Read the book: «СМЕРТЬ В ГОЛУБОЙ ГОСТИНОЙ»

СМЕРТЬ В ГОЛУБОЙ ГОСТИНОЙ

роман

2026

ПРОЛОГ

Дорогой читатель, прежде чем вы откроете эту дверь, позвольте предупредить вас. Всё, что вы здесь прочтёте, — правда. По крайней мере, такой, какой я её вижу. Но ведь мы с вами знаем, не правда ли, что правда — штука изменчивая? Она меняет цвет, как шёлковое платье при разном освещении. То, что кажется голубым на заре, может оказаться серым в полдень, а чёрным — в полночь.

Я была там. Я видела всё. И всё же я не уверена, что поняла. Но я расскажу вам — так, как помню. А вы, дорогой читатель, решайте сами, кому верить.

Меня зовут Эвелин Уорд. И это — моя история. Или, точнее, история о том, как я перестала быть собой.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ПРИГЛАШЕНИЕ

Глава 1

Письмо пришло в серый ноябрьский день, когда лондонский туман так плотно облепил окна моей квартиры на Бейкер-стрит, что казалось — за ними нет ничего, кроме белой, мёртвой пустоты. Я сидела у камина, пытаясь согреть руки остывшим чаем, когда почтальон постучал в дверь.

Конверт был тяжёлый, изготовленный из кремовой бумаги с выдавленным гербом. Я узнала его сразу — три лилии на щите семьи Блэквуд. Мои пальцы дрогнули. Последний раз я видела этот герб десять лет назад, в тот вечер, когда покинула поместье Уинтербрук навсегда. Или так мне казалось.

«Дорогая Эвелин», — начиналось письмо почерком, который я узнала бы везде — изящным, слишком аккуратным, с характерным наклоном букв вправо. «Мне стало известно, что вы вновь в Англии после долгих лет странствий. Позвольте мне быть прямой: моё здоровье ухудшается, и врачи не дают мне более двух месяцев. Прежде чем я уйду, я должна уладить старые счёта — и не только денежные. Я приглашаю вас на Рождество в Уинтербрук. Вас, и ещё пятерых, чьи судьбы переплелись с нашей семьёй так же крепко, как и ваши. Я обещаю вам: к полуночи на Рождество вы узнаете правду о том, что произошло десять лет назад. Правду, которую я хранила слишком долго. Если вы придёте — приезжайте 23 декабря. Если нет — я пойму. Но помните: некоторые тайны не прощают молчания.»

Подпись: «Ваша старая подруга, леди Мириам Блэквуд».

Я прочла письмо трижды. Затем подошла к окну и провела пальцем по запотевшему стеклу. За ним был Лондон — серый, безликий, безопасный. А за сто пятьдесят миль к северу, в графстве Йоркшир, стояло Уинтербрук — огромное каменное чудовище, где я оставила часть своей души.

Я знала, что поеду. Я знала это с того момента, как прочла первую строчку.

Глава 2

Поезд прибыл в Йорк в сумерках 23 декабря. С платформы веяло сыростью и дымом угля. Я стояла в толпе пассажиров, чувствуя, как старый страх медленно подкрадывается к моему сердцу, словно туман с болот.

«Мисс Уорд?»

Я обернулась. Молодой человек в форме лакея стоял у вагона, держа в руках табличку с моей фамилией. Он был худощав, с всклокоченными рыжими волосами и веснушчатым лицом, на котором застыло выражение крайней серьёзности, какое бывает только у очень молодых людей, пытающихся казаться старше своих лет.

«Я — Джеймс, новый лакей леди Блэквуд, — представился он, помогая мне с чемоданом. — Машина ждёт. Погода ужасная, мисс. Дороги почти непроходимы.»

Мы ехали в полной тишине. Джеймс, очевидно, не был разговорчив, а я — благодарна за это. Через лобовое стекло машины я видела, как ночь поглощает холмы Йоркшира, как деревья, обнажённые до костей, тянут к небу чёрные руки. Снега ещё не было, но воздух был наэлектризован предчувствием метели.

Уинтербрук показался внезапно — огромный силуэт, вырезанный из тьмы, с окнами, горящими жёлтым, как глаза хищника. Дом был построен в 1840-х годах в стиле неоготики — всё шпили, арочные окна и каменные горгульи, смотревшие вниз с карнизов. Когда-то я считала его романтичным. Теперь он казался мне гробницей.

Машина остановилась у крыльца. Дверь распахнулась, и на пороге появилась она — Мириам Блэквуд.

