничего. Ну конечно, именно сейчас, когда дом похож на дырявое решето, дурацкие генераторы не могли не вставить свои пять копеек. Ветер не унимался, с улицы еле различимо доносились потоки нецензурной брани. София, подписавшись под каждым услышанным словом, ругаясь и проклиная все на свете, вылезла из кровати. Накинув совершенно ледяной халат и подрагивая от холода, она вышла в коридор.

Охранники сидели на посту, с ног до головы одетые по последнему слову сельской моды в коллекцию, которая называлась «Че в сарае нашли».

– Куда идем? – поинтересовался Иван.

– Туда, где хотя бы камин есть, – огрызнулась София и поплелась в самый конец коридора.

У дверей Давида ночью тоже дежурила охрана. С минуту они молча смотрели на Софию, не понимая, можно ли ее пускать.

– Ну зайдите, спросите, – хлопая невинными глазками, предложила София.

– Да пусть заходит, а мы партейку на четверых раскинем. Авось сегодня не подерутся.

Дверь за Софией закрылась, и она в полной темноте медленно пробралась к кровати. Давид лежал на спине, раскинув руки в стороны. София посмотрела на крепкое мужское тело и поняла, что не испытывает желания задушить его подушкой. «Значит, все-таки простила», – подумала она.

София откинула край одеяла и тихо, стараясь не потревожить, легла к спящему Давиду под бок.

Давид проснулся, как только открылась дверь, и, увидев в темноте знакомый силуэт, замер. Опасаясь спугнуть Софию, он притворился спящим, борясь с желанием прижать ее к себе и больше не выпускать из объятий никогда. Он не мог вспомнить, когда последний раз ночевал с женщиной. Его личная жизнь состояла из череды мимолетных связей с девушками невысокого уровня социальной ответственности. Связи эти были однообразны, без внутренних переживаний, привязанностей и мыслей о будущем. Никогда еще Давид не заботился о чувствах другого человека больше, чем о своем удовольствии. Влюбленность всегда казалась ему мифическим атрибутом детских сказок, не имеющих ничего общего с реальным миром. Любовь не значилась в его списке потребностей, и, казалось, он имел стойкий иммунитет к романтическим чувствам. Давид просто жил, совершенно уверенный в том, что, если не искать чего-то специально, оно никогда не свалится на тебя само. Ведь ничего не дается просто так, без усилий и тем более бесплатно. Он вспомнил, что, по правде говоря, немного похитил Софию, держал под замком и не очень спрашивал разрешения, приходя к ней по ночам. Но он не заставлял и не принуждал ее приходить сегодня. А зная Софию, можно с уверенностью предположить, что та скорее погибла бы от холода, чем сама пришла к ненавистному человеку. Значит, не только холод привел ее сюда. Эта хрупкая женщина бесстрашно, без тени сомнения, бросилась спасать его никчемную жизнь, рискуя своей. И до сих пор не оставляла попыток спасти его душу.

Безмятежно спящая на плече Давида София зашевелилась. Одеяло сползло и оголило ее и без того озябшие плечи, моментально покрывшиеся мурашками. Давид как можно осторожнее потянул за край одеяла и укрыл им Софию. Этого все-таки показалось мало и, убедившись, что та спит, он, как огромный паук, сгреб ее в охапку, превратив в обездвиженный кокон.

Наступило утро. В огромном холодном доме два человека открыли глаза и посмотрели друг на друга так, как будто виделись впервые. Сонные и растрепанные, они долго лежали, обнявшись, не желая возвращаться в серую реальность. Давид решил, что сегодня в этом точно нет никакой необходимости. Не отрывая глаз от Софии, он потянулся к тумбочке и нащупал рацию. Включив ее и найдя нужный канал, он улыбнулся и поднес рацию к губам.

– Прием, кухня? Завтрак в номер, будьте добры. Вернее… два завтрака.

– Да, шеф, принято! Немного подождать надо, нам тут дверь новую вставляют, – ответил повар, пытаясь перекричать звуки ремонта.

Особняк проснулся и, как муравейник, слаженно приступил к ликвидации последствий погрома, учиненного Игорем.

И только двое, спрятавшись от суеты под одним теплым одеялом, наслаждались какофонией звуков, доносившихся с разных концов дома.

– Я должна тебе кое-что сказать. У меня ничего не было с Вадимом и быть не могло.

– Спасибо. Очень вовремя.

Давид вылез из-под одеяла и подошел к шкафу.

– София, у меня для тебя есть кое-что, не знал, как тебе отдать.

На нижней полке стояли те самые туфли, оставленные в машине Олега.

– Разве их не прикрепили к вещественным доказательствам?

– Ну… пришлось немного вспомнить молодость.

– Ты что, реально ограбил склад вещдоков? – София впервые громко рассмеялась.

Глава 17

Дни казались невероятно длинными. София ощущала себя как в школе. Строгие учителя, бесконечная зубрежка, разыгрывание сценок, ведь все дело сшили, по сути, из ее показаний. Юристы дотошно прорабатывали любой из возможных сценариев. Судья и прокурор свое дело знали, но вот новый адвокат Руслана – настоящая акула, сущий дьявол, для которого уличить свидетеля во лжи легче, чем выпить чашку кофе, – мог стать настоящей проблемой.

Весь пазл складывался идеально, София поймала волну и четко понимала, что нужно делать. Давид уезжал работать в офис, чтобы не отвлекать ни себя, ни ее.

Скрываться стало совершенно бессмысленно, и София, торжественно переехав в комнату Давида, уже успела сделать небольшую перестановку. Что-то незримое и безусловно прекрасное витало в воздухе, заражая всех вокруг. София раскрылась как прекрасный цветок, оживив казавшийся бездушным до ее появления дом. В особняке стали чаще смеяться и говорить о личном. Спасаясь от накрывающей всех время от времени осенней хандры, мужчины теперь могли часами сидеть в сигарной за стаканом горячего глинтвейна или чего-нибудь покрепче. Давида по-прежнему боялись, но теперь, когда по настоятельному пожеланию Софии высшей мерой наказания стало лишение премии, а не экскурсия в лес в черном пакете, дышать стало легче. Однако и София приобрела статус персоны, которой не стоит лишний раз перечить, хоть и поводов для споров она не давала.

