Read the book: «Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви»

Font::

* * *

Все события и персонажи романа вымышлены и являются плодом воображения автора.
Любые совпадения с реально существующими личностями и фактами их жизни абсолютно случайны.

Вы всю жизнь будете встречать людей, о которых с удивлением скажете: «За что он меня невзлюбил? Я же ему ничего не сделал». Ошибаетесь! Вы нанесли ему самое тяжкое оскорбление: вы – живое отрицание его натуры.
Андре Моруа

Глава 1
Охотница

Подобные дни выдаются редко, во всяком случае у нее. Нет, бывают, конечно, и такие же солнечные – лето двадцать третьего случилось на редкость жарким, Москва стонала, а Вера радовалась, – и такие же малозагруженные: на сегодня съемок больше нет, разве что она опять надумает подснять пару эффектных моментов для сторис. А особенно замечательно, что все ее балбесы во главе с Владом – Влад у нас муж – на даче и она до завтра абсолютно свободна!

Вера шла, нет, не шла – парила над вечерней Москвой в новеньких белых казаках на голую ногу и в таком же белоснежном костюмчике, который она выгуливала первый раз. Юбочка была коротковата для ее возраста, как сказала бы Вере мама:

– В твои-то сорок! Стыд-то какой!

Вера хорошо представляла интонацию и выражение лица Любови Федоровны в этот осуждающий дочь момент. Губы поджаты, глаза недобрые, и этот многозначительный «фыр!». Да, тот «фыр!» Вера ненавидела с детства!

По мнению Веры, юбочка сидела ладненько, четко по фигурке, подчеркивала с таким трудом проработанные ягодичные мышцы и стройные ноги. Ноги всегда были ее сильным местом, она это знала и старалась показать их при случае, хотя Влад демонстрацию ног категорически не одобрял, что было еще одним пунктом разногласий с мужем, коих у них было больше, чем нужно для среднестатистической семьи. Например, сейчас у мужа был уж очень длинный творческий отпуск, так он называл переход с одной работы на другую, который явно подзатянулся и стал сам по себе еще одним огромным разногласием, что не способствовало крепости их союза.

– Главное – в ней не наклоняться, а так отличные юбка и жакет! Жакет вообще четко сел, классно, что он приталенный! – поприветствовав подругу, авторитетно изрекла Инесса. – Чмоки-чмоки, дорогая! Куда пойдем?

Инесса была для Веры скорее приятельницей – женщин связывали тесные рабочие отношения: Вера была блогером, а Ина – ее рекламодателем на откате, что никак не мешало им легко общаться на почве любви к посиделкам и ресторанам. Правда, в отличие от Веры, глубоко замужней и с двумя шустрыми пацанами в комплекте, Инесса была в разводе и в статусе матери выпускника школы.

Встретились они сегодня в районе «Добрынинской», спустились вниз вдоль Садового кольца, с удовольствием вдыхая раннелетний, напоенный липовым цветом московский воздух, и даже смог, висевший плотным дурманом над сигналящими в пробке автомобилями, тому был не помеха.

– Идем в «Мари и Клер», там суперскую пиццу готовят и пиво свежее всегда, у них своя пивоварня вроде, – объявила Вера, подхватив Ину под руку, отметив про себя, что на той были почти точно такие же светлые – «топленое молоко» вроде этот цвет называется – казаки и очень похожий по фасону и силуэту костюмчик с не менее короткой юбкой.

Девчонки переглянулись – а женщины друг для друга в любом возрасте остаются «девочками», особенно когда вот так вот, в свободном полете.

– Класс! – одновременно воскликнули они, любуясь своим двойным отражением в только что идеально отмытой от московской пыли высокой витрине соседнего бутика.

– Не знаю, что это за место, но раз ты выбрала, то однозначно идем, твоему вкусу я доверяю безоговорочно, – согласилась Инесса, и женщины зашагали в ногу, напевая популярный мотивчик.

– Зачем мне солнце Монако… – девчонки пели, смеялись, светились тем самым манким женским светом, от которого зажигаются звезды, поют птицы и разрушаются мужские сердца.

