Read the book: «Спор на Недотрогу»
Пролог
Октябрь
Макс
Я возненавидел её сразу же. Как только она впервые вошла в аудиторию, выделяясь своими невыносимо белыми волосами. С первого взгляда.
Но и подумать не мог, что моя ненависть зайдёт так далеко…
По комнате разносятся влажные шлепки и девичьи стоны. Я смотрю на изящную спину и резкими рывками вколачиваюсь в податливое тело. Шлёпаю ладонью по сочной заднице.
Это тебе за то, что заставляешь неистово желать тебя! За то, что весь мой грёбанный мир теперь крутится вокруг тебя, зараза белобрысая!
Девице нравится мой напор. Она кричит от наслаждения, стоя на четвереньках. Запрокидывает голову. Просит ещё. Быстрее. Глубже
В моём кулаке зажаты длинные волосы. Конечно же, белые. Других теперь и быть не может. Я натягиваю их сильнее, ускоряюсь и в последний раз подаюсь бёдрами вперёд до упора.
Кончаем вместе. Наши громкие стоны, наверняка, слышны во всём кампусе, но мне похер. Сейчас главное утолить ядовитую жажду. Потребность в этой девчонке. И только потом можно будет вникать в возможные последствия своевольного поступка. Всё же, парням запрещено влезать в женский корпус. Особенно посреди дня.
Но, как только блондинка разворачивается ко мне лицом, я едва сдерживаюсь, чтобы не скривиться.
Это не она…
Не моя белобрысая зараза. Не Мышка.
Вот нахера надо было лезть со своими поцелуями после секса? Только всё испортила.
Голод, который, казалось, уже был утолён, разносится по венам с новой силой. Обжигает и отравляет так, будто я не трахал однокурсницу только что, а лишь воображал себе секс.
Мне. Нужна. Она.
И если я не получу её в ближайшее время…
Жанна продолжает приставать с обнимашками и неуместными нежностями, и я грубо отпихиваю блондинку от себя.
Рычу неприязненно:
– Отвали.
Поднимаюсь с узкой односпальной кровати. Использованный презерватив отправляется в мусорку. Нахожу на полу толстовку и штаны, натягиваю их и, не прощаясь, иду к окну.
Надо валить. И чем скорее, тем лучше.
За спиной раздаётся судорожный всхлип, и я закатываю глаза.
Только не снова.
– Давай, не будем опять разводить сырость, – бросаю тихо и зло. – Мы, кажется, обо всём договорились. Я позволяю тебе быть рядом, а ты не претендуешь на большее.
В темноте комнаты Жанна очень похожа на Мышку: длинные серебристые волосы, фигура восьмёркой, тонкие ключицы и ямочки на пояснице.
Всего лишь жалкая копия, но она нужна мне.
Пока…
И только поэтому я всё ещё здесь.
Правда, при свете дня обманывать себя не получается. Да и…
Как же бесит! Какого я на ней помешался?
Ненавижу эту белобрысую заразу! Ненавижу и… так хочу трахнуть! До одури! С ума свела, ведьма хренова!
Моя одержимость ею дошла до того, что ни на кого другого смотреть не могу. Член встаёт только при виде прямых белых волос до талии. И огромных серых глаз с длинными чёрными ресницами.
Поэтому только Жанна. Только в темноте. И только со спины.
Стоит ей развернуться, а мне увидеть карие глаза, как хочется поскорее делать ноги.
Чем я и занимаюсь прямо сейчас.
– Останься, – тихо шепчет однокурсница подрагивающими губами. Едва сдерживая слёзы. – Прошу тебя, Макс… Одну ночь. Только одну. Останься до утра.
Я со скрипом сжимаю зубы. Зажмуриваюсь. Понимаю, что плевать я хотел на Жанну, на её чувства и слёзы. Она знала, на что соглашалась. И, не говоря ни слова, спрыгиваю с окна первого этажа.
Мышка бы никогда не стала унижаться.
И никогда бы не пустила такого, как ты, в свою постель, – добавляет с усмешкой внутренний ехидный голос.
