Read the book: «Помнить вопреки»

Глава 1

Рабочий день на заправке подходил к концу. Вернее, моя смена. Я уже мысленно снимала форму и представляла, как рухну на диван с чашкой горячего чая. Оставался последний клиент, и можно закрывать кассу.

Он стоял напротив и нервно переминался с ноги на ногу, словно его что-то жгло. В руках сжимал несколько шоколадок и яркие чупа-чупсы — видимо, для ребёнка. Мужчина был какой-то дёрганый, взгляд бегал, но я не придала этому значения. Усталость брала своё.

— Добрый вечер, — автоматически сказала я и начала пробивать товар.

Пик. Пик. Пик.

Последним я взяла упаковку сырого мяса. Она была липкой и влажной. Мясо почти растаяло, и, едва я поднесла его к сканеру, на стекло кассы шлёпнулась тёмно-алая капля. Кровь растеклась некрасивым пятном.

— Чёрт! — выругалась я тихо, раздражённо цокнув языком.

Пришлось нагнуться под стойку и достать тряпку. Я вынырнула обратно, уже сжимая влажную ткань в руке, и замерла.

Мужчина наклонился к прилавку. Его язык медленно, с жадным наслаждением слизывал кровь с пластика. Он делал это так, словно пробовал редкий деликатес. Язык скользил по стеклу, оставляя влажный след, а мужчина причмокивал, жмурился и тихо, почти беззвучно урчал от удовольствия.

Тряпка безвольно повисла в моей руке. Я смотрела на эту картину и не могла пошевелиться. В голове — вакуум. Ни одной мысли. Только это мерзкое чмок-чмок-чмок.

Что он делает?..

Я хотела закричать, но голос пропал — словно кто-то сдавил горло.

— Эй! — наконец выдавила я, но голос прозвучал сипло и тихо. — Эй, вы… вы чего?

Он не обратил на меня никакого внимания. Даже головы не поднял. Продолжал слизывать кровь, водя языком по стеклу с нарастающей страстью.

Сумасшедший… Он сумасшедший! Нужно позвать на помощь!

Я судорожно оглянулась. В зале — ни души. Кассирши нет, покупателей нет. Охранник? Я вгляделась в угол — его стул был пуст. Опять! Опять он ушёл на перекур, именно сейчас, когда я одна с этим психом!

— Есть кто?! — крикнула я громче, но голос дрожал. — Ау!

Тишина. Только чавканье.

Мужчина слизывал кровь с таким упоением, что мне стало дурно. Его язык, тёмный от крови, мелькал в свете ламп, а сам он покачивался на пятках, словно в трансе. Я стояла, вцепившись в тряпку, и понимала, что здесь абсолютно одна. Бежать? Но куда? А если он… если он бросится?

Где этот чёртов охранник?!

Внутри всё сжалось от липкого, ледяного страха. А мужчина, причмокивая и довольно жмурясь, продолжал своё жуткое занятие, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Он слизал последнюю каплю крови. Медленно, смакуя, провёл языком по стеклу, собирая остатки. А затем поднял голову.

Я увидела его глаза. Они горели. Красным. Ярким, насыщенным, неестественным огнём — словно в глазницах полыхали угли. Лицо исказилось: это был уже не злобный оскал, а звериная, дикая гримаса. Губы приподнялись, и из-под них показались клыки. Огромные, острые, влажные. Они блестели в свете ламп, и я поняла: это не человек.

— А-а… — вырвалось у меня сиплым, сдавленным звуком.

Я шарахнулась назад. Нога ударилась о стул, я едва не упала, но удержалась. Сделала шаг, потом второй. Спина упёрлась в стеллаж с чипсами. Дышать стало невозможно — грудь ходила ходуном, лёгкие жгло. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все звуки.

Это сон. Это просто сон. Я сплю. Я сейчас проснусь.

