Free

Саша

Text
Mark as finished
Саша
Саша
Audiobook
Is reading Аника Рик
$ 1,01
Details
Audio
Саша
Audiobook
Is reading Андрей Платонов
$ 1,01
Details
Font:Smaller АаLarger Aa

Вошёл Алёша и громко сказал:

– Луна стоит над башней, а флюгер горит, как звезда.

– Ну, так сегодня поедем, – ответил слепой, – и лицо у него стало светлое, приятное, – садись ближе, Алёша.

У Алёши заблестели глаза и – будто нас не было в комнате – он уселся возле старика. Голос его ласкал, как звуки струн, когда по ним ударят ладонью…

– Говори, отец, – попросил он. – Луна стоит над башней…

Слепой загадочно улыбнулся, погладил бороду. Горячий шёпот тронул тишину. Будто листья зашелестели.

– Вот так всегда они, – произнёс Саша, с беспокойством следя за ними. – О чём говорят, не пойму.

В голосе его была досада, но глаза неотлучно подстерегали каждое движение Алёши. Вдруг он упёрся на локоть и громко крикнул:

– Алёша!

Странный Мальчик медленно повернул голову, будто она была теперь так тяжела, что не поддавалась его усилиям. Глаза были полузакрыты. Что-то блаженное неземное лежало в его улыбке.

– Алёша, Алёша! – всё громче звал Саша.

– Лежи спокойно, – медленно, как бы вдумываясь, ответил Странный Мальчик, – я не сплю.

– Отчего же твоя мать плачет? – спросил Сергей дрожащим голосом, – и мы снова встревожились.

– От дел плачет, – ответил Саша, успокоившись, и повернулся к нам. – Ртов тут много, а дела плохие. Мать куда как мало кушает, а я ещё меньше. Всё для них бережём.

Он метнул глазами в сторону старика и Алёши и уже шёпотом прибавил:

– И ещё потому плачет, что сестрёнка наша умерла. В прошлом году умерла. Аннушкой звали. Одна у нас девочка была – и та умерла. Никак мать её забыть не может. Все забыли, – она не забывает.

– Плохо у вас тут, – вырвалось у Коли.

– Ну, и плохо… – вдруг сорвался Стёпа, тяжело дыша. Казалось мне, он злился на нас и у него глаза горели. – А я для Сашки на нож пойду. Батьке не уважу за него. Хочешь, сейчас тебе с горы земли принесу? Хочешь лягушку достану?

– Сиди, сиди, – деловито, но нежно ответил Саша, – и я тебя люблю.

Стёпа угрюмо, всё тяжело дыша, опять уселся и стал с благоговением слушать.

– Очень нехорошо у вас, – печально произнёс Сергей, и всем нам сделалось тяжело от его голоса, – но мать моя уже всё разберёт.

– Как лучше сделать? – угрюмо подхватил Саша. – Только даром голову мучишь. Кому оно нужно? Не видать кому. Сдаётся, будто кто балуется, а нам достаётся.

– Тебе жаль сестрёнки, Саша? – с жалостью спросила Настенька.

Он задумался, как будто загадку решал, и не мог найти ответа.

– Я и сам себя спрашивал, жалко ли мне её, или не жалко. Не знаю. Тесно ей было жить здесь, и никому она не нужна была. Вот оно что. И мы никому не нужны, – вдруг прибавил он растерянно, – и никто никому не нужен…

Настенька всплеснула руками. Я тоскливо посмотрел на неё, на Стёпу и вдруг обрадовался чему-то. Было так, как будто я до сих пор говорил: «не хочу, не хочу», – а кто-то сильный сказал: «надо», – и я уступил.

– Стёпу нужно любить, – молнией пронеслось у меня, – и я его люблю, – сейчас же ответил я себе.

– Вот, я Алёшу люблю, – опять сказал Саша, – больше себя люблю. – Куда Аннушка добрая была, а он ещё добрее. Смотрит он за мной крепко – да толку мало. И в дело, тоже не годится, и мать не годится. Она ведь шагу без меня не делает. Я деньги считаю, долги записываю. Что мать, что камень – всё одно. А кто тут из вас хозяйский сын?

– Он хозяйский сын, – ответил Стёпа, указывая на Колю, – и Павка тоже.

– Хорошо быть хозяином, – задумчиво произнёс Саша, поглядев на нас. – И гора ваша?

– Гора наша, – сказал Коля.

Саша замолчал вдруг, и мы не знали о чём говорить с ним. Словно лежал старый, старый человек, а мы беспокоили его, и от этого стало неудобно как-то, неприятно. Старик всё шарил руками и шептал. Открылась дверь из лавки и вошла мать Алёши. Она была высокая, худая, с мутными, как у рыбы, глазами и длинным, длинным носом. Лицо у неё было в красных пятнах, как будто раскрашенное. Она ходила ровно, не качаясь, точно кто-то держал её за носки и так передвигал. Слепой, услышав, что дверь раскрылась, перестал шептать и недовольным голосом сказал: