Read the book: «Тайна Ведьминого леса»

Пролог

Тот вечер выдался особенно теплым: ветра не было, сырости тоже – дождем не пахло, да и от реки прохладой не веяло. В этой части леса люди бывали нередко, и, хотя в целях защиты леса от огня здесь и были запрещены пикники, молодежь частенько захаживала сюда для уютных, романтических встреч или же, наоборот – для возможности пошуметь вдали от города. Но чаще остальных здесь бывали собачники.

Золотистый ретривер по кличке Арчи бегал между деревьями под пригорком, взволнованно виляя хвостом. Он очень хотел подойти к своей хозяйке и вместе с ней направиться в сторону дома, на что раньше его требовалось уговаривать. Тихим поскуливанием он пытался донести до хозяйки, что уже нагулялся, что хочет вернуться в их тесную квартиру и даже будет вполне рад купанию, лишь бы его «мама» поднялась, надела на ошейник карабин от поводка и вывела своего хорошего мальчика из этого леса. Но «мама» не вставала, а рядом с ней был кто-то, из-за кого Арчи не решался подойти и обнюхать хозяйку, чтобы понять, что же с ней произошло. Этот кто-то был очень странным, и пес никак не мог понять, кто же склонился над его человеком. Собаке было страшно, она металась из стороны в сторону, но так и не рисковала приблизиться. Пес не ощущал никакого дыхания, никакой жизни: да, рядом пробежала белка, а недалеко от лап в свою норку неслась перепуганная мышь, но ни его хозяйка, ни склонившаяся над ней фигура, не казались золотистому ретриверу живыми. И от этого ему становилось еще страшнее.

Наконец, странный то ли человек, то ли зверь отпрянул от хозяйки, что неподвижно лежала на земле, не подавая признаков жизни. Арчи заскулил громче, еще активнее завилял хвостом и все же, наконец, решился приблизиться к своей «маме». Он ощутил запах крови, запах смерти и чего-то, что ему, вероятно, понравилось бы, учуй он подобный аромат при других обстоятельствах. Но здесь этот особый, чарующий, сладкий запах его пугал, ведь его оставил тот, из-за кого хозяйка теперь не вставала. Арчи обнюхал ее, несколько раз толкнул ее руку своим мокрым носом, коснулся щеки, затем улегся рядом и продолжил негромко поскуливать.

- Смотри, - сказала девушка своему молодому человеку, указывая пальцем куда-то вверх – в сторону пригорка. – Ты видишь это?

- Что за приколы?.. – удивился тот, говоря шепотом. – Это кто-то косплеит, что ли?

- Если так, то круто получилось, - вглядываясь в темноту, проговорила девушка. – Но как у них вышло сделать свечение?

- Подсветка? – негромко хихикнул парень. – Или… - он сделал паузу. – Привидение!

Молодой человек стал резко щекотать девушку, из-за чего та громко вскрикнула, а, поглядев в сторону, где они минуту назад наблюдали темную призрачную женскую фигуру, теперь там уже никого не увидела.

- Странно, - отталкивая от себя смеющегося молодого человека, сказала она. – Она же только что была там…

Парень посветил фонариком на телефоне туда, куда смотрела его девушка, но никого больше там не увидел, зато увидел белое облако тумана, что поднималось по пригорку вверх.

- Нужно валить отсюда, - сказал он, понимая, что ему становится страшно.

- Ты слышишь? – прислушиваясь, спросила его девушка.

- Ничего не слышу, идем. Меня твоя мама прибьет – я должен был тебя привезти к одиннадцати, а уже двенадцатый час.

- Собака скулит, - девушка подняла на молодого человека взгляд, подсвечивая свое лицо фонариком на собственном телефоне. – Неужели не слышишь?

- А если это волк? – предположил парень.

- Ты гонишь? – здесь не водятся волки, - недовольно проговорила девушка. – Мы с детства здесь гуляем. Это собака. Идем.

Идя на тихий скулеж, молодые люди увидели в темноте среди деревьев светлое пятно, которое оказалось весьма милым золотистым ретривером, что лежал на земле и бил о нее хвостом, пугливо опуская голову.

- Ты видишь ее?.. – испуганно спросила девушка.

- Вижу, - растерянно ответил молодой человек, светя вперед фонариком телефона.

- Она живая?

- Судя по цвету губ, не очень… Присмотрись: она не дышит.

- Нужно скорую вызвать, - девушка начинала паниковать, к глазам подступали слезы.

- Ага, и полицию, - с недовольством ответил парень.

Арчи активно двигал бровями, с надеждой глядя на незнакомцев снизу вверх, переводя свой собачий, полный непонимания взгляд то на парня, то на его спутницу, что псу нравилась больше. Вдруг телефон, который она держала в руках и также светила его включенным фонариком на собаку, громко зазвонил, отчего девушка, испугавшись, вскрикнула.

- Мама звонит, - растерянно проговорила она.

- Скажи, что мы сейчас будем, - с легким раздражением в голосе ответил парень, пытаясь оттащить свою подругу от скулящей собаки.

- Мам, - уже плача, проговорила девушка, не замечая густое облако белого тумана за своей спиной. – Нет, со мной все хорошо… Нет, мам, не кричи. Мам, тут женщина лежит. В лесу. Мертвая…

Глава 1. Хозяйка золотистого ретривера

Ему пришлось несколько раз показать свое удостоверение, чтобы его пропустили к месту преступления: нового следователя, что только недавно перевелся из областного центра, здесь еще почти никто не знал.

- Вадим Алексеев, - представился высокий, темно-русый мужчина лет тридцати-тридцати пяти.