Но он не исчезал. Он стоял напротив, не двигаясь, и смотрел на меня. Красные глаза — немигающие, голодные — впились в моё лицо. Он смотрел на меня как на добычу. Как на кусок мяса, который только что облизал.

— Что… что ты такое? — прошептала я.

Голос прозвучал тихо, почти неслышно. Губы дрожали. Я не узнала собственный шёпот — он был чужим, испуганным, детским.

В ответ он зарычал. Низко, гортанно, из глубины груди. Рык прокатился по пустому залу, отозвался в стенах. Он стоял неподвижно — ни шага вперёд, ни движения. Только глаза следили за мной. Не отпускали. Гипнотизировали.

Беги. Беги, дура! Кричи!

Я открыла рот, чтобы закричать. Набрала воздух…

— «Помогите!» — застряло в горле. Спазм сдавил голосовые связки, выдавив наружу лишь жалкий писк. Я попыталась снова — и не смогла. Горло будто залили бетоном. Страх сковал каждую мышцу, каждую клетку.

А он смотрел. И ждал.

Красный огонь в глазах разгорался ярче.

Его тело ощетинилось. Каждая мышца напряглась до предела — вздулись вены на шее, на руках, даже на висках. Он готовился к прыжку. Я видела это. Чувствовала каждой клеткой. Сейчас он бросится, вцепится клыками в моё горло, и…

Бум!

Окно рядом с кассой взорвалось. Стекло брызнуло во все стороны — острые осколки сверкнули в воздухе, посыпались на пол, на стеллажи. Я взвизгнула и инстинктивно закрыла лицо руками, прижав локти к голове. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в ушах.

Тяжёлые шаги. Много. Грохот ботинок по плитке. И следом — глухой, мокрый шлепок. Кто-то с силой припечатал тело к кассе.

Я медленно опустила руки. Всё ещё дрожа, открыла глаза. Передо мной стояли пятеро. Огромные мужчины — высокие, мускулистые, широкоплечие. Одежда чёрная, облегающая, подчёркивающая фигуры, словно у бойцов. Спортсмены. Или военные. Или… кто-то ещё.

— Минус один новообращённый! — раздался задорный, почти весёлый голос.

Блондин. Высокий, красивый, с длинными волосами, собранными в хвост на затылке. Он держал того психа, придавив его лицом прямо к пикалке на кассе. Мужчина — или то, чем он был — рычал, бился, пытался вырваться, но блондин держал его железной хваткой. Ни слова. Ни крика. Только звериный рык и скрежет клыков по пластику.

Я смотрела и не могла пошевелиться. Ноги приросли к полу. Сознание плыло, картинка перед глазами дрожала.

— Он тебя не укусил? — раздался другой голос. Глубокий, серьёзный, режущий тишину.

Я подняла взгляд. Этот мужчина стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Тёмные глаза смотрели на меня в упор, без намёка на улыбку. Вопрос явно был адресован мне.

Я открыла рот. Закрыла. Попыталась кивнуть — и не смогла. Тело не слушалось. Я просто стояла, хлопая глазами, как кукла.

— Ах, люди… Какие же они впечатлительные, — недовольно протянул ещё один. Коротко стриженный, с пирсингом в брови, он криво усмехнулся. — Вечно ступор.

— Нужно стереть ей память. Райан, займись, — скомандовал серьёзный. Его голос не терпел возражений. — А я пойду проверю остальных. Надо выловить всю шайку.

— Он здесь один, — подал голос блондин, всё ещё удерживая рычащего психа.

Серьёзный резко обернулся, сверкнув глазами.

— Они не ходят поодиночке, — отчеканил он каждое слово. — Новообращённые всегда ходят шайкой. Если он здесь — значит, ждём остальных.

— Что ж… — хмыкнул третий, выходя из тени. Высокий, с татуировкой на шее, он потянулся, хрустнув плечами. — Сегодня ночка выдастся весёлой.

— Наконец-то, — весело отозвался парень с пирсингом в брови, довольно улыбнувшись.