– Пойдем, тебе надо отдохнуть, малышка, – Давид незаметно подошел к сидящей за бумагами Софии и приобнял за плечи. Одетый в черный, идеально сидящий костюм, он выглядел просто великолепно.

– Тогда, пожалуй, мне тоже надо переодеться. Хочу надеть то самое платье, но, боюсь, без помощи мне снова не справиться, – хитро улыбнулась София и потянула Давида наверх в спальню.

Спустя какое-то время они спустились в столовую, где сегодня накрыли стол только на двоих. Горел камин, повсюду стояли свечи. Давид в сотый раз проверил карман. Коробочка лежала на месте.

Отодвинув стул, Давид помог Софии сесть. Ужин был божественный, повары постарались на славу и не без удовольствия украдкой наблюдали за парочкой из-за дверей кухни. В доме еще никогда не царило такой атмосферы. София абсолютно изменила жизнь и привычный уклад особняка. Прислуга, затаившись за дверью, спорила, кто будет выносить десерт.

«Выходи за меня?» – красовалась надпись на любимом пирожном Софии.

– Ну что, хочешь послушать финальный, наверное, сто пятнадцатый вариант моей речи? Кажется, твои юристы немного перестарались. От реальной истории там остались только лес, марка машины и время суток. Им бы сценарии писать, такие таланты пропадают!

София решила рассказать с самого начала, с момента покупки автомобиля. К слову, эту историю Давид не знал и слушал с огромным интересом. Она рассказала, как ей не отдавали автомобиль, как она согласилась ехать на неисправной машине, потому что очень спешила, как сидела без надежды на помощь, каким невыносимо скучным показался ей Олег. Дойдя до кульминации, она слегка наклонилась вперед, чтобы лучше видеть лицо Давида в тусклом свете догорающих свечей.

Царивший мрак полностью погрузил Софию в атмосферу той роковой ночи. Она плыла по волнам воспоминаний, наблюдая за реакцией Давида. Он еле сдерживал смех, когда София перешла на интонацию, с которой рассказывают страшные истории у костра. Для пущего эффекта она почти перешла на шепот, забавно растягивая слова.

– Черная-пречерная как сама ночь, фигура мелькнула в густой дымке ночного тумана… раздался выстрел… еще один… я посмотрела в водительское окно и увидела… О боже…

София резко отпрянула назад, уронив со стола приборы, пытаясь схватиться за воздух. Ей стало жарко. Она почувствовала, как пламя растекается по всему телу, выжигая каждую клеточку. Если ад существует, то она только что в него заглянула.

В полумраке гостиной из самой глубины подсознания на нее смотрело лицо убийцы.

ЕГО лицо.

– Это был ты? Нет! Стой на месте, не подходи ко мне, не приближайся.

– София… Я… Я прошу тебя, пожалуйста.

– Я мертва для тебя с этого дня!

Ее слова, словно взрыв, разнеслись по дому. Все вокруг будто испарилось, оставив на пепелище лишь две остолбеневшие фигуры. София первой пришла в себя и, приподняв длинное платье, бросилась прочь. Она выбежала на улицу и, не чувствуя холода, устремилась по мощеной дорожке к воротам, к единственному спасительному выходу из этой неприступной, ставшей вдруг тесной крепости. Она чувствовала, что вот-вот задохнется. Охранники, не понимая, что делать, не стали ее догонять. Она добежала до ворот и, зная, что ей не откроют, прислонилась к холодному железу, почувствовав забытый с детства соленый привкус слез.

– София, пойдемте в дом, слишком холодно, – подоспевший охранник накинул на нее пиджак и, осторожно взяв за локоть, потянул в сторону особняка.

Они прошли мимо Давида. За весь вечер он так и не выпустил из рук заветную коробочку. Она обреченно хрустнула в крепко сжатой ладони.

София снова шла под конвоем по изученным до мельчайших деталей коридорам.

– Не туда. В гостевую, – прошептала она и остановилась, кивнув на дверь.

Зайдя в комнату, она обреченно села на кровать и сняла те самые туфли. Да уж, счастливыми их точно не назвать.

* * *

Почти сразу же после налета Руслану донесли о неудачной попытке вытащить Софию. Чудом не убив гонца, принесшего плохие новости, он попытался связаться с Игорем. Тот на связь не выходил. Время в СИЗО и без того тянулось мучительно медленно. Нервы находились на пределе, запасного плана у Руслана не было, хоть и новый уважаемый адвокат уверял, что суд они непременно выиграют. Выигрышем по его мнению считалось уменьшение суммарного срока с пятнадцати до десяти лет колонии.

Каждая минута, проведенная в неведении, была настоящей пыткой.

– Алло, Игорь, ну наконец-то! – Руслан изо всех сил старался сохранять остатки спокойствия, когда ему в камеру принесли телефон.

– Добрый день, Руслан Алишерович, прошу прощения – раны зализывал, сегодня первый день только за руль смог сесть.

– Мне доложили, что ты потерпел неудачу, – Руслан старался тщательно подбирать слова при посторонних.

– Да, разведка подвела, Макс недоработал, все не по плану пошло. Руслан Алишерович, вы в любом случае оттуда выйдете в ближайшее время.

– Ты же говорил, что стучать ни на кого не станешь?

– Это уже личное. Денег не надо.

– Смотри, аккуратнее, а то пойдешь как соучастник.

Игорь положил трубку и припарковался у отделения полиции.

Глава 18

– София не спускалась к завтраку?

– Нет, не выходила из комнаты.

– Что-нибудь ела?