И, чёрт подери, это жиза. База. Потому что она и не пустила.
Поэтому приходится довольствоваться её жалкой копией. Справлять нужду и сбегать обратно в свою конуру, ненавидя себя и особенно её. Мышку, у которой оказались очень острые и твёрдые зубки.
А ещё – нежный голосок, упрямый взгляд, тонкие запястья и нежная веточка сакуры под левой ключицей.
Фак-фак-фак!
Докатился…
Натянув капюшон на глаза, сую руки в карманы толстовки. Срываю злость на ближайшей мусорке, пнув её, и быстрым шагом топаю обратно до мужского корпуса.
А ведь всё начиналось так просто. С игры. С обычного спора.
Который, к слову, я позорно проиграл.
_________________________________________
Мои хорошие, приветствую вас в горячем романе о Волке, который не совсем Волк, и Мышке, которая тоже не совсем Мышка! :))
Будет интересно, жарко, страстно, временами грустно и до желания пристукнуть героев, но, читая книгу, мы получим весь спектр вкусных эмоций, которые так ищем в повседневной жизни!))
Ставьте лайки книге, подписывайтесь на автора и оставляйте комментарии, это очень вдохновляет)
Готовы окунуться в непростую историю о настоящей любви?
Тогда начинаем!))
Глава 1
Сентябрь
Макс
Мы с Лексом смотрим нюдсы какой-то няши, когда в аудиторию входит Мышка. По паспорту Яна Мишина, но для нас – просто серая мышь. Очередная заучка, которая поступила в универ «своими мозгами».
Ага, знаем таких. Небось, пришлось лечь под декана или, того хуже – нашего старого ректора-ловеласа.
Усмехаюсь своим мыслям и пялюсь на девчонку, оценивая. На ней до тошноты идеально выглаженная форма универа, в руках – супер толстая книжка. Но меня больше волнуют стройные ножки в чулках и волосы практически до самой задницы.
Неестественно белые.
– О, Мышь пришла. Не передумал? – причмокивает губами Лекс и ехидно двигает бровями.
– Не-а, – скалюсь, вертя в руках карандаш. – Она ничего. Даже свет не придётся выключать.
Мы громко ржём. Половина присутствующих в аудитории оборачивается на нас. Кто-то заинтересованно. Кто-то недовольно. Но не Мышка. Та увлечена чтением громадной книженции, словно от этого зависит её жизнь.
Вероятно, эльфийский изучает. На всякий случай.
– Ботанша не от мира сего. Уверен, что справишься?
– И не таких прогибали, – отмахиваюсь. В голову тут же лезет образ страшненькой девственницы, которую пришлось обкатать на прошлой неделе и я морщусь.
Мышка станет последней, на кого я поспорил. А то становится скучно. Пять «недотрог» всего за первую неделю учебного года – даже для меня слишком. Я, конечно, люблю экзотику, но не настолько.
Хотя не могу не признать, что блондинка цепляет взгляд.
– На кону тачка, бро. Ты ещё можешь отказаться. Заучка кажется крепким орешком, – продолжает отговаривать Лекс.
– Я хоть раз проигрывал? – ещё раз придирчиво осматриваю хрупкую даже на вид фигурку девушки. И внезапно даже для себя добавляю: – Но Мышь – последняя.
– Последняя? Рил? Неужели великий Волк устал шпёхать недотрог? Вот так новость! – ржёт, даже не пытаясь быть тихим.
– Завались, придурок. О тебе же беспокоюсь, – огрызаюсь беззлобно. – Итак уже обобрал тебя до нитки.
– Чтобы обобрать меня до нитки, нужно перетрахать весь кампус. И, заметь, ни разу не проиграть! – важно задирает нос этот сраный Буратино.
– Тебя? Думаю, ты хотел сказать «моего батю».
– Кому есть дело до таких незначительных нюансов? – Лекс разводит руками и подмигивает Альве, сидящей на пару рядов ниже.