Я стояла посреди этого хаоса — разбитое окно, рычащее чудовище на кассе, пятеро незнакомых мускулистых мужчин — и не понимала ровным счётом ничего.

Кто они? Что происходит? Какая память? Какая шайка?!

Голова шла кругом. Я хотела что-то сказать, спросить, закричать, но язык прилип к нёбу. Только смотрела на блондина, который резким и лёгким движением свернул шею в два оборота. Тело того психа безвольно рухнуло на пол. Блондин выпрямился, стряхивая с рук невидимую пыль.

А потом он перевёл взгляд на меня и улыбнулся — на его губах тоже красовались клыки.

— Не бойся, красавица. Сейчас всё объясним.

Райан:

Глава 2

Блондин обошёл кассу. Медленно, размеренно — словно хищник, приближающийся к жертве. С каждым его шагом мои глаза лезли из орбит всё сильнее. Я хотела вжаться в стеллаж с чипсами, стать частью полки, раствориться, исчезнуть — но тело не слушалось.

Он тоже… у него тоже есть клыки.

Я заметила это, когда он улыбнулся. Белые, острые — такие же, как у того психа, который сейчас лежал на полу за кассой с неестественно вывернутой шеей. Блондин свернул её с лёгкостью — словно сухой прутик переломил. Хруст я слышала отчётливо. И теперь этот хруст эхом отдавался в висках.

— Всё хорошо, красавица, — голос у него был мягким, вкрадчивым. — Я не причиню тебе зла. Просто немного подправлю тебе мозги.

Он улыбнулся шире. Клыки блеснули.

Я замотала головой. Отчаянно, судорожно.

— Н-не надо… Пожалуйста… — выдохнула я. Голос сорвался на жалкий шёпот, почти мольбу.

Я выставила руки вперёд, пытаясь защититься. В правой всё ещё болталась тряпка — влажная, грязная, совершенно бесполезная. Смешное оружие против существа, которое только что голыми руками свернуло шею монстру.

— Райан, что ты там с ней копошишься? — раздался насмешливый голос из-за его спины. — Сотри ей память — и всё. И даже не вздумай приглашать её на свидание! Я знаю твои таланты по части соблазнения и то, как ты любишь ублажать женский пол. Но только не с этой расой, понял?

Голос звенел усмешкой.

Райан ухмыльнулся уголком губ — и шагнул ко мне вплотную. Он был огромным. Под чёрной облегающей одеждой угадывались тугие мускулы, каждое движение выдавало тренированное, сильное тело. От него пахло терпко и дурманяще — мужской запах с примесью дорогого сигаретного дыма. Горьковато-сладкий. Парализующий.

Я замерла. Даже дышать перестала.

Он медленно поднял руку. Костяшки пальцев легко, почти невесомо скользнули по моей щеке. Кожа горела от его прохладных пальцев — то ли от страха, то ли от контраста температур. Он убрал прядь волос за моё ухо. Заботливо. Нежно.

— Тише, — шепнул он. — Будет не больно. Обещаю. Посмотри мне в глаза, — мягко сказал он.

Голос звучал ровно, но в нём была сила, которой невозможно ослушаться. Я подняла голову. Всё тело дрожало, но я не могла сопротивляться. Его глаза… голубые, почти прозрачные, с тёплым золотистым отливом в середине. Красивые. Опасные. Завораживающие.

Его палец снова скользнул по моей щеке — легко, невесомо, словно перо. Замер на подбородке. Чуть прохладный указательный палец приподнял моё лицо выше, фиксируя голову. А большой палец медленно, мучительно медленно провёл по моей нижней губе. Кожа горела под этим прикосновением.

— Ты такая красивая, — прошептал он, и в его голосе звучала искренняя печаль. — Если бы ты не была человеком… я бы обласкал твоё тело с ног до головы. Услышал бы твой стон от оргазма.