Давид приоткрыл дверь в ее комнату, выпустив поток ледяного воздуха. В ванной шумела вода, поднос с едой стоял нетронутым на столике у открытого нараспашку окна. Он подошел и закрыл его. На кровати лежало подаренное им платье, рядом аккуратно стояли туфли. Заправленная кровать выглядела так, будто на ней не спали.

«Здесь что-то не то».

Давид открыл дверь ванной комнаты.

– Сюда все, бегом!

Все, кто находился в доме, в панике сбежались на громкий голос Давида.

– Охрана, осмотреть периметр, обыскать весь дом, дайте мне рацию. Вперед!

– Может быть, рано для паники?

– Делать что говорят!

У него не было никаких сомнений – София сбежала.

В гостевой комнате оставалась ее дорожная сумка, и, насколько Давид помнил, там лежало только немного легких летних вещей. На улице по прогнозу ожидалось не больше пяти градусов. Господи, хоть бы София нашлась где-нибудь в доме!

– Босс, тут на улице, под окном гостевой… Надо бы вам подойти.

На ватных ногах Давид вышел на задний двор и направился к группе мужчин, нависших над чем-то под окном спальни. Из невысокой травы на полметра выступала острая оградка, защищавшая капризные кусты рододендронов от собак. Повсюду была кровь. Он никогда не видел столько крови.

– Там дальше следы и трос автомобильный через забор перекинут. Туда лучше не ходить, там тоже в крови все. Ребята пошли за квадроциклами, поедут по большому кругу, мы пешком прочешем лес вдоль дороги.

– Прием, Герман с вами? Пусть сюда подойдет.

– Бежит уже.

Запыхавшийся врач отвел Давида в сторону.

– Послушай, прошу тебя, останься в доме, мы сами справимся.

Давид с ужасом посмотрел на доктора.

– Насколько далеко она могла уйти, как думаешь?

– Да ни на сколько, Давид, приди в себя уже. Этой крови несколько часов, в Софии от силы килограмм пятьдесят, я не знаю, как она встать-то смогла. На улице холод собачий. Там даже не важно, что за рана, – не выживают после такого.

– Ты клятву давал!

– Я прошу тебя, Давид, остаться в доме. Мы все сделаем сами.

Германа трясло. Еще никогда ему не доводилось так разговаривать с боссом. Однако прошлое военного врача безжалостно дорисовало картину того, что происходит с человеком, истекающим кровью в лесу. Он молился лишь об одном: надеялся, что София была уже мертва к моменту, когда на ее след вышло какое-нибудь дикое животное, которыми просто кишел этот чертов лес.

Стемнело. Несколько часов поисков результатов не дали. Люди прочесали каждый уголок в радиусе нескольких километров, устали и замерзли, но даже не заикались о прекращении поиска.

По словам доктора, изначально ничтожные шансы найти Софию живой сейчас уже стали равны нулю, но спорить с боссом и что-то ему доказывать никто не осмеливался.

Давид в отчаянии брел по холодному мрачному лесу, из последних сил напрягая зрение. С разных сторон доносились голоса, и время от времени искавшие сталкивались друг с другом, обмениваясь сухим: «У меня ничего».

К ночи к поиску присоединись больше сотни человек. Полиция выставила кордоны на всех дорогах, на случай если Софии удалось поймать машину.

Глава местной администрации приехал лично и, не задавая никаких вопросов, облачившись в охотничий костюм, в сопровождении охраны решил расширить поиски в сторону болот. Давид пошел с ними.

София сейчас где-то там, совсем одна, сильно ранена и дезориентирована. Больше вариантов не оставалось. Давид ни на секунду не терял надежду. Он прижимал рацию к замерзшим губам и еле слышно сорванным от попыток дозваться Софию голосом продолжал хрипеть какие-то указания.

Неожиданно стало совсем тихо: ни хруста веток под тяжелыми мужскими ботинками, ни голосов, ни лая собак. Давид всмотрелся в темноту. Сопровождавшая его группа столпилась вокруг чего-то, лежащего на земле, направив фонари в одну точку. Он рванул к ним.

Увидев Давида, мужчины, опустив глаза, расступились.

На холодной черной земле, свернувшись в клубок, лежала София.

Медленно опустившись на колени рядом с телом, Давид дотронулся губами до остывшего, белого как простыня лба.

Все кончено.

– Прости, Давид, мы должны сказать остальным…

Человек с рацией деликатно отошел подальше.

Давид смотрел на Софию, не в силах поверить в случившееся. От чудовищного напряжения он, казалось, вот-вот потеряет сознание. Так ему и надо! Пусть его бросят в этом лесу рядом с ней! Он провел рукой по ее бледным безжизненным губам и вдруг пошатнулся, словно от удара током. Борясь с нечеловеческим страхом, он снова поднес ладонь к ее рту. Еле ощутимая теплая струйка воздуха коснулась его пальцев.

Почти все уже вернулись в особняк в надежде согреться и хоть что-нибудь перекусить. Люди ни разу не присели за время поисков и еле волокли ноги.

Группа Давида вернулась последней. Он шел впереди, ступая так осторожно, как только мог, боясь потревожить свою драгоценную ношу. Провожаемый десятками взглядов, Давид занес Софию в дом. Навстречу, сметая все на своем пути, несся Герман.

– Бегом, бегом, я там все подготовил, нужна кровь, твоей, боюсь, не хватит. Только, осторожно, умоляю!

Доктор говорил что-то еще, но Давид уже ничего не слышал. Он донес Софию до медицинского кабинета, совершенно обессиленный, рухнул в кресло рядом с кушеткой и, задрав рукав рубашки, произнес:

– Бери всю!

Герман разбудил его через несколько часов.

– Давид, пришлось делать две операции, подлатал, как мог, шансы есть. И я уже договорился, завтра приедет еще один врач. Тут… немного не мой профиль.

