Read the book: «Трещина: Книга первая скорлупа»
Часть первая: Скорлупа
Глава1. Вечерний сюрприз.
РИЗ
Легкий майский вечер, ещё хранивший остатки дневного тепла, готовился обрушить на город ночную прохладу.
На душе было спокойно, даже по-своему романтично. Я шёл домой, бросив машину на стоянке, и смотрел на небо, уже начинали проступать сумерки. Как же хорошо…
Начал опускать взгляд — и в ту же секунду в меня что-то врезалось! Какое-то маленькое и яркое чудо.
Я замер, глядя вниз. На спине, растопырив руки, лежала девчонка в роликовых коньках на ногах. Розовая футболка с котиками, короткая юбка-шорты, вздернувшаяся при падении, полупрозрачный платок на шее… Испуганные глаза, и щёки, начинающие заливаться краской.
— Ты не ушиблась? — спросил я и протянул руку.
Она не спешила брать её, всё краснея, но потом будто решилась — и прикоснулась. Ладошка в моей руке просто утонула. И весит она — пёрышко. Я поднял её, аккуратно развернул вокруг себя — осмотреть. Юбке, конечно, конец. Футболка, почти жива. На локте алела ссадина — так, ерунда.
— О чём так замечталась, мелкая? — поинтересовался я.
Она снова вспыхнула.
— Я не мелкая! Мне… мне восемнадцать! Уже пять месяцев как! — выпалила она гордо, глядя мне прямо в лицо.
Я давно так не рассмеялся. Искренне, от души. А она смотрела на меня непонимающими глазами, всё такая же алая.
Отсмеявшись, спросил:
— Тебя как звать-то, чудо-чудное?
Её внутренний компьютер, кажется завис.
— Э… Ника. Да.
— Ника, далеко живёшь?
Она нахмурилась:
— Ну... На Северном…
— Понятно…
НИК
Чёрт меня дёрнул тащиться в этот парк на Юго-западном! Ведь чуял — время зря потрачу. Так и вышло: кататься там почти негде.
Но нет же, мне же всё надо… Хотя… там бы меня точно никто не узнал. Вот и решил: надел любимую розовую футболку, юбку-шорты, прихватил ролики — и погнал на новую территорию.
В принципе, прокатился. Даже пара парней пыталась познакомиться, но я быстро отшил. Хотя… блин. Кто я? Банальный парень с комплексами, который прячется ото всех в юбке и розовых котиках? Наверное. Но когда я такой — меня не шикают в спину мол «дохляк». Не кричат «дрищ». Мне не нужно пытаться расправить шире возможного плечи, стараться казаться больше. Я просто живу. И это… спокойнее. Так я чувствую себя свободно. А ещё — это супер: лететь на роликах, ветер в лицо! Ветер, который сдувает с меня всех этих внутренних демонов, и ловит восхищенные взгляды. Свобода. Настоящая.
Ближе к вечеру понял — капец. На маршрутку похоже не успеваю. На такси денег нет. Придётся на коньках пешком.
Ну и погнал. Ветер в лицо, я лечу в своём прикиде, ловлю взгляды… Ну-ну!
Проезжаю через новый спальный район на — так короче. Яндекс не врёт… наверное. Поднимаю голову, смотрю в темнеющее майское небо: «Эх, как же классно!»
Хрусь. Бам! И звёздочки в глазах.
Сижу на пятой точке, ничего не понимаю. Как будто в столб врезался.
Только столб этот… стоит передо мной. И смотрит. А я… на асфальте. Вид, конечно.
А «столб» — метра под два, в плечах наверно, как три меня. Дядька взрослый, но взгляд… вроде не злой.
Он смотрит на меня и говорит, протягивая ручищу:
— Ты не ушиблась, малышка?
А у меня щёки чёта сами собой начинают гореть.
РИЗ
В душе почему-то ёкнуло. Что-то такое, по-отечески теплое, необъяснимое. Захотелось проявить заботу что ли — серьёзно.
— Короче, Ника. Юбке твоей однозначно кранты. — Она инстинктивно прикрыла тыл руками. — Да и футболка не лучше. Предлагаю: зайдём ко мне, у меня от дочки вещи остались, что-нибудь подберём. Потом вызову такси — и ты дома.