– Ух ты! Какие классные! – присвистнул водитель стоявшего на светофоре такси и крикнул, приоткрыв пассажирское окно: – Огонь, девчонки!

Вера и Инесса лишь рассмеялись, запели громче и зашагали прочь, чеканя шаг новыми модными казаками.

Лето.

В Москву пришло лето!

Вера – блогер. Еще лет пять назад она не знала, кто это, а когда узнала, не представляла, что этим можно зарабатывать.

И вот! Ее блог «Охотница за интерьерами» – в топах категории, на нее работает команда сотрудников – восемь человек, которых нужно кормить и поить, то есть содержать, а точнее, добывать средства им на зарплату. Продюсер (боже, у нее был продюсер!), монтажер, оператор, администратор и еще несколько «-раторов» – все были при деле и помогали Вере вещать в пространство, выдавать в Сеть и выпускать в мир через день по рум-туру.

В те далекие времена, пять лет назад, Вера не подозревала, что простой обзор их с Владом съемной квартиры и самостоятельного бюджетного ремонта так удачно залетит в МайТубе, ее голос и манера полюбится сотням тысяч людей, а рекламодатели потянутся в ставший популярным блог.

Тогда Вера все снимала и монтировала сама обычным стареньким смартфоном с разбитой камерой и треснутым экраном. Но харизму никуда не денешь, и все эти трудности, так же как и отсутствие навыков монтажа и понимания, что такое оптимизация видео, теги-шмеги и все прочее, не помешали Вере добиться популярности.

– Когда количество просмотров на канале перевалит за миллион, ты проснешься знаменитой, – «ванговал» ей продвинутый блогер, гуру МайТуба Митяй, за ее кровные пять тысяч, выделенные из семейного бюджета на консультацию, чтобы разобраться, что делать с этими неожиданно появившимися тысячами подписчиков.

И она проснулась. Пусть не знаменитой, но точно ошарашенной, особенно впечатляли комментарии.

– Владик, что с этим всем теперь делать? – недоуменно интересовалась Вера у мужа, человека совершенно далекого от современных технологий, интернета и уж точно – от блогерства.

– Вер, сама заварила, сама и расхлебывай. У нас обед сегодня будет вообще или ты там теперь постоянно медитировать собираешься, читая всю эту лабуду? – отвечал супруг, не отрываясь от экрана телевизора, в котором одиннадцать мужчин в белых шортах боролись за право владения мячом с одиннадцатью мужчинами в красных шортах. – Блин! Черт!!! Губа чуть не забил, а тут ты со своими вопросами! Не лезь ко мне, плиз!

– Мам, мама! – раздался голос младшего Дениски из туалета – видимо, у двухлетки возникли какие-то гигиенические трудности.

– Ма-а-а, мама! – тут же подхватил пятилетний Мишка. – А можно я мультики включу? Ну пожалуйста!

Вера вздыхала и, шаркая домашними тапочками, нехотя перемещалась по кухне, поглядывая на ходу в творческую студию блогера МайТуба в смартфоне и параллельно продумывая, что же она будет готовить своим троглодитам на ужин и стоит ли это заснять для своего блога.

До МайТуба Вера была обычной женщиной. Хотя почему «была»? Она и сейчас себя ощущала такой же. Просто научилась зарабатывать современным способом, по сути, не выходя из дома. Да-да, тогда, на заре своего блогерства, Вера все снимала и монтировала сама.

Они с Владом переехали в московскую съемную квартиру из частного дома его родителей на окраине подмосковной Коломны, где жили с самого начала своего супружества. Кстати, это именно Вера нашла Влада – у них и имена-то похожи. Она – ВЕРА, от «верить и надеяться», а он ВЛАД – от «ладный и надежный». Ну, это она так решила для себя, когда заприметила крепкого ладного парня на местной дискотеке. Оба они в Коломне родились и выросли. Вера жила с родителями в типовой многоэтажке, Влад – на окраине в частном секторе, который местные власти все собирались снести, но так за их двадцать лет брака и не снесли. Как увидела его, своего суженого – парня крепкого, широкоплечего, с веснушками и ямочками на щеках, загадочными чайного цвета глазами и забавным чубом рыжих волос – среди их простых коломенских ребят, так и сказала тогдашней подружке Светке, с которой с начальной школы душа в душу и никаких секретов:

– Ты знаешь, как того рыжего зовут?