* * *

За последние недели особняк опустел и погрузился в полумрак. София отчаянно боролась за жизнь, но ее сознание не желало возвращаться. Давид слонялся угрюмой тенью, периодически пугая мрачным видом прислугу. Он мог часами сидеть в гостиной без света и безучастно смотреть в одну точку. Снаружи по периметру всего дома круглосуточно дежурила охрана с единственной установкой – никого не пускать.

Сколько раз София умирала у него на глазах? Три, пять? Бесконечно виноватым чувствовал себя Давид перед этой нежной хрупкой, но такой сильной женщиной. Ему никогда не расплатиться за то, что он сделал, во что превратил ее жизнь, какие незаживающие раны оставил на душе и теле. «Каждая жизнь важна, и цены у нее быть не может». Он запомнил эти слова, и, главное, их смысл становился понятнее с каждым проведенным рядом с Софией днем. Он больше никогда не посягнет на святое – ради нее, ради того мира, который она готова открыть для него.

Давид словно вырвался из скорлупы своих иллюзий, где нормальным считалось все, что можно купить. С миллиардным счетом в банке и, казалось бы, безграничной властью – сейчас он просто бессилен. Его будто окатывало ледяной водой, отрезвляя и подтверждая слова Софии о том, что он обычный человек.

Что останется в его вывернутой наизнанку душе, если она никогда не очнется? Что будет с ним, если она никогда ему не поверит?

Каждый день Давид, сколько позволял Герман, проводил у постели Софии, наблюдая, как остатки сил медленно покидают искалеченное тело. Он скупил все возможное медицинское оборудование и организовал настоящий полевой госпиталь, врачи круглосуточно наблюдали за мониторами, избегая смотреть Давиду в глаза.

– Рано или поздно ты должен будешь отпустить ее.

Отпустить он не мог, он еще столько должен ей сказать!

В комнату на цыпочках вошел охранник.

– Босс, там полиция приехала, их пускать или как?

– Сейчас подойду.

Давид не смог вспомнить, когда последний раз выходил на улицу. Через огромные окна он увидел несколько полицейских машин. Охранник открыл дверь, и четверо полицейских шагнули ко входу. Один из них держал в руках наручники.

– Вы обвиняетесь в убийстве, неоднократных покушениях на убийство, подкупе должностных лиц, похищении… Дальше продолжать? Вы имеете право хранить молчание, все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вам понятны ваши права, Давид Алишерович?

Глава 19

София сделала глубокий вдох и не без усилий открыла глаза. Первым, кого она увидела, снова был Герман.

– Добро пожаловать в наш мир!

«В мир разбитых иллюзий и обманутых ожиданий», – подумала про себя София.

– Долго?

– Для вас – нет, для нас – вечность. Достаточно, чтобы вас успели окрестить Спящей Красавицей.

София попробовала пошевелиться. Все тело пронизала колющая боль. Оно не слушалось и казалось совершенно чужим, абсолютно утратившим связь с мозгом.

– У нас много работы. Для начала попробуем немного поесть. Еще ты ждешь ребенка, с ним все в порядке.

– Вы, Герман, просто мастер преподносить информацию, – Софии понадобилось немного времени, чтобы свыкнуться с этой новостью, – Он знает?

– Конечно, знает.

– Что сказал?

– Он выглядел невероятно счастливым, не отходил от тебя.

София просияла. До нее понемногу начало доходить. Она будет мамой! Значит, нужно вернуть себе свое тело как можно скорее.

Начался мучительный период восстановления и возвращения к жизни. Те незаметные действия, которые не требовали раньше никаких усилий, давались с невероятным трудом. Больше недели потребовалось для того, чтобы хоть как-то самостоятельно доносить ложку до рта.

Бесконечной вереницей, сменяя друг друга, приходили массажисты, реабилитологи, иглоукалыватели, оставляя после себя очередную порцию синяков по всему телу. Первыми заработали руки. Очень медленно, но все же возвращалась чувствительность в ногах. София старательно делала все упражнения, рекомендованные врачами на установленных для нее тренажеры.

О Давиде она больше не спрашивала. Ее пугала сама мысль о встрече с ним. Но все же то, что он не приходил, казалось странным. Его имя ни разу не произнесли при ней, как будто оно под запретом. То, что они не пересекались в огромном особняке, было не удивительно, и Софию ни капли не настораживало. Скорее всего, Давид просто не выходил из кабинета, когда ее вывозили погулять в сад. Пусть так.

Последнее, что София помнила, – как пыталась согреться, свернувшись на холодной влажной земле, адскую боль во всем теле и погружение в полный мрак. Она не сомневалась, что именно Давид спас ее, вернул домой и окружил такой заботой. София не понимала, пыталась ли она оправдать Давида или оправдаться перед собой за то, что готова поступиться всеми своими принципами.

В вечер их последней встречи она сделала два невероятных открытия. Первое – Давид оказался хладнокровным убийцей, и второе – она страстно, до беспамятства, вопреки всему любит его.

София и без того знала, что Давид не ангел. Знала и все равно оставалась с ним, зачем-то придумав себе, что он «только дергает за ниточки тех, кто нажимает на курок». Хотя с точки зрения закона и тяжести преступлений особой разницы в этом нет.

Прошла вечность до того, как София смогла самостоятельно встать. Процесс восстановления усложнял жуткий токсикоз. Несмотря на нежелание Софии выходить из дома в мороз, врачи настаивали на прогулках на свежем воздухе. София часто заходила в конюшню пообщаться с лошадьми. Она подолгу чесала их жесткие густые гривы и заплетала замысловатые косы, как в детстве учила мама. София с грустью понимала, что еще не скоро сможет ездить верхом.

Глядя на узорчатые клубы пара, вырывающиеся из теплых ноздрей этих невероятно красивых благородных созданий природы, она снова чувствовала себя живой частью этого мира.

После одной из таких прогулок полная решимости, неокрепшей походкой, но уже без посторонней помощи, София шла в сторону особняка с мыслью наконец почтить своим вниманием хозяина дома. Не дойдя несколько метров, она поняла, что переоценила себя и, слегка пошатнувшись, почувствовала, как теряет равновесие. Сильные мужские руки подхватили ее сзади, не дав упасть.

