Read the book: «Сделка у алтаря»

Пролог

Белоснежный шелк тяжелого платья казался Николь не подвенечным нарядом, а саваном.

В старинной частной церкви стояла глухая, почти осязаемая тишина, которую лишь изредка нарушал треск венчальных свечей. Никаких радостных гостей, пышных букетов и вспышек фотокамер. Вдоль высоких каменных стен, скрытых в полумраке, молчаливыми тенями стояли мужчины в темных костюмах. Под их пиджаками угадывались кобуры. Это была не свадьба. Это была передача заложника.

Отец сжимал ее локоть слишком сильно, до синяков, словно боялся, что дочь сбежит прямо из-под венца. Но Николь знала: бежать некуда. В криминальном мире, где правили деньги, сила и кровь, ее жизнь только что стала ценой за долги отца. Простой разменной монетой в чужой опасной игре.

— Не смей позорить меня, — прошипел отец ей на ухо, когда они сделали последние шаги к алтарю. — Скажешь «да», улыбнешься и будешь послушной женой. Ты поняла?

Николь не ответила. Под кружевной фатой ее губы дрожали, а сердце колотилось где-то в горле, задыхаясь от липкого страха. Она подняла взгляд и встретилась с им.

Олег стоял у алтаря — высокий, статный, в идеально черном костюме. Человек, одно имя которого заставляло дрожать от страха весь теневой город. Карие глаза смотрели на нее без единой эмоции — холодно, сканирующе, как на новое приобретение. В нем не было ничего от романтичного жениха. Только хищная грация и абсолютная, нерушимая власть.

Николь невольно вздрогнула, когда Олег чуть наклонил голову, словно оценивая её, будто она была не невестой, а предметом, который он только что приобрёл. На его лице не мелькнуло ни намёка на нежность, ни тени улыбки — лишь холодная уверенность человека, привыкшего получать всё, что захочет.

Когда отец переложил ее дрожащую, ледяную ладонь в широкую и теплую ладонь Олега, Николь обдало жаром. Его пальцы сжались на ее запястье — не больно, но так крепко, что стало понятно: из этой хватки ей уже никогда не вырваться.

Священник говорил правильные, торжественные слова о любви, верности и вечности, но они звучали как насмешка.

— Согласна ли ты, Николь...

Голос пресекся. Она почувствовала, как взгляд Олега тяжелеет, требуя ответа. В этих темных глазах не было жалости, но было кое-что другое — обещание, что с этого момента ее жизнь принадлежит только ему.

— Согласна, — едва слышно прошептала она, подписывая себе приговор.

Олег медленно надел на ее безымянный палец тяжелое кольцо с бриллиантом. Золотой обруч отозвался на коже холодом металлической клетки.

Наклонившись к ней, чтобы сделать обязательный для ритуала поцелуй, Олег едва касаясь губами ее щеки, тихо произнес прямо ей на ухо — так, чтобы слышала только она:

— Добро пожаловать в мой мир, птенчик.Сделка состоялась.

От его шёпота по коже Николь пробежал ледяной озноб, и она едва сдержала дрожь. Запах его парфюма — нотками терпкого табака, кожи и кедра — обволок её, словно невидимая сеть. В этих словах не было ни тепла, ни обещания защиты, лишь холодная констатация факта: пути назад больше нет.

Он чуть отстранился, но не отпустил её руку — наоборот, пальцы его сжались чуть крепче, будто напоминая, что теперь она — его. Его взгляд скользнул по её лицу, выискивая хоть тень эмоций, но Николь усилием воли заставила себя не моргать, не отводить глаз, не показывать, как внутри всё сжимается от ужаса.

Самая опасная ловушка — это то, что однажды она отдаст этому человеку свое сердце сама.

Глава 1

Олегу 37 Николь 22

Выйдя из дверей церкви, Николь сразу почувствовала, как сырой осенний ветер ударил в лицо, заставляя мелкую дрожь пробежать по телу. Затяжной дождь превращал вечерний город в размытое пятно из черных и серых красок.

