Read the book: «Исповедь счастливой жены»

Глава 1

ПРОЛОГ.

Крепко сжимая телефон, я жадно всматривалась в окно такси. Машина медленно карабкалась по крутым улочкам Клужа. Тени домов Старого города проплывали мимо, словно кадры давно забытой киноленты: балконы с коваными решётками сменялись холодным блеском современных витрин. Прошлое и настоящее спорили между собой в каждом окне.

Когда-то этот город завораживал меня своим спокойствием, запахом свежего хлеба и кофе, доносившимся из маленьких пекарен, звоном трамваев у Соборной площади, студенческой суетой на набережной Сомеш. Тогда я чувствовала себя здесь своей. Но сегодня всё казалось чужим, даже вечерний воздух, обычно чистый и лёгкий, обдавал тяжёлым, почти колючим холодом.

Я так нервничала, что в самолете так и не смогла ничего съесть, и теперь у меня урчало в животе. Порывшись в сумке, я нашла батончик мюслей и торопливо откусила, но даже его сладкий вкус не помог мне отвлечься.

Я зажмурилась, пытаясь унять дрожь, потом глубоко вдохнула. А машина, тем временем, остановилась напротив здания, которое было моим домом. Когда-то давно. В другой жизни. Последние годы я жила ради этого момента.

После сегодняшнего дня я смогу покинуть Клуж раз и навсегда. И забрать своих детей, чтобы вместе с ними начать новую жизнь - ту, что многие годы старательно выстраивала.

Расплатившись с водителем, я подошла к дому. Ворота были не заперты, и я вошла.

Я помню, как раньше этот дом казался мне величественным дворцом, и как потом эти стены начали давить на меня своей мрачной тишиной.

Было странно нажимать на кнопку звонка у двери дома, который когда-то принадлежал мне. Дверь открыла Ана, как делала это всегда много лет назад. Она совсем не изменилась с того дня, когда я вышла из особняка. Сейчас эта женщина стояла, остолбенев, ее лицо мгновенно побледнело, как будто перед ней предстал призрак. Она силилась, что-то сказать, но не могла произнести ни звука. На секунду мне показалось, что она вот-вот выкрикнет имя своего хозяина, и знакомое удушающее чувство страха чуть было на накрыло меня. Расправив плечи, я заставила себя поднять голову, вдохнула медленно и глубоко и напомнила себе о том, что мне больше нечего бояться моего мужа. Я больше не принадлежала ему.

- Госпожа - хрипло выдохнула служанка, едва слышно, будто боялась заговорить громче.

Я опять глубоко вдохнула и улыбнулась.

- Не пугайтесь так, милая Ана. Я вполне реальна. Могу вас ущипнуть, если пожелаете.

И еще раз мысленно поблагодарила Надин за ее чувство юмора. Сейчас оно пришлось мне очень кстати!

Слегка похлопав все еще неподвижно стоящую в дверях служанку по плечу, я переступила порог дома. Воздух в нем казался тяжелым и застоявшимся, как будто здесь давно не было жизни. И всё же это был тот самый порог, который я пересекала много лет назад. Едва я сделала несколько шагов, как меня чуть было не сбил с ног изумленный женский возглас. Знакомый легкий британский акцент повис в воздухе.

- О, Всевышний! Не может быть! Госпожа, вы ли это?

Я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. Круг замкнулся. Я вернулась.

ГЛАВА 1.

Тринадцать лет назад моя жизнь рухнула, но я решила продолжать жить - другого выбора у меня не было. Иногда мне казалось, что единственной альтернативой была смерть, но, несмотря на то, что я всерьез обдумывала этот шаг, я так и не смогла решиться на него. Вместо этого я приложила все силы, чтобы заново построить свою жизнь и себя : упрямо, шаг за шагом, день за днем.

Теперь это кажется невероятным, но когда-то я не боялась моего мужа. И очень его любила. Или думала, что любила. Тогда он казался мне совсем другим. Великодушным, понимающим, надежным, благородным, терпеливым. Будто созданным для того, чтобы заботиться!

Лишь годы спустя я поняла, что все это - маска. До самого конца я не могла распознать его настоящую сущность, до самой последней минуты.

Его контроль и манипуляции я принимала за заботу и внимание. Первые маленькие несоответствия в его поведении со временем переросли в нечто большее. Каждое его обещание, каждое теплое слово оказались частью тщательно выстроенной лжи. И спустя почти восемь лет брака я осталась наедине с разрушенными мечтами и горькой правдой о том, кем он на самом деле был.

У меня нет сомнений в том, что и он когда-то любил меня. Любил как человека, который в нем нуждается, как проект, то, во что он вкладывал свое время, эмоции и желания. Свои деньги. Я была его Галатеей. Он любил меня, потому что гордился своим выбором, потому что я любила его и восторгалась им, не выдвигая условий, не ставя его слова и поступки под сомнение. Но со временем все изменилось, и наш брак превратился для меня в ловушку...

Я познакомилась со своим будущим мужем, когда мне было двадцать два. Серьезных отношений у меня еще не было. Я не сторонилась людей, просто не было времени - учеба в университете, работа в небольшом отеле, принадлежащем нашей семье в курортной части Констанцы, занимали все мое время. У папы диагностировали онкологию, и мы с мамой вертелись как могли, пытаясь удержать наш отель в хорошем состоянии и заработать как можно больше, потому что папино лечение было очень дорогим.

Пока мои однокурсники гуляли или ходили в кино, я бежала к нам в отель и помогала маме, а вечером приезжала домой, готовилась к занятиям и падала без сил в кровать. Конечно со мной заигрывали разные мужчины - наши постояльцы, мои сокурсники - но я понимала, что не могу себе позволить хоть сколько-нибудь отвлечься от своих обязанностей.

Иногда я задумывалась о том, как могла бы сложиться моя жизнь, если обстоятельства были бы другими, но каждый раз приходила к выводу, что сейчас главное - это моя семья. Я пообещала себе, что когда-нибудь настанет время и для моих собственных чувств и отношений.

Однако, как мы ни старались, папа умер. Мы с мамой осиротели.

Последние два года я училась в Клуже - здесь в университете предлагали более широкий спектр специализированных курсов, были более квалифицированные профессора. А еще учеба здесь давала возможность расширить круг профессиональных контактов, которые могли бы пригодиться мне в будущем. Да и мама настаивала, считая, что мне будет полезно немного отвлечься от домашних бед и пожить немного студенческой жизнью. Студенческие вечеринки меня не особенно привлекали - я держалась ближе к учебе, круг общения был узкий, почти стерильный.

Для дипломной работы нам нужно было найти эксперта - кого-то из крупных специалистов, кто согласился бы дать оценку нашему проекту. Кто-то предложил обратиться в один из ведущих холдингов страны, занимающихся недвижимостью. Меня уговорили идти на встречу с их представителем.

Поборов природную стеснительность, я позвонила в офис и договорилась о встрече. Вопреки своим ожиданиям, что меня отправят к какому-нибудь сравнительно мелкому администратору или менеджеру, я удостоилась аудиенции у самого владельца холдинга - Адриана Телеки. Он оказался довольно высоким, обаятельным мужчиной лет тридцати пяти и вел себя гораздо приветливее, чем я представляла его по фотографиям в прессе - беседовал со мной дружелюбно и даже весело. Когда я рассказала ему о нашем проекте и, краснея от смущения, выразила надежду, что кто-нибудь из его холдинга согласится посмотреть наш проект и дать ему необходимую для нас экспертную оценку, господин Телеки неожиданно предложил заняться проектом лично.

Мы договорились встретиться в его офисе на следующей неделе вместе с нашей группой и, не веря в свою удачу, я вышла из здания его офиса.

Но судьба решила иначе, столкнув нас вечером того же дня. Шел сильный дождь, и я, сидя за рулем своей серебристой малолитражки, аккуратно ехала по мокрой дороге. Дворники торопливо смахивая потоки воды, но видимость оставалась плохой. Лобовое стекло запотело.

Впереди мелькнул красный свет, и я, плавно нажимая на педаль тормоза, потянулась вперед, чтобы протереть запотевшее стекло. Почувствовав легкий толчок и услышав звук треснувшей жестяной банки, я увидела перед собой черный седан и ахнула, понимая, что только что произошло. Дрожащими руками я выключила двигатель и , втянув голову в плечи от испуга, вышла из машины. Водитель машины уже выходил из салона.

- Простите, это моя вина! У меня запотело лобовое стекло, и ... - чуть не плача, начала я извиняться, как пассажирская дверь машины открылась и из нее вышел ОН - хозяин холдинга, который так дружелюбно принимал меня сегодня утром. Даже не взглянув на свою машину, он направился ко мне.

- Простите, - повторила я, едва не плача и с отчаянием понимая, что только что все испортила и теперь нам точно придется искать другого эксперта для проекта.

Адриан только улыбнулся и стряхнул капли дождя с моего плеча.

- Ничего страшного. Главное, что никто не пострадал.

Светофор зажегся зеленым, машины начали аккуратно объезжать нас. Мужчина наклонился, и заставил меня посмотреть ему в лицо. Его темные глаза смотрели на меня одновременно и снисходительно, и восхищенно.

- Вы не ушиблись? Отвести вас в госпиталь?

- Нет-нет, ничего страшного, - торопливо заверила его я, смущаясь и заливаясь румянцем. - Я почти ничего не почувствовала.

- Вы уверены? - продолжал улыбаться он. - Даже немножко?

- Все в порядке, честное слово! - повторила я, не узнавая свой голос.

Я ругала себя, что краснею, как школьница, но ничего не могла с собой поделать - от него исходила такая надежность, уверенность! А еще мне нравилось его мягкая настойчивость, его хрипловатый голос, мокрые волосы, прилипшие ко лбу. Я украдкой посмотрела на его левую руку - кольца там не было, и от этого стало так невыносимо радостно и страшно, что пришлось себя одернуть. Мы с ним жили в разных мирах. Он просто старается быть вежливым.

- Мы сделаем так - мой водитель позаботится об обеих машинах, а мы пока пойдем поужинаем в ресторанчике неподалеку. .

- Наверное, это не совсем удобно, - пролепетала я, хотя больше всего на свете хотела согласиться.

- Простите, я должен был догадаться. Неловко получилось..

Он смутился, словно решил, что я занята или жду кого-то. Повисла неловкая пауза.

- Нет-нет, я имела в виду совсем другое, - я улыбнулась. - Хорошо, раз вы настаиваете

Он расплылся в широкой улыбке:

- О, поверьте, я действительно настаиваю, - проговорил он.

Сказав что-то водителю, он подал мне руку, и мы пошли в ресторан , располагающийся на следующей улице.

Мы успешно завершили наш проект, Адриан помогал нам, делился опытом, организовал встречи с инвесторами, подсказывал детали, о которых мы даже не догадывались. Со мной он был тактичен, держал дистанцию, не выделял среди других. Я ценила это - не хотела, чтобы кто-то подумал о нас что-то лишнее, не хотела терять его помощь для группы. Да и сама немного робела перед ним. Он был из другого мира - взрослый, влиятельный, с безупречными манерами, положением и связями Совсем из другого социального круга. Я не чувствовала себя достойной его внимания. Однако он действовал очень деликатно, но вполне настойчиво, почти незаметно проявляя заботу.

Услышав однажды, что я люблю кофе, его секретарь стал приносить кофе для всех нас во время работы над проектом, а в конце работы я все всегда сталкивалась с ним у лифта, и мы спускались вниз вместе.

Мало-помалу, в университете начали ходить слухи, что хозяин холдинга проявляет к нашему проекту слишком личный интерес

Два месяца спустя я получила диплом. Пора было возвращаться в Констанцу. Я заталкивала свои пожитки в большой чемодан, поэтому на стук в дверь откликнулась моя соседка. Но ее удивленный возглас заставил меня выглянуть из комнаты. Райхан стояла, держа перед собой огромный букет темно-вишневых роз.