Я же опять кошусь на Мышку. Она сидит на первом ряду, как и положено всем ботаншам. И выглядит абсолютно незаинтересованной в общении с кем-либо.
Всё-таки, Лекс прав. Странная она.
Но симпатичная зараза.
На самом деле, Мишина вот ни капли не серая мышь, если говорить о внешке. Её так прозвали за то, что она не может постоять за себя. Всё время смотрит в пол, ходит с книжками в руках и молчит, как бы её ни задирали. В столовке сидит одна, читая что-то в телефоне. И ни с кем не общается, если в этом нет необходимости.
Короче, типичная тихоня.
Ловлю себя на том, что пялюсь на Мышку уж слишком долго.
– Строишь план обольщения? – выручает друган, подкидывая приличное оправдание моему неприлично долгому интересу.
– Нечего строить. Позадирал, позажимал, навешал лапши на уши и готово. Всё как всегда, – небрежно пожимаю плечами.
– Красный по-орше, – ехидно тянет Лекс. – Неужто наша заучка того стоит?
– Посмотрим. На крайняк, это будет интересный... опыт.
Хз, зачем юлю. Может, дело в том, что я не совсем уверен в успехе данной миссии? Чуйка меня ещё ни разу не подводила. А сейчас она тупо молчит, затаившись. И если в остальных случаях я точно знал, что девчонка потечёт и пустит меня в свою койку, то теперь нервно барабаню пальцами по столу, сомневаясь.
– Лады. Потом не ной. Я тебя отговаривал, – назидательно тычет пальцем. – Готовься торжественно вручить мне ключи от своей тачки через месяц.
– Две недели, – выдаю внезапно.
– Думаешь, пошлёт раньше? – Лекс удивлённо вскидывает брови, делая вид, что не понял, о чём я.
– Я уложу её на лопатки за две недели, – повторяю грубо.
– О-о, ты уж прости, Макс, но я в этом очень сомневаюсь.
– Поясни?
– Слухи о заучке ходят разные, – тянет друг. – К ней уже подкатывали наши. И даже старички с последних курсов. Всё же тянка симпотная. Но она всех игнорит. Чё о ней только не говорят: и фригидная, и с башкой не в порядке, и... – качает головой. – Ну, ты понял. Так что не сокращай срок и не отбирай у себя хотя бы призрачную надежду на победу, – издевательски хлопает меня по плечу.
– Ушлёпок! Знал о ней и всё равно предложил спор?
– Ну, меня нельзя винить, – хмыкает ехидно. – Тачка твоя – огонь. Ещё и эксклюзив. Твой порше будет отлично смотреться рядом с моим геликом.
– Всегда знал, что ты тот ещё… – проглатываю матерное слово, завидев знакомую рыжую девицу, целенаправленно идущую к Лексу.
– Не всё Волку масленица. – Друг приобнимает Альву, севшую своей огромной задницей прямо на наш стол и начинает поглаживать её по коленке. – Сам же сказал, чем сложнее, тем интереснее.
– Привет, мальчики, я не помешаю? – хлопает глазами рыжая кукла.
Прикусываю язык, едва не ляпнув, что уже.
Не моё дело.
Чернов смачно чмокает Альву в губы и затягивается электронкой, припрятанной в рукаве пиджака. Та в ответ пискляво хихикает, перекатывая жвачку на языке.
Мерзость. И что он в ней нашёл?
Хотя я даже рад, что у нас с Лексом разный вкус на девушек.
– Детка, ты – украшение этой аудитории, о чём ты вообще говоришь? – ненатурально лебезит этот актёр без Оскара и я, цокнув, отворачиваюсь.
В жопу все эти сюсюканья.
Нет, конечно, я в теме, что девочкам нравится, когда их облизываешь с ног до головы не только в прямом смысле, но и словесно. Вот только мне и без этого дают. Да и не готов я вот так лебезить перед девкой.
Как показала моя непутёвая мамаша, они того не стоят.