- Да, Вадим Георгиевич, - протянул ему руку коллега, что был чуть моложе. – Лейтенант Михаил Сафронов, можно просто – Миша. Мы общались – это я звонил вам.

Лейтенант представил новому следователю остальных коллег, с которыми тому в дальнейшем предстояло сотрудничать, сам же Михаил Сафронов был немного ниже Алексеева, но значительно крепче и коренастее.

- Спортсмен? – улыбнулся Вадим.

- Да так, балуюсь понемногу, - со скромной улыбкой ответил тот.

- Что здесь у нас?

- Иванова Светлана Олеговна, - зачитал Сафронов, - тридцать лет. Разведена, детей нет. Вероятно, выгуливала собаку. Пса несколько минут назад увезли в приют: там он пробудет, пока его не заберут близкие погибшей. Красавец… Тело обнаружила парочка малолеток: девушку пришлось отпустить – ей нет восемнадцати, а ее прибежавшая мамаша уж больно волновалась за дочь. Парень же сидит вон там, - Михаил указал на молодого человека, сидевшего на пне и уставившегося в экран своего телефона. – Ему восемнадцать, я его допросил.

- Что-то видели? – поинтересовался Следователь.

- Видели странную, темную женскую фигуру. Их смутило, что она светилась темным свечением.

- Это как? – удивился Вадим.

- А вот так, - развел в стороны руки лейтенант. – Сам не знаю. Пацан сказал, что они еще пошутили, когда увидели, мол – привидение. Ведь это Ведьмин лес…

- Почему Ведьмин?

- Потом расскажу, это не столь важно, - ответил Михаил. – Тело погибшей осматривать будете?

- Разумеется, - согласился следователь и, вместе с лейтенантом подойдя ближе к погибшей, присел на корточки, чтобы все подробно рассмотреть.

- Следов борьбы нет: ни синяков, ни ссадин, ни грязи под ногтями, а ногти у нее…

- Длиннющие… - договорил за коллегу Вадим, глядя на безупречный французский маникюр на длинных, острых ногтях покойной.

- Вот именно, - продолжил Михаил. – Была бы борьба, она этими ногтями могла бы и глаза выцарапать. Ну, хотя бы кожу до крови разодрать. Однако – ничего.

- Так что это: сердце? инсульт? тромб?

- Похоже на обширную кровопотерю, - услышал Вадим за своей спиной женский голос. Обернувшись, он увидел высокую, как ему показалось, женщину примерно его лет с темными волосами, заплетенными в толстую косу.

- Это Гончарова Ольга Викторовна – наш судмедэксперт, - представил коллегу Сафронов.

- Вадим Георгиевич Алексеев, - представился следователь, не поднимаясь.

- Я знаю, кто вы, - присев рядом с ним на корточки, ответила Ольга Викторовна. – Удивительно, правда? – ухмыльнулась она. – Наша погибшая в белом спортивном костюме, в белых кроссовках, в белой футболке, но на первичном осмотре я обнаружила всего одну маленькую капельку крови. Одну, понимаете? Вот она, смотрите.

Гончарова откинула левую сторону расстегнутой спортивный кофты, показывая коллегам небольшое алое пятнышко на футболке покойной.

- Где кровь? – приподняв бровь, ехидно спросила она у мужчин, поглядев то на одного, то на другого.

- Это вы нам скажите, - ухмыльнувшись в ответ, сказал ей Вадим.

- После вскрытия – возможно, - согласилась та. – Но пока я обнаружила только это…

Ольга аккуратно оттянула вниз горловину футболки, открывая взору коллег рану на груди жертвы.

- По предварительным данным: прокол длинным, острым предметом, - сказала Ольга. – Судя по белым, припухшим краям, рана была нанесена при жизни. Возникает вопрос: где брызги крови? Пускай не брызги, но весьма сильное кровотечение – где оно? Учитывая расположение раны, могу сказать, что должен был быть задет хотя бы один из крупных сосудов, но крови нигде нет.

- А если все же предположить, что рана была нанесена уже после смерти? – поинтересовался Вадим.

- Я бы хотела в это верить, и после вскрытия все станет более понятным, однако приглядитесь: края на ране выглядят так, словно кровь из тела жертвы через это маленькое отверстие вытянули мощным насосом.

- Нечистая сила орудует? – еле заметно усмехнулся Михаил.

- Судя по почти незапятнанной одежде, как раз таки чистая, - с насмешкой ответила судмедэксперт.

- У всего должно быть рациональное объяснение, - сказал Вадим. – Нужно пообщаться с парнем.

Молодой человек, что, казалось, бездумно листал ленту новостей в социальных сетях, выглядел уставшим. Вадим прекрасно понимал, почему: на часах уже был шестой час, и, хотя летнее солнце уже выкатилось из-за горизонта и даже немного осветило лес, эту ночь парень не спал.

- Почему меня нельзя отпустить, - устало проговорил он, видя двух следователей, что спускались к нему с того места, где он со своей девушкой накануне вечером обнаружил тело женщины. – Я вам уже все рассказал, - обратился он к Михаилу.

- Расскажи еще и мне, - вновь присел на корточки Вадим, теперь уже напротив парня, чтобы не смотреть на него сверху вниз.

Тот тяжело вздохнул и лениво повторил свой рассказ:

- Мы гуляли примерно здесь же, где сейчас находимся с вами. Уже было поздно, мы задержались. Я светил фонариком под ноги, а потом мы заметили, что там вверху светится еще что-то.

- Или кто-то? – уточнил Михаил.

- Или кто-то… - устало повторил парень. – Там явно была человеческая фигура, больше похожая на женскую. И да – она светилась. Только очень странно светилась: темным свечением…

- Это как? – переспросил Вадим. – Как в темноте можно светиться темным свечением?