Её глаза округлились. На лице промелькнул испуг. Логично: перед ней дядька под два метра, в годах… Я бы и сам засомневался.
Я развёл руки в стороны — мирно, мол.
— Я не какой-нибудь… Не подумай. Просто помочь хочу. Если нет — так нет. Меня, кстати, Риз зовут.
Она снова зависла.
— В смысле?
— Что в смысле? — не понял я, но тут дошло. А, ну да… Спасибо родителям за креатив. — Имя такое. Риз.
— Вот… прямо Риз? — переспросила эта странная мелкая тёзка моего кота.
— Ну не знаю, прям или крив… Просто Риз.
И тут она впервые улыбнулась.
— Ри-и-из… — протянула она нараспев. — Необычно!
— Тебе необычно, а я с этим живу, — картинно вздохнул я и подмигнул.
Она рассмеялась. Звонко, немного грубовато для девчонки — ну мало ли. Я улыбнулся в ответ.
— Ну так что? Идём?
—Я не знаю, —замялась она. Тут метрах в тридцати от нас нарисовалась компания каких-то явно немало усугубивших молока из под беленой коровы, типов. Ника, заметив их, глядя мне прямо в глаза и снова протянула руку. —Только… Если без глупостей.
— Какие уж глупости… Я слишком стар, а ты слишком мелкая. Да не переживай, я правда помочь хочу... У меня дочка примерно твоего возраста. Машей зовут. Она правда у меня не живет. Но у меня кот есть Николаус… Он точно безобразий не допустит…
— Я не мелкая! — она скривилась так комично, что я снова рассмеялся. – Ну… Ладно, а то я и правда в таком виде… А кот какой?
- Вредный! – говорю я, — но к девчонкам относится терпимо, Машку мою даже любит.
И мы пошли. Район был спальный, глухой — пока говорили, мимо не прошёл ни один человек, кроме той компании. Время уже…
НИК
Бл-и-и-н…
Что я творю!
Зачем я согласился пойти с этим, как его, Ризом! Хотя, те типы, что нарисовались, как-то мне меньше понравились. А этот... Ну он серьёзный како-то, надежный. Интересно, а батя мой каким-был... Совсем не помню. Эх... В общем, иду я за этим, Ризом как кролик за удавом — только этого удава я держу за руку и ковыляю в сторону его дома. А он такой уверенный, будто всё знает.
Бл-и-и-н!
А если он узнает?
Мысли проносились в голове со скоростью света, а я всё шёл, вцепившись в его тёплую ладонь. Ну вроде нормальный… вроде. Они все поначалу нормальные. А если…
Мы вошли в подъезд.
Может, выдернуть руку?
Побежать?
И вдруг — тихий внутренний голос, совсем слабый, но настойчивый: «Не парься, поздняк метаться всё норм будет, наверно.».
Лифт открылся. Риз зашёл первым, повернулся и посмотрел на меня. Я мог уйти — я это понял по его глазам. В них была невероятная усталость и что-то… по-отцовски заботливое. Хотя, откуда я знаю, какое оно, это «по-отцовски»? Но мне показалось — тепло.
Я шагнул в лифт и его двери закрылись.
РИЗ
Лифт остановился, двери с лёгким лязгом разошлись в стороны. Ника вышла и отступила в сторону, пропуская меня. Я подошёл к двери квартиры, повернул ключ, открыл.
— Добро пожаловать в мою скромную берлогу! — сказал я и шагнул внутрь. Я, конечно, кривил душой. Берлога была отнюдь не скромная, но это уже мелочи.
Ника вошла следом — осторожно, будто в воду ступала. Я не стал закрывать дверь, только бросил ей:
— Закроешь?
Она неуверенно щёлкнула замком — и тут же вздрогнула, пискнув. Снизу раздалось требовательное:
— Мрряяу!
— Ой, котик! — Ника наклонилась к моему важному Николаусу, который уже тёрся об её ноги, раздувшись от собственной значимости. Она погладила его, и этот наглец заурчал, как маленький трактор.
Я смотрел на это безобразие и только головой покачал:
— Да вы, батенька, предатель!