Он замолчал. На секунду в его глазах мелькнула тень сомнения — будто он всерьёз раздумывал, стоит ли делать то, что ему приказали. Или… делать что-то другое.

Но он продолжил. Голос стал глубже, ровнее — словно он читал заклинание.

— Ты нас не видела. Окно разбил наркоман. Он требовал деньги с кассы, но ты не отдала — ты нажала кнопку вызова. Наркоман испугался полиции и убежал.

Пока он говорил, я смотрела в его глаза. И видела, как они меняются. Зрачки темнели, затягивая радужку, становились почти чёрными. А внутри, в самой глубине, зажглись тонкие красные прожилки. Они пульсировали, разрастались, словно трещины в тёмном стекле.

Я стояла и повторяла. Как дурочка. Губы шевелились сами собой, голос звучал монотонно, безжизненно — я слышала его будто со стороны.

— Я не видела… Окно разбил наркоман… Требовал деньги… Я нажала кнопку… Испугался полиции… Убежал…

Я не могла пошевелиться. Не могла моргнуть. Веки словно окаменели. Внутри меня кто-то кричал, бился в истерике, но тело стало чужим, послушным, пустым.

Он закончил. Отпустил мой подбородок. Убрал руку.

Я стояла, глядя в пустоту. А когда подняла глаза — их уже не было. Все пятеро испарились. Растворились в воздухе, как будто их никогда и не существовало.

Только разбитое окно, сиротливо висящая тряпка в моей руке да странный холодок на губах напоминали: это было на самом деле. Или нет?..

Я сглотнула. Моргнула. В голове было пусто и звонко, как в только что вымытом стакане.

В помещение ворвался охранник. Глаза у него были так выпучены, что, казалось, вот-вот выкатятся из орбит и покатятся по полу. Он замер на пороге, обводя взглядом разбитое окно, осколки на полу.

— Венера… — выдохнул он, не веря своим глазам. — Что здесь было-то?

Я моргнула. Сквозь вату в ушах пробивался противный вой сигнализации. Звук был далёким, приглушённым — словно я слушала его из-под толщи воды. Но постепенно он становился громче, реальнее, и вместе с ним возвращалась я.

Что было?..

Я пожала плечами. Движение вышло лёгким, почти безразличным.

— Наркоман приходил, — ответила я, и мой голос прозвучал ровно, спокойно, будто я рассказывала о погоде. — Требовал деньги. Но ушёл.

Охранник перевёл взгляд на разбитое окно. Стеклянная крошка хрустела под его ботинками.

— Ушёл? Через окно?

Я улыбнулась. Безмятежно. Чисто. Так улыбаются люди, которым нечего скрывать.

— Да. Испугался копов, когда я нажала на сигнализацию.

Охранник почесал затылок, всё ещё не веря до конца. Он подошёл к окну, выглянул наружу — будто надеялся увидеть убегающего наркомана. Но там была только ночь и пустая улица.

— Повезло тебе, — наконец произнёс он, качая головой. — Могло быть хуже.

Внутри меня билась странная мысль. Она была где-то глубоко, за пеленой спокойствия, навязанного извне. Что-то не так. Что-то было… Но стоило мне попытаться ухватить эту мысль, как она ускользала, таяла, оставляя лишь лёгкий холодок на губах.

Охранник уже говорил по рации с нарядом полиции. А я стояла посреди разбитого магазина и чувствовала, как на губах всё ещё горит чужое прикосновение. И запах дорогого сигаретного дыма, въевшийся в нос.

Венера:

Глава 3

Сегодня случилось то, чего не было за всё время моей работы на заправке. Мне пришлось долго разговаривать с полицией. Они приехали, осмотрели место, задавали вопросы. Вопрос за вопросом — одни и те же, по кругу, но в разной формулировке. А я не могла ответить детально — только стандартные фразы, пустые.

— Наркоман. Хотел напасть. Разбил окно. Убежал, испугавшись сигнализации.

