Read the book: «Хаджиевы: Грешник. Одержимость социопата»

Глава 1

Дисклеймер

Возрастное ограничение 18+.

Произведение является художественным вымыслом. Все герои, события и обстоятельства созданы исключительно в рамках сюжета.

Автор не одобряет и не пропагандирует насилие, жестокость, преступления, противоправное поведение, а также курение, употребление алкоголя и другие вредные привычки.

Образ социопатии и особенности поведения героя намеренно художественно усилены и не являются медицинским описанием, диагнозом или попыткой достоверно передать жизнь людей с психическими расстройствами.

Книга создана исключительно как остросюжетный любовный роман и не претендует на медицинскую, психологическую или социальную достоверность.

Книгу рекомендуется читать после «Грешник. На острие», «Грешник 2. Продолжение» и «Мамаевы. Рашад»

Грешник. Одержимость социопата

Двадцать лет я была его Королевной. Женой социопата, который не умеет любить, зато умеет владеть. Я терпела его ревность, жестокость, безумие. Рожала ему детей. Уходила. Возвращалась. И каждый раз убеждала себя, что выдержу ещё немного.

А потом Шамиль переступил последнюю черту. Я собрала вещи и ушла. Впервые по-настоящему. Впервые он спросил, хочу ли я вернуться. Я сказала «нет» и решила, что на этом всё.

Я думала, что социопат не умеет любить, а значит, сумеет отпустить. Ошиблась. Шамиль не любит. Он одержим мной. И если двадцать лет я шла за ним по стеклу босиком, теперь Грешник сам готов переплыть море из крови, лишь бы вернуть свою Королевну. У каждого чудовища есть слабость. Его слабость — я.

ГЛАВА 1

Первый букет вернулся к обеду. Шамиль как раз спустился на кухню после тренировки, мокрый после душа, злой и голодный, когда в прихожей раздался звонок. Он даже не пошевелился. В доме хватало людей, способных открыть дверь без его участия, а последние девять дней Шамиль вообще старался как можно меньше разговаривать с кем-либо. Тишина сначала казалась удобной. Никто не спорил с ним из-за открытого окна, не передвигал его чашку, не ворчал из-за того, что он опять пропустил завтрак. Но очень быстро эта тишина начала бесить. Она расползлась по дому, забралась в спальню, в кухню, в машину, в его голову и теперь сидела там вместе с воспоминаниями о женщине, которая двадцать лет умудрялась выводить его из себя одним взглядом.

Руслан появился на кухне через несколько минут. В руках он держал огромную охапку белых роз, а выражение лица было таким осторожным, будто вместо цветов ему всучили гранату без чеки. Шамиль медленно перевёл взгляд с него на букет, потом на маленькую карточку между лепестками. Эту карточку он сам подписывал утром. Два слова. Ничего лишнего. Не собирался он превращаться в сопливого придурка, строчащего жене признания после двадцати лет брака. Тем более Лера и без признаний прекрасно знала, что он хочет её вернуть.

— Валерия Игнатьевна попросила передать обратно, — Руслан поставил цветы на стол и немного отступил, будто заранее знал, чем закончится разговор. — Курьер сказал, она даже в дом их не занесла.

Шамиль открыл холодильник, достал бутылку воды и сделал несколько больших глотков. После тренировки горло пересохло, мышцы приятно гудели, костяшки саднили под свежими бинтами. Он полчаса лупил грушу, представляя то одного человека, то другого, а в конце всё равно увидел перед глазами Леру за воротами Короля. Светлые брюки, распущенные волосы и этот её взгляд, когда она сказала, что домой не вернётся. Причём сказала без привычной истерики. Не орала, не обвиняла, не швырялась угрозами. Спокойно отказалась. Вот это бесило сильнее всего.

— Выкинь, — произнёс он, закрывая бутылку.

— Цветы?

Шамиль медленно поднял глаза на Руслана.

— Нет, себя. Цветы оставь.

Руслан хмыкнул и потащил букет из кухни. Шамиль проводил его взглядом, потом подошёл к кофемашине. Лера всегда ругалась, когда он пил кофе на голодный желудок. Сначала ругалась, потом ставила перед ним тарелку и стояла над душой, пока не начинал есть. Шамиль нажал кнопку, дождался, когда чашка наполнится, сделал глоток крепкого эспрессо и почувствовал только раздражение. Даже кофе был каким-то другим. Кофемашина та же, зерно то же, чашка его. Только женщины нет, которая непременно влезла бы со своим мнением и заставила сначала съесть хотя бы бутерброд.

Он допил кофе назло отсутствующей жене и ушёл работать.

Второй букет вернулся вечером. На этот раз розы были тёмно-красными, дорогими и огромными. Руслан ничего не сказал, только молча внёс их в кабинет и поставил на низкий столик. Шамиль поднял голову от документов, увидел цветы и понял всё без объяснений. Несколько секунд смотрел на них, потом снова опустил глаза в бумаги. Плевать. Не хочет белые, не хочет красные. Завтра получит другие. В городе столько цветов, что когда-нибудь он всё равно попадёт в нужные.

— Может, остановиться? — осторожно спросил Руслан спустя минуту.

Шамиль продолжил читать.

— О чем ты?

— О цветах.

— А я когда-нибудь спрашивал, что мне делать с собственной женой?

— Нет.

— Тогда почему сегодня решил учить меня?