— Нет, он хо-ро-ший! — Ника растягивала слова, и в этом было что-то совсем детское.
— Первый раз такое вижу, — признался я. — Он даже Машку мою только через неделю к себе подпустил.
— Меня котики любят, — с лёгкой грустью сказала она. — А своего… никогда не было.
— Ладно, потом нагладитесь. — Я кивнул в сторону коридора. — Давай беги в ванную, умойся. Я пока посмотрю, что тебе найти. Кофе будешь? Латте, капучино, эспрессо? У меня кофемашина.
Ника выпрямилась, оторвавшись от Николауса, задумалась на секунду, смешно моргнула и сказала:
— Ой, а латте можно? — и снова залилась краской.
Я кивнул и ушёл в комнату Машутки, чтобы не смущать её ещё больше. Порылся в старых Машкиных вещах, нашёл какие-то старые джинсы и пару футболок. Вроде должно подойти — хотя бы до дома доехать.
— Там в комнате кое-что подобрал, — сказал я сквозь дверь ванной. — Примерь. Не подойдёт — скажи, поищем ещё.
Прошёл на кухню, включил кофемашину прогреваться, налил молока. Щёлкнул пультом телека — на Яндексе открыл свою подборку, и из динамиков полился Кинчев:
«Облака гонит в осень туман,
Над водой золотой караван…»
— Ой, вам «Алиса» нравится?
На кухню зашла Ника — в Машкиных джинсах и коралловой футболке с каким-то аниме-принтом, и в этом своём платке на шее. Великовато, конечно, но сойдёт.
— Да, есть такое, — я поставил стакан в кофемашину и нажал клавишу «капучино». — Присаживайся.
И тут меня кольнуло, блин вот я дурак!
— Ника, — повернулся я к ней. — А тебя дома не хватятся? Родители там… Они же переживать будут.
— Папы нет, — ответила она сухо. — А мама в другом городе. Я здесь квартиру снимаю.
От сердца отлегло. Но странная эта сухость… Ладно, не моё дело.
Тут на кухню, заявился его величество Николаус. И к моему полному офигению, без приглашения, без намёка — просто запрыгнул Нике на колени и уселся с таким видом, будто эти колени теперь его собственность. И заурчал.
— Коти-и-ик… — Ника погладила его, и трактор внутри Николауса взревел на полную мощность.
— Ты учишься? — спросил я, ставя перед ней стакан с латте.
— Да, в колледже информационных технологий, на первом курсе, — с гордостью сказала она.
— Ну надо же! — я даже присвистнул. — Тесен мир. У меня дочка Маша там же, на втором.
Ника вздрогнула. И снова покраснела — мгновенно, как лампочка зажигается.
— Ты чего? Нормально всё?
— Да… просто поперхнулась, — она кашлянула в кулак.
Я не стал допытываться. Смотрел на эту картину — девчонка с котом на коленях, потягивает латте, Николаус довольно жмурится… Уютно. Тепло. И почему-то немного грустно. Эх, надо Машке позвонить, давно не заходила.
Но часы на стене показывали половину десятого. Пора закругляться.
Через приложение заказал такси.
— Какой адрес?
— Морской проезд, 12.
- Машина будет через десять минут, я всё оплатил, - протянул Нике визитку, — как доедешь, напиши, что всё в порядке. Хорошо?
Она взяла визитку, потом посмотрела на меня широко раскрытыми глазами:
— Зачем вы заплатили? Я сама могла бы, у меня есть…
— Это не обсуждается. — Я усмехнулся. — Я же причина твоего появления в моём доме и причина порчи имущества. Мне и платить. Пошли, провожу.
Ника осторожно встала, снимая с коленей возмущённого Николауса. Тот тут же потопал за нами в коридор и принялся тереться об её ноги, требуя возвращения своей собственности в виде коленок Ники обратно на базу.
— Николаус! — строго сказал я. — Имей совесть! Нике домой надо!
Кот сморщил морду, одарил меня презрительным взглядом, в последний раз ткнулся носом в Никину ногу, выдал прощальное «Мрряяу» и гордо удалился на кухню, откуда сразу же донёсся хруст сухого корма.