- Там открытка прикреплена, - с трудом удерживая букет, проговорила она. - Посмотри, от кого.

“Приглашаю вас на ужин, чтобы отпраздновать окончание вашей учебы и начало стажировки в нашем холдинге. Мой водитель заедет за вами в семь .Пожалуйста, не отказывайте мне! Адриан.”

- Ну? - из-за букета послышался нетерпеливый голос Райхан.

- Это он - прошептала я, не веря глазам.

- А я знала! - пропела подруга, неся букет в комнату, словно это был трофей. - О вас уже все говорят. Рассказывают, что он так на тебя смотрит каждый раз, когда вы сталкиваетесь у лифта! Я так понимаю, что ваша свадьба не за горами. Мне жаль моего брата! После того ужина у нас дома он был уверен, что рано или поздно ты все-таки дашь ему шанс. Но увы! Его сердцу суждено разбиться.

Не переставая болтать и шутить, Райхан порхала по квартире, отыскивая большой кувшин и наполняя его водой. Ее серебряные браслеты тихо звенели при каждом движении, темные кудри выбились из небрежного пучка, а смуглое лицо сияло такой радостью, словно этот букет прислали ей самой.

- Какая свадьба? - попыталась возразить я. - Это просто ужин, ничего такого

- И ужин только для тебя, - подмигнула Райхан. - Ну да, ну да!

Райхан присела рядом, подперла подбородок кулаками.

- Я думаю тут все серьезно, дорогая моя. Распаковывай свои чемоданы. Он же написал про стажировку в его холдинге. Все остальное - дело времени. Поверь мне.

- Я не знаю - я глупо улыбнулась, разводя руками..

- Ах-ах! - Райхан театрально закатила глаза и поцокала языком. - Богатый, обаятельный, от тебя без ума. Чего еще можно хотеть? Все вокруг уже решили, что вы - пара. Готовься!

Я только смотрела на подругу с глупой улыбкой, застывшей на моем лице. Я не могла себе лгать - его участие и старомодные манеры вскружили мне голову.

Глава 2

Я ожидала, что водитель отвезет меня в один из ресторанов в центре, но машина миновала шумные перекрёстки и плавно свернула на освещенную набережную Сомеша.

Я сразу узнала этот район - прибрежный, у самого Центрального парка, всегда считавшийся оазисом для избранных. В тени старых каштанов и платанов здесь прятались исторические виллы - дома людей, чьи фамилии регулярно появлялись в газетах и вечерних новостях рядом с упоминаниями крупных сделок, политических назначений и закрытых благотворительных приемов. Своим благородным видом и сдержанным величием особняки напоминали мне парадные кварталы Вены.

Совсем недавно, в апреле, мы с друзьями гуляли здесь - кормили лебедей на озере, смеялись, глядя на отражение старого Казино в воде. Тогда это казалось просто красивым местом для прогулки. Но за коваными оградами начинался другой город - тихий, ухоженный до педантизма, отгороженный от посторонних невидимой стеной, живущий по собственному ритму и собственным правилам, с удивительным равнодушием взирающий на остальной Клуж. Даже воздух здесь был другим.

Машина начала медленно подниматься по крутому переулку и вскоре остановилась перед высоким особняком светло-кремового цвета - он словно вырастал прямо из склона холма, массивный и невозмутимый.

Его масштаб и музейная торжественность подействовали на меня мгновенно: я вдруг почувствовала себя чужой - незваным гостем среди этой старой, молчаливой роскоши.

Дверь машины открылась, и Адриан уже стоял у крыльца - сам, без слуг. Протянул руку, помогая мне выйти, и я поняла, что не знаю, куда смотреть. На него - неловко. Мимо него - невежливо. Я остановилась где-то посередине.

- Я надеюсь, Элена, вы не будете возражать против скромного ужина в саду, - сказал он негромко. - Журналисты в последнее время слишком любопытны, а этот вечер я хотел бы сохранить для нас. Слуг я отпустил - чтобы вас не смущали.

Не отводя от меня взгляда, он слегка поклонился и поднес мою руку к губам. Жест был таким отточенным, таким лишенным суеты, что я не успела ни смутиться, ни отреагировать. Просто приняла. Он взял меня под руку и повёл в глубину сада, и я шла рядом, стараясь ступать так, будто бывала в подобных местах прежде.

Стол был накрыт в той части сада, где старые каштаны смыкались над головой. Белоснежная скатерть, хрусталь, тонкий фарфор и в центре - живые цветы. Я подумала, что кто-то очень тщательно всё это продумал. Может быть, даже сам хозяин дома.

- Здесь очень красиво, - сказала я - и почти сразу пожалела: фраза прозвучала как у восхищенной школьницы на экскурсии.

Он посмотрел на меня с лёгкой, снисходительной улыбкой.

- Рад, что вам нравится.

Больше он ничего не добавил. Просто отодвинул мой стул, предлагая мне сесть.

Весь вечер он говорил мало и много слушал. Наливал вино сам, не подзывая никого. Спрашивал об учёбе, о планах, об интересах - негромко, без спешки, как будто у него не было ничего важнее моих ответов. Я поймала себя на том, что говорю больше обычного. Что рассказываю то, о чём не собиралась. Его внимание было похоже на тихое течение реки - незаметное, но неуклонное.

На столе было всё, что полагается такому вечеру: сармале в виноградных листьях, запечённая ягнятина с розмарином, дикий рис с каштанами. Но я почти не замечала остального - на краю стола стояло блюдо из баклажанов, и я не могла от него оторваться. Тонкие слои, обжаренные до золотистой корочки, были уложены друг на друга и пропитаны густым соусом из печеных томатов и сладкого перца. Я обожала баклажаны с детства!

- Это невозможно вкусно! - воскликнула я, и голос у меня прозвенел колокольчиком.

- Я рад, - Адриан улыбнулся чуть шире. Наш повар, господин Стефан, готовит этот мильфей по семейному рецепту. Говорит, что секрет - в одном ингредиенте, который не называет никому.