Двое копов смотрели на меня так, будто я была умственно отсталой. В их взглядах читалось: «Она либо врёт, либо глупа как пробка». А я хлопала глазами, мило растягивала улыбку и пожимала плечами.

— Простите. У меня проблемы с памятью, — соврала я, не моргнув глазом.

Один из копов — длинный, худой, но с заметными мышцами на руках, молодой и смазливый — прищурился.

— Ладно. Но мы вас ещё вызовем в участок. Так что выезд из города вам временно запрещён.

Я кивнула. Спорить не было смысла. Да и сил тоже.

Они отошли. Я осталась стоять у разбитого окна, уставившись в тёмный проём. Стеклянная крошка поблёскивала на полу в свете ламп. И вдруг перед глазами всплыл образ. Красивое мужское лицо. Длинные светлые волосы, собранные в хвост на затылке. Глаза — голубые, с золотистым отливом.

Я нахмурилась. Откуда? Я никогда его не видела.

Или видела?

Память цеплялась за пустоту, но образ не исчезал. Я потёрла лоб пальцами — они слегка вспотели. Лоб заныл тупой, ноющей болью.

— Венера!

Голос пробился сквозь пелену. Я вздрогнула.

— Венера! С тобой всё в порядке?

Я повернула голову. На пороге стоял Джош, мой начальник. Лицо обеспокоенное, брови сведены к переносице.

— Я тебя зову, зову, а ты не отвечаешь, — сказал он, подходя ближе.

Я виновато поджала губы.

— Да, всё в порядке. Немного в шоке от того, что произошло. А так… нормально.

Джош смотрел на меня внимательно, с прищуром. Он всегда умел читать меня как открытую книгу.

— Давай я дам тебе неделю отгула, — предложил он, и на его лице появилась мягкая, добрая улыбка. — Нервишки успокоишь.

— Спасибо большое, — выдохнула я. — Думаю, мне и трёх дней хватит, чтобы прийти в себя.

Джош округлил глаза.

— Серьёзно? Три дня? Тебя чуть наркоман не кокнул, а ты говоришь — три дня! Тем более копы от тебя не отстанут, будут допрашивать. Я тут краем уха услышал, как они говорили — видео с камер стёрто. Нигде не видно, чтобы кто-то заходил. И подозревают тебя. В разбое.

Я испуганно уставилась на него. Сердце пропустило удар.

— Касса ведь не опустошена. Ничего не взяли. — И он поспешно добавил: — Я знаю, что это не ты. Просто уверен в тебе. Я буду тебя защищать, если вдруг начнут прямо тебя обвинять.

Он сказал это так уверенно, что у меня защипало в носу. Джош всегда относился ко мне по-отечески. Знал, что я работник с совестью. Что я не способна на такое.

— Джош… — голос дрогнул. — Я на самом деле не помню, что произошло.

Я призналась честно, чуть ли не плача. Он тяжело вздохнул и шагнул ко мне, приобняв за плечи. Я уткнулась носом ему в плечо, вдыхая знакомый запах кофе и табака.

— Всё будет хорошо, девочка, — сказал он тихо, утешающе. — Мы разберёмся в этом дерьме.

И по-отцовски погладил меня по голове. Я закрыла глаза. В груди билась тревога, но рядом с ним было чуточку спокойнее.

Джош довёз меня до дома. Всю дорогу мы молчали — он лишь изредка бросал на меня тревожные взгляды, но я делала вид, что всё в порядке. Смотрела в окно на ночные огни, но видела только разбитое стекло заправки и чьи-то чужие глаза.

Я вошла в свою маленькую съёмную квартиру. Однушка. Тесная, но привычная. Закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Ноги подкосились, и я медленно сползла вниз по гладкой поверхности, пока не оказалась на полу. Притянула колени к груди, обхватила их руками.

Голова гудела. Тупая боль пульсировала в висках, не проходила, нарастала. Я сжала ладонями голову и закрыла глаза.