Мы переглянулись — и рассмеялись. Оба, одновременно, и не сговариваясь. Ника накинула на плечо свой рюкзачок с висящим на нём брелком, в виде маленького желтого покемона
На улице уже ждал белый Логан с шашечками. Я открыл заднюю дверь:
— Напиши, как доедешь. Я переживать буду.
Она села, подняла на меня глаза:
— Обязательно. Дядя Риз…
Я аж поперхнулся:
— Давай без «дяди». Просто Риз. А то я себя стариком чувствую.
— Хорошо… Риз.
Я захлопнул дверь. Машина тронулась, растаяла в ночи.
Поднялся в квартиру. В голове — какой-то тихий звон, будто что-то важное случилось, а я не могу понять, что именно. Просто помог девчонке. Подумаешь.
Через полчаса пришло сообщение с незнакомого номера:
«Я доехала, всё нормально. Спасибо Вам, Риз».
«Ну вот и хорошо», — подумал я. И пошёл спать.
Но засыпал долго. Всё прокручивал в голове, как она краснела, как гладила кота, как сказала «папы нет» …
Проснулся от того, что в комнате кто-то был.
Открыл глаза — надо мной белел потолок, тишина. Но я чувствовал: перед кроватью кто-то сидит. Липкий страх заползал в грудь холодным ручейком. Рука сама потянулась под подушку — где пистолет, чёрт возьми…
— Командир, не ищи. Нет у тебя пистолета. Ты же теперь на пенсии.
Голос. Знакомый до боли. До жуткой, тоскливой, беспросветной боли.
Я резко сел, развернулся.
Он сидел напротив. На моём стуле. Лейтенант Костя Семёнов, позывной «Сэм», в горке с разгрузкой. Взгляд его был пустым и мертвым…
— Ты же… Ты же погиб, Сэм! — выдохнул я, и грудь наполнилась чем-то тяжёлым, липким — смесью потери, печали и вины.
— Я погиб, командир. И «Пикачу» погиб. А ты жив...
Я начал задыхаться. Грудь сдавило тисками, воздух не проходил. Хотел встать, подойти к нему, коснуться…
Я проснулся.
Всё та же комната. Тот же потолок. Я сидел на кровати, весь в поту, сердце колотилось где-то в горле. В голове — ужас, и это чёртово чувство вины, которое не уходит годами...
Часы показывали 04:00.
Я так и не сомкнул глаз до рассвета.
Глава 2. Кеды и штрафы.
НИК
«Should I Stay or Should I Go» Brixton Boys настоятельно советовали мне проснуться, крича на полную мощность из динамика моего смарта… Открыл глаза, потянулся… Как же вставать не охота! Так хорошо, в мягкой постельке… Но надо!
Уже умывшись, сидя на кухне, жевал бутер с ветчиной, пил кофе «три в одном» из пакетика… Так быстрее, да и дешевле… В памяти всплыл вчерашний вечер и просто божественный аромат латте из кофемашины, и Риз.
Такой большой. Тёплый. Надёжный, как скала.
И Николаус...
Я тряхнул головой, прогоняя картинку.
— Дурак, — сказал я вслух. — Он просто мне помог. И всё.
Всё это… Друзьями мы не станем… Не девушкой же мне … Фу-у-у что за бред. Встряхнул головой, прогоняя бредовые мысли взял с табуретки рядом своего плюшевого кролика, который со мной с третьего класса. Посмотрел на него и спросил:
- И что с этим всем делать мой друг Усаги?
Тот молчал словно говоря, что он примет любое моё решение. Да уж я представляю, что будет как только Риз узнает… А в голове уже крутилось другое, липкое, знакомое: «А что будет, когда он узнает?»
Не если. А когда! Потому что, так всегда заканчивается. Сначала они добрые, потом у них появляются вопросы, потом — глаза становятся другими.
Я представил, как Риз смотрит на меня — уже не на «Нику» в разодранной юбке, а на Колю. Как в его глазах появляется то самое выражение. Брезгливость? Боязнь испачкаться? Или, может, он просто отвернётся и уйдёт — как тогда в школе все отвернулись.