Я кивнула и опустила глаза в тарелку, не успев подумать о том, как он мог догадаться, что я люблю баклажаны. Мы никогда не говорили об этом.

Он отпил немного из своего бокала и улыбнулся еще шире. Он стоял так близко ко мне, что моя голова начала кружиться не только от вина.

После ужина он подал мне руку, и мы поднялись в верхнюю часть сада - туда, где аллеи, окутанные матовым сиянием фонарей, выводили на открытую террасу над городом. Внизу мерцали огни Клужа, отражаясь в темной воде Сомеша. Я вдыхала прохладный воздух и думала, что всё это немного похоже на сон - пугающе красивый и совершенный в каждой детали. Слишком не похоже на мою обычную жизнь.

Бокал оказался у меня в руке раньше, чем я успела его взять сама.

- Это “Манчини”, - сказал Адриан, не отводя взгляда от горизонта. - Моя мать очень любила его. Оно довольно редкое. Мне до сих пор поставляют с виноградника в Пойяке - напрямую.

Он произнёс это негромко и ровно, но в интонации было что-то, что заставило меня прислушаться. Не нежность к матери, а скорее какое-то особенное почтение. Как будто он говорил о чём-то, к чему нельзя прикасаться без трепета.

Я пригубила. Вкус был неожиданным - терпкость и что-то почти медовое одновременно, а следом - долгое послевкусие.

- Вы, наверное, никогда не устаете от этого вида! - восхитилась я, глядя, как внизу загораются кластеры огней и высокий готический шпиль собора Святого Михаила вонзается в густеющие сумерки, словно темный маяк над городом

- Иногда устаю, - ответил Адриан тихо.

Я повернулась к нему. Оказалось, что он стоял совсем близко - ближе, чем я ожидала.

- Я считаю вас очень способной девушкой, Элена, - сказал он после паузы, и тема нашего разговора сменилась так плавно, что я не сразу заметила. - Хочу предложить вам остаться в холдинге еще на несколько недель. Поработаете с командой на равных - и уедете домой с настоящим опытом.

- Моя мама очень ждет меня, - отозвалась я.

Голос прозвучал тонко и беззащитно, как будто я пыталась напомнить самой себе, что у меня есть дом и обязательства за пределами этого сада. Но фраза повисла в воздухе, больше похожая на слабую попытку оправдаться, чем на отказ

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением - будто я произнесла что-то нелепое.

- Мне бы очень не хотелось расставаться с вами так скоро, - Адриан говорил медленно, взвешивая каждое слово. - Признаться, я хотел бы узнать вас лучше. И дать вам возможность узнать меня.

- О вас и так много известно, - тихо засмеялась я. - Нельзя открыть газету, чтобы не прочесть что-нибудь о вас.

- Это правда, - он смотрел на меня без улыбки. - Но то, что они пишут - это не я. Я довольно закрытый человек. Сближаюсь с трудом. Зато если кого-то впускаю в свою жизнь - стараюсь не отпускать.

Он подлил мне вина и без перехода спросил:

- Сколько вам было лет, когда вы потеряли отца?

Я на секунду растерялась.

- Почти двадцать один.

Он неожиданно накрыл мою руку своей. Ладонь его была теплой и тяжелой.

- Я уверен, ваш отец смотрит на вас и гордится.

- Я очень по нему скучаю, - вырвалось у меня, и я почувствовала, как что-то сжалось в горле.

Несколько секунд я смотрела в бокал, пытаясь удержать слёзы, которые навернулись совершенно некстати. Наконец справилась и осторожно подняла глаза.

Он смотрел перед собой - спокойно, ровно, как будто погруженный в собственные мысли. Моя борьба с собой прошла мимо него незамеченной. Или он просто деликатно не вмешивался, давая мне возможность успокоиться самой.

- А моя мать умерла, когда мне было тридцать четыре, - произнес он наконец, глядя перед собой. - Несчастный случай.

- Вы были близки с ней? - спросила я, невольно подавшись в его сторону.

- Она очень много занималась благотворительностью. Светской жизнью.

Он пожал плечами, не отрывая взгляда от горизонта.

- Нам не хватало времени стать близкими. Отец тоже всегда работал. Мы с сестрой рано научились обходиться.

Короткая пауза.

- Но когда нужно было где-то появиться - наша семья всегда выглядела образцово.А теперь отец на пенсии и устраивает свою жизнь, как может.

Мне показалось, что по его лицу на долю секунды скользнула усмешка - холодная, почти презрительная - и тут же исчезла, и я поняла, что он сказал всё, что намеревался. Лимит откровений был исчерпан. Он снова стал тем самым недосягаемым господином Телеки.

И всё же я не смогла промолчать. Что-то внутри меня отчаянно рванулось к нему, пытаясь заполнить эту внезапную пустоту.

- Вам было одиноко - сказала я.

Это не было вопросом. Скорее тихим признанием того, что я увидела те несколько минут, когда он позволил себе быть откровенным.

Он чуть повернул голову. Посмотрел на меня - пристально и внимательно. Потом поднял руку и убрал волосы с моего лица.

Я не успела ничего подумать - почувствовала, как глупый восторг наполняет меня. Взрослый, уверенный в себе человек, на которого оглядывался весь город, только что сказал мне, что я делаю его мир не таким пустым. Я видела, как его лицо, подсвеченное лунным сиянием, приближается - и ждала его поцелуя. Мне хотелось стереть всё то, о чём он только что говорил. Дать ему что-то, чего, судя по всему, ему не давали с детства. У меня не было опыта, чтобы понять, что это и есть то самое, чего от меня хотели.

Поцеловав меня, он провел тыльной стороной ладони по моей щеке.

- Я хочу заботиться о тебе, - едва слышно проговорил он.

Я не нашла слов. Только почувствовала, как что-то внутри - то напряженное, то несоответствующее, то чужое - вдруг отпустило. Рядом с ним я ощущала себя не растерянной студенткой на чужом празднике, а кем-то, кого выбрали. Кого увидели. Его спокойная уверенность, его старомодная внимательность окутывали меня теплом, которого мне давно не хватало. Мне хотелось дотянуться до него. Соответствовать. Быть достойной того, что он во мне разглядел.