Препод, наконец, появившийся в аудитории, становится спасением от мерзких нежностей слащавой парочки. Альва спрыгивает со стола, поправляет декольте с вываливающими наружу сиськами, натягивает короткую юбку пониже, и уносится на своё место.
Лекс наблюдает за ней, прищурившись, как довольный котяра. И я фыркаю, не сдержавшись.
– Она точно тебя чем-то опоила. Смотри, влюбишься ещё.
– Уже, – лыбится, как придурок, не отрывая глаз от рыжей.
– Так она же со всеми…
– Заткнись, – шипит друг, и я пожимаю плечами.
– Да мне похер, дело твоё. Если что, медпункт в правом крыле, – намекаю на шикарный букет, которым Альва может его наградить.
Лекс предсказуемо включает игнор, и мы оба затыкаемся.
Загорается проектор. Аудитория постепенно затихает. Новый препод открывает первый слайд со своим именем и, представившись, переходит к основной теме лекции.
Периферическим зрением улавливаю движение серебристых волос и, вместо того, чтобы записывать лекцию или втыкать в соцсети какой-нибудь соски, пялюсь на то, как Мышка перекидывает пряди через плечо. Как задумчиво поглаживает их, с лёгкостью поспевая за преподом. Как внимательно слушает то, о чём он рассказывает, изредка увлажняя розовым язычком пухлые губки.
В итоге, всю лекцию я занимаюсь тем, что представляю, как девчонка стоит на коленях и отсасывает мне этими губками. И как я имею её потом во всех позах.
В себя прихожу только после ощутимого дружеского пинка по ноге.
– У тебя стояк, – припечатывает Лекс, ухмыляясь. – Что, так сильно цепанула наша заучка? Больше ни о чём другом думать не можешь?
– Вспомнил нюдсы той тянки, – зачем-то вру.
– Думаю, сегодня надо забуриться на женскую половину. Или позвать девчонок к себе, – красноречиво пялится на мой пах.
– Сам разберусь. И хватит палить туда, – прикрываюсь папкой с учебными тетрадями.
Приходится вспомнить самое мерзкое, что я видел в жизни. А то даже встать невозможно.
К тому моменту, как ширинка перестаёт топорщиться, Мышка уже уходит из аудитории. А я вновь ловлю себя на странном желании – найти её и дотронуться до волос, которые она теребила.
Глава 2
Яна
Я всегда знала, что социальное неравенство – это огромная пропасть. И неважно денежная или моральная. Но всё равно пошла на это. Всё равно поступила в престижный университет, чтобы исполнить свою мечту: стать полиглотом и устроиться переводчиком в элитную компанию.
Правда, для этого мне пришлось поставить на кон всё.
Я усердно училась. Жертвовала посиделками с друзьями, личным временем. Оставила родителей и переехала в другой город. Поселилась в кампусе при университете и теперь пытаюсь сосуществовать с теми, кто родился с золотой ложкой во рту.
Это оказалось непросто. Но не невозможно.
Правда, я уже успела сильно пожалеть о том, что решила покрасить волосы в белый цвет. От них одни неприятности. И выражение «белая ворона», прилипшее ко мне за первую учебную неделю, обрело тут особый смысл. Не говоря уже о постоянном внимании парней, желающих уложить меня в свою койку, словно это какое-то соревнование.
Явно же не из-за высоких чувств они мне прохода не дают. В рассаднике детишек, избалованных деньгами и вседозволенностью, о высокоморальной мотивации даже предположить не получается.
Потешаются. Интересно. Забавно. Только и всего.
Стоит подумать об этом, как в спину прилетает:
– Куда спешишь, белоснежка? У нас сегодня закрытая туса, не хочешь к нам присоединиться?
Я даже не оборачиваюсь. Привычно игнорю очередного энтузиаста, крепче сжимая в руках учебники, которые только что взяла из библиотеки. И надеюсь, что парень и его гогочущие единомышленники не увяжутся следом.
Обычно дальше словесных приставаний никто не заходит, но… Кто их знает? Однажды увидев сальные улыбки и маслянистые взгляды, больше никогда не поверишь в то, что этой стае голодных псов знакомо слово «воспитание».
