Read the book: «Жестокий принц Востока»

Глава 1

Глава 1

Джаред

Я вытираю взмокшую шею полотенцем и возвращаюсь к тренировке. Сжимаю рукоять катаны и встаю в стойку.

В тренировочном зале царит полумрак, нарушаемый лишь узким лучом света из высокого окна. Воздух пахнет деревом, а напротив меня – большое зеркало, в котором отражается каждое движение.

Правую ногу я выдвигаю вперёд, а левую плотно прижимаю к полу, удерживая идеальный баланс.

Катану подарил мне отец, когда мне было пять. Это было первое оружие, которое я научился по-настоящему ненавидеть, потому что изначально не получалось им владеть.

И единственное, которое превратило парня в холодного и жестокого мужчину.

– Господин, – неожиданно раздаётся голос моего слуги. Я выпрямляюсь и поворачиваюсь. Азиз сразу опускает голову, пока я возвращаю катану на подставку.

– Говори, – велю ему и снова подхватываю полотенце.

– Господин Джаред, к вам приехал ваш брат.

– Пусть ждёт сколько угодно, если ему так нужно поговорить, – безразлично отвечаю я.

Азиз безмолвно кланяется и, попятившись, скрывается за дверью.

К своему старшему брату я не чувствую ничего, кроме отвращения. Душа Ильхама давно сгнила от жажды лёгкой наживы.

И он никогда не приезжает просто так. Скорее всего, снова приполз просить о помощи, когда его собственная шкура оказалась в опасности. Один раз такое уже было.

Отец, разумеется, в курсе всех грязных дел Ильхама. Именно поэтому он презирает своего первенца – за то, какими методами тот пачкает руки.

Мой бизнес – это торговля оружием, но я никогда не опущусь до контрабанды людей. И если Ильхам начнёт в красках расписывать свои махинации с «живым грузом», я вышвырну его отсюда.

Жаль, что я не могу его пристрелить.

Я набрасываю полотенце на шею, неторопливо выхожу из тренировочного зала и направляюсь в душ.

После переодеваюсь в свободные штаны и льняную рубашку. Когда я появляюсь в гостиной, застаю Ильхама посреди неё. Он мечется из угла в угол, нервно меряя шагами просторную комнату.

Ильхам в дорогом костюме. Но как только он оборачивается, его бегающий, затравленный взгляд мгновенно рушит весь фасад роскоши.

– Джаред! – Ильхам наигранно улыбается, раскидывая руки для приветственных объятий. Но под моим ледяным взглядом его запал тут же угасает.

Я прохожу мимо него и по-хозяйски опускаюсь в кресло.

– У тебя одна минута, Ильхам, – произношу я. – Не задерживай меня и говори, у меня ещё встреча с отцом.

* * *

Дом моей семьи встречает меня детским смехом и шумом. У родителей гостят дети моей сестры Бадры.

Она средняя дочь, а я – самый младший. Но именно мне приходится брать на себя основные обязательства и помогать отцу, пусть у нас и разный бизнес.

Джалиль аль-Амир владеет крупными горнопромышленными предприятиями и собственными приисками, а я пошёл своим путём.

Но всё равно готов подставить отцу плечо.

– Где Бадра? – интересуюсь, переступая порог кабинета. – Дети здесь, а её машины во дворе нет.

– Она привезла детей и сразу уехала, – отвечает отец, и в его голосе проскальзывают тревожные ноты. – Мне кажется, у неё в семье что-то происходит. Чутьё подсказывает, что между ней и Сулимом всё не так гладко. Бадра пытается улыбаться, но я слишком хорошо знаю свою дочь.

Отец в своё время проявил редкую для нашей семьи мягкость – он разрешил Бадре выйти замуж по любви, за её школьного друга.

Так что печальная реальность договорного брака коснулась только меня.

– Я заеду к Бадре в гости на днях и всё проверю, – говорю я, чтобы успокоить отца. – Если Сулим забыл, чья она дочь, то я ему напомню.