- Ну… - парень задумался. – Ну представьте, что на лампу набросили черную ткань – вот так оно и светилось! Мы еще посмеялись, что это кто-то косплеит какого-то персонажа, а я стал шутить, что это приведение. А потом тот, кто светился, исчез. Ну, или та… Сразу говорю: мы не видели как. Отвлеклись, отвернулись, повернулись – уже нет. А потом сразу услышали, как скулит собака. Ну и пошли на звук… А там… Ну, дальше вы и сами знаете.

- Вы не трогали тело? – спросил Вадим.

- Вы издеваетесь? – ухмыльнулся парень. – Если честно, то я вообще был готов сбежать, но мы все же остались.

- Женщина уже была мертва, когда вы к ней подошли? – уточнил Михаил.

- Да, я вам уже говорил.

- Откуда такая уверенность? – посмотрел на парня Вадим.

- У нее губы были белые, как будто их мелом намазали… Да и не дышала – это же видно. Грудь не поднималась. А мы смотрели, надеялись, что не придется с ментами дело иметь. Ну, то есть с вами. Извините…

- Куда направлялась та фигура, когда вы ее видели? – спросил Вадим.

- Туда, вверх, - парень указал пальцем, - на пригорок. Я еще про себя тогда в шутку подумал, что это призраки из Ведьминой усадьбы, но вслух говорить не решился – уже и без того страшно стало, когда услышали собачий скулеж.

- Что за усадьба? – поднявшись на ноги, шепнул коллеге Вадим.

- Ладно, можешь быть свободен, - проигнорировав вопрос, сказал парню Михаил. – Номер наш у тебя есть, еще свяжемся. Никуда не пропадай.

- Наконец-то… - с раздражением и усталостью в голосе ответил парень. – До свидания…

Он нехотя пожал руки Вадиму и Михаилу и спешно зашагал мимо машин и других сотрудников правоохранительных органов, что прибыли на место обнаружения тела.

- Ну? – переспросил Вадим.

- Там наверху, - Михаил указал на чащу, что словно поднималась по поросшему склону, - стоит старая усадьба. В народе ее уже не одно столетие зовут Ведьминой, а по ее названию и за лесом закрепилось – Ведьмин лес.

Вадим Георгиевич усмехнулся.

- Ведьмы? В лесу? – с насмешкой спросил он. – Прямо старорусские сказки какие-то. Хотите сказать, нашей жертве дырку в груди ведьма проделала?

- Да нет, - ответил лейтенант, неспешно возвращаясь с новым следователем к телу, которое уже готовили к транспортировке в морг. – Изначально название никак не было связано ни с какой мистикой… Все куда гораздо проще. В восемнадцатом веке здесь жил англичанин – доктор Джордж Вудман – английский врач, некоторое время служивший при дворе. В благодарность за его труд, за то, что родной стране предпочел Россию, ему была пожалована здешняя земля, где придворный доктор то ли сам выстроил себе эту усадьбу, то ли она уже стояла здесь... Местные же крестьяне были весьма удивлены такому соседству, даже побаивались иноверца, но последнее слово было не за ними – соседей своих хозяев крепостные не выбирали. Фамилия врача была все время у всех на слуху – Вудман, в переводе на русский это…

- Дровосек, - перебил Михаила Вадим.

- Да, дровосек, - подтвердил тот. – Знаете английский?

- Да так, балуюсь понемногу, - повторил Вадим слова лейтенанта. – Но при чем здесь ведьмы?

- Когда местные раз, пожалуй, в тысячный проговорили слово «Вудман», то смекнули, что куда сподручнее называть англичанина «ведьмин» - и весело, и не так по забугорному, - усмехнулся Михаил. – Так и закрепилось за местом этим название – Ведьмин лес. А потом уже и слухи разные пошли об этом месте.

- Что за слухи?

- Вадим Георгиевич, давайте уже на рабочем месте продолжим. Шесть утра… Сейчас кофейку бы, хотя лучше было бы поспать.

- Да, согласен, - ответил Вадим. – Заодно мне на новом месте и познакомиться со всеми нужно.

- Не сочтите за наглость, но я не могу не спросить: за что вас к нам сослали? – улыбнулся Михаил. Вадим усмехнулся в ответ.

- Дорогу не тому человеку перешел, - сказал он. – Мне был выдвинут ультиматум: по собственному или же перевод. А здесь у меня квартира стоит дедова.

- Так вы местный? – удивился лейтенант.

- В каком-то смысле да, - ответил Вадим. – Родился не здесь, но бывал в детстве. Миш, раз нам работать вместе – предлагаю перейти на «ты».

Михаил одобрительно протянул руку для рукопожатия.

- Семья? – спросил он.

- Я один, - улыбнулся Алексеев. – А у тебя?

- Жена, - довольно ответил лейтенант, - сыну год.

- Молодца, - похлопал коллегу по плечу следователь. – А теперь пора поработать…

В отделении многие на нового коллегу смотрели с недовольством и недоверием: опасались, что прислали его сюда вовсе не в ссылку, как на первый взгляд выглядел его перевод, а с целью слежки за местным руководством, и потому Михаилу было приказано разговорить прибывшего следователя – капитана Алексеева, к которому помощником и приставили лейтенанта Сафронова. Несмотря на то что при первой встрече Алексеев у Михаила никаких подозрений не вызвал, узнать больше о новом коллеге ему все же было необходимо.

- Ни пятен крови, ни следов на земле, ни отпечатков пальцев… Ничего!