– Благодарю, у меня пока не очень хорошо получается пользоваться ногами, – усмехнулась София, радуясь, что к ней вернулось чувство юмора.

Она обернулась к своему спасителю, и не поверила своим глазам.

Перед ней стоял улыбающийся Вадим.

– По-моему, у тебя получается прекрасно. Не предложишь мне чаю?

«Что, собственно, происходит?» – подумала София.

– Попроси охрану не закрывать ворота, еще не все подъехали, – уверенно сказал Вадим.

– Я должна попросить, прости, что?

– Мы сейчас спокойно сядем и я все тебе объясню.

– Не закрывайте пока ворота, – обратилась София к ближайшему охраннику.

Он достал рацию.

«Сейчас, – подумала София, – он скажет всем, что я вконец спятила и нужно вызвать врача и поставить у моей комнаты еще штук десять охранников. А потом они обсудят, на сколько частей распилить обнаглевшего Вадима для удобства транспортировки».

– Ворота не закрывать, распоряжение Софии Алексеевны.

Она посмотрела на охранника как на идиота. «Может, он новенький и не в курсе, что София Алексеевна тут точно не тот человек, которому бы доверили руководить целостностью периметра».

Дьявольский огонек блеснул в ее глазах. Она повернулась спиной к Вадиму и внезапно ставшей уверенной походкой направилась в сторону леса.

Дойдя до открытых ворот, она остановилась и, медленно занеся ногу над невидимой границей, сделала шаг. Ничего не произошло. Никто не подбежал и не затолкал ее в дом, закрыв на сто замков и лишив ужина.

– София, ну хватит баловаться, нас же ждут, – Вадим с елейной улыбкой протянул ей руки.

«Ну все. Я умерла, и мне явился апостол с лицом Вадима, чтобы отвести меня к свету». София прислушалась. И немного разочаровалась, не услышав пения ангелов.

Значит, вот она, долгожданная свобода?

Жгучее любопытство взяло верх, и София бросилась в сторону дома так быстро, как только могла, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться.

Не раздеваясь, она стремительно пересекла огромный холл и практически залетела в кабинет, битком набитый людьми.

В кабинете собрались абсолютно все приближенные Давида – юристы, партнеры, Герман, начальник охраны и пара незнакомых Софии лиц. Обслуживающий персонал особняка робко толпился снаружи кабинета в надежде подслушать предстоящий разговор. Было шумно, душно и пахло, как в старой библиотеке как будто кабинет давно не проветривали. Незанятым оставался только рабочий стол Давида. От неожиданности София замерла в дверях, полагая, что все ожидают появления «царя», и, почувствовав жар, расстегнула пуховик.

– София Алексеевна, позвольте вашу куртку, – обратился к ней начальник службы безопасности, удивив Софию даже больше, чем все, что происходило до этого момента. – И, пожалуйста, присаживайтесь.

Он указал на кресло Давида за рабочим столом.

– Я, пожалуй, постою и подожду хозяина. И почему все на меня так смотрят? – вопросительно подняла брови София, заметив, как собравшиеся начали прятать глаза.

Вадим сделал шаг вперед и прежде, чем кто-нибудь успел открыть рот, выпалил:

– Давида нет в особняке больше двух месяцев. Его арестовали за убийство и за твое похищение. Тебя держали в неведении, потому что он дал распоряжение не беспокоить тебя ни при каких обстоятельствах и дать восстановиться. Я приехал за тобой. Давид убийца, ты свидетель. Через два месяца сходишь в суд и станешь абсолютно свободной от него. Ты уже абсолютно свободна. Можешь собрать вещи, и завтра мы будем хоть на другом краю света.

– Ты бы постеснялся при собравшихся, щенок! – Герман угрожающе посмотрел на Вадима и сжал кулаки.

Все окружение без единого исключения осталось верно Давиду после его ареста, и Вадиму действительно стоило бы осторожнее подбирать слова.

– Вы все сами захотели присутствовать, я вас не звал, – огрызнулся Вадим. – Когда вы вообще собирались ей сказать?

– Что еще мне нужно знать? – глядя сквозь Вадима куда-то в стену, спросила София.

– Давид Алишерович незадолго до своего ареста переписал на вас особняк и остальное имущество, теперь вы здесь хозяйка, и мы все ждем ваших распоряжений, – пояснил начальник службы безопасности.

– Мы планировали давать информацию дозированно, так как ваше эмоциональное состояние оставалось и остается для нас загадкой, – уточнил Герман, – но кому-то сильно не терпелось, а босс сказал оставить вам полную свободу выбора.

Он презрительно посмотрел на Вадима, как и все, считая его поведение недостойным. Явиться в дом в отсутствие хозяина и устраивать показательные танцы на костях было за гранью допустимого для каждого из присутствовавших. У них стояла единственная задача – оберегать Софию, и теперь все стыдливо прятали глаза, понимая, что сами допустили этот цирк.

София прищурилась и приготовилась разразиться гневной тирадой.

Как они до сих пор не поняли, что она не случайная немощная жертва обстоятельств?

Все терпеливо смотрели на Софию, ожидая от нее отнюдь не проповедей.

– Никто не будет уволен, все могут вернуться к своим обязанностям в штатном режиме. Я бы хотела переговорить с каждым персонально, начнем с вас, – София кивнула на главного финансиста и, зайдя за рабочий стол, расположилась в кресле Давида.

– Я ожидал немного другого, – сдавленно произнес Вадим.

– Ты же знаешь, что арест Руслана был мне тоже выгоден? Теперь арестован Давид, и я никуда не поеду, пока во всем не разберусь, – отрезала София, надев свою привычную непробиваемую маску.

– Я, признаюсь, наивно думал, что ты мне на шею кинешься и побежишь вещи собирать.

– Кажется, я рождена, чтобы рушить чужие надежды.