– Спасибо, сын. – Отец расслабляется, но его взгляд остаётся серьёзным. – А теперь к главному. Я уладил конфликт с Эмином, и земли новых месторождений мы больше делить не будем.

– И как вы пришли к этому миру? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри нарастает смутное предчувствие.

– Эмин согласился отступить от спорных территорий, – проговаривает отец, смотря мне в глаза. – Но взамен он требует гарантий... Нам нужен не просто мирный договор на бумаге, который юристы оспорят при первой возможности. Нам нужен нерушимый союз.

Я уже догадываюсь, к чему он клонит, и не ошибаюсь. После короткой паузы отец твёрдо добавляет:

– Ты женишься на дочери Эмина. Свадьба закрепит перемирие, и наши прииски окажутся в безопасности.

У меня и так три жены. Правда, за все годы я так и не полюбил ни одну, да и вижу их от силы раз в месяц.

Три моих особняка заняты, ведь каждая из девушек живёт отдельно, в своём собственном, полностью обеспеченном мной мире. И теперь придётся построить четвёртый.

Я молча смотрю на отца. Внутри закипает протест, который я, впрочем, привычно и быстро гашу.

– Значит, женюсь, – ровно отзываюсь я.

– Вот информация о дочери Эмина, – произносит отец и протягивает мне папку. Надо же, подготовился заранее. – Можешь изучить.

– Это необязательно.

Мне абсолютно безразлична девушка, на которой я женюсь.

Я просто помогу отцу, как делал это всегда. Но изображать интерес к очередной навязанной жене точно не стану.

Глава 2

Татьяна

Всё свободное время я провожу в тире. Стрельба по мишеням – моё любимое занятие, которому, как и метанию ножей, меня когда-то научил отец.

В мечтах мамы я сидела на сцене за роялем и переворачивала страницы с нотами. Но вместо этого я стою в защитных очках и наушниках, отправляя пулю за пулей прямо в яблочко.

Позже я выхожу из тира, набрасываю пальто на плечи и иду к машине. Уже в салоне бросаю взгляд на экран телефона и отвлекаюсь на входящий от Тамиры.

– Привет, – с улыбкой говорю я, принимая вызов. Голос младшей сестры всегда улучшает мне настроение. Но вместо привычного весёлого щебетания в трубке раздаётся громкое всхлипывание.

– Что случилось? – Я мгновенно напрягаюсь. – Ты почему плачешь?

– Отец выдаёт меня замуж, – сквозь слёзы выдавливает Тами. – Это конец... Таня, мне страшно.

Панический голос сестры эхом отдаётся в ушах. На пару секунд я впадаю в оцепенение и просто смотрю на приборную панель, отказываясь верить в услышанное.

– Папа обещал, что никогда так не поступит, – напоминаю я. – Вспомни, он говорил, что мы сами вправе выбирать свой путь.

И это не было пустой фразой. Мы с Тамирой – дети от смешанного брака. Мама у нас русская, а отец – человек Востока, выросший в среде традиций и правил, которым учат с детства.

И всё же ради нас папа всегда переступал через них. По крайней мере, он дал нам с Тамирой слишком много обещаний.

– Без твоего согласия папа ничего не сделает, – уверенно продолжаю я. – Успокойся.

– Он уже дал слово какому-то шейху! – выпаливает Тами. – Я подслушала их разговор, всё очень серьёзно.

Я тупо смотрю на лобовое стекло и чувствую, как во мне появляется горькое разочарование.

Отец так красиво говорил об уважении к нашей с Тамирой свободе. Оказывается, всё это оставалось правдой лишь до тех пор, пока на горизонте, видимо, не замаячила настоящая выгода.

– Мы что-нибудь придумаем, Тами, – твёрдо произношу я. – Не плачь.