Я ещё не знала, что именно такой он и рассчитывал меня увидеть - немного растерянной, послушной и восторженно-благодарной.

В ту ночь я влюбилась не в него, а в то, что позволила себе в нём увидеть.

За фасадом уверенного, авторитетного и состоявшегося человека я разглядела мальчика, которому не хватает родительского внимания. Это было так очевидно, так больно и так невыносимо притягательно для меня, только что потерявшей отца! Я думала, что только я вижу его настоящим. Что понимаю то, чего не понимают другие.

Много позже, уже в браке, Адриан как-то рассказал мне о детстве - отец вечно в командировках, в советах директоров, на судебных заседаниях. Мать - в своём неизменном Фонде, который она создала для детей-сирот и детей из малоимущих семей.

Об Аиде Телеки я часто слышала задолго до того, как встретила её сына из пресс-релизов и газетных хроник: сотни судеб, проектов, искренняя преданность делу. Её имя произносили с уважением. Её до сих пор помнят.

- Моя мать так много времени посвящала спасению других детей, что это отнимало у нее все силы и не оставляло времени на нас с сестрой,- сказал он тогда, не глядя на меня.- А нас растила гувернантка. Очень хорошая женщина, но совершенно чужая. - Адриан помолчал. - Я в детстве всерьез мечтал стать сиротой. Чтобы мама уделяла мне внимание, так же как посторонним детям

Я запомнила эту фразу. Не потому что она меня потрясла - а потому что в ней было всё, что мне следовало понять гораздо раньше.

И еще кое-что зацепило меня. В прессе имя Адриана всегда шло следом за родительским - статьи о Фонде семьи Телеки, светские хроники, фотографии с благотворительных балов. На снимках его родители выглядели именно так, как должны выглядеть люди их положения: безупречно, уверенно, в центре кадра. А их сын - чуть в стороне. Подтянутый, улыбающийся правильной улыбкой, с выражением лица человека, который очень старается выглядеть непринужденно. Повзрослев, он взял в управление проекты отца, продолжил дело матери, выстроил собственное - и всё равно оставался в тени известных родителей. Люди его уважали, и он умел это ценить. Но рядом с этой безупречной семейной историей он всё равно выглядел человеком, который отчаянно пытается доказать, что способен стать кем-то отдельно от своей фамилии. Стать не продолжением чужой истории, а началом своей.

Я же видела себя рядом с ним и мечтала быть той, кто поможет ему найти собственный путь. После смерти папы я едва держалась на плаву, и встреча с Адрианом Телеки казалась мне чем-то большим, чем случайность. Почти спасением.

Как же многообещающе всё начиналось! Но романтические отношения - плохой способ узнать человека. Когда влечение становится магнетическим, здравый смысл не просто отступает - он перестаёт казаться нужным. Я видела только то, что сама себе придумала. А потом - не сразу, не вдруг - словно маленький камешек попал в лобовое стекло. Крошечная трещина. И от неё пошли трещины во все стороны, разрастаясь и затягивая меня в паутину, из которой я очень долго не могла выбраться.

Глава 3

Я распаковывала еще не успевшие помяться вещи и мысленно перебирала предстоящий разговор. Что я скажу своей маленькой семье - маме и тете?

Им точно не понравится моя задержка в Клуже. В последнее время они обе слишком настойчиво, пусть и мягко, просили меня вернуться сразу после получения диплома. Им наверняка тяжело управляться с отелем вдвоем, но они никогда в этом не признаются. Мама обязательно спрячет досаду, улыбнется в трубку и скажет своим теплым, как будто заранее меня утешающим голосом:”Ну что же сделаешь, если есть возможность немного поработать в большой компании, то не переживай о нас, милая. Мы скучаем по тебе, но потерпим. Главное - твой опыт и твоя карьера”. И от этого ее великодушия мне станет только горше. Тем более, что моё желание остаться не имело ничего общего с карьерными устремлениями .

Я вздохнула, настраиваясь на непростую словесную эквилибристику... И только собралась набрать знакомый номер, как на пороге возникла бледная, как мел, Райхан.

- Элена, звонит твоя тетя!

- Тетя? Почему?

Я схватила трубку.

Разговор был очень коротким. Как только я услышала, как сильно дрожал голос тети, мое сердце провалилось.

Мама…

Не может быть…

Тогда мне казалось невозможным, чтобы земля под ногами просто не разверзлась, а мир не остановился после того, как за каких-то два года я потеряла обоих родителей. Оказывается - всё возможно. Мир даже не дрогнул. Мне казалось, что судьба уже забрала у меня все, что могла, но позже выяснится, что потеря родителей была только первым ее ударом.

Не веря в услышанное, я почему-то сразу набрала номер единственного человека, с которым я сейчас хотела поделиться болью. Потом я много раз спрашивала себя - почему ему? Человека, которого знала от силы несколько недель. Наверное, потому что он был единственным, кто казался мне в тот момент по-настоящему взрослым. Способным удержать реальность, пока я сама разваливаюсь на части. А еще потому, что за одно наше свидание он стал для меня невероятно близок.

Я долго не могла собрать слова в одно предложение, сбивалась, плакала, несколько раз начинала рассказ заново. Но Адриан терпеливо ждал на другом конце провода, не перебивая и не пытаясь остановить мои рыдания.

Как только он понял, что произошло, его голос изменился. Спокойный, уверенный. В тот момент он стал тем, кто знал, что мне делать дальше.

- Не переживай, все будет хорошо. Дыши глубже. Никуда не уходи. Я уже еду за тобой. Собирай вещи, и мы немедленно поедем в аэропорт. Я дам все распоряжения, нас будут ждать.