Глава 20

Когда нет выбора – жить намного проще. Ты просто плывешь по течению, подгоняемый волнами, без забот и лишних ожиданий. Быть хозяином своей судьбы – заведомо провальный план. Мы никогда не знаем, что ждет за поворотом и какие действия против нашей воли могут запустить цепочку событий, водоворот которых способен превратить в жалкие обломки все, что строилось годами. Так есть ли смысл проводить жизнь в нервозных попытках держать все под контролем или лучше довериться течению в надежде не встретить на пути водопад?

Весь прошедший год София мучительно металась между своими мотивами посадить Руслана и неведомыми ранее чувствами, которые в ней вызвал Давид. Между желанием целиком отдаться страсти и одновременным желанием освободиться, пропитавшись ненавистью к тому миру, в котором она оказалась. Этот год закончился, внезапно, вернув свободу и право на личный выбор. Но в мечтах Софии ей представлялся выбор между встречей с родителями и походом в бар. Между каникулами в Париже или работой. Сейчас же, будучи выброшенной в настоящую жизнь, как рыба на высохший берег, она должна была решать чужие судьбы. Всегда нужно быть осторожнее со своими желаниями. Спасти Давида и навечно остаться пленницей или уехать с Вадимом, защитив его тем самым от справедливого гнева бывших коллег, или послать все к черту, вернуть свою жизнь и быть наконец действительно, свободной.

К несчастью, этот выбор тоже представлял собой лишь иллюзию такового. Оба мужчины Софии тесно связаны с криминалом, с тем, что не отпускает, со столь ненавистным ей миром, где человеческая жизнь дешевле коробки шоколадных конфет.

Известие о скоропостижной кончине Игоря Софию совсем не удивило. Его последней ошибкой стало сдать своего бывшего босса. Однако уверенно заявлять, что эта смерть – дело рук сподвижников Давида, никто не мог. Учитывая установленные Софией новые порядки, исключающие решение вопросов путем кровопролития, и скверный характер самого погибшего, можно с уверенностью предположить, что свести с ним счеты могла добрая половина города.

Потрогав шрам от оставленного Игорем «сувенира», София открыла ноутбук и внесла в смету на ближайший месяц «цветы для Игоря».

– Можно войти? – не дожидаясь ответа, в кабинет зашел Герман.

– Да, конечно, садитесь.

– Как ты себя чувствуешь?

– Вполне сносно, ничего не беспокоит.

– Всю ночь здесь просидела? – врач кивнул на горы бумаг, разложенных по всей комнате. – Не одобряю.

– Давид Алишерович вместе с неплохими отступными оставил ворох нерешенных рабочих вопросов.

– Значит, уезжать ты не собираешься? – с надеждой спросил Герман.

– Значит, что не возьму на себя ответственность оставить людей без работы. Налажу процессы так, что Давид сможет спать спокойно. У него отличная команда, много времени это не займет.

– Если честно, мы думали, ты убежишь с Вадимом, едва узнав все новости.

– Вадим вообще в курсе, что я немного беременна? – София рассмеялась.

– Он глуп, молод и влюблен. Мы рады, что ты осталась. Что будешь делать дальше?

– Прикройте, пожалуйста, дверь.

Герман закрыл плотнее дверь и сел обратно. Его глаза выражали максимальную степень сочувствия.

– Я не знаю, что делать. Действительно не знаю. Я легко принимаю решения, которые касаются лично меня, но не в этот раз. Знаю, зачем вы пришли. Как и все остальные, хотите узнать, не брошу ли я Давида. Так вот: не знаю. Могу уехать и больше никогда здесь не появляться, могу по суду лишить родительских прав на ребенка и никогда никому не рассказывать о его отце…

– Понимаю твои сомнения, но он любит тебя. Действительно любит.

– Не в любви дело, это вторично. Он человека убил. Возможно, не одного за всю жизнь. А сколько всего о его жизни я не знаю и никогда не узнаю?

– Ты знаешь, путь насилия ведь самый простой. Да, Давид шел по этому пути год за годом, но с твоим появлением он стал выбирать тебя. И выбирал каждый день все последние месяцы. Мы делаем новый выбор каждую минуту. Ты стала влиять на него. Ты не сделала его мягче, лишь подсказала альтернативный путь. Проделав такую огромную работу, теперь собираешься все бросить? И да. Ребенку нужен отец.

– О нет, умоляю, не начинайте! Ребенку нужно, чтобы гранаты в люльку не прилетали! – Язвительно бросила София.

– По-твоему, убийца не может быть хорошим отцом?

– Точно не будет хорошим примером.

– В любом случае, какое бы решение ты ни приняла, знай, Давид мог сказать, что ты обозналась, и списать все на твое больное воображение. Ты бы никогда не узнала правду. Но он дал тебе выбор. Признался под страхом провести с десяток лет за решеткой только ради того, чтобы не лгать тебе.

Герман был раздосадован. Старому солдату просто не хватало слов, чтобы объяснить упрямой девчонке, что та должна остаться здесь. Что убьет Давида решением исчезнуть из его жизни. Что если спрятать в шкаф все оружие, то этот особняк станет обычным домом. Доктор ушел, оставив Софию наедине со своими мыслями.

София не сразу смогла понять, почему всех так волнует личная жизнь Давида. Не только Герман посетил ее за последние дни с проповедными речами. Каждый приходящий в кабинет выражал надежду на то, что София примет «правильное решение». Совершенно очевидно стало: такую верность не купить. Можно заставить всех бояться и уважать, но заставить искренне сопереживать невозможно. Убийца не значит плохой человек? Да уж, к этой мысли еще нужно привыкнуть.

Тысячу раз София проматывала в памяти события той ночи. Вот, она садится в машину Олега, они едут молча, попадают в облаву, пистолет, выстрел, еще и еще…

Проведя несколько мучительных ночей в тумане цикличных рваных воспоминаний, она жаждала получить ответ лишь на один вопрос.