– Которого? – заинтересованно уточнила Светка. – Того, широкоплечего с веснушками? А, это же Влад Редрик. Он ни с кем не знакомится, слишком умный.

– Редрик? – Вера прикинула, как будет звучать ее имя с этой фамилией. «Вера Редрик», – произнесла она про себя, попробовав сочетание «на вкус». Ей понравилось. Девичья фамилия Веры – Кривоколенная. Ну, вы понимаете…

– А что за фамилия такая? Ни разу не слышала. Не русская, что ли? – осторожно уточнила Вера.

– Точно не помню, но что-то вроде немецкой, бабка его из немцев была, мама как-то отцу рассказывала, – авторитетно сообщила Света, чуть привстав на цыпочки, чтобы получше разглядеть этого Влада.

– Отлично! Вот я мужа и нашла, – утвердительно произнесла Вера.

– Ты дура совсем, что ли? – изумилась Светка. – На фига тебе в двадцать-то лет замуж?

– На фига-на фига! – передразнила Вера. – Завидуй молча.

Она тогда развернулась, оставив ошарашенную неожиданной грубостью подругу, и пошла прямиком к суженому. Сама протянула узкую девичью ладонь, многозначительно заглянула в глаза, всматриваясь, не ошиблась ли. Убедившись, что там, на дне этих наполненных всполохами солнечных зайчиков глаз, все спокойно и надежно, сказала:

– Вера. Идем танцевать.

Вот с тех пор они и танцуют. Пусть иногда с переменным успехом, пусть под крики «Гол!», пусть частенько в полном доме мужиков с шарфами на тощих шеях и бутылками пенного в руках, но зато с двумя смекалистыми пацанами (точно в мать пошли) и под аккомпанемент угасающей любви.

Долгое время они жили с родителями Влада. Домик старый, изрядно обветшавший, но зато работа рядом и у него, и у нее. Влад на заводе токарем был, а она – младшим экономистом там же, после колледжа. Звезд с неба не хватали, жили как все, мечтали, на что-то надеялись, как и все их поколение восьмидесятников, которое попало в межсезонье страны. Их родители ожидали одного, получили другое, потом так и не смогли принять случившееся. Детки у Веры и Влада родились тоже не сразу: сначала они чуть на ноги встали, погулять успели, по турнирам с болельщиками поездили – в общем, пожили.

А потом мужа уволили по сокращению штата. Они решили искать работу в Москве и съехать в съемную квартиру, жить отдельно от родителей. Тут-то и начались у них и проблемы, и одновременно радости – все как обычно и все как у всех – хорошее и плохое идут рука об руку.

В Москве они поселились на окраине, работу Влад нашел и даже вышел на нее в сменном графике. Родителей теперь рядом не было, и с детьми приходилось управляться самим. В сад сразу пристроить не смогли, поэтому сидели с ними по очереди, работая в разные смены. В итоге Вера с мужем почти не виделась, а в те редкие дни, когда они оказывались дома вместе, выяснялось, что говорить-то им и не о чем. Да, реально. Влада интересовали только два вопроса: что поесть и успеет ли она приготовить до футбола?

Вера и сама не находила общих тем с Владом. Вопросы детей разруливала самостоятельно, потихоньку начала ремонтировать квартиру, привлекая по возможности мужа. Выглядело это довольно шумно, бурно и нервно.

Каждый раз, когда она, выкроив выходной, собиралась поклеить обои или покрасить что-то на кухне, у Влада намечался очередной матч, и три дня до его начала к мужу было лучше не подходить, иначе, если его команда проиграет, виновата в этом будет Вера. Ну а если выиграет, то и на следующие три дня как минимум Владик выпадал из жизни семьи – нужно было обсудить и перетереть победу и ее особенности с друзьями.