Она изменилась. Десять лет — это вечность для женщины за пятьдесят. Её некогда пышные тёмные волосы теперь были седыми, убранными в тугой пучок. Лицо, некогда округлое и тёплое, стало острым, с выступающими скулами и впалыми щеками. Но глаза — те же глаза, тёмные, почти чёрные, с пристальным взглядом, который всегда казался мне способным пронзать ложь, как игла пронзает шёлк.

«Эвелин, — произнесла она, и в её голосе не было ни радости, ни гнева — только усталость. — Ты пришла.»

«Вы знали, что я приду.»

«Я надеялась.» Она сделала шаг в сторону, приглашая войти. — «Все уже здесь. Мы ждём только тебя.»

Глава 3

Голубая гостиная. Я не была в ней десять лет, но запах остался прежним — полировка для мебели, старые книги, дым камина и что-то ещё, неуловимое, что я никак не могла определить. Может быть, это был запах времени, застрявшего между стенами.

Комната была огромной, с потолками в пятнадцать футов, обитыми голубым шёлком стенами и тяжёлыми бархатными шторами, закрывавшими окна. В центре — камин, в котором трещал огонь, отбрасывая танцующие тени на лица собравшихся.

Я узнала их всех.

У камина стоял Реджинальд Форсайт — высокий, седой, с военной выправкой, несмотря на семьдесят с лишним лет. Бывший полковник, бывший друг покойного сэра Генри Блэквуда, мужа Мириам. Он кивнул мне, и в его серых глазах мелькнуло что-то — не узнавание, а скорее... предупреждение?

На диване сидела Виолетта Кроуфорд — актриса, некогда знаменитая своими ролями в вест-эндовских театрах. Ей было за шестьдесят, но она по-прежнему носила фиолетовое, с драгоценностями, которые, как я знала, были подделками. Она курила длинную сигарету в мундштуке и смотрела на меня с вызовом.

У окна, спиной к комнате, стоял доктор Эдмунд Хейвен — психиатр, некогда лечивший молодого сэра Роберта, сына Мириам. Он был моложе остальных — около пятидесяти, сухощав, с острым профилем и руками, которые постоянно что-то вертели — сейчас это был золотой карандаш.

В углу, почти сливаясь с тенями, сидела Марта Дин — экономка, которая работала в Уинтербрук тридцать лет. Она была старше всех нас, сгорбленная, с лицом, похожим на сморщенное яблоко, и глазами, которые никогда не выражали ничего, кроме молчаливого осуждения.

И, наконец, у фортепиано, не играя, сидел Томас Блэквуд — племянник покойного сэра Генри, единственный наследник семейного состояния, если Мириам умрёт бездетной. Ему было около сорока, он был красив в своей полноте, с розовым лицом и весёлыми голубыми глазами, которые, однако, никогда не улыбались вместе с губами.

«Дорогая Эвелин, — произнесла Мириам, проводя меня к креслу у камина. — Позволь представить... Хотя, полагаю, представления не требуются. Вы все знаете друг друга. Или знали.»

«Или думали, что знали, — добавила Виолетта, выдувая дым кольцами.»

Мириам проигнорировала её. — «Я собрала вас здесь не для празднования Рождества, — продолжала она, и её голос стал твёрже. — Я собрала вас, потому что все вы причастны к смерти моего сына.»

В комнате повисла тишина. Только огонь в камине продолжал трещать, как будто не замечая драмы.

«Роберт умер десять лет назад, — продолжала Мириам. — Официально — несчастный случай. Он упал с лестницы. Но я знаю — и вы знаете, — что это было не так. Кто-то из вас толкнул его. Или подтолкнул. Или довёл до этого. Кто-то из вас убил моего сына.»

«Мириам, — начал доктор Хейвен, — вы больны. Ваше воображение...»

«Моё воображение в полном порядке, доктор, — резко оборвала его Мириам. — За эти десять лет я собрала доказательства. Записи. Письма. Я знаю, что каждый из вас скрывает. И к полуночи на Рождество я назову имя убийцы.»

Она посмотрела на нас по очереди, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

«А теперь, — сказала она, — Джеймс покажет вам ваши комнаты. Ужин в восемь. До тех пор — прошу считать себя моими пленниками. Погода не позволит никому уехать до Рождества. И, поверьте, я позаботилась о том, чтобы никто не смог уйти пешком.»

Она улыбнулась — слабо, почти по-дружески.

«Добро пожаловать в Уинтербрук, дорогие мои. Наслаждайтесь гостеприимством.»