Я вся напряжена. Готова дать отпор, если понадобится. Но, к моему облегчению, тяжелые шаги за спиной так и не раздаются, а противный, липкий голос стихает, как только я сворачиваю в фойе.
Прислонившись к ближайшей колонне, выдыхаю.
Всё же, как бы я ни храбрилась, каждый раз приходится переживать дичайший стресс. Надеюсь, что, в конце концов, им надоест, и они от меня отстанут. Иначе придётся перекрашиваться в блёклый цвет и реально становиться серой мышью, как меня называют.
А я этого очень не хочу. Мне нравится то, как я теперь выгляжу.
До женского кампуса добираюсь без происшествий. Захожу в свою скромную обитель и кладу учебники на стол. Вешаю пиджак на спинку стула и падаю на кровать, разглядывая идеально ровный белый потолок.
Очередной день-испытание, наконец, закончился. Домашка – не в счёт.
В Академии Международных Отношений (сокращённо АМО) студентам предоставляют небольшие, но индивидуальные комнаты каждому учащемуся. А всё потому, что в основном в АМО поступают сливки богатого общества, родители которых и являются спонсорами данного учебного заведения. Отдельная комната – это, можно сказать, привилегия. Одна из многих… Поэтому и мне посчастливилось не делить пространство с какой-нибудь «звездой». А это уже огромнейший плюс, так как буллинг в нашей академии – самый распространённый вид досуга.
У меня мурашки пробегают по коже, стоит представить, что я делю пространство с богатой стервой. Или, ещё хуже – с несколькими…
Заставив себя подняться с кровати, переодеваюсь и приступаю к учебной рутине. Несколько часов у меня уходит на то, чтобы подготовиться к завтрашним парам, но время для меня пролетает незаметно. Я слишком люблю учиться.
В итоге заканчиваю, только когда в коридоре стихают все посторонние звуки.
Перед сном топаю в душевую. Обычно в полночь тут никого нет, но в этот раз мне не везёт.
– Вы только посмотрите, кому не спится, – ядовито шипит Раиса Слезнёва, скрещивая руки на груди и окидывая меня презрительным взглядом. – Ворона решила почистить крылышки? Уже недостаточно белые, да? Но я что-то не припоминаю, чтобы обычная вода отмывала внутреннюю грязь.
Луиза, растирающая ночной крем по и без того идеальному лицу, кидает на меня ехидный взгляд через зеркало и хихикает над «остроумной» шуткой своей подруги.
Поддакивает:
– Точно от Дорохова вернулась. Ворона растрёпанная. Не за просто так же он только ей высокие баллы на парах ставит, – говорит обо мне в третьем лице, словно меня тут нет.
Я молча прохожу мимо. Мне нет дела до их мнения. Пока они меня не трогают и не портят жизнь, я тоже буду делать вид, что их не существует. А там пусть хоть зубы в порошок сотрут. Я поступила в Академию не ради этого.
Поняв, что я не собираюсь никак реагировать на их перлы, подружки бросают ещё что-то неприятное мне вслед и уходят. Оставшись одна, я раздеваюсь, предусмотрительно заперев шкафчик на личный электронный код, и иду в душ.
Горячие струи смывают душный день. Я с наслаждением подставляю лицо под воду и в который раз проваливаюсь на дно сомнений: правильно ли я сделала, поступив в одну из самых престижных Академий? Сколько я продержусь, прежде чем эти акулы родительского бизнеса сожрут меня? Выдержу ли целых пять лет?
Ответа у меня нет. Да и пока всё идёт относительно спокойно, если не считать бесконечных подкатов от мужской половины и попыток задеть меня и унизить – от женской.
Вот только во всём этом есть одно жирное, большое «но», которое я узнала буквально вчера, случайно подслушав разговор парней со старших курсов.
И зовут его Максим Волков.
О нём я наслышана с первых дней учёбы в Академии.