Вадим, заняв выделенное ему в кабинете место, за стаканом кофе изучал заключение криминалистов.

- Если бы она упала и накололась на что-то, - размышлял он, глядя на Сафронова, сидевшего за столом напротив, - то все вокруг было бы залито кровью. А что, если эта рана появилась у нее до прогулки и не являлась причиной наступления смерти, а уже в лесу ей стало плохо?.. Отсюда и белые края – погибшая могла обработать дома рану перекисью…

- Посмотрим, что покажет вскрытие, - пожал плечами Михаил. – А вот собаку мне правда жалко…

- Да, и собака… - продолжил Вадим. – Был бы нападавший, пес бы наверняка стал защищать свою хозяйку.

- Кто – ретривер? – усмехнулся лейтенант. – Разве что зализал бы того до смерти. Я вот подумываю: а не забрать ли мне его себе, если никто из близких погибшей не пожелает взять пса…

- Благородный поступок, - улыбнулся Алексеев.

- Ты бы видел его: такие глаза… Он так скулил, когда его оттаскивали от тела хозяйки.

- Вот бы он еще и рассказал нам, кто ее на тот свет отправил, - добавил Вадим. – Так что там с ведьмами?

- Это местная легенда, - начал рассказ Михаил. – Страшилка, которой детей пугают, чтобы те в лес не заходили. Говорят, когда к старому доктору вернулся из Англии сын, то привез с собой жену – невестку Вудмана. И начался в то время в округе мор – эпидемия какая-то. Какая именно – непонятно, ведь было это в конце восемнадцатого века. Жили здесь преимущественно крестьяне: люди малообразованные, зато набожные и чрезмерно суеверные. Ну вот они и решили, что виной всех их бед – молодая англичанка-иноверка. А она-то, как потом оказалось, и не совсем англичанкой была: знать тогда между собой вся переженилась, чтобы укреплять положение, вот и вышло, что привезенная невестка местного врача-иноверца была русской, родившейся заграницей, которую ее супруг в итоге и вернул на родину. Странно получилось: молодой Вудман – англичанин, выросший в России, привез сюда русскую жену, выросшую в Англии. Понятное дело, что сейчас это выглядело бы дикостью, но тогда люди пошли на усадьбу доктора с одной целью – ликвидировать всех тех, кто, по их мнению, был причиной обрушившийся на близлежащие села неизвестной эпидемии. В общем, тогда выжили только старый доктор – сам Джордж Вудман – и его слуга. Крестьяне пощадили старика, потому что тот неоднократно помогал им ранее, безвозмездно леча всех, кто к нему обращался. Однако его добрые порывы не спасли от смерти невестку, сына и даже маленького внука. Говорят, озверевший народ перебил всю свиту приехавшей из Англии барыни: была убита ее сестра, младший брат, их нянька, или кто там у них тогда был… Это уже не вымысел – это задокументировано. Все же такая масштабная бойня, да еще и именитых особ, приехавших в Россию из другой страны, не могла остаться не замеченной властями. Даже суд был, однако ничего доказать не удалось: сам доктор не мог назвать конкретных имен, вломившихся в его дом и убивших его родных, а простые люди молчали. И все же кара их настигла: поговаривают, что призрак иноверки, который стал потом бродить вокруг усадьбы, забрал столько же душ, сколько и крестьяне тогда погубили в их семье. Было это лет двести пятьдесят тому назад, но легенда у местных живет до сих пор.

Вадим задумался.

- Наши ребята видели мерцающую фигуру, - сказал он.

- Не думаешь же ты…

- Нет, конечно, - не дал договорить Михаилу старший по званию. – Но этой легендой могли воспользоваться: для устрашения, для большего трагизма, а по сути, все лишь мистификация. Кто-то мог облачиться призраком, отвлекая случайных свидетелей от настоящего убийцы. Будем надеяться, что жертва будет одна, однако что-то мне подсказывает… - он снова задумался. – Но вернемся к истории… А что же Вудман-старший? Не мог ли он тогда сам перебить убийц своего сына?

- Вряд ли, - пожал плечами лейтенант. – Он уже был стар. Детьми мы забирались на территорию усадьбы, хотя это, разумеется, запрещено. Но мы же были детьми… Не удивлюсь, если и сейчас там кто-то бывает, тем более в двух-трех километрах от поместья – слева, если смотреть на фасад усадьбы – расположен детский лагерь. Наверняка пацаны вечерами выбираются. В общем, нашли мы там могилы, и чуть от страха все на месте и не окочурились, - Михаил рассмеялся. – Доктор-то был англичанином, вот и отстроил за усадьбой склеп. Рядом со склепом были обычные могилы – вероятно, там похоронена родня со стороны его невестки, а вот склеп… Нам удалось лишь немного в него заглянуть…

Вадим видел, что коллега занервничал, вспоминая приключения детства. Казалось, тому было страшно и теперь.

- Там ржавый замок висел на цепи, - продолжил рассказ Михаил, глядя в пол, - Ну, мы в щель и заглянули…

- Обделались? – усмехнулся Вадим.

- Без шуток – почти да, - серьезно ответил Миша, подняв взгляд. – Тогда я был готов поклясться, что прямо перед нами за той щелкой стоял кто-то, кто был ни живой, ни мертвый: темная кожа, натянувшаяся на лице, впалые, светящиеся глаза, зубы… Казалось, я вижу каждый. Потом, когда мы уже убежали, мы поняли, что на одном из старых надгробий внутри склепа наверняка установлен памятник… Ну, бюст или что-то в этом роде… В общем, ты понял. Возвращаться и заглядывать повторно мы не стали. Короче говоря, мы испугались каменной головы.