Свадебное платье, лёгкое и не предназначенное для такой погоды, мгновенно пропиталось влагой и теперь липло к коже, добавляя ощущения беспомощности. Капли стекали по волосам, по щекам, смешиваясь то ли с дождём, то ли с теми слезами, что она так упорно сдерживала. Николь едва успевала моргать, чтобы стряхнуть воду с ресниц, и от этого мир вокруг казался ещё более зыбким, ненастоящим.

Рядом, не сбавляя шага, шёл Олег. Его чёрный костюм ничуть не выглядел помятым или мокрым — казалось, даже дождь обходил его стороной. Он держал её за руку, и этот хват оставался таким же твёрдым, как у алтаря: ни мягче, ни жёстче. Словно он вовсе не замечал ни ветра, ни ливня, ни того, как дрожит она. Для него это была просто дорога к следующей точке плана.

Отец даже не попрощался. Он быстро сбежал по каменным ступеням, сел в свой автомобиль и уехал, не глядя назад. Он получил то, зачем пришел: списание многомиллионного долга и гарантии безопасности для своего бизнеса. Цена вопроса — собственная дочь.

— В машину, Николь , — раздался низкий, бархатистый голос Олега. В нем не было злобы, но звучала та безусловная властность, которая не предполагала возражений.

Она едва успела подхватить тяжелый шлейф платья, когда один из телохранителей уже распакнул перед ней дверь черного бронированного внедорожника. Николь опустилась на кожаное сиденье, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Секундой позже рядом с ней появился Олег.

От него вечно веяло дорогим парфюмом — нотками терпкого табака, кожи и кедра — и той неоспоримой опасностью, которая заставляла инстинкты Николь кричать об угрозе.

В машине царила тяжелая тишина. Олег достал телефон, сделал пару коротких звонков, давая отрывистые распоряжения по поводу какой-то поставки и усиления охраны на объектах. Своим спокойствием и собранностью он резко контрастировал с ее внутренним хаосом.

Заметив, что Николь обхватила себя руками и едва слышно стучит зубами от холода и нервного перенапряжения, Олег молча сбросил с плеч тяжелый черный пиджак и накинул ей на плечи.

Николь вздрогнула от неожиданного тепла и его запаха, заполнившего всё пространство вокруг.

— Я... мне не холодно, — тихо выдавила она, попытавшись сдвинуть пиджак.

— Не упрямься, — не поворачивая головы, отрезал Олег. Его взгляд был направлен на проплывающие за темным стеклом огни ночного города. — Ты бледная как смерть. Мне не нужна больная жена в первый же день.

«Жена». Это слово отозвалось резкой болью где-то под ребрами.

Спустя полчаса машина въехала на территорию огромного загородного поместья. Высокий кованый забор, камеры видеонаблюдения через каждые несколько метров и глухие массивные ворота — все это больше напоминало неприступную крепость или высокотехнологичную тюрьму.

Внутри дом поражал роскошью и холодной стерильностью. Мраморные полы, панорамные окна от пола до потолка, минимум лишних деталей. Никакого уюта. Только сила и статус его владельца.

— Поживешь пока на втором этаже, — произнес Олег, снимая часы и кладя их на консольный столик в холле. Его подчиненные застыли у входа, ожидая указаний. — Экономка покажет тебе твои комнаты.

Николь сжала кулаки, пытаясь собрать остатки мужества. Она повернулась к нему, прямо глядя в эти стальные глаза:

— И что теперь? Каковы мои обязанности в этой... сделке? Я должна просто сидеть здесь под замком?

Олег медленно сократил дистанцию между ними. Он был намного выше ее, и Николь пришлось запрокинуть голову, чтобы удержать зрительный контакт. В его глазах мелькнула тень интереса — словно его удивило, что у «птенчика» есть проявления характера.

— Ты свободна делать все, что угодно в пределах этого дома и территории, — спокойно сказал он, наклоняясь чуть ближе. — Но за ворота — только в сопровождении моей охраны.