Дальше всё было как в тумане. В самолете я сидела рядом с Адрианом, крепко сжимая его руку, и смотрела в иллюминатор на темноту внизу. И молилась - бессловесно, отчаянно, как молятся только тогда, когда уже почти не верят. Маме было всего сорок восемь лет. Ее не могло просто “не стать”, да ещё и так скоро после кончины папы. Это была ошибка. Какое-то чудовищное недоразумение. Сейчас мы прилетим, и окажется, что всё не так страшно.

Оказалось, что не ошибка, а жестокая реальность.

___________________________________________

Когда мы приземлились в Констанце, нас встретила администратор отеля. Я не помню, откуда она узнала о нашем рейсе - может быть, кто-то из ассистентов Адриана позвонил ей. Помню только собственную заторможенность и острое, почти физическое чувство вины: если бы я не осталась тогда в Клуже, я бы успела увидеть маму.

Тётя, беспомощная и опустошенная, как шарик, из которого вдруг выпустили весь воздух, сидела в больничном коридоре. Я никогда не видела её такой. Я всегда помнила ее веселой, легкомысленной хохотушкой. С ней все время происходили какие-то нелепые события, она умела смеяться над всем - мелочами, собственными неудачами. И сейчас я ее не узнавала.

Адриан и здесь взял всё на себя. Он говорил с врачами, делал распоряжения с ритуальным агентством, организовывал поминальный обед, отвечал на звонки. Всё делал спокойно, уверенно, не повышая голоса, словно знал мою семью уже очень давно. А когда я окончательно сломалась на похоронах, он просто обнял меня сзади, крепко прижав к себе. И оплачивал все услуги, по-моему, тоже сам. По урайней мере, я не помню, чтобы я выписывала чеки.

Я вообще не могла думать - просто делала то, что говорил Адриан. Именно так: не решала, не выбирала - слушалась его. Тогда это казалось единственно возможным способом существовать. Я ещё не знала, чего мне это будет стоить

Он отложил все свои дела, встречи и ни на секунду от меня не отходил. После похорон уже прошла неделя, и я ждала, что он возвратится в Клуж, чтобы вернуться к своим обязанностям - у него же холдинг, встречи, люди, но Адриан удивил меня, сказав, что останется здесь, со мной так долго, сколько это понадобится.

- Я займусь вашим отелем, - он погладил меня по голове, поправляя выбившуюся прядку моих волос. - Я буду представлять твои интересы. Ни ты, ни твоя тетя сейчас управляться с бизнесом пока не в состоянии.

Он произнес это так же уверенно, как делал все остальное в последнюю неделю. Словно все уже было решено, и не было необходимости это обсуждать.

И почему-то тогда мне даже в голову не пришло спросить себя - хочу ли я этого сама.

- А …как же твой холдинг? - только и смогла я вымолвить, борясь с желанием облегченно вздохнуть. - Как ты можешь здесь задержаться? Ты же говорил, что твой холдинг - это как живой организм, за которым постоянно необходимо присматривать. Разве тебе не нужно вернуться?

Адриан только покачал головой и слегка приобнял меня за плечи.

- Мне приятно, что ты помнишь мои слова. Но компания - это отлаженный, как часовой механизм, бизнес. Им руководить я могу откуда угодно, а ваш отель сейчас нуждается в ручном управлении. Здесь нужно сделать много поправок. Без хозяина всё быстро развалится.В самое ближайшее время я подыщу для вас приличного менеджера, и помогу твоей тетке освоится в новой роли. Я не позволю разрушить дело твоих родителей. И ты этого не захочешь. Я знаю.

“Ты не захочешь.” Не вопрос - утверждение. Он потом всегда так говорил со мной - формулировал за меня то, чего я хочу.

И я соглашалась..

Тётя слушала, стоя в дверях, и смотрела на него с такой же благодарной растерянностью, с какой, наверное, смотрела и я. Мы обе, неговоря ни слова, согласились. Обе шагнули туда, откуда потом так долго пришлось выбираться.

Но это я понимаю сейчас. Тогда я просто почувствовала облегчение.

Адриан немного помолчал, а потом добавил тише, наклонившись совсем близко к моему лицу:

- И тебя я не оставлю.

С той же легкостью и умением, которые я уже наблюдала за ним, он взялся за наш отель, внося корректировки, чтобы улучшить производительность. Ему все удавалось с головокружительной виртуозностью. Новая система учета и контроля запасов и расходных материалов, переговоры с поставщиками, брифинги с персоналом - всё это Адриан делал спокойно, без суеты, словно давно знал здесь каждый уголок. Он пригласил специалистов, которые разработали целую программу мероприятий для привлечения гостей - и это сработало. Дела пошли лучше, чем в те годы, когда папа был ещё здоров и руководил всем сам. Всего через несколько дней после нашего приезда казалось, что Адриан всегда был здесь. Что он - часть этого дома, этой семьи, этого воздуха.

Моя тетя была просто без ума от его идей и от него самого.

- Не упусти своего счастья, девочка моя! Взрослый, разумный мужчина, с сильным характером. Он будет тебе надежной опорой! - шепнула она мне.

А я … Я просто смотрела на него - как он разговаривает с администратором, чуть наклонив голову, терпеливо и внимательно - и понимала, что тётя права. Что я уже и так пропала. Что это и есть то самое, о чём я никогда не позволяла себе мечтать вслух.

Вот тогда я, наверное, и влюбилась в него по-настоящему.

___________________________________________

В начале зимы он пригласил нас с тётей в поместье своей сестры, чтобы представить нас друг другу.

Поместье находилось в предгорьях Западных Карпат, примерно в паре часов езды от Клужа. Мы свернули с дороги, проехали через заснеженный парк, и вскоре между деревьями показался огромный дом.

Он был совсем не похож на те современные особняки, которые я видела на фотографиях в журналах - неорумынский стиль с готическими акцентами, стрельчатые окна, камень, потемневший от времени... В этом доме было что-то старомодное и одновременно величественное: высокие окна со стрельчатыми деталями, старинная мебель, картины и вещи, о которых я боялась спрашивать, потому что чувствовала: у каждой здесь есть своя история, и, скорее всего, мне стыдно будет признаться, что я ее не знаю.