После недолгой паузы и Вадим, и Михаил рассмеялись.

- Но усадьбу эту проверить стоит, - сказал, перестав смеяться, Вадим. – Если будет доказано, что это было именно убийство, нужно будет обязательно туда заглянуть.

- Усадьба Вудмана принадлежит городу, - сказал Михаил. – Возможно, потребуется разрешение. Это же историческое место, и все такое…

- Можно подумать, кто-то за ним следит и пыль на полках протирает, - усмехнулся Вадим.

- Пыль, может, и не протирают, но инспекция иногда все же наведывается. Больше для галочки, конечно, но бывают и «заряженные» историки, которых хлебом не корми – дай в старом грязном белье покопаться. Усадьба же уцелела, неплохо сохранилась – даже войну пережила. Говорят, немцы ее заняли, а уже через неделю бежали оттуда в неполном составе.

- Опять призраки? – снова ухмыльнулся капитан.

- Да, еще какие, - рассмеялся в ответ Михаил, - партизанами зовутся.

Мише позвонили. Он кивал, со всем соглашался, удивлялся и после недолгой беседы положил трубку.

- Нужно судмедэкспертам дать твой номер телефона, - сказал он новому коллеге. - Итак, наш труп действительно полностью обескровлен!

***

1786 год

Ее везли в холодную, чужую для нее страну: хотя Елизавета по крови своей и была русской, родилась она и жила до сего часа в Англии. Молодая супруга великолепно владеющего русским языком Алекса Вудмана говорила на английском, французском и лишь совсем немного на родном – русском. Сын же их, шести лет от роду, дома с матерью общался по-английски, по-русски же с ней он почти не разговаривал: лишь с бабкой по матери, с русской нянькой да с отцом, когда тот бывал дома. Алекс намеревался это исправить, ведь жить им теперь предстояло в России, да и он, получив здесь образование, сам чаще общался на русском, чем на родном английском.

На момент переезда Елизавете было всего двадцать четыре года: в семнадцать лет ее почти полностью разорившиеся в Англии родители выдали дочь за весьма обеспеченного двадцатипятилетнего сына известного при российском императорском дворе доктора, и зять пообещал им однажды увезти свою семью в Россию. В восемнадцать молодая супруга родила сына, назвав его на английскую манеру Фи́липом, которого теперь муж вынуждал называть по-русски: Филиппом.

После Филиппа Елизавета еще дважды оказывалась в положении, однако оба раза заканчивались неудачей – на ранних сроках у нее случались выкидыши.

"Душа моя, Лизонька, - писал Алекс своей жене, когда, будучи в России у отца, узнавал из ее писем печальные новости. Писал же он супруге исключительно на русском языке. – Отец мой непременно вылечит тебя, но для того потребуется переехать тебе в родные места, где ты, к моему сожалению, никогда не была. У отца здесь прекрасный дом – великолепная русская усадьба, пожалованная ему двором. Вокруг нее просто сказочный лес: у меня нет сомнений - Филиппу понравится. Местные дали этому лесу шутливое название из-за нашей фамилии, но в письме это будет весьма затруднительно объяснить: лучше лично, при встрече.

Поцелуй за меня Филиппа. Передавай привет от меня Аннушке и Петру. Няньке своей, Александре Никитичне, от меня низкий поклон: целую руки ее за заботу о жене моей и о сыне. Отдаю поручения о подготовке комнат в доме отца и сразу же выезжаю к вам. Ожидай меня вскоре после этого письма.

Твой А.В."

***

В небе гремело, но это было так далеко, что сюда никакие звуки не доходили. Стопка желтых листов бумаги, лежавшая на полу и готовая, казалось, вот-вот рассыпаться от малейшего прикосновения, все же не рассыпалась. Условия для сохранности были весьма подходящими: полное отсутствие солнца и, что весьма странно для этого места, почти полное отсутствие сырости. Все благодаря тому, что дождевая вода всегда стекала вниз по склону – туда, где в самом низу бежит река. Из-за этого, что правда, в дождливую погоду затруднялся подъем на пригорок, на котором и стояла усадьба, но теперь это было неважно.

Крыс здесь не было, других животных тоже – не рискнули бы.

- Тише, тише… - в полной темноте еле слышно прошептал хриплый женский голос с ярко выраженным акцентом. – Не плачь. Мама рядом…

Но никто и не плакал. Серые пальцы прошлись по атласной ткани, которая давно уже не выглядела как атлас – скорее, кусок дряхлого полотнища, готовый в любую минуту рассыпаться в пыль.

- Мама рядом, - вновь повторил голос, и звучал он так, словно принадлежал дряхлой старухе. – Мама скоро вернется. Маме нужно наказать тех, кто с тобой это сделал. Поспи, а я отлучусь ненадолго…

Трое мальчишек, которых родители против их воли сослали в этот ужасно скучный лагерь, выбрались поздней, темной ночью из корпуса, чтобы поглазеть на грозу. Дождя еще не было, но уже сверкало, и откуда-то издалека раздавались раскаты грома.

- Смотри, - шепнул один, указывая куда-то в сторону забора. – Это что там такое?

- Не знаю, - ответил второй. – Пойдем, посмотрим?

- Нам влетит, - с сомнением в голосе сказал третий.

- Да не ссы ты, - хихикнул над ним первый. – Скажем, что пошли на поле в футбол поиграть.

- Ага, - кивнул третий, - ночью и без мяча…

Мальчишки двинулись туда, где на территории лагеря был пустырь, именуемый футбольным полем. Пройдя совсем немного, они ушли с освещаемой фонарями территории и оказались в полной темноте. Позади – несколько корпусов и ярко освещенные дорожки между ними, впереди – белый туман, который как-то странно надвигался на футбольное поле со стороны леса. Понятное дело, что туман мог легко просочиться через сетчатый забор, но почему он движется так, словно имеет какие-то определенные очертания, словно в нем… человек?