— Твоя главная обязанность — не создавать мне проблем и помнить, чью фамилию ты теперь носишь.

— А если я откажусь играть по твоим правилам? — ее голос дрогнул, но взгляд оставался твердым.

Олег чуть заметно усмехнулся. В этой ухмылке проглянуло нечто хищное и темное.

— Николь, твой отец продал тебя, чтобы спасти свою шкуру. У тебя больше нет дома, нет его защиты. Теперь твой единственный защитник и твой единственный хозяин — я. И поверь, со мной лучше не воевать.

Он сделал паузу, окинув ее взглядом — от растрепавшихся светлых локонов до дрожащих губ.

— Что касается... супружеского долга, — его голос стал тише, приобретя опасные интонации, — можешь не дрожать так сильно. Я не беру то, что не отдают добровольно. По крайней мере, пока.

Он жестом подозвал пожилую женщину в строгом костюме, замершую неподалеку:

— Марта, проводи мою жену в ее покои.

Не дожидаясь ответа, Олег развернулся и направлялся в сторону своего кабинета, оставляя Николь стоять посреди огромного, чужого холла.

Спустя час Николь сидела на краю огромной кровати в отведенной ей спальне. Ей удалось сбросить тяжелое подвенечное платье и смыть макияж, но ощущение скованности так и не прошло.

Она подошла к окну. Внизу, в полумраке сада, были видны силуэты вооруженных людей, патрулирующих территорию. Выхода не было.

Она взглянула на свое отражение в темном стекле и провела пальцем по тяжелому золотому кольцу на правой руке. Олег думал, что сломал ее в первый же день. Но Николь дала себе слово: она не станет просто послушной куклой в его золотой клетке. Даже если для этого придется пройти через ад.

Глава 2

Утро не принесло облегчения. Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы, заливая спальню бледным, ненавязчивым светом. Николь долго лежала на широкой кровати, глядя в потолок и пытаясь осознать: вчерашний день не был кошмарным сном. Она действительно выскочила замуж за человека, которого все в этом городе называли опасным хищником.

Поднявшись, она обнаружила в гардеробной несколько комплектов новой одежды её размера — от простых джинсов и уютных свитеров до вечерних платьев. Олег предусмотрел всё. Это опекала её не забота, а расчетливый контроль.Одевшись в простые джинсы и бежевый свитер, Николь спустилась на первый этаж. В доме царила тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем напольных часов.

В столовой ее уже ждал накрытый стол: свежесваренный кофе, фрукты, тосты. За гладким овальным столом из темного дерева сидел Олег. На нём была строгая белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и свернутыми до локтей рукавами. В руках он держал планшет, сфокусировав взгляд на документах.

При появлении Николь он поднял глаза. Его взгляд — внимательный, цепкий — прошелся по ней, зафиксировав каждую деталь.

— Доброе утро, Николь. Садись, — произнес он тем же ровным голосом, указывая жестом на место напротив.

— Доброе, — ответила она, заставляя себя идти твердым шагом. — Если его можно назвать добрым.

Она села, но к еде не прикоснулась, лишь обхватила пальцами чашку с горячим кофе. Тепло слегка успокаивало дрожащие пальцы.

— Тебе нужно поесть, — сказал Олег, откладывая планшет в сторону. — Ты вчера почти ничего не ела.

— У меня нет аппетита. И у меня есть вопросы.

— Я слушаю. — Олег откинулся на спину кресла, скрестив руки на груди. В его позе считывалась полная уверенность человека, контролирующего ситуацию.

— Мои вещи, — четко произнесла Николь. — Мой телефон, документы, ноутбук. Я хочу получить их назад. У меня есть учеба, у меня были свои планы и жизнь до того, как вы с отцом решили сыграть в эту сделку.

Олег легким движением достал из кармана брюк новый смартфон в черном чехле и положил его на стол перед ней.

