Quotes from 'Мираж. Жажда'

Ветхие заброшенные лачуги, полное запустение и нищета… мое сердце сжалось от этого пейзажа из руин и ландшафта из абсолютной бедности. Люди испражнялись на дорогу, а кто-то просто обмочился под себя прямо на наших глазах. На пыльной разрушенной улице не было ни одного ребенка. Лишь старики и немощные мужчины, пара скукоженных женщин. И даже многослойность лохмотьев, в которые они были одеты, не могли скрыть их иссушенной худобы

Я медленно сажусь, удерживая колкую шерсть на обнаженной груди, чувствуя приятную дрожь от легкого раздражения грубой тканью. Его горячая ладонь незамедлительно скользит по моему лицу и ныряет в волосы. Я медленно умираю от этого прикосновения, забывая, как дышать. Меня никогда не касался мужчина, я знаю это наверняка. Тянусь к его лицу, хочу коснуться… просто невыносимо. Катастрофически мало кислорода… Господи… что со мной…

Жажда… – это был последний оазис в округе, воды которого скоро иссякнут, как и все прошлые. Засуха – наше проклятье, которые мы приносим вместе с разорением и горем. Вечная борьба за жизнь, где главным сокровищем была питьевая вода. Куда бы ни ступала наша нога, вскоре это место становилось пустошью, мертвым гиблым местом. Эта пустыня – результат нашего распутства и грехопадения, а этот когда-то цветущий город пал за месяц.

бужденный мужчина упал передо мной на колени и притянул меня за шею, впиваясь в мои губы, поедая их в жадном поцелуе. Его наглая рука протиснулась между ног, а бесцеремонные пальцы ворвались в жаждущую его плоть вместе с хлопковой тканью. – Нас будет не видно… – хрипит он мне в шею, осторожно укладывая на теплую, мягкую землю. – Зато слышно, Гор

жемчугом платьем, которое тянется за мной двухметровым шлейфом. На красном