Глава 4

Моя комната находилась на втором этаже, с видом на западный сад — или, точнее, на то, что от него осталось зимой. Джеймс поставил мой чемодан и замер у двери, словно хотел что-то сказать.

«Да, Джеймс?»

Он поколебался. — «Мисс... мисс Уорд. Вы были здесь раньше, не так ли? Десять лет назад?»

«Да.»

«Моя мать тоже была здесь. Она работала горничной. Её звали Элис.»

Я замерла. Элис. Я помнила Элис — молодую, весёлую девушку с рыжими волосами, которая приносила мне чай по утрам.

«Она... она умерла три года назад, — продолжал Джеймс, и его голос дрогнул. — Лихорадка. Но перед смертью она говорила... она говорила о том вечере. О сэре Роберте. Она видела что-то, мисс. Что-то, что не должна была видеть.»

«Что именно?»

«Она не сказала. Только... только попросила меня никогда не приезжать в Уинтербрук. — Он посмотрел мне в глаза, и я увидел в них страх ребёнка, а не молодого человека. — Но я пришёл, мисс. Потому что леди Блэквуд предложила хорошую зарплату. И потому что... потому что мне нужно знать.»

«Знать что?»

«Правду. О том, что случилось с моей матерью. Она не умерла от лихорадки, мисс. Я знаю это. Я видел её перед смертью. Она была... она была напугана. Не болезнью. Чем-то другим.»

Я хотела спросить больше, но в коридоре раздались шаги. Джеймс вздрогнул и выскользнул из комнаты, оставив меня с тяжёлым сердцем и ощущением, что я попала в ловушку, задуманную десять лет назад.

Глава 5

Ужин проходил в тяжёлой атмосфере. Мириам сидела во главе стола, как королева на троне, и почти не притрагивалась к еде. Остальные — тоже. Только Томас Блэквуд ел с аппетитом, заказывая вторую порцию говядины и третий бокал вина.

«Вы не боитесь, Томас? — спросила Виолетта, глядя на него сквозь дым сигареты. — Ведь если Мириам права, и убийца среди нас — вы ведь тоже подозреваемый.»

«Я? — Томас улыбнулся, обнажая ровные зубы. — Дорогая Виолетта, я был в Лондоне в тот вечер. У меня — алиби.»

«Алиби можно купить, — заметил полковник Форсайт, не поднимая глаз от тарелки.»

«А можно и заслужить, — ответил Томас, не теряя приветливости. — Я был на премьере в театре «Глобус». Со мной были двадцать человек. Или вы думаете, я подкупил всех?»

«Вы бы подкупили и больше, ради наследства, — буркнула Марта Дин, в первый раз за весь вечер проронив слово.»

Томас рассмеялся — звонко, непринуждённо. — «Марта, дорогая, вы всегда были проницательны. Но позвольте напомнить: если бы я хотел убить Роберта ради наследства, я бы сделал это после свадьбы, а не до. Ведь тогда всё досталось бы его жене, не так ли?»

Он посмотрел на меня. Все посмотрели на меня.

Я чувствовала, как кровь отступает от лица. Да. Я была помолвлена с Робертом. Я должна была стать его женой. И если бы мы поженились — я, а не Томас, унаследовала бы состояние Блэквудов, согласно завещанию сэра Генри.

«Эвелин невиновна, — сказала Мириам тихо, но твёрдо. — Я знаю это.»

«Как? — спросил доктор Хейвен. — Как вы можете быть уверены?»

Мириам положила вилку и посмотрела на него. — «Потому что в тот вечер Эвелин была со мной. Мы пили чай в этой самой гостиной. До одиннадцати вечера. А Роберт упал с лестницы в десять сорок пять.»

Это было неправдой. Я знала, что это было неправдой. В тот вечер я не была с Мириам. Я была... где? Я не могла вспомнить. Мои воспоминания о том дне — размытые, как акварель под дождём. Я помню утро. Помню, что одевалась к ужину. Помню... тьму. И потом — крики. Крики, которые разбудили меня.

Но я не сказала этого вслух. Я не знала почему. Может быть, потому что Мириам смотрела на меня так, словно умоляя согласиться. Или может быть, потому что в глубине души я боялась правды больше, чем лжи.

Глава 6

После ужина я вышла в сад, чтобы подышать. Воздух был ледяным, резким, наполненным запахом мокрой земли и гниющих листьев. Снег всё ещё не шёл, но небо было низким, тяжёлым, готовым в любой момент обрушиться.

«Не боитесь простудиться?»