Именно в тот период их жизни и начался ее блог. Она как-то искала в интернете информацию по переделке старого стула и наткнулась на канал одной женщины, где та настолько мастерски превратила полуразвалившийся стул в конфетку и так подробно поделилась всеми нюансами, что Вера вооружилась необходимыми материалами, чтобы не забыть, что и как она делает, и иметь возможность преобразить три других стула из комплекта, доставшегося им от хозяев. Она поставила на стол кружку, на нее облокотила телефон и начала работать и снимать свой, как потом выяснилось, первый выпуск.

На даче было невыносимо скучно.

Неожиданно жаркий июнь тяжелым мороком накрывал СНТ с раннего утра. Сухой воздух стоял не шелохнувшись, обезвоженные цветы из последних сил с надеждой тянулись к небу, моля о прохладе. Старые тополя, высаженные кем-то когда-то для тени, опять распушили свои хлопковые коробочки, усиленно имитируя снег. От вездесущего пуха жара была еще невыносимее. Птицы замерли в гнездах, не в силах летать, лягушки стыдливо прятались в остатках влаги у камышей, медленно переваливаясь с боку на бок, страдая от невозможности петь свои брачные песни.

Таня же просто сидела на террасе, погрузившись целиком в старое кресло-качалку, обняв двумя руками запотевшую чашку с трогательными мелкими ромашками по ободку и небольшим сколом на ручке, внутри которой плавала зеленая мята в окружении спасительного льда, наблюдала за липкой паутиной лени, захватившей ее хрупкий мир.

Дачу Таня любила. Старалась выбираться каждый выходной. Долго и мучительно ехала в пробке по Ярославке, поглядывая в окно, безразлично листая ленту соцсетей в смартфоне или просматривая шортсы в МайТубе, по возможности строча комментарии, высказывая свое мнение и отношение к увиденному.

Боже, сколько лет она себя помнит, столько лет ее ремонтируют, эту бесконечную Ярославку!

Всегда заезжала на небольшой рынок. Фрукты, овощи, что-то для шашлыка – как же мама радовалась всем этим сумочкам и цветным пакетикам! Сразу начинала ворковать, распаковывать, попутно раздавая всем распоряжения.

Теперь же – только этот старый плед да ее любимая чашка…

Еще чуть-чуть – и вот уже въезд в садовое товарищество, покосившиеся ворота, шуршащий гравий под колесами, машина плавно преодолевает застарелые ямы на дороге, покачиваясь, как морской лайнер на волнах.

Сейчас, когда дочь выросла (после двадцати мало кто интересуется дачами), а родители уже покинули ее, Таня ездила сюда одна. Муж никогда не любил дачу, и они проводили выходные отдельно, как, впрочем, и другие дни недели, – взросление дочери совсем отдалило их друг от друга. Не стало общей темы, общение сократилось, и вот она, сорокасемилетняя, почти безработная, точнее, почти не зарабатывающая, «мужняя незамужняя» – в отдельной спальне, на одинокой кровати. Хорошо еще, что квартира от родителей трехкомнатная досталась и было куда съехать.

Таня сидела в старом мамином кресле. Сегодня плед она отбросила, он был неактуален на такой жаре, хотя обычно любила укутаться в колючий мохеровый плед в мрачную красно-черную крупную клетку, привезенный отцом специально для мамы из какой-то очередной командировки в Индию или куда-то еще.

Дачное товарищество – это маленькое государство в государстве. Все друг друга знают десятилетиями, а дачи тут раздавали от предприятия еще во времена Таниных бабушки и дедушки в шестидесятых годах. На этих дачах выросли Танина мама, сама Таня, ее дочь Лада и, вполне вероятно, когда-то вырастут Танины внуки… На этом моменте своих рассуждений Таня вздохнула, лениво потянулась и взяла со стола смартфон. На дачах присутствовал некий междусобойчик. Принято было приветствовать соседей по именам, настороженно оглядывать чужих, делиться излишками кабачков, огурцов и яблок.