- Пацаны, давайте назад… - нервно проговорил третий. – Дождь начинается. Сверкает сильнее. Еще и туман этот… Откуда вообще туман в грозу?

- Мы посмотрим и назад, - уже не так уверенно ответил первый.

- Через пять минут будем в постели, - добавил второй. – А то нас убьют.

- Или нас здесь убьют… - буркнул третий.

Вдруг всем троим мальчишкам что-то послышалось.

- Это что – музыка? – удивился второй.

- Кто-то поет, - испуганно проговорил третий, глядя на плотный, белый туман, что был прямо перед ним. Пацан стал медленно пятиться. – Кажется, это колыбельная: кто-то напевает мелодию без слов…

- Сваливаем, - скомандовал первый и, развернувшись, быстро побежал к корпусу. Второй мальчишка последовал за ним, а третий, завороженно глядя на нависающие над ним клубы тумана, словно белого дыма, пятясь, споткнулся о камень, о который ребята, играя здесь в футбол, уже нередко спотыкались.

- Мама… - только и сказал мальчик, как туман, из которого исходило тихое пение, полностью накрыл его.

Глава 2. Воспитанник второго отряда

- Ильин Костя, второй отряд, восемь лет, - сказал, глядя куда-то в сторону, Михаил.

- Как он здесь оказался? – оглянулся Вадим. – До корпуса метров пятьсот.

- Ночью была гроза. Следов мальчика нет. Выходит, он пришел сюда до начала дождя.

- Следов со стороны забора тоже нет, как я понимаю?

- Следы есть только на территории лагеря, и направляются они сюда от корпусов, -показал новому шефу Михаил. – Вероятнее всего, это следы тех, кто и обнаружил мальчика: охранник утром решил, что в грозу какой-то флаг сорвало – издалека он не разобрал, что здесь лежит ребенок. Подойдя ближе, увидел, что это… ну, в общем, мальчишка… Он его перевернул: тело лежало лицом вниз. В луже… Когда охранник понял, что уже все, то незамедлительно вызвал директора лагеря.

- Родителям сообщили?

- Нет, нас ждали, - растерянно и даже немного с раздражением ответил лейтенант. – Боятся… Теперь их прикроют.

- Это же детский лагерь, - стал осматриваться Вадим. – Кругом же должны быть установлены камеры.

- А они и есть. Записи камер из корпуса, где жил мальчик, уже изъяли. По периметру камеры есть, но не везде.

- Детей опрашивали?

- Без родителей нельзя…

Вадим перевел взгляд с тела мальчишки, которое как раз осматривала Ольга Викторовна, на коллегу.

- Когда сюда приедут родители, - негромко сказал он, - мы уже ни у кого ничего не сможем узнать. Здесь начнется настоящий хаос, после которого наверняка еще и журналисты подтянутся.

- Понял, - кивнул Михаил. – Уже иду.

- Угадайте, что я обнаружила, Вадим Георгиевич, - обратилась к капитану судмедэксперт.

- Просветите, Ольга Викторовна…

Женщина натянула ворот мокрой, пропитанной грязью футболки мальчика, демонстрируя Вадиму белую ранку на детской груди.

- Что-то напоминает, верно? – спросила она.

- Что-то напоминает, - отводя взгляд, задумчиво проговорил Вадим. – Очень напоминает… Что же это значит, Ольга Викторовна, у вас завелся маньяк?

- Не у вас, а у нас, - ответила женщина. – И это вы мне скажите, Вадим Георгиевич.

- Сексуальное насилие?

- Маловероятно… Если это один и тот же персонаж, то сексуального подтекста здесь нет.

- Какая прелесть, - глядя по сторонам, сказал Вадим. – Второй день на новом рабочем месте, а уже два трупа. Еще и ребенок…

- Дайте угадаю, - сказал Михаил вожатому – молодому человеку лет двадцати, - никто ничего не видел, не слышал, не знает – верно?

- Двое пацанов признались, - ответил парень, ведя лейтенанта по безлюдному коридору второго этажа жилого корпуса. – Когда я спросил отряд о Косте, то сразу понял, что эти двое что-то недоговаривают: они отворачивались, нервничали, почесывали то нос, то за ухом… Скрывали, в общем.

- И как догадался? – ухмыльнулся Михаил.

- Педагог-психолог, четвертый курс, - ответил молодой человек. – Да здесь и без этого понятно: нервничали они.

- Могу я с ними поговорить? Ну, до приезда родителей…

- Я их с разрешения директора в комнате одних оставил. Остальные все, несмотря на раннее время, собраны в актовом зале: ждут решения, дремлют...

- Умно, - одобрил лейтенант.

- Вот они, - открыл дверь в комнату вожатый.

- Ну привет, парни, - поздоровался Михаил, прихода которого мальчишки побаивались.

- Нас арестуют? – тут же спросил один из них. Лейтенант усмехнулся.

- Нет, - с улыбкой ответил он и присел на стул напротив двух кроватей, на которых сидели перепуганные пацаны. – Вас не арестуют. Но вы должны рассказать мне все, что произошло этой ночью, все, что видели и слышали.

- Мы хотели посмотреть на грозу, - сказал мальчик, что ночью шел вторым.

- Это я придумал, - опустил голову первый.

- Как тебя зовут? – спросил его Михаил.

- Саша, - ответил тот.

- Артем, - сказал второй.