Руслан вздохнул, забрал букет и пошёл к двери. Шамиль дочитал строчку, перевернул страницу и понял, что не помнит ни одного слова из прочитанного. В голове снова находилась она. Лера, которая увидела его за воротами и демонстративно сбросила звонок. Лера, которая уже девять дней спала не в их спальне. Лера, которая забрала из ванной кремы, шампуни, свою косметику, даже халат утащила. Будто собиралась не наказать его, а действительно исчезнуть из этого дома.

Этого он ей позволять не собирался.

К полуночи Шамиль всё же вернулся домой. Прошёл через тёмную гостиную, поднялся на второй этаж и остановился у двери спальни. Можно было лечь в другой комнате. Дом огромный, кроватей хватит на маленькую армию. Он даже попробовал вчера. Провёл в гостевой спальне минут двадцать, потом встал, взял подушку и вернулся сюда, злой на себя до желания что-нибудь разбить. Его раздражала не кровать. Его раздражало отсутствие женщины на её половине.

Шамиль вошёл, снял пиджак, бросил его в кресло и прошёл в гардеробную. Половина шкафов теперь пустовала. Лера увезла почти всю одежду, оставив несколько старых вещей, которыми, видимо, решила пожертвовать. На полке валялся тонкий пояс от какого-то платья. Шамиль машинально взял его, сжал в пальцах и тут же вспомнил, как много лет назад привязал Лере этим поясом руки к изголовью. Она тогда сначала орала, что прибьёт его, потом сама требовала не останавливаться. Воспоминание вспыхнуло так резко, что тело тут же неприятно потяжелело.

Он отбросил пояс обратно.

Вот ещё.

Будет он страдать из-за бабы.

Шамиль вышел из гардеробной, лёг и выключил свет. Несколько минут лежал на спине, глядя в темноту, потом перевернулся на бок. Простыня с её стороны была холодной. Раньше Лера постоянно жаловалась, что он занимает слишком много места, хотя сама спала так, будто решила захватить кровать целиком. То ногу на него закинет, то ладонь сунет под футболку, то среди ночи прижмётся холодным задом и заставит греть. Иногда будила его среди ночи, потому что ей в голову приходила какая-нибудь очередная мысль.

Шамиль несколько раз просыпался от её голоса.

Теперь спать никто не мешал.

И сна почему-то не было.

Утром он уже в семь спустился в домашний зал. Руки еще не зажили после вчерашнего, но Шамиль натянул перчатки и принялся за грушу. Он не считал удары, не экономил силы. Работал до тех пор, пока футболка не прилипла к спине, а дыхание не начало рвать лёгкие. После такого обычно голова становилась пустой. Сегодня ни хрена. Лера сидела там намертво.

— Ты её убить решил? — послышался голос от двери.

Шамиль остановил раскачивающуюся грушу ладонью и повернул голову. Эльдар стоял в дверях, держа тонкую папку. Сын выглядел так, словно вообще не ложился. Тёмные волосы растрёпаны, под глазами лёгкие тени, рубашка расстёгнута сверху на две пуговицы. От него пахло сигаретами, ночным городом и женскими духами.

— Ты ночевать домой иногда приезжаешь? — Шамиль снял одну перчатку зубами, потом вторую.

— А зачем? — Эльдар прошёл в зал и сел на скамью. — Мамы всё равно нет, Амаль теперь семейная женщина. Я почти всегда занят.

— По запаху чую.

Сын усмехнулся, никак не смутившись.

— После работы немного погулял. Мне теперь вообще нельзя отдыхать?

— Работать сначала научись.

— Вот именно за этим я и приехал, — Эльдар поднял папку. — Посмотришь?

Шамиль вытер шею полотенцем и протянул руку. Последние месяцы сын действительно перестал только тратить деньги и начал пытаться их зарабатывать. Сначала Шамиль думал, что тот наиграется за неделю, но Эльдар неожиданно втянулся. Нашёл помещение, собрал команду, начал крутиться, встречаться с людьми, возвращался домой глубокой ночью уже не только из клубов. Денег у отца не просил, что Шамилю особенно нравилось. Правда, опыта сыну пока не хватало настолько, что иногда хотелось взять его за шкирку, усадить в кабинете и пару лет учить, как делается бизнес. Хотя… Шамиля вообще никто не учил. Вылез же как-то. Зубами и руками прогрызал себе дорогу. Кровью. Иногда чужой, а иногда и своей.

Шамиль открыл папку, бегло просмотрел первые страницы, потом вернулся к началу и прочитал внимательнее. Эльдар сидел молча, только время от времени тёр ладонью лицо. Через несколько минут Шамиль закрыл папку и бросил ему обратно.

— Не подписывай.

— Почему?

— Потому что тебя имеют.

Эльдар сразу выпрямился.

— Кто?

— Все, кто это составлял, — Шамиль сел рядом, забрал у него бумаги и ткнул пальцем в один из пунктов. — Здесь ты берёшь на себя почти все риски. Здесь тебя могут выкинуть из дела через полгода, оставив с долгами. А это вообще подписывает только человек, которому деньги мешают жить.

Сын нахмурился, забрал листы, начал перечитывать. Шамиль объяснял без спешки, хотя уже через несколько минут начал раздражаться из-за того, что Эльдар спорит. Узнавал себя. Такой же упрямый. Сначала полезет в огонь, потом будет интересоваться, почему обжёгся. В итоге сын всё же достал телефон и начал делать заметки, время от времени переспрашивая. Работа неожиданно вытеснила Леру из головы почти на полчаса.

Потом телефон Эльдара зазвонил.