И тут начали появляться образы. Один за другим.

Мужчины. Пятеро. Необычные. Высокие, мускулистые — все как на подбор. Одетые во всё чёрное, облегающее, подчёркивающее каждую линию тел. Они стояли передо мной — чёткие, яркие, будто я смотрела на них прямо сейчас.

Слева — парень с пирсингом в брови. Металлический блеск, дерзкая усмешка, от которой по коже бежали мурашки.

Рядом с ним — второй. На шее татуировка, замысловатые узлы и линии, уходящие за воротник. Она казалась живой, пульсирующей в такт его дыханию.

Третий — в центре. Серьёзный, задумчивый. От него веяло холодом, ледяным страхом. Он смотрел сквозь меня, и мне казалось, что он видит каждую мою мысль.

Блондин с хвостом на затылке. Красивый до неприличия. Его лицо прожигало память, губы шевелились, но я не слышала слов. Только ощущала прикосновение — его пальцы скользили по моей щеке, по губам.

И последний. Он стоял молча, в стороне, опираясь плечом на стену. Взгляд — тяжёлый, пристальный. От него веяло такой опасностью, что внутри всё сжималось.

Все до одного — красивые. Нечеловечески красивые. Такие, каких в обычной жизни не встретишь. Будто сошли с обложки глянцевого журнала. Но опасные. Смертельно опасные.

Я открыла глаза. Вокруг — темнота. Только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах. Меня трясло мелкой, противной дрожью, как в лихорадке.

— Похоже, я схожу с ума от недотраха, — прошептала я самой себе в пустоту. — Мой собственный мозг выдаёт мне нереальных мужиков.

Голос прозвучал хрипло, неуверенно. Я попыталась усмехнуться — вышла жалкая гримаса.

Я опустила голову на колени и зажмурилась.

Глава 4

Я с трудом поднялась с пола. Ноги затекли, колени противно хрустнули, и мне пришлось ухватиться ладонями за дверь, чтобы не рухнуть обратно. На секунду замерла, пережидая головокружение, а потом поплелась в ванную.

В коридоре было темно. Я нащупала выключатель, щёлкнула им — но свет показался слишком ярким, режущим глаза, поэтому я поспешно погасила его, оставив только тусклую лампочку над зеркалом. Включила кран. Холодная вода хлынула мощной струёй, ударила по раковине, разлетаясь брызгами. Я зачерпнула ладонями и жадно плеснула в лицо.

Холодок обжёг кожу, стёк по щекам, по шее. Глаза защипало. Я умылась снова, потом ещё раз — жадно, словно пыталась смыть невидимую грязь. Но головная боль не утихла. Она пульсировала в висках, стучала где-то за глазницами, напоминая, что я всё ещё не в себе.

Может, выпить таблетку и просто лечь, забыться?..

— Бум-бум-бум.

Я вздрогнула так, что капли с ладоней плеснулись на футболку. Мокрая ткань противно прилипла к груди, холодя кожу.

— Вот блин! — выругалась я шёпотом, стряхивая остатки воды.

Кого там принесло в такое время?

Стук повторился — настойчивый, громкий. Я замерла, прислушиваясь. Сердце снова ушло в пятки.

Дверь открывать как-то не хочется. Мне хватило приключений на сегодня. А если это полиция, снова решили меня допросить? Они ведь знают, что я уже дома.

Я сглотнула. Осторожно, на цыпочках, стараясь ступать бесшумно, подошла к двери. Приложила ухо и прислушалась: может, постучат да и уйдут?

— Венера! — донёсся женский голос. — Это я, Белла!

Я выдохнула так громко, что, наверное, было слышно даже на лестнице. Плечи расслабились, страх отпустил горло.

Белла. Моя соседка по лестничной клетке. По жизни сова, ночью не спит, потому что работает в стриптиз-клубе. Только ей могло прийти в голову ломиться ко мне после полуночи.