- Меня – Михаил Сергеевич, - он пожал пацанам руки. – Сань, Тема, смотрите, какое дело… С вашим другом Костей Ильиным случилось несчастье. И сейчас важно, чтобы вы, ничего не скрывая, рассказали мне все, как было.

- Гремело, - не поднимая головы, тут же стал рассказывать Саша. – Я хотел посмотреть на грозу. Дождя не было, только сверкало.

- Далеко, не здесь, - уточнил Артем.

- Одному мне было страшно идти, - неуверенно поднял взгляд Саша. – Ну, я и подбил пацанов… Костя не хотел идти: боялся, что поймают. Мы здесь уже неделю и знаем, где нет камер. Вот туда мы и пошли…

- А там за забором лес, - продолжил Артем. – Мы сразу заметили, что там было что-то странное.

- Что именно? – спросил Михаил. – Постарайтесь вспомнить.

- Там был туман, - посмотрел на лейтенанта Саша. – Странный – белый. Я с отцом бывал ночью на рыбалке, там похожий по воде ползет, когда холодно становится. Мне папа объяснял. Но ведь собиралась гроза, и речка далеко…

- Что-то еще было, кроме белого тумана?

- Мелодия, - тихим, растерянным голосом сказал Артем. – Там кто-то пел.

- Кто пел? Чей голос?

- Женский, - ответил теперь Саша. – Только слов не было. Казалось, что кто-то мычит, напевает мелодию без слов. Очень тихо.

- Как колыбельная, - посмотрел на Михаила Артем.

- И что было дальше?

- Этот туман… - задумался Саша. – Мне показалось, что в нем кто-то есть. Мы испугались. Начался дождь. Сверкало сильнее, прямо над нами. Но я все равно никого не разглядел. И мы побежали… То, что Костя не бежал за нами, мы уже поняли возле корпуса.

- Мы не оборачивались, - пояснил Артем.

- Его убили?..

Михаил видел, что мальчишки нервничали, а у Саши даже наворачивались на глаза слезы. Предположить, что эти двое причастны к смерти Кости Ильина, Сафронов не мог.

- Ваш друг действительно умер, - печально сказал он. – И задача полиции – выяснить, как именно. Если что-то еще вспомните, обязательно расскажите вожатому, а он позовет меня. Но вот другим ребятам лучше ничего не говорить. Договорились?

Мальчишки утвердительно закивали, испытывая некое облегчение: их не арестовали. Уже за дверью задав несколько вопросов вожатому, Михаил пошел вниз, чтобы вернуться на место обнаружения тела мальчика, когда вдруг его окликнули со стороны лестницы, что уходила ниже первого этажа – к запасному выходу из корпуса и подвалу.

- Вы из милиции? – услышал за своей спиной лейтенант детский, писклявый голос. Обернувшись, он увидел на тех ступенях сидевшего к нему спиной и обернувшегося вполоборота мальчика.

- Да, - остановившись, ответил Михаил. – Только не из милиции, а из полиции: лейтенант Михаил Сергеевич Сафронов. А тебя как зовут?

- Ваня, - ответил мальчик, не вставая со ступеней. – Светлов.

- Хорошо, Ваня Светлов, - улыбаясь, проговорил Михаил, медленно подходя к мальчику. – Ты чего здесь один сидишь? Все ведь ушли в актовый зал…

- Со мной никто не дружит, - сказал мальчишка, на вид которому было лет восемь. – Поэтому я прячусь.

- А вожатые знают, что ты здесь?

Мальчик отрицательно замотал головой.

- Ладно, - Михаил подошел еще ближе. – При этом ты сам меня позвал… Ты что-то хотел мне сказать?

- Я знаю, кто убил того мальчика. Кажется, его звали Костя?

Михаил округлил глаза, но постарался не подавать виду, что был удивлен словам ребенка. Он присел рядом со скромным, худеньким, коротко стриженным мальчишкой и широко ему улыбнулся.

- Откуда ты знаешь?..

- Я видел, - перебил его Ваня. – Это была женщина. В тумане.

- Какая женщина?

- Она очень печальная, но очень злая. У нее серое лицо и светящиеся глаза. А еще она поет.

Сафронов был ошарашен. Он быстро записал в блокнот слова мальчишки, понимая, что сказанное ребенком звучит как бред. Но уж лучше бред, чем вообще ничего.

- Что еще ты видел или слышал? – спросил он.

- Больше ничего. Та женщина пришла из Ведьминого леса, а потом туда же и ушла.

- Но ведь вокруг территории установлен высокий забор, - сказал Михаил. Мальчик усмехнулся, посмотрев на лейтенанта, как на дурака.

- Ну и что, - сказал он, пожав плечами. – Он же из тумана.

Выйдя из корпуса, Михаил понял, что теперь он запутался еще больше. С одной стороны, все трое пацанов: и Саша с Артемом, и Ваня говорили про белый туман, но с другой стороны, из тумана не выходят женщины, поющие колыбельные и убивающие маленьких мальчиков.

Или выходят?..

- Ну что там у тебя? – спросил его Вадим, когда Михаил вернулся к месту преступления.

- Поговорил с пацанами, которые были с Костей, - ответил тот. – Говорят, испугались тумана, а потому убегали так, что только пятки сверкали. То, что Ильин за ними не бежит, заметили уже рядом с корпусом. Ждать не стали. Но потом я встретил еще одного мальчика… Он говорит, что видел в том тумане женщину. Дословно: серое лицо и светящиеся глаза; печальная, но очень злая; поет колыбельную.