Смартфон завибрировал: в Тудаграм пришло уведомление о сообщении от соседки Милы – дочки маминой подруги, с которой Таня дружила с младых лет по необходимости. Обе девочки торчали все лето на даче и, несмотря на приличную разницу в возрасте, были вынуждены дружить и играть вместе, хотя, скорее, Таня приглядывала за Милой, относясь к той поначалу как к большой живой кукле, а потом уже – как к подруге. Восемь лет разницы в детстве – очень много, а сейчас особо и не ощущается. Миле – тридцать девять, Машеньке, ее дочке – шесть. С ними Таня и общалась на даче в этом сезоне, и если бы не новый сосед, то можно было бы умереть от скуки.

– Тань, привет! Ну, ты как там? Плавишься? Ага, и мы тоже. К Владу пойдем? Маша просится с мальчишками поиграть, да и мы потусуемся, – услышала Таня бодрый звонкий голос подруги в ожившей трубке смартфона.

– Да? Он опять один? Жена не приехала? Сегодня же пятница, – удивленно спросила Таня.

По диагонали от нее был участок друзей Таниного отца. Как и у всех тут: шесть соток, небольшой домик, банька, пара яблонь и старые цветники с многолетниками. Пионы, колокольчики, вечные флоксы и ромашки прекрасно росли безо всякого ухода – друзья родителей давно эмигрировали в Израиль, а их сын, беспечный Яшка, дачей не пользовался и то ли сдал, то ли пустил кого-то пожить по-приятельски – этого она так и не разобрала.

Еще месяц назад, в свои очередные дачные выходные, Таня заприметила какое-то движение на соседнем участке. Сунув бдительный нос в щель разделявшего их забора, увидела симпатичную женщину в короткой юбке с длинными стройными ногами, каштановые волосы были собраны под косынкой, футболка завязана узлом на животе.

Незнакомая персона стояла на стремянке и мыла окна. Именно поэтому Тане в глаза сразу бросились ноги – да, те самые бесстыдно прекрасные ноги, предмет ее несбыточных мечтаний на протяжении всей жизни.

– Ну и ноги! Вот срам-то какой, не юбка, а полное ее отсутствие, – от возмущения Таня выпрямилась и уже было хотела поинтересоваться, что же происходит на поднадзорном ей участке, как женщина развернулась, забрала ведро и ушла в дом. Лица ее Таня так и не разглядела. Зато вышли мужчина и двое орущих, хаотично бегающих друг за другом огненно-рыжих пацанят.

– Добрый день! Вы, наверное, Татьяна? – поприветствовал ее высокий мужчина с копной длинных, спускающихся на плечи таких же рыжих волос, что не оставляло сомнений: перед ней был отец шалунов.

Таня на приветствие не ответила, сделав вид, что не расслышала. Развернулась и ушла в дом. Что-то настолько знакомое было в этом мужчине и детях, а может, даже и в женщине, что ее передернуло.

– Кто это к нашему берегу? Где я их видела? – пробормотала она.

Влад сегодня все проспал. Впрочем, что может проспать человек, отдыхающий с детьми на чужой даче? Только детей.

Конечно, этот отдых ему и детям придумала жена. Вера вообще отличалась гиперактивностью. Влад считал себя везунчиком. Как бы он вообще жил, если бы много лет назад к нему не подошла его Вера на той самой дискотеке в их родной Коломне, на которую его буквально силком затащил соседский Леонтий, ссылаясь на то, что ему нравится одна девушка, а одному идти знакомиться глупо. Это он Вере всю жизнь доказывает, что ее приметил и сделал первый шаг, а сам-то, конечно, все помнит и прекрасно знает, что в реальности он в ту сторону, где его судьба все глазоньки проглядела, даже не смотрел, а был увлечен очередным разбором футбольного матча с пацанами.