Я обернулась. Доктор Хейвен стоял в тени крыльца, закуривая трубку.

«Мне нужен свежий воздух, — сказала я. — Внутри... тяжело дышать.»

«Понимаю. — Он подошёл ближе, и я увидел, что его руки дрожат. Не от холода. — Мириам... она серьёзно больна, мисс Уорд. Не только физически. Её разум... он подвержен иллюзиям. Паранойе. Она убеждена, что сын был убит, но...»

«Но?»

«Но я был его врачом. Я знаю, как умер Роберт. Он был... невротичен. Депрессивен. Склонен к... к эпизодам. В тот вечер он мог просто упасть. Или спрыгнуть.»

«Вы хотите сказать, что он покончил с собой?»

Хейвен поколебался. — «Я хочу сказать, что возможны объяснения, не связанные с убийством. И что Мириам, в своём горе, ищет виноватых там, где их нет.»

«А вы? Вы невиновны, доктор?»

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то — страх? Вину? — что исчезло слишком быстро.

«Я — врач, мисс Уорд. Я клялся не навредить. Но иногда... иногда, чтобы не навредить физически, мы причиняем вред душевный. Роберт был моим пациентом. Я знал его тайны. И я знаю тайны всех, кто здесь собрался.»

«Включая меня?»

Он улыбнулся — грустно, почти с сочувствием. — «Особенно вас, мисс Уорд. Но не волнуйтесь. Ваши тайны — в безопасности со мной. По крайней мере, до тех пор, пока они не станут опасны для других.»

Он поклонился и ушёл в дом, оставив меня с трубочным дымом, который пах лекарствами и чем-то горьким, неуловимым.

Глава 7

Ночь в Уинтербруке была тяжёлой. Я не могла уснуть. Каждый скрип половицы, каждый порыв ветра за окном казались мне шагами, дыханием, присутствием. Я встала, накинула халат и вышла в коридор.

Дом был тих, как гробница. Лишь один свет горел внизу — в голубой гостиной. Я спустилась по лестнице, стараясь не шуметь, и остановилась у приоткрытой двери.

Мириам сидела в кресле у камина. В руках у неё был альбом — тот самый, который я видела десять лет назад. Семейный альбом Блэквудов. Она листала страницы, и я видела, как по её щекам катятся слёзы.

«Вы не спите, Эвелин?»

Я вздрогнула. Она не обернулась, но, видимо, слышала мои шаги.

«Простите, — сказала я, входя. — Я не хотела...»

«Присядь. — Она указала на кресло напротив. — Мне нужно поговорить с тобой. По-настоящему.»

Я села. Огонь трещал, бросая золотистый свет на её измождённое лицо.

«Я солгала за ужином, — сказала она спокойно. — Ты не была со мной в тот вечер. Я не знаю, где ты была.»

«Почему вы соврали?»

«Потому что я знаю, что ты не убивала Роберта. И я не хотела, чтобы остальные начали подозревать тебя. — Она закрыла альбом и посмотрела мне в глаза. — Но я должна знать правду, Эвелин. Что ты помнишь?»

Я закрыла глаза, пытаясь проникнуть сквозь туман воспоминаний.

«Я... я одевалась к ужину. Помню запах твоих роз. Помню... — я задрожала. — Помню, что мне было плохо. Голова кружилась. Я легла... или мне помогли лечь. И потом — ничего. Только крики.»

«Тебе подсыпали снотворное, — сказала Мириам тихо. — В чай. Я нашла остатки порошка в твоей чашке на следующее утро. Кто-то хотел, чтобы ты спала.»

«Кто?»

«Это то, что я пытаюсь выяснить десять лет. — Она взяла мою руку — холодную, костлявую. — Эвелин, кто-то из этих людей убил моего сына. И я знаю, кто. Но мне нужны доказательства. И мне нужно, чтобы ты помогла мне их получить.»

«Как?»

«Завтра, в Рождественское утро, я соберу всех в гостиной. Я назову имя убийцы. Но прежде — я хочу, чтобы ты нашла кое-что. В комнате Роберта, на третьем этаже. Есть сейф, встроенный в стену за портретом его отца. Код — день его рождения. Там лежит письмо. Письмо, которое он написал в тот вечер. Оно объяснит всё.»

«Почему вы не берёте его сами?»

Она улыбнулась — горько, с болью. — «Потому что я больна, Эвелин. И потому что... потому что я боюсь. Боюсь того, что прочту. Ты была единственной, кого он любил. Если кто и должен прочесть его последние слова — так это ты.»