- С серыми лицами действительно ходят только очень печальные женщины, - насилу усмехнувшись, попыталась пошутить Ольга Викторовна. – А вот глаза светятся, как правило, у счастливых. У нас же тело ребенка, пролежавшее полночи лицом в луже. К тому же с раной на груди. Что же за женщина на такое способна?

- И зачем? – вопросом на вопрос ответил Михаил.

- Нам нужно осмотреть усадьбу, - сказал ему Вадим. – Возьми разрешение.

- В машине у меня лежит разрешение, - с улыбкой проговорил лейтенант. – Монтировкой называется. Уверен, - он посмотрел на тело мальчика, - теперь можно и обойти некоторые правила…

- Подобные места, имеющие историческую ценность, все же должны лучше охраняться, - недовольно покачал головой Вадим. – Наверняка там уже все разграбили, изрисовали…

- На охрану дома, что находится в глухом лесу, дорожки к которому давно поросли травой, нужно выделять деньги, а в бюджете города их не так много, - развел руки в сторону Михаил. – Уверен, туда, как и я когда-то, до сих пор бегает местная детвора, может быть, заезжают туристы – искатели приключений. Ну, знаешь, те, что узнают про подобные заброшенные старинные места, а потом пытаются на его обзоре обрести некую популярность.

- Полиция на такое закрывает глаза?

- Жалоб не поступало, - пожал плечами Михаил. – А кто пожалуется? Вудманы? Они там все две с половиной сотни лет преспокойно лежат, и им уже неважно, кто бродит по их дому и с какой целью.

- А вот многие местные с тобой не согласятся, - поспорила с ним Ольга. – Есть у нас такие, кто до сих пор верит, что в Ведьмином лесу обитают призраки той усадьбы.

- А сами вы как – верите в это? – ухмыльнулся Вадим.

- Вадим Георгиевич, - с ехидством ответила судмедэксперт, - я человек науки, я, если можно так новомодно выразиться: ежедневно делаю распаковку, вот только распаковываю я не подарочные коробки, а трупы людей. И за свой уже немалый опыт работы я насмотрелась всякого и могу с уверенностью сказать, что душа у человека есть. А вот может ли эта душа бродить по лесу, да еще и убивать людей… Убивают, Вадим Георгиевич, как раз таки люди. И вот здесь сомнений у меня нет никаких.

- Есть ли у вас подозреваемые в убийстве ребенка?!

Со стороны забора громко прозвучал звонкий, женский голос, и, посмотрев туда, сотрудники правоохранительных органов увидели за ограждением молодую женщину – на вид до тридцати лет.

- Это еще что такое? – сквозь зубы недовольно проговорил Вадим.

- Заноза местная, - с раздражением ответил Михаил. – Журналистка… Блогерша, точнее. У нее свой блог, весьма популярный у горожан.

- К сожалению… - добавила Ольга.

- Уходите с территории! – выкрикнул ей в ответ Вадим. – Находиться здесь нельзя, а мы вам все равно ничего не скажем.

- А я не на территории лагеря, - с насмешкой ответила светловолосая девица, - я за нею.

Она принялась через забор фотографировать место преступления, а Вадим, разозлившись, быстрым шагом пустился в ее сторону. Сфотографировав и его, блогерша, подмигнув ему и помахав рукой, спешно скрылась за высокими, разросшимися кустами.

- Привлечь бы ее… - с неприкрытым недовольством проговорил следователь.

- Мы пытались, - сказал подоспевший к нему Михаил. – Тут же начинаются возгласы про свободу слова и преследование журналистской деятельности.

- Если она где-то выложит фото мальчика, его родители смогут ее засудить. И поделом… Ладно, заканчиваем здесь. Еще поговорим с руководством лагеря, подготовим бумаги, и предлагаю отправиться в усадьбу.

- К вечеру будет предварительное заключение, - вдогонку выкрикнула им Ольга.

***

1785 год

"Мой дорогой Алекс. Известие о твоей болезни меня опечалило. Я верю, что отец твой, будучи некогда придворным врачом, непременно вылечит тебя. Прошу лишь одного: не скрывай от меня, не пытайся меня уберечь, ведь неизвестность для меня хуже горьких вестей.

С Фи́липом, хвала Господу, все хорошо. Он, как ты того и желал, изучает с моей маменькой русский язык и говорит на нем уже лучше, чем твоя глупая, несчастная жена. Письмо сие я писала вместе с Александрой Никитичной, ежели встретишь в нем ошибки, прошу меня простить.

Мой милый Алекс. Молюсь о тебе, молюсь о здравии твоем. Последую за тобой, куда скажешь, и к отцу твоему, коли потребуется, перееду, хоть и мил мне дом наш здесь, в Англии. Но лишь бы ты был здоров, да Фи́липу хорошо было.

Жду твоего возвращения, люблю тебя безмерно.

Твоя Елизавета"

***

День тянулся невыносимо долго. В лагере пришлось проторчать еще полдня: опросить всех вожатых, директора, охранников, изучить записи с камер наблюдения. Везде была одна и та же история: никто ничего не слышал, не видел, не знает. Уже к обеду стали съезжаться встревоженные родители, что с криками и проклятиями в адрес руководства лагеря спешно забирали своих детей домой. Родители же погибшего Ильина Кости из второго отряда долго не могли поверить в то, что их сына больше нет, а когда до них, наконец, это дошло, маме мальчика понадобилась помощь медиков – женщина потеряла сознание.

После всех необходимых процедур, не думая ни о том, что он должен следить за новым шефом, ни о надоедливой блогерше, что, хоть и замылив там, где было запечатлено тело, но все же опубликовала фотографии с места преступления, Михаил полностью погрузился в раздумья: кто же, а главное – зачем мог убить ребенка.