Вера была движущей силой его жизни. Да, он прекрасно понимал, что именно благодаря ей сменил в итоге работу и теперь не на заводе от звонка до звонка, а осваивает новую профессию системного администратора, не спился и не умер к своим сорока двум годам, как многие его ровесники, а живет в Москве, отец, воспитывает двоих рыжих мальчишек, точно в него пошли, мать и рядом не стояла, такие же крепкие и шустрые, своя футбольная команда подрастает!

А если бы Вера тогда его не выбрала? Да ну, такого быть не могло! Влад – везунчик. На этом месте его вялотекущие от жары мысли застопорились, придя к логическому завершению.

– Жизнь, короче, удалась! – констатировал Влад, расправляя затекшие после сна мышцы, растягивая, лежа на кровати, длинные плетистые руки и бесконечные мосластые ноги. Рывком сел на постели, до хруста в суставах вытянул вперед собранные узлом пальцы и зычно крикнул в сторону двери:

– Кто первый за яичницей? – ожидая услышать радостный топот босых ног, заглушаемый криками «Я!».

Но в доме было подозрительно тихо.

Влад посмотрел на экран смартфона.

– Блин, уже час дня, точно проспал детей! – Он неторопливо встал с постели, вышел на крыльцо и оглядел участок. – Ден, Миха, быстро в дом! Кто яичницу отцу жарить будет? – раскатисто крикнул он еще раз.

– Да тут они, тут! – послышался бодрый женский голос из-за соседского забора. – Уже часа три, как у меня тусуются, обедать собрались, давай, приходи, кофе выпьем.

Уже почти месяц, как Влад с детьми жили на этой старой даче. Решение, принятое Верой, но согласованное с ним – а как же еще? В семейной жизни должен быть кто-то главным, в их семье это, конечно, был Влад. Решение оказалось очень верным. У Мишки каникулы, Дениска гуляет свое последнее дошкольное лето, осенью уже в первый класс идет. Влад проходит обучение и одновременно ищет новую работу. Так чего им в Москве-то торчать в такую жарищу в душной маленькой квартире?

Пожить на своей даче Вериной маме предложила старинная приятельница, с которой та очень долго не общалась, а тут созвонились, слово за слово, и пристроила вместо себя свою непутевую дочь с таким же мужем на летний отдых, да что там дочь – главное, внуки не будут дома сидеть.

– Вера, я вам дачу нашла, раз уж ты в Коломну ни к нам, ни к родителям Влада сама не хочешь ехать и детей не пускаешь! – тоном, не допускающим возражений, сообщила Любовь Федоровна дочери.

– Мам, ну что ты начинаешь… Я же тебе сказала, что мне неудобно из Коломны в Москву на съемки мотаться всю неделю, а ты мне теперь дачу какую-то суропишь, – как можно мягче, во избежание скандала, попыталась возразить Вера, хотя сама заинтересовалась, что там за дача, ведь мальчишкам и правда было бы лучше на природе.

Дачный дом маминой приятельницы пустовал уже много лет, и сыну владельцев приходилось все лето туда ездить, траву косить: в дачном поселке были строгие правила, за непокос – штрафы, да и сам дом ветшал: одиночество и заброшенность никому на пользу не идут. До Москвы всего двадцать пять километров, стародачное место, тенистые сады, пруд на территории СНТ, водопровод и даже канализация, а главное, Любовь Федоровна договорилась, что Вера с детьми и мужем расплатятся за проживание покосом участка, ремонтом водопровода и приглядом за хозяйством.

Верина мать всегда считала, что семья дочери – это дочь и внуки, плюс довеском этот непонятный ей рыжий тип, в которого ее Верка в двадцать лет втюрилась и теперь тащит его на себе. И внуки такие же несносные и красноволосые получились, тьфу ты! Надо же было так генам смешаться, да еще и фамилия Редрик – что за фамилия! Красноголовые они и есть! Переживала Любовь Федоровна за единственную дочку, да что уж поделать, раз такая непутевая получилась. Вот и приходилось во все вникать и помогать.