Холодно стало. До мурашек
Я зарылся лицом в Усаги и просидел так минуту, две, пять.
— Ладно, — выдохнул я наконец. — В колледж надо. Жить дальше как-то.
Но внутри уже появился этот подленький мерзкий холодок. Тот самый, который появляется каждый раз, когда кажется, что всё наконец наладилось — а потом приходит расплата...
От автора. Несколько лет назад. Ник
Он рос обычным ребёнком. Детский сад, потом школа. В пять лет от них ушёл отец — вернее, растворился в своих «делах». Мама сказала: «Уехал в долгую командировку». Коля не плакал. Наверное, потому что не по кому было, он и так его почти не видел.
В школе всё было нормально — до седьмого класса.
Одноклассники рванули в рост, раздались в плечах, а он вытянулся до ста пятидесяти семи — и замер. Навсегда.
Так появилось прозвище: дрищ.
Сначала дразнили тихо, потом — в открытую. Друзья стали чужими. «Ты как девка!» — летело в спину.
Он боролся. Турник во дворе, гантели под кроватью, отжимания до темноты в глазах. Стал подтянутым, даже сильным — для своей комплекции. Но репутация въелась глубже мышц. «Дрищ» — это стало именем. А драться он не мог, не его это было, в нем как будто блок стоял
В четырнадцать он случайно наткнулся на видео: парень в женском платье гулял по городу — и никто его не узнавал, а парень просто упивался этим.
Коля, вроде сначала не обратил внимания, но потом, в голову закралась мысль: «А что, если…»
РИЗ
«Утро красит нежным светомСтены древнего Кремля,Просыпается с рассветомВся советская земля…»
Старая песня лилась из динамиков, пока я ехал по утреннему городу. Наверное, я пытался заткнуть ею ночной кошмар, который снова вернулся. Может, прав Ветров — надо к психотерапевту?
Да толку-то. Один раз посидел на антидепрессантах — удовольствие ниже среднего.
Хватит.
Буду справляться сам. Забыть или принять. Да-да, как же — охренительно получается.
«Холодок бежит за ворот, Шум на улицах сильней. С добрым утром, милый город, Сердце Родины моей!»
Доехал. Паркуюсь на нашей стоянке, выхожу из машины, делаю лицо — уверенное и бодрое.
Как там Ника? Интересно, с чего это я о ней вспомнил?
Боже, как же на улице хорошо. Май — лучший месяц. Всё на пике пробуждения, тянется вверх. И жить хочется — несмотря ни на что.
На входе дядя Миша. Позывной «Мих». В прошлом — мой инструктор, потом подчинённый, старший прапорщик Михаил Михайлов. Он у нас в день сидит на ночь мы его не оставляем – возраст. Зато днем его цепкий и натренированный взгляд, как раз то, что нужно
— Привет, дядя Миша! Как дела? Господа проверяющие ещё не нагрянули?
— Риз, да побойся бога… В такое время? Ты же помнишь, в прошлом году они аккурат в обед припёрлись.
Да, сегодня налоговая. А я, как начальник службы безопасности, обязан господ счетоводов везде сопровождать. Следить, чтобы от них ничего нужного не скрывали, а ненужного — не показывали. Шутка. Отчётность у нас — всем на загляденье. Но пригляд всё равно нужен. Они, конечно, всё равно накопают. Ну а куда без этого?
Иду к себе. По пути — Ветер. Шеф как всегда серьёзен, подтянут, элегантен. Ему положено.
— А, Риз, привет! Ну что, с налоговой траблов не будет?
— Не должно, шеф. У нас всё как положено.
— Ну и хорошо. Я на встречу. Новый контракт наклёвывается, на очень хорошую сумму. - Ветер мечтательно закатывает глаза. — Я тебе потом установочные скину, пробьёшь как обычно. Окей?
— Океюшки, шеф.
Захожу к себе в кабинет, сажусь за стол.
Интересно, а Машка Нику знает?
НИК
В аудитории было душно. Окна распахнуты настежь — но майский воздух только делал вид, что помогает. За окном шумел город, а в голове шумело своё.