Я поспешно откинула щеколду, повернула замок и распахнула дверь.

На пороге стояла Белла. Красивая. Молодая. Эффектная до неприличия.

Откровенный корсет туго стягивал талию, подчёркивая каждый изгиб, и едва сдерживал роскошный бюст — четвёртый размер, не меньше. Мини-юбка заканчивалась там, где начинались правила приличия. Когда она делала шаг, мне казалось, что я вижу кружево трусиков.

— Ты с работы или на работу? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Белла усмехнулась.

— Я сегодня отпросилась, — сказала она, и её красивое лицо стало серьёзным. В тёмных глазах заплясало беспокойство. — Услышала, что сегодня произошло на заправке, и сразу прибежала к тебе.

Она вытащила бутылку из-за спины и слегка покачала ею, словно трофеем. В её руках блеснул дорогой виски — янтарный, с золотистой этикеткой.

— Утолим твои нервишки?

Я выдохнула, улыбнулась, прислонилась плечом к косяку двери, пропуская её внутрь.

— Сегодня не откажусь, — ответила я, и в голосе проскользнула искренняя благодарность.

Белла процокала каблуками, остановилась, чтобы снять туфли, оперлась ладонями о стенку, удерживая равновесие, чтобы не свалиться, — в другой руке она держала бутылку.

— Давай подержу бутылку, — предложила я.

Она отдала её и быстро отбросила туфли в сторону. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, глядя, как соседка уверенно шагает в мою гостиную, оглядываясь по сторонам.

— У тебя тут мрачновато, — заметила она, включая торшер. — Ты чего в темноте сидишь?

— Голова болит. Свет режет глаза.

Белла обернулась, окинула меня внимательным взглядом. Её глаза — яркие, с лёгкой подводкой и длинными натуральными ресницами — задержались на моём лице дольше, чем нужно.

— Ты бледная, как привидение, — констатировала она. — Садись давай. Я тут похозяйничаю немного, если не против.

— Хорошо, — кивнула я соглашаясь.

Я и правда не хотела делать лишних телодвижений. Да и гостей ночью особо не ждала. Но сегодня я даже рада, что Белла зашла с вискариком.

Я послушно опустилась на диван. Белла уже хозяйничала на кухне: я слышала, как она достала стаканы, они звонко звякнули в тишине, бросила в них несколько кубиков льда из морозилки и, кажется, плеснула виски. У этой однушки очень тонкие стены — такое ощущение, будто Белла всё делала у меня на виду, а не на кухне.

Она вышла из кухни и подошла ко мне с двумя стаканами виски со льдом.

— На, держи. — Она протянула мне стакан и села напротив, подобрав под себя ноги. Корсет скрипнул. — Рассказывай.

Я сделала глоток. Обжигающая сладость стекла по горлу, разлилась теплом в груди. Хорошо.

— А что рассказывать? — пожала я плечами и сделала ещё один приличный глоток. — Конец смены сегодня дерьмовый вышел.

Я с прищуром посмотрела на Беллу. Ощущение такое, будто она что-то вынюхивает, или у меня уже развилась паранойя?

— А ты откуда знаешь, что на заправке что-то случилось? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее.

Белла откинулась на спинку дивана, расслабленно глотнула виски.

— Городок маленький, — усмехнулась она. — Слух за слухом — и дошло до меня. А потом я вспомнила, что у тебя смена. Ты мне позавчера говорила, что сегодня работаешь.

Она подалась чуть вперёд, и в её глазах заплясали любопытные огоньки.

— Говорят, копов было много — целая свора. Так что случилось на самом деле?

Я отвела взгляд. Пальцы сами собой сильнее сжали стакан.

На самом деле? Если бы я сама знала…

— Наркоман, — сказала я ровно, глядя в стену. — Ворвался, разбил окно, начал требовать деньги. Я нажала на сигнализацию — он испугался и сбежал.

Я перевела взгляд на неё и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла кривой, неубедительной.