Так и оказалась семья Редрик на этой даче, да еще и на все лето, да еще и бесплатно! Вера каждый день ездила на работу на электричке. Так быстрее получалось и без пробок. Влад довозил ее до станции и возвращался к детям. Иногда ездили вместе. Мальчишкам нравилось провожать и встречать маму, попутно совершая конфетный набег на станционный магазин, а то и в «Бигмачную» с папой зарулят!

В тот день была пятница. Вера заранее предупредила, что закончит работать поздно, потом еще с рекламодателем встретится – деньги передать, устанет и останется ночевать в Москве, так что можно вечерком и по пивасику – на станцию ехать не нужно. Хотя почему вечерком?

– Ща приду! Холодненького будешь, Тань? Я с вечера поставил. Может, по бутылочке? – крикнул Влад соседке, успокоившись, что дети нашлись. Прошел в дом, натянул майку, вынул из холодильника пару тут же запотевших на жаре бутылок ледяного пива, осмотрел кухню. Чуть поразмыслив, залез в нижний шкафчик и достал пачку чипсов и упаковку «Чоко-пая» для детей.

С соседями Влад знакомиться не планировал. Его вполне устраивало общение с детьми, компьютером, форумом болельщиков и, что уж тут таить, тяжело продвигающееся онлайн-обучение профессии сисадмина. Но детям было скучно вдвоем, даже не то что скучно, может, возраст у них такой, может, поднадоели друг другу, но они постоянно ссорились и задирались. Двое мальчиков десяти и семи лет просто выносили ему мозг, и справиться с этим ураганом Влад никак не мог.

Нет, он, конечно, знал способ: нужно было их чем-то занять, ну, игрой там какой-нибудь или смастерить что-то вместе, как он с отцом в детстве, оттуда и навыки его столярные на всю жизнь с ним остались. Мастерить из дерева – это было то, что он любил и чем совсем больше не занимался. Лишь когда к родителям в Коломну приезжал, заходил в отцовский сарай, вдыхал запах свежеструганной древесины, перебирал свои чеканки, заботливо сложенные отцом в большой, сделанный когда-то давно ими вместе деревянный ящик, и… выходил, тяжело вздыхая и махая рукой: кому это теперь нужно? Всем необходимо заниматься, чтобы оно куда-то двигалось. Как-то не до этого теперь, да и как в московской квартире сделать мастерскую? Утопия. Забросил, а потом: семья, дети, заботы – нет времени. Вот и за детьми на даче следить не было у него времени.

Влад не работал уже долгих одиннадцать месяцев. Поначалу, когда его в очередной раз сократили с должности менеджера отдела логистики в одной средних размеров компании (но там хоть зарплата была достойная, и он себя мужиком ощущал), Влад пребывал в шоке и недели две просто лежал дома, философски посматривая в потолок, пребывая в образе «отец в печали». Вера, приходя с работы, охала, ахала и порхала над ним, выводя детей из спальни, дабы не мешали папе думать.

Потом Влад начал злиться на несправедливость судьбы. У одних – все, а другим грызть эту жизнь приходится, а толку ноль.

Переехав в Москву, он вначале радовался – город возможностей! Новая работа, квартира, отдельная от родителей, пусть и съемная, но справляются ведь, жена у него ладная, с такой не страшно и на Северный полюс переехать: везде вытянет и поддержит. Везунчик Верунчик! Теперь же, по прошествии почти шести лет после их отделения от родителей и переезда, Влад ненавидел этот город. Куда ни посмотришь – полные рестораны, у всех иномарки, дорогущие костюмы, длинноногие нимфы с бюстами, идеальные дети и полное отсутствие проблем. Из всего этого списка у Влада к его сорокам двум годам была только длинноногая красотка и полное отсутствие шансов хоть как-то приблизиться к когорте успешных.

Он хотел вернуться назад в Коломну, жить в доме родителей или снять себе отдельное жилье, но быть там, где ему все понятнее, где он мог ходить по городу, не ощущая себя полным лузером.