«Волк, которого обожают девушки и уважают парни».
«Волк, который всегда добивается своего».
«Волк, разбивший множество сердец».
Волк… Волк… Волк…
О нём шепчутся на каждом углу. Ему смотрят вслед. Ему боятся перейти дорогу. О нём ходит дурная слава, но каждый хочет войти в его близкий круг общения.
Он – альфа без стаи. Парень себе на уме.
Единственный, с кем Волков водит дружбу – это Александр Чернов. Лекс, как зовут его остальные. В остальном же он – одиночка. И даже если я вижу его в компании с кем-то, Волк всегда держится обособленно. Или в стороне.
Но самое страшное…
Я влюбилась в него с первого взгляда.
Красивый, словно падший ангел. И такой же порочный. Стоит ему посмотреть в мою сторону и у меня перехватывает дыхание и подгибаются коленки. Волк высокий и поджарый. У него густые волосы цвета горького шоколада, массивная нижняя челюсть и высокие скулы.
Но все достоинства меркнут на фоне его взгляда…
Тяжелый и одновременно притягательный. Таинственный. Исподлобья. Как у хищника, который расслабленно лежит в тени, но при этом наблюдает за происходящим.
Свет изумрудного фонаря, на который слетаются все бабочки в округе.
О, да, я прекрасно понимаю, почему все девчонки теряют от Волка голову.
Вот только я не собираюсь становиться одной из них. Такие, как Максим Волков, не умеют любить. И мне прекрасно об этом известно. Их красотой можно любоваться издалека. Восхищаться. Но никогда не подпускать близко. Особенно в своё сердце.
Но вчера…
Вчера я узнала, что он на меня поспорил.
И это плохо.
Очень плохо.
Теперь Волк не даст мне прохода. Будет преследовать, пока не получит своё.
Точнее, пока не «уложит в койку», – как вчера сказали старшекурсники, распивая пиво и посмеиваясь над моей незавидной судьбой. Над «Мышкой», которая скоро попадёт Волку в пасть.
Хищник и его добыча – вот как все видят спор на меня. И ни один из этих гадов не сомневался, что я лягу под Волкова. Каждый был уверен, что это произойдёт. Рано или поздно.
И только за одно это, за то, что он делает с девушками, стоит ненавидеть и презирать Волка всеми фибрами души.
Поэтому каждый из тех, кому известно о споре, обломается, когда гадкий волчара проиграет. Проспорит. Я сделаю всё, буквально всё, что в моих силах, чтобы Максим Волков проиграл свой отвратительный и аморальный спор.
Правду говорят, что внешность обманчива. За ангельским ликом зеленоглазого брюнета прячется настоящий дьявол, который выпотрошит всю душу, а потом даже не вспомнит, как тебя зовут.
Тягостные мысли приносят с собой дурное предчувствие. Я выключаю душ, обматываюсь полотенцем и иду в общую раздевалку. Подхожу к своему шкафчику и…
Он открыт нараспашку и в нём нет ни одной моей вещи, кроме телефона!
Как?! Никто не знает личные электронные пароли студентов, выдаваемые администрацией! Это просто невозможно!
Но нет. Если верить глазам – возможно. И это происходит со мной прямо сейчас.
Неужели Волк уже начал охоту?!
Справившись с первой паникой, ещё раз внимательно осматриваю шкафчик изнутри и замечаю крошечную записку, спрятанную под смартфоном.
«Если не хочешь, чтобы завтра утром твои обнажённые фотки красовались на общем стенде вместе с этим миленьким розовым бельишком, приходи к пожарной лестнице мужского кампуса через час».
Я фыркаю, закатив глаза.
Нашёл чем пугать. Волк не на ту напал. Я, может, и произвожу впечатление тихони, но на самом деле просто спокойная, как танк. Долго терплю и помалкиваю, когда это нужно мне, но если меня довести…
Сминаю записку в порыве выкинуть её в ближайшую мусорку. Но потом успокаиваюсь и решаю оставить её себе в качестве вещественного доказательства.