– Организуйте мне звонок Давиду, – устав мучать себя догадками, распорядилась София.

Через полчаса ей принесли телефон.

– Алло, это я, – голос Софии предательски дрогнул.

– Рад тебя слышать, хотя, не думаю, что ты позвонила сказать, как по мне соскучилась, – было слышно, что Давид улыбается на другом конце провода.

– О моем состоянии здоровья тебе, полагаю, докладывают, поэтому перейду сразу к делу. У меня есть вопрос. Можешь не отвечать сразу, хорошо подумай.

– Я слушаю, – уже серьезным голосом ответил Давид.

– Ты хорошо помнишь ночь нашей встречи?

– Усилиями наших правоохранительных органов я вспомнил даже какого цвета носки на мне были.

– Стал бы ты убивать Олега, если бы он не выстрелил первым?

– Я бы не стал его убивать, даже, если бы он всю обойму в меня разрядил, – Давид сделал паузу и глубоко вздохнул, – Мой выстрел был случайностью. Вернее, случайностью стали летальные последствия этого выстрела. Я хотел припугнуть или ранить, но… ты же помнишь, какая была погода.

– Баллистическая экспертиза говорит о красивом прицельном попадании в голову. Прокурор тебе не верит.

– Вижу, ты ознакомилась с материалами дела. Наплевать на прокурора, на суд наплевать. Если ты мне поверишь – остальное не важно. Если я встречу старость в тюрьме, я хочу понимать, что чист перед тобой, что наш ребенок не будет считать отца убийцей. Ты веришь мне?

– А, еще похитителем.

– Прости меня.

– Да ничего страшного, – София опустила глаза на свой округлившийся живот.

– Я люблю тебя, – прошептал Давид.

Ответом ему были короткие гудки.

София положила телефон на стол и просидела больше часа, уставившись в книжную полку.

Она верила Давиду. Верила больше, чем следствию, больше, чем собственным глазам. Но сейчас одной веры было мало. До суда оставалось меньше двух месяцев.

* * *

Руслан получил свободу, и стены особняка из тюрьмы превратились в единственную защиту для Софии. Здесь, в доме Давида, в окружении верных ему людей, она чувствовала себя в безопасности. София придумывала все новые и новые оправдания для себя, чтобы смириться с тем, что это во всех смыслах теперь ее дом, а Давид – ее мужчина, чувства к которому не способен перечеркнуть ни один из совершенных им поступков. Она уже давно приняла решение. Сев за этот стол, она знала, зачем это делает. Она сохранит все созданное Давидом и приумножит – для него и для будущего ребенка.

Она дома. И больше не нужно бежать.

Давид оказался прав. София так отчаянно боролась за свою свободу, и он сделал ее свободной. Ставка сыграла.

«Как можно бунтовать, если тебе ничего не запрещают? И от чего бежать, если тебя никто не держит?» – улыбнулась своим мыслям София.

– Охрана! Там же холод ужасный! Запустите собак хотя бы в холл.

Глава 21

Это все никогда не закончится. Не будет спокойной жизни. Любое затишье будет лишь подготовкой к новой буре, вновь и вновь оставляющей после себя руины и переломанные судьбы.

Пролистав записную книжку, София нашла нужный номер. Сколько проблем решились бы разом, сделай она это намного раньше.

– Добрый вечер, Руслан Алишерович.

Телефон молчал, но она знала, что он все слышит.

– Я уступаю вам все акции ООО «Пойнт Хемикал» в обмен на полное прекращение боевых действий.

– Это какой-то идиотский розыгрыш, да?

– Я похожа на человека, который шутит?

Руслан не до конца понял, что происходит. Голос Софии звучал твердо и решительно. Без сомнений, она действительно не шутит. Он оглядел комнату и потрогал край стола. Нет, он точно не спит.

– А как же категорически отрицательное отношение к моей персоне со стороны бывших владельцев? Они не смогут оспорить сделку?

– С ними уже все улажено. Моя репутация теперь тоже не кристально чиста, а ваш план развития мне и самой, если честно, больше нравится. Легко убедить людей в том, во что сама веришь.

– Сочту за комплимент.

– Давайте серьезно. Любая война всегда заканчивается переговорами. Я свой выбор сделала, теперь решать вам. У меня будет несколько условий вашего с Давидом перемирия, их я, разумеется, хотела бы зафиксировать на бумаге. Отправлю к вам в ближайшее время своих юристов со всеми документами.

– Я уже никак не могу повлиять на следствие, если вы об этом.

– Знаю. Я лишь попрошу о небольшой услуге в знак примирения. Сделайте так, чтобы паспорт Давида и все его копии исчезли из материалов дела.

– Как я могу отказать, мы же теперь с вами почти родственники. И все же не пойму: вся ваша жизнь, София, так просто…

– У меня теперь есть новая.

– У меня тоже к вам просьба. Я не жду, что вы назовете когда-нибудь в честь меня сына, но хочу чтобы вы запомнили и передали Давиду, что меня не пришлось долго уговаривать, – сказал Руслан уже без тени ехидства.

Он положил трубку и уставился в одну точку.

Что только что произошло? Победа. Полная и безоговорочная капитуляция противника. Конец войне. Он принял ее жертву без зазрения совести. Все-таки кровные узы дают поблажки в любом деле. Сегодня родители, впервые могли бы им гордиться.

Руслан даже не мог представить человека, который пошел бы на подобное ради него. Единственный, кто когда-то без колебаний решился бы на такое, его брат, возможно, до конца жизни будет сидеть в тюрьме. Теперь у Давида есть София, готовая, несмотря ни на на что, биться за него до конца. Кажется, брат опять обошел Руслана на крутом повороте. Эта мысль отразилась горьковатой ухмылкой на довольном лице.

* * *

Небольшой районный ЗАГС на окраине города был совершенно пуст.

София, заметно округлившаяся за последние месяцы, выглядела просто великолепно в новеньком, сшитом на заказ светлом деловом костюме.