* * *

До дома я доезжаю быстро. Мне хочется поговорить с мамой, рассказать обо всём и понять, знает ли она.

Мама открывает дверь, едва я успеваю нажать на звонок.

– Твой отец звонил, – выдыхает она, пристально глядя на меня, пока я снимаю пальто. – Сказал, что Тамира выходит замуж.

– Значит, это правда, – отвечаю я. – Тами мне тоже звонила. И ты так спокойно об этом говоришь? Мама, её выдают замуж против воли!

Мама тяжело вздыхает, отходит в сторону и жестом приглашает меня на кухню.

– А что я могу сделать? – спрашивает она, пока я иду следом. – Если ваш отец дал слово мужчине из своего круга, то назад дороги нет.

Я устало опускаюсь на стул. Мама начинает машинально возиться у плиты, пытаясь занять руки.

– Эмин сказал, что мы обязаны присутствовать на свадьбе, – продолжает она, не поворачиваясь. – Вылетаем завтра, билеты я забронировала. Собирай вещи.

Только сейчас я замечаю, как сильно мама нервничает. Возвращение на родину отца для неё – личный ад, потому что у них тяжёлое прошлое.

– Тами рыдала в трубку, – произношу я, ощущая, как у самой к горлу подступает ком. – Мам, она в ужасе. Ей же всего девятнадцать! Как папа мог так поступить?

– Я сказала: собирай вещи, – чеканит мама. Голос у неё тихий, но непреклонный. – Выезжаем рано утром.

Её напускное хладнокровие злит меня ещё сильнее. Я резко поднимаюсь, едва не опрокинув стул, и ухожу в свою комнату.

Спустя день

Джаред

Оман – мой главный помощник – паркует машину во дворе Бадры. Выйдя из салона, я рассматриваю дом, который родители купили сестре и её мужу, когда та забеременела Райаном.

Сулим работает репетитором иностранных языков, но почему-то ничего не зарабатывает. Если бы не деньги, которые отец ежемесячно даёт Бадре, они бы не выжили.

Я без стука открываю входную дверь и сразу слышу плач детей.

– Мам, я хочу есть, – тянет Райан.

– Еда почти готова. Скоро будем ужинать, – усталость в голосе сестры бьёт меня прямо в грудь.

Я захожу на кухню, и у меня лопается терпение. Бадра выглядит измученной, Раф сидит в детском стульчике и заливается слезами, а Райан настойчиво дёргает мать за подол платья.

Заметив меня, старший племянник мгновенно меняется в лице.

– Дядя Джаред! – радостно вскрикивает Райан и бросается ко мне, обнимая.

Я треплю его по волосам, а затем подхватываю на руки плачущего Рафа. Малыш кладёт голову мне на плечо и затихает.

Через секунду из духовки начинает валить дым. Пока паникующая Бадра распахивает дверцу и достаёт противень, я спокойно подхожу и выключаю плиту.

– Ты как зашёл в дом? – удивлённо спрашивает сестра.

Я молча оцениваю испорченный ужин, перевожу взгляд на вошедшего вслед за мной Омана и коротко приказываю:

– Привези им еды. И побыстрее.

Помощник стремительно уходит. Когда я снова смотрю на бледную сестру, ярость вспыхивает в моей крови, как лесной пожар.

– Что, блять, здесь происходит? – резко бросаю я.

– Не ругайся при детях, – шикает Бадра. – Просто у меня был тяжёлый день.

Я долго смотрю на Бадру в упор, пока её подбородок не начинает дрожать. Она вот-вот расплачется и шепчет:

– Было много дел, а потом я почувствовала себя плохо. Кажется, заболела, и всё вышло из-под контроля.

– Где... – я с трудом сдерживаюсь, чтобы снова не выругаться. – Где Сулим?

– В своём кабинете, – отзывается Бадра.

Я бережно передаю ей Рафа и направляюсь туда. Распахиваю дверь и вижу этого ублюдка, откинувшегося на спинку кресла.