Плевать я хотела, если моё нижнее бельё увидит вся академия. Ближайший бутик, где продают всё это добро, находится в десяти минутах ходьбы от кампуса. Всегда можно сказать, что этот фетишист там его и приобрёл. С фотками то же самое – пусть сначала докажут, что это не фотошоп.
Да и вдруг у него на самом деле нет моих фотографий? Вдруг он просто взял меня, как обычно говорят парни, «на понт»?
Оригинальностью Волк, похоже, не страдает, а эти «буллинг-развлечения» стары, как мир. Видно, что он вообще не готовился и даже не счёл нужным продумать свой план. Действовал спонтанно и по наитию, потому что телефон волчара не забрал, а полотенце при мне. До комнаты прекрасно дотопаю и в нём. Тоже мне, проблема!
Сейчас больше волнует то, что я осталась без шкафчика в душевой. Завтра придётся идти в деканат и писать жалобу на взлом с проникновением. А после – ждать, пока его починят и выдадут новый личный пароль. Вот где настоящая морока, потому что эти пароли привязаны ко всей элекронной сети учащегося. Я без него даже домашку не сделаю, а завтра на парах не смогу войти в личный кабинет.
Надеюсь, деканат во всем разберётся и Волку хотя бы штраф выпишут. А то этим мажорам всё, как с гуся вода…
Жаль, что у меня нет номера этого спорщика. Я бы написала ему пару ласковых и скинула несколько статей, в которых расписано, что ждёт особо одарённого индивидуума, решившего обнародовать чужие приватные фотографии, и сколько дают за кражу и порчу чужого имущества.
Придерживая полотенце за края, выхожу в коридор. Вокруг неестественно тихо, и я начинаю подозревать, что у богатых детишек есть свой отдельный чат для буллинга «простушек», в котором они обо всём узнают.
Потому что таких странных совпадений просто не бывает!
Хотите сказать, что Волк беспрепятственно проник на женскую половину и его никто не заметил? Бред…
Поэтому заговор очевиден.
Сжимая в руках телефон и записку, решаю ускориться. Подгоняемая всё тем же дурным предчувствием, которое, к сожалению, никуда не делось, а только усилилось, почти бегу к лестнице. Моя комната находится на втором этаже трёхэтажного здания, поэтому нужно поспешить.
Не нравится мне эта подозрительная, гнетущая тишина…
Если Волк всё ещё здесь, нельзя, чтобы он меня заметил до того, как я окажусь в своей комнате. Пусть думает, что я испугалась и уже на полпути к мужскому кампусу.
Но реальность оказывается суровой и неблагосклонной. К маленькой и уже порядком напуганной Мышке, а не к Волку, вышедшему на охоту.
Стоит мне зайти на второй этаж, как от стены отлепляется большая чёрная тень. Мне приходится замереть прямо посреди коридора, сжимая края полотенца, расходящиеся от бега. И попытаться не помереть от испуга.
Становится жутко. Не отпускает ощущение, будто я в хоррор попала.
И, надеюсь, что в квест, а не настоящий… Личный. Тот самый, что ужаснее всех.
Сомнений нет – передо мной Волк собственной персоной. Это я понимаю по лёгкому флёру мускусного запаха, который врезался мне в память ещё с первой пары, когда Макс прошёл мимо меня.
И прямо сейчас Волков загораживает мне проход в единственное безопасное место в академии. Да ещё и скучающе вертит лямку моего розового кружевного бюстгальтера на указательном пальце при этом.
Я сочла, что Волк не страдает оригинальностью? Забудьте всё, что я о нём думала до этого момента…
Сердце проваливается в пятки, когда я понимаю, что мне это не кажется. И что парень не собирается исчезать, как монстр, привидевшийся после ночного кошмара.
– Куда-то спешишь, Мышка? – вкрадчивым басом произносит Макс, хмыкая.
А я с какой-то отстранённой ясностью осознаю, что с сегодняшнего дня, с этой минуты, с этой секунды начался мой личный ад.