– Добрый день, где я могу найти Смирнову Марию Анатольевну?

– По коридору налево, вторая дверь.

Внутреннее убранство больше напоминало захудалое советское общежитие, украшенное ко дню пятилетия двадцатого съезда партии.

– Здравствуйте, Мария Анатольевна, мое имя София Вебер, вам звонили насчет меня.

Она села за стол и положила на него толстый увесистый конверт.

Глава 22

В зале суда стоял дикий шум. От духоты не спасали ни кондиционеры, ни настежь открытые окна. Убийство Олега, потянувшее за собой бесконечную цепочку смертей, создало большой общественный резонанс. Слушание назначили открытым. Репортеры постоянно чем-то шуршали и щелкали камерами, несмотря на просьбы судьи вести себя потише.

София сидела в коридоре в ожидании вызова и думала лишь о том, что нужно набраться смелости и позвонить маме, пока та не включила телевизор.

– Со стороны обвинения приглашается свидетель Вебер София Алексеевна.

В зале наконец наступила полная тишина. Все собрались здесь ради показаний Софии. Ее история выглядела интереснее любого хорошего детектива. Похищения, убийство, любовные связи, миллиардные сделки, еще несколько убийств, перестрелки…

Репортеры нетерпеливо потирали руки в ожидании сногсшибательного сенсационного материала.

София вошла в зал и проследовала на место, отведенное для дачи показаний. Она развернулась лицом к залу и почувствовала легкий приступ тошноты, слишком глубоко вдохнув спертый из-за большого скопления людей воздух. В принципе, провести здесь много времени она и не планировала. У зрителей, ошибочно посчитавших замешательство признаком волнения, еще сильнее загорелись глаза.

– Я отказываюсь свидетельствовать против собственного мужа.

Зал выпал в осадок. Судья выпучил глаза. Кто-то нервно щелкнул кнопкой фотоаппарата.

– У суда нет информации о наличии у подсудимого супруги, – прокурор вращал глазами как бешеный бык и в панике перебирал бумаги, как будто в них могло появиться что-то новое. Это был провал.

– Поскольку паспорт подсудимого утерян в ходе следствия, суд хотел бы ознакомиться с любыми другими документами, подтверждающими ваше семейное положение.

Адвокат передал паспорт Софии и свидетельство о регистрации брака, заключенного, по данным документам, более года назад.

– Суд удаляется на перерыв для установления подлинности и прикрепления к делу предоставленных документов.

Много времени это не заняло, суд в полном составе вернулся в зал менее чем через полчаса.

– То есть вы, София Алексеевна, отрицаете, что, по заверениям других свидетелей, вас насильно удерживали в усадьбе по адресу…

– Отрицаю.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Да, кроме присутствующих, еще как минимум полторы сотни человек, которые по моему приглашению присутствовали в нашем доме на благотворительном банкете в середине лета прошлого года. В том числе ваша супруга, – София многозначительно посмотрела на судью. – Конкретную дату назвать?

– У кого-нибудь есть еще вопросы к свидетелю?

София шла по проходу, встречаясь глазами со всеми, с кем так неожиданно и странно переплелась ее судьба. Герман, Иван, партнеры Давида, имен которых она так и не запомнила… В памяти замелькал калейдоскоп из лиц и картин прошлого года, полностью перевернувшего ее жизнь.

До конца заседания она не осталась, врач запретил нервничать в ее положении. София вышла из здания суда и села на скамейку, нагретую на удивление ласковым в этом году весенним солнцем.

– Алло, привет, мам. Я тут, в общем, с чего бы начать?.. замуж вышла.

Эпилог

Сидя в своем в новом огромном кабинете, Руслан, покручивая карандаш между пальцев, с интересом наблюдал за драмой, развернувшейся на одном из новостных каналов.

– Молодец девочка! – с восхищением воскликнул он, когда София закончила выступление и с невозмутимым видом покинула зал суда. – Не без моей помощи, конечно, но, бесспорно, молодец!

Руслан много лет копил обиды и злился на Давида, оба уже, казалось, не помнили, за что. Да, он хотел его подставить, отстранить от дел, посадить, в какой-то момент даже лишить всего. Но никогда не желал своему брату смерти. Самой большой ошибкой Игоря был отнюдь не скверный характер, а то, что тот поделился с Русланом намерением продолжить попытки убить и Давида, и Софию. В тот же вечер Игоря не стало. Вместе с Игорем канул последний и единственный свидетель, готовый давать показания против Давида. Руслан сдержал обещание, данное Софии, – закончить войну.

Он взял телефон и нашел в записной книжке знакомый номер.

«Привет, Дава. Поздравляю. Не хочешь вместе отметить?»

Кнопка «отправить».

Все обвинения с Давида сняли в тот же день. Без главного и, надо полагать, единственного живого свидетеля дело рассыпалось, как карточный домик.

Выходя из зала суда и щурясь на весеннее солнышко, Давид твердо решил больше никого не убивать… чтобы больше не расстраивать Софию. Конечно, прозрения не случилось, но мотивация была более чем достаточной.

У входа в особняк Давида встретили невероятной красоты свежепосаженные цветущие гортензии, мимо машины с лаем пробежали собаки, в холле вместо жуткой люстры поселились изящные светильники. Атмосфера особняка совершенно перестала быть такой давящей, как раньше.

София сидела в легком платье на своем любимом диване с книгой в руках. Собаки забежали в дом и пронеслись по гостиной, оставляя повсюду следы грязных лап. Давид улыбнулся, пошел к Софии. Та вскочила и бросилась к нему в объятия, осыпая поцелуями.

– Я не узнаю дом, интересно, что еще изменилось? – Давид не мог перестать улыбаться, обнимая свое самое дорогое сокровище.

– Ковер в твоем кабинете выкинули. Ну, и… одну из гостевых спален пришлось перекрасить… в голубой.

Давид схватил Софию на руки и обнял так сильно, чтобы она не могла увидеть, как его глаза наполняются слезами.