Лектор — пожилой мужик в костюме, который он, похоже, ещё на свою свадьбу покупал, с голосом, специально созданным, чтобы усыплять студентов, — бубнил про архитектуру вычислительных сетей. Я сидел на галёрке, уткнувшись в тетрадь, и старательно рисовал ромбики на полях.
«Маршрутизация пакетов… протоколы TCP/IP… бла-бла-бла…»
Сзади прилетело. Что-то мягкое задело ухо и шлёпнулось на парту. Я развернул скомканный листок: «Чё вчера делал? Ты пропал после пар))» — почерк Ленки, одногруппницы.
Я скомкал бумажку и сунул в карман. Не рассказывать же, что вчера врезался в незнакомого мужика, порвал юбку и пил латте поглаживая при этом кота.
Кота… Николауса.
Я улыбнулся и тут же спохватился — спрятал улыбку, уткнулся в тетрадь. Нельзя так лыбиться без повода, а то подумают чего.
Но мысль уже поехала, не остановить. Риз. Как он назвал кота — Николаус. Смешное имя, важное такое. И сам он… большой. Спокойный. Когда он смотрел, у меня внутри будто что-то отпускало. Как будто я не Ник, не Коля, не дрищ, не… ну, не важно кто. А просто — тот, кто есть.
— Птенчиков! — голос лектора врезался в мысли, как ледоруб. — Коммутация каналов и пакетов. В чём принципиальная разница?
Я встал, даже не думая. Мозг щёлкнул, как переключатель, найдя нужный файл в памяти.
— При коммутации каналов между узлами устанавливается физическое или логическое соединение на всё время передачи данных, — заговорил я ровно, будто сдавал экзамен. — Ресурсы резервируются, гарантируется постоянная скорость, но канал занят, даже если данные не передаются. При коммутации пакетов информация разбивается на пакеты, каждый идёт по сети независимо, ресурсы используются эффективнее, но возможны задержки и потеря пакетов.
Лектор одобрительно кивнул, уже открыл рот, чтобы сказать «садись», но я, думая о своём, автоматом добавил:
— Поэтому… когда тот, кто тебе дорог, рядом, пакеты не теряются. Совсем.
И тут до меня дошло.
Что! Что Я сказал?!
В аудитории повисла тишина. Такая, знаете, когда все слышали, но никто не понял, что именно, но точно что-то не то.
Сзади кто-то прыснул в кулак.
— Ой… Ну… — выдохнул я.
И покраснел. В смысле — залился краской так, что уши загорелись. В смысле — я сейчас сгорю прямо здесь, на галёрке, и это будет зафиксировано в протоколе как несчастный случай.
Лектор снял очки, протёр их, снова надел и посмотрел на меня с непередаваемым выражением.
— Садись, Птенчиков, — сказал он устало. — И… будь добр, держи пакеты при себе.
Я рухнул на стул. Ленка за спиной уже не хихикала — она тихо умирала от смеха, уткнувшись в сумку.
Интересно, — подумал я вдруг, — а если бы она увидела меня вчера? В юбке, с роликами, с этой дурацкой ссадиной на локте…
Я представил Ленкино лицо. Сначала — офигевшие глаза. Потом — эта её кривая ухмылка, когда она находит новую тему для шуток. Потом — шепоток по группе, эмодзи в чате, «Птенчиков-то наш того…»
Стало холодно. Даже в душной аудитории.
Хотя… Ленка вроде подруга? Или…
***
Ленка Мишина была вообще интересным персонажем в их потоке. Она была заводилой, активистом. И на удивление сочетала в себе две, казалось бы, совсем не сочетающиеся способности: когда нужно, её было много, а когда требовалось — она становилась тихой и незаметной, будто её и нет. А ещё она могла обидеть, так запросто и жестоко, что это потом оставалось с тобой на всю жизнь. Ник уже такое видел. Правда для этого нужен был очень весомый повод.
Отношения Ника с Ленкой тоже были интересными. Она ему нравилась в начале учёбы, он даже делал робкие попытки как-то с ней законнектиться — несмотря на то, что Ленка была выше Ника на полголовы (ну что поделаешь при его 157 см). Но все эти попытки Ленка в упор не замечала — или не понимала их смысла. Да и Ник из-за своей робости был, наверное, не слишком настойчив.