За окнами лежал снег, как-то нерешительно припорошивший парк тонким, легким слоем, обозначив только контуры дорожек, - как будто зима только примеряла этот наряд, не решив окончательно, оставаться или нет. В глубине парка темнели конюшни, над крышами которых поднимался легкий пар от дыхания лошадей. А дальше уходили сутулые холмы, в складках которых мерцали редкие, теплые огоньки далекой деревушки.

До праздников оставалось меньше месяца, но здесь, вдали от городской суеты, это предчувствие торжества казалось величественным, сдержанным и каким-то опасным в своей безупречности. Каким-то совсем другим - непривычным для меня. В этом доме всё подчинялось невидимому распорядку - от слуг, скользивших по паркету вроде бесплотных теней и угадывавших желания хозяев с полувздоха, до сестры Адриана, которая всего одним взглядом показала моей тёте её место за обеденным столом. Здесь правила не озвучивали - казалось, они существовали десятилетиями и их соблюдали по умолчанию. Любая попытка нарушить их или даже просто не знать выглядела бы нелепой и неуместной.

Я стояла у окна, рисуя пальцем по холодному стеклу, и думала - а есть ли место для меня в этом совсем чужом мне мире?

Я была всего лишь девушкой из Констанцы, дочерью владельцев небольшого отеля, которая еще совсем недавно жила обычной жизнью - ходила в кино с подругами, любила смотреть как мама лепит крошечные пирожки с голубикой и лимоном, тихонько подпевала, когда папа играл на рояле. Я не знала, какие вилки здесь брать первыми, кому подавать руку, о чём принято говорить за столом и о чём лучше молчать, забывала постоянно держать осанку… Я не знала почти ничего из того, что для них, вероятно, было таким же естественным, как дыхание.

Даже в качестве гостьи я чувствовала себя немного чужой.

Но рядом был Адриан.

- Тебе здесь нравится?

Я даже не заметила, как Адриан подошел ко мне, и вздрогнула от неожиданности.

- Очень!

- Это имение принадлежало еще моему деду. Мы с сестрой проводили здесь большую часть нашего детства.

Он шагнул ближе и встал прямо за моей спиной. Его руки легли мне на плечи, моментально накрывая меня своим теплом. Пальцы Адриана чуть сжались, словно считывая напряжение в моих мышцах, и я почувствовала, как вместе с выдохом из меня вытекает этот липкий, въедливый страх не вписаться, сделать что-то не так.

Это было удивительное чувство, когда не нужно ничего объяснять: он будто слышал гул моих сомнений и умел заглушить их одним своим присутствием.

- Ни о чем не беспокойся, - тихо сказал Адриан. - Ты привыкнешь.

Я повернула голову и улыбнулась. Это было так просто и маняще - перестать бороться, отпустить все тревоги и позволить ему просто позаботиться обо мне. И я сдалась. Позволила себе расслабить плечи, опираясь на его грудь, и разрешила ему стать моим щитом перед этим чужим пока и таким безупречным миром.

Вечером, перед нашим отъездом обратно в Клуж, Адриан вытащил что-то из кармана, и встав передо мной на колени, подал мне маленькую коробочку, завернутую в золотистую бумагу. У меня бешено затрепетало сердце. Я столько раз видела этот момент на экране - и вот он происходит со мной. Дрожащими руками я развернула бумагу и открыла обтянутую пунцовым шелком коробочку.

Кольцо. Помолвочное кольцо. Только глядя на него, я поняла, что даже не догадывалась, как сильно я надеялась его получить от Адриана!

Я и сама не знала - до этой секунды - что уже успела об этом мечтать. Мне казалось, что наши отношения только начинаются и у нас впереди еще много времени. Тем более Адриан совсем не походил на человека, способного принимать такие решения поспешно. Он был слишком собранным, слишком разумным, слишком привыкшим всё обдумывать заранее.

Он поднялся и легко притянул меня к себе.

- Я ждал тебя всю жизнь и понял это в ту секунду, когда ты вошла в мой офис и , нервничая и краснея, стала раскладывать свои бумаги, рассказывая о проекте. Я не хочу больше ждать. Я хочу начать свою жизнь с тобой.

Я опустила глаза и осторожно провела по кольцу подушечкой большого пальца.

Это был довольно массивный перстень с крупным алмазом в высокой оправе. Красивое кольцо, но не совсем такое, о котором я мечтала. Я всегда представляла что-то лёгкое, изящное, почти незаметное на руке. А это ощущалось на пальце непривычно весомым и немного давило соседние пальцы. “Словно его вытащили из прабабушкиной шкатулки,” - скользнула незваная мысль. И мне тут же стало стыдно. Я мгновенно прогнала её. Разве дело в кольце? Оно было прекрасным. Настоящим. Наверняка очень дорогим. И, судя по всему, с какой-то семейной историей, о которой я пока ничего не знала.

Я подняла руку к свету. Камень вспыхнул холодным огнем. Адриан выбрал для меня этот перстень. И мне этого будет достаточно.

- Дорогой, оно такое красивое ! - как можно искреннее восхитилась я, поднимая глаза на Адриана.

Он добродушно улыбнулся, вполне довольный моей реакцией .

- Ты ведь не откажешься от чести украсить мою жизнь и стать моей женой? - Адриан полувопросительно наклонил голову.

Его сестра ахнула и всплеснула руками, а моя тетя тут же расплакалась.

- Да! - вне себя от счастья я обняла своего жениха.

Он надел кольцо мне на палец, и моя тётя захлопала в ладоши. Перстень сидел идеально - так, словно его делали именно для меня. Я вытянула руку и повертела её перед собой, любуясь игрой света на камне.

Как Адриан успел узнать размер моего пальца?

Я ещё раз провела большим пальцем по тяжёлой оправе. Что ж… со временем кольцо перестанет казаться таким непривычным. Может быть, даже станет любимым.

Адриан тем временем подошёл к моей тёте.