— Твой старый телефон уничтожен. Документы у меня в сейфе. Учебу в университете ты продолжишь, но дистанционно — по крайней мере, ближайшие пару месяцев.

Николь вспыхнула:

— Уничтожен?! Какое право ты имел трогать мои личные вещи? Там вся моя жизнь! Контакты, фотографии, записи!

— Право силы и здравого смысла, — спокойно перебил её Олег. Его голос звучать жестче, сталью разрезая её возмущение. — Твой отец влетел не просто на деньги. Он влез в долги к людям, которые не берут выкуп деньгами. Они берут жизнями. Твой старый телефон был на прослушке. Если бы ты включила его, через тридцать минут к этому дому приехали бы те, кто не стал бы разговаривать с тобой так, как разговариваю я.

Николь замерла. Воздух словно застрял у неё в груди.

— Что... что это значит?

— Это значит, — Олег подался вперед, опираясь локтями о стол и фиксируя её своим тяжелым взглядом, — что для внешнего мира ты сейчас находишься под моей абсолютной защитой. Но для врагов твоего отца ты — идеальная мишень, чтобы надавить на него или на меня. Поэтому никаких старых сим-карт, никаких социальных сетей под своими именами и никаких неконтролируемых прогулок.

— В этом телефоне забиты только три номера: мой, моего начальника охраны и экстренная связь.

— Ты делаешь из меня пленницу , — тихо сказала она, ощущая, как вокруг нее сжимается кольцо.

— Я сохраняю тебе жизнь, Николь, — отрезал он. — И прошу от тебя лишь одного — дисциплины.

В этот момент в столовую быстро вошел высокий мужчина крепкого телосложения с короткой стрижкой и шрамом на подбородке. Это был Макар, правая рука Олега.

— Олег Сергеевич, — отрывисто произнес он, бросив беглый взгляд на Николь. — Из города вести. Люди Завьялова активизировались. Вчера ночью они искали её, — он чуть заметно кивнул в сторону Николь. — Заходили в её старую квартиру.

В столовой повисла звенящая тишина. Николь почувствовала, как по спине пробежал мороз. В её квартире? Где она еще три дня назад спокойно пила чай и готовилась к экзаменам?

Олег не выразил ни малейшего удивлений. Его лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Усилить охрану периметра, — сухо приказал Олег. — И найдите мне Завьялова. Пора напомнить ему, чья это территория.

— Понял, — Макар коротко кивнул и так же быстро исчез.

Олег повернулся к Николь. На её лице не осталось ни капли румянца.

— Теперь ты понимаешь, с чем мы имеем дело? — его голос звучал без издевки, почти мягко, но от этого было не менее страшно. — Это не игра и не каприз. Твой отец сбежал из страны сегодня ночью, бросив тебя здесь. Ты для него — отработанный материал.

Слова Олега ударили точнее любого оружия. Отец сбежал? Оставил её одну?

Николь сжала губы в тонкую линию, изо всех сил сдерживая подступающие слезы. Внутри нее что-то оборвалось — последняя нить, связывавшая её с прошлым.

— Он... действительно уехал? — едва слышно спросила она.

— Да. И обратно он не вернется.

Олег поднялся с места, подошел к ней и остановился за спиной. Николь ощутила тепло его тела, замерла, не смея обернуться.

— У тебя больше нет его. Но у тебя есть я, — тихо произнес он над самым её ухом. Его рука на секунду легла на её плечо, ощутимо сжав его, давая некое подобие опоры. — Я не обещаю тебе сказки, Николь. Но пока ты носишь мою фамилию и слушаешься меня, ни одна сука в этом городе не тронет тебя и пальцем.

Его прикосновение обжигало через ткань свитера. Николь закрыла глаза, слушая ритмичный стук своего сердца. Она ненавидела ситуацию, в которой оказалась. Ненавидела своего отца. Но, глядя на стоящего рядом человека, она впервые осознала опасную истину:

Олег был монстром. Но он был её монстром. И прямо сейчас он оставался единственной преградой между ней и бездной.