В конечном итоге на какой-то вечеринке, куда Ник идти не хотел, но Ленка его затащила, они разговорились, и она заявила Нику, что он для неё «как лучшая подруга».
— Блин, Птенчиков! Ты такой милаха! Вот ей богу, ты мне как младшая сестрёнка, — запнулась она, поняв, что сморозила, и тут же поправилась, словно ничего не заметив: — Ну как друг… или брат, в смысле.
Но Ника тогда это — в свете его тайного увлечения — триггернуло. Так и остались они непонятно кем: то ли друзьями, то ли... Хотя, конечно, не лучшими. Ник старался избегать лишнего общения, а Ленке всё нужно было знать. Приходилось искать компромисс, чтобы она ни до чего не докопалась. А уж она могла!
***
Звонок с пары вырвал меня из воспоминаний. Я, пытаясь быть как можно незаметнее, поспешил смыться — подальше и побыстрее.
Ну да, конечно. Ленка поймала меня, когда я переобувался недалеко от выхода.
— Ник! Ты куда опять собрался? Ой, какие у тебя кедики прикольные! Давно купил?
Я опустил голову — и обомлел.
Капец!
Похоже, с утра, весь в своих мыслях, я надел свои бледно-розовые кеды. Те самые, в которых ходил, когда… ну, вы поняли. Твою мать! Я со стыда готов был провалиться. Щёки вновь запылали адским пламенем.
А Мишина смотрела на меня с ухмылкой. Видя мою реакцию, хлопнула ладонью по плечу:
— Да ты чего, Птенчик? Крутешные же тапки! Такие сейчас в тренде!
Я вроде немного успокоился. А эта егоза прижала меня к стене, приблизила своё лицо чуть ли не вплотную к моему и тихим, но настойчивым голосом заговорила:
— Птенчик, ты как моя лучшая… Ой, прости, мой лучший друг, должен — нет, обязан — мне всё рассказать!
— Что рассказать? — попытался изобразить я полное непонимание на своём красном лице. — Ты о чём?
— Птенчик, Никушка… Не зли свою лучшую подругу! — её голос стал абсолютно безэмоциональным. — Я же не дура?
Ну писец. Попал. Знаю я такой её голос.
— Конечно не дура, Лен! Но я правда не пойму, о чём ты!
— Ник, озорник, ну у тебя же на лице написано, что ты познакомился с какой-то гёрл! — выпалила Ленка. — Давай колись: кто, откуда, где обитает, чем дышит? А то вдруг она тебя недостойна? Вдруг она тебя обидеть собирается?
Я снова впал в ступор. И что ей говорить?
— Ну… я это… Просто вчера… — я лихорадочно соображал. — «Титаник» вчера смотрел. Вот и разволновался чего-то. — Это первое, что пришло в голову.
Лицо Ленки как-то офигенно изменилось. И тут она начала дико ржать, заливаясь звонким смехом. Длилось это, наверное, минуту.
Отсмеявшись, она снова посмотрела на меня:
— Птенчик! Один-ноль, уел. Ладно, не хочешь говорить — не надо! Я всё равно узнаю.
Она приблизила лицо к моему уху и, почти касаясь, прошептала:
— Но ты это… если вдруг надо будет посоветоваться или там… подробности узнать по всяким, ну ты понял, вопросам… обращайся! Я тебе помогу.
Тут кто-то её окликнул:
— Ленчик, ты на треню собираешься? Я тебя уже пять минут жду, хорош кавалеров тиранить!
Ленка вдруг коснулась губами моего уха — то ли чмокнула, то ли так получилось. Меня будто током ударило. Она отстранилась, повернулась к девчонке с рыжими волосами и крикнула с шутливой интонацией:
— Да, ваше высочество, Мария Ризовна! Бегу, аж пятки горят!
Повернулась ко мне, подмигнула и побежала к подруге. Вместе, смеясь они скрылись за поворотом коридора.
А я? Я, офигевший, сполз по стенке на пол и так и сидел…
Капец. Как тесен мир. И почему всё в один день и сразу?
Мария Ризовна… Это что — дочка Риза?
Всё, приехали.
А его визитка, гирей, лежала в кармане.