Однако Вера была категорически против. Говорила, что все у них получится, убеждала, что живут не хуже других, что у нее уже получается зарабатывать, их трудности временные, главное, что они все вместе, а остальное решаемо. Влад несколько раз поднимал с ней эту тему, но поговорить по душам не получалось, не мог он набраться смелости, что ли, или чего-то еще внутри себя, чтобы решиться не только ей все высказать, но и настоять на своем. Уж слишком она хотела жить в Москве и ему было жаль лишать жену этой мечты, ведь, по сути, это все, что у них было на данный момент: они сами, дети и мечты, а мечты должны сбываться хотя бы у кого-то… А потом, может быть, Вера права и детям тут будет лучше.

Поначалу без работы Влад чувствовал себя неуютно, потом привык, а еще чуть погодя вошел во вкус. Денег им хватало – удивительным образом Верка умудрялась хорошо зарабатывать на этой своей странной работе, которую она сама себе придумала с помощью телефона, а теперь у нее уже и штат людей, и на улицах узнают.

Влад изучил, чем и как можно зарабатывать в соцсетях, понял, что у жены с ее характером и упертостью получится, давал ей изредка руководяще-наводящие советы на правах главы семьи и иногда прикрикивал, чтобы не забывалась и помнила, что он с ней живет, значит, любит, чтобы ценила и домой спешила.

В итоге ему понравилось сидеть дома и не работать. Да. Вот так. Нравилось. И не стыдно. Хотя вслух, конечно, он эту крамольную мысль никому не озвучивал, дабы не быть непонятым общественностью. Поэтому уныло грыз гранит науки – курс нашла и оплатила Вера, уж очень она переживала за его затянувшуюся депрессию. Влад лениво рассылал резюме, планировал фанатские выезды, отслеживал матчи и перестановки игроков, раз в три дня косил газон – отрабатывал их пребывание на чужой даче. А чем не заработок? Утром и днем следил за тем, чтобы мальчишки поели то, что Вера успевала вечером, приехав с работы, им наготовить, ну и, конечно, ждал своего Верунчика. При такой плотной занятости некогда ему было занимать детей. Вот они и бутузили друг друга, целыми днями предоставленные сами себе.

Вопрос разрешился неожиданно сам по себе и очень удобно для Влада.

К ним постучалась соседка с участка, расположенного за ними, на параллельной улице. У них был общий забор по одной стороне, но там стоял большой сарай и было ничего не видно, а только слышно. Услышав детские голоса, Мила и решилась заглянуть на давно забытый всеми участок:

– Добрый день! Я ваша соседка Мила.

Буквально на следующий день после приезда, проводив Веру на станцию и вместе с мальчиками вернувшись на дачу, Влад увидел у калитки невысокую женщину лет тридцати пяти, как ему показалось, с короткой стрижкой, в летнем сарафане с большим вырезом на груди. За руку она держала любопытную девочку лет шести, пытавшуюся через него заглянуть на участок.

– Добрый день! Мы родственники хозяев, вот, договорились с Яшей, что поживем тут этим летом. Влад, – он представился, не выходя со двора, лишь чуть отворив покосившуюся от времени деревянную калитку и ловя себя на мысли, что почему-то оправдывается.

– Как здорово! Сдали все-таки! Теперь порядок будет! – утвердительно произнесла свою версию Мила.

– Ну, порядок точно будет, – смутился от ее напора Влад.

В это время девочка вырвала свою руку из материной ладони и проскользнула мимо Влада во двор, увидела бегающих по участку мальчишек и сразу рванула к ним.

– Ой, Маша, ты куда?! – крикнула Мила, отодвигая Влада от калитки. Сделав два шага в глубь участка, она вдруг остановилась, обернулась и сказала: – Это Маша, дочка моя, она как ураган, ей тут так скучно, детей ее возраста нет совсем… Мы уже два дня голоса мальчишеские с вашего участка слышим, она меня замучила совсем: пойдем знакомиться да пойдем знакомиться.

– Да, и правда шустрая! – улыбнулся Влад, представив ситуацию по-другому. Ему как раз тоже не хватало тут для комплекта такой шустрой Маши, которая будет разбавлять и забавлять его мальчишек. – Проходите, вон они уже играют. Хотите пива холодного или лучше воды?