— Всё как всегда. Серость и тоска. Ну, за то, чтобы дерьмовые дни заканчивались хорошим виски, — провозгласила она. — И за то, чтобы у тебя всё было хорошо.

— Поддерживаю, — кивнула я, и мы чокнулись.

Белла отпила ещё глоток виски и внимательно посмотрела на меня. В её глазах застыла смесь любопытства и беспокойства.

— Вижу, что тебя виски не особо спасает, — сказала она мягко. — Может, завтра развеемся? Клуб есть хороший. Потанцуем. Музыка, люди, атмосфера. Отличный способ выкинуть дерьмо из головы.

Я покачала головой и отвела взгляд.

— Я не хожу по клубам.

— Так нужно начинать! — Белла всплеснула руками, едва не опрокинув стакан. — Они очень хорошо снимают стресс. Проверено на себе.

Она хитро прищурилась и подалась вперёд, понизив голос до заговорщицкого шёпота:

— Или у тебя парень есть? Ревнивый? Не отпускает по клубам?

Я горько усмехнулась и сделала ещё глоток. Виски обжёг горло, но не заглушил противного холодка, пробежавшего по спине.

— Нет у меня парня, — ответила я тихо, и в голосе невольно проскользнула грусть.

Перед глазами всплыло лицо. Мерзкое. Липкое. Малкольм.

Воспоминание нахлынуло внезапно. Я поморщилась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Три года прошло, а внутри всё ещё свербит от отвращения.

Малкольм. Тот ещё придурок.

От него никогда не было романтики. Ни цветов, ни комплиментов, ни прогулок под луной. Только секс. И его пошлые шутки, от которых хотелось залепить ему пощёчину. Мы продержались два месяца. Два месяца, которые я вспоминала как череду унизительных, пустых ночей.

Когда я решила разорвать отношения, он не сдался. Он начал писать с угрозами. Преследовал меня. Ждал у подъезда, под магазином, у заправки, где я работала. Я писала заявления в полицию. Ходила туда как на работу. С десяток бумажек — и всё без толку.

Отреагировали они только тогда, когда этот придурок меня похитил.

Три дня в подвале. Три дня я кричала, билась о бетонные стены, пока не содрала руки в кровь. Меня спасла случайность — уборщица, женщина, которая пришла убирать дом, пока Малкольма не было. Она услышала мои крики. Вызвала полицию.

Его посадили. Суд вынес запрет на приближение, когда освободится. Но осадок остался навсегда.

Я вздрогнула, когда тёплая ладонь накрыла мою руку.

— Венера! — голос Беллы пробился сквозь пелену воспоминаний. — Ты куда провалилась? Ты побледнела вся.

Я моргнула, возвращаясь в реальность. В комнате горел тусклый торшер, а напротив сидела соседка с обеспокоенным лицом.

— Да так, — я через силу улыбнулась. — Одну неприятность вспомнила.

Белла вздохнула, и в её взгляде промелькнуло что-то тёплое.

— Соседка, — сказала она тихо, — что у тебя в жизни творится?

— Не хватит целой ночи, чтобы всё выслушать, — ответила я, чувствуя, как комок подступает к горлу.

— А давай начнём с малого, — не сдавалась Белла. — Ты расскажи — тебе легче станет. Если боишься, что я кому-то растреплю, можешь не волноваться. У меня здесь нет друзей. Только с тобой могу немного поболтать, и всё.

Она помолчала, и в её глазах мелькнула тень грусти.

— А ты, между прочим, много знаешь обо мне. Моя очередь слушать.

Я посмотрела на неё. Красивая, яркая, в корсете и мини-юбке — но сейчас она не казалась мне легкомысленной.

Я сделала глубокий вдох.

— Ладно, — сказала я, сжимая её ладонь в ответ. — Только ты сама напросилась слушать мои печальные истории.

Белла улыбнулась и подняла свой стакан.

— За это и пьём, дорогая.