По телевизору на полную громкость включено кино, поэтому Сулим не слышит, что происходит в доме.

Заметив меня, он резко вскакивает с места. Я подхожу ближе и с ходу бью кулаком в живот, сознательно не целясь в лицо – не хочу, чтобы племянники видели синяки на его физиономии.

Я наношу ещё два тяжёлых удара. Сулим стонет от боли и падает передо мной на колени. Мне требуется тонна силы воли, чтобы не забить его до смерти.

– Какого чёрта моя больная сестра одна присматривает за детьми и готовит ужин, пока ты сидишь здесь, как ленивый придурок?

– Ей... ей нравится всё делать самой, – болезненно выдыхает Сулим, хватаясь за живот. – Она говорит, что я только мешаю.

– Тащи свою задницу на кухню! – Я сгребаю в кулак воротник его рубашки и рывком поднимаю на ноги. – Чтобы вымыл там всё до зеркального блеска, или я всажу тебе пулю между глаз.

Стоит мне разжать пальцы, как Сулим поспешно вылетает из кабинета. Я прохожу в гостиную, куда Бадра уже увела детей, и забираю у неё Рафа, медленно поглаживая малыша по спине.

Я люблю детей, и мне уже пора обзавестись своими. Но хочется, чтобы по дому бегали сыновья и дочки от женщины, которая будет смотреть на меня с любовью, – так же, как и я на неё.

– Что ты сказал Сулиму? – напряжённо спрашивает Бадра.

– Не твоё дело, – огрызаюсь я. – Пока я буду присматривать за детьми, ты сходи в душ, расслабься и приведи себя в порядок.

В глазах Бадры появляются слёзы. Я смягчаюсь, наклоняюсь и целую её в макушку.

Сестра уходит, а я остаюсь в гостиной с племянниками до самого приезда Омана. Когда помощник привозит ужин, я поручаю ему покормить детей, а сам заглядываю на кухню с проверкой.

Убедившись, что Сулим усердно отмывает посуду, иду обратно.

– Ты точно знала, кого выбирать в мужья, – говорю я, когда появляется Бадра. – Ты ведь заслуживаешь гораздо лучшего.

– Даже не начинай, – устало выдыхает она.

– Я ещё и не начинал... Ты заболела, дети голодные, а этот ублюдок смотрит кино в своём кабинете.

– Я знаю, что со стороны всё выглядит не очень хорошо, но...

– Это выглядит паршиво! – жёстко перебиваю я. – Ты – аль-Амир, так веди себя соответственно. В нашей семье мужчины всегда уважают женщин, а те не позволяют вытирать об себя ноги какому-то ничтожеству.

Бадра затихает. Я смотрю на её поникшие плечи, а в груди всё ещё ворочается ярость на её мужа.

– Отец сказал, что ты женишься, – сестра осторожно переводит тему. – На ком?

– Я её ещё не видел, – неохотно отвечаю. – И имени не знаю. Поеду знакомиться через два дня.

В этот момент заходит Оман, прерывая наш разговор. Он несёт на руках уснувшего Рафа.

– Мальчики накормлены, – негромко докладывает Оман.

– Отлично, – киваю я и снова поворачиваюсь к сестре. – И ты поешь, а потом прими лекарства.

Перед уходом я снова захожу на кухню, Сулим как раз отмывает плиту. Я подхожу со спины, грубо хватаю его и разворачиваю к себе.

– Если я ещё раз увижу, что ты просто сидишь, пока моя сестра из последних сил занимается домашними делами, я тебя уничтожу, – чётко проговариваю я, и Сулим испуганно зажмуривается. – Это моё последнее предупреждение.

Ублюдок быстро кивает и с трудом сглатывает. Я отшвыриваю его в сторону и покидаю дом Бадры.

Впереди много дел. Нужно подготовиться к знакомству с будущей женой и выбрать для неё махр – обязательный свадебный подарок.