- Я очень надеюсь, что вы дадите свое согласие, - между тем обратился он к моей тете, подойдя к ней. Слегка поклонившись, он поднес тетину руку к своим губам. - Я позабочусь о вашей племяннице, обещаю вам. У нее будет все, что она захочет. Я очень люблю ее.

Тётя снова прослезилась и молча кивнула.

- А ты что думаешь, дорогая? - повернулся он к своей сестре, которая улыбалась, глядя на нас, но почему-то молчала.

Это была очень выдержанная женщина, лет на пять старше своего брата. Я сразу поняла, что она имела на него большое влияние. Все время, что тетя и я гостили в поместье, она была очень радушна и приветлива, но в ее глазах иногда мелькали тени эмоций, которые она тщательно скрывала. Эта женщина предпочитала слушать больше, чем говорить, и была очень сдержанной и осторожной в проявлении своих чувств, поэтому в этот момент мне было сложно догадаться, о чем именно она думает.

- Немного быстро… - наконец промолвила она.

Стало тихо. По лицу моего свежеиспеченного жениха на миг скользнуло раздражение, но тут же исчезло. В следующее мгновение он уже улыбался и, наклонившись, поцеловал сестру в щеку.

- Я полюбил эту девушку с первого мгновения, как только ее увидел. И я не могу представить свою жизнь без нее. Надеюсь, ты порадуешься за нас.

Сестра Адриана ничего не ответила сразу. Её взгляд скользнул к кольцу на моей руке, задержался на нём всего на секунду, потом поднялся к моему лицу и остановился на Адриане. Мне показалось, что она смотрела на него чуть дольше, чем требовала обычная вежливость.

- Добро пожаловать в семью, дорогая! Я очень рада, что у меня появится сестра, – сказала женщина и улыбнулась шире, но эта улыбка не коснулась ее глаз.

- Когда мы поженимся? - прошептал Адриан, крепко прижимая меня в танце.

- Когда скажешь, - ответила я, в смущении немного отстраняясь - его сестра все так же смотрела на нас с вежливой улыбкой мраморной скульптуры.

Он с чувством поцеловал мою руку, ту на которой было подаренное кольцо, и я опять посмотрела на сверкающий бриллиант.

- Оно просто просто восхитительно!

- Рад, что тебе нравится. А давай поженимся в январе? Прямо в мой день рождения.

- В январе? - счастливо засмеялась я. – Но это же всего через месяц! Мы ничего не успеем.

- Успеем! - улыбаясь мне, отмахнулся Адриан. - Устроим свадьбу в Бонциде, в замке Банффи . Там есть всё, что нам нужно: старинная часовня, огромный двор и бывшие барочные конюшни, где можно устроить банкет. А если погода позволит, церемонию проведём прямо во дворе.

Замок Банффи. Версаль Трансильвании. Я даже рассмеялась от счастья. Ещё совсем недавно я не знала, существует ли вообще такой мир, а теперь собиралась выйти замуж в настоящем замке.

- Но разве такое можно организовать за месяц?

- Обычно для церемонии в таком месте места бронируют намного раньше - каждое прошение рассматривают индивидуально, но … - Адриан улыбнулся. - Но один из Банффи - мой дальний родственник по материнской линии. К тому же, мы вместе учились. Он поговорит с Фондом замка, который сейчас всем управляет. Уверен, мы договоримся.

Я кивнула, будто это было самой обычной вещью на свете - иметь родственников среди людей, чьё имя носит замок. Для Адриана, кажется, так оно и было.

- А как же платье? - подала голос моя тетя. - Это может занять время - примерки, подгонка…

- Вот вы вместе с моей сестрой и поможете невесте, - послав обеим женщинам обаятельную теплую улыбку, он опять приблизил меня к себе. - Ты ведь согласна, любовь моя?

Меня переполняло такое счастье, что я почти физически чувствовала, как оно поднимается внутри, вытесняя все сомнения и страхи. Я была готова выйти за него замуж завтра. Или сегодня. Где угодно, как угодно - лишь бы рядом с ним. Я только мелко закивала головой, соглашаясь со всем, что он сказал.

И в ответ в его глазах вспыхнуло что-то, чего я тогда не поняла.

Торжество.

Удовлетворение человека, который получил именно тот ответ, на который рассчитывал.

Сколько раз еще мне придется увидеть этот взгляд, полный триумфа и почти неприкрытого наслаждения от того, что всё идет именно так, как он хотел. Но тогда я еще не могла этого распознать, а просто была счастлива. Мой жених, довольный полученным ответом, увлек меня в танце дальше, а я улыбалась, положив голову ему на плечо.

- Ты ведь хочешь детей? - спросил он меня, спросил он, словно между прочим.

- Да, очень, хочу!

- Это замечательно, - он легко поцеловал меня в лоб. - Когда я увидел тебя, то сразу понял, что ты будешь прекрасная мать. Представляешь, в следующем году в это время у нас уже может быть первенец !

Я опять ничего не ответила, я чувствовала себя самым счастливым человеком на свете.

Глаза Адриана - темные, как вишни - сверкали восхищением, и я с трудом могла поверить, что теперь этот мужчина - мой.

___________________________________________

Я всегда мечтала о небольшой свадьбе - несколько близких людей, простое платье и праздник, который принадлежал бы только нам.

Но Адриан представлял все иначе. Он хотел пышное торжество, многочисленных приглащенных - партнеров по бизнесу, инвесторов, друзей и знакомых его родителей. Я попыталась было возразить, но получилось это довольно робко.

Его сестра тут же поддержала брата.

- Дорогая, мы просто обязаны пригласить этих людей, - говорила она, сочувственно похлопывая меня по руке. - Иначе они никогда не простят нам этого. Да и для компании будет полезно показать единство в нашей семье.

И я согласилась. С моей стороны на свадьбе присутствовала только моя тетя. Адриан осторожно объяснил, что моих друзей лучше пригласить потом, на отдельную вечеринку. На большой свадьбе им, скорее всего, будет неуютно среди серьезных деловых людей.

И я опять не возразила. Может быть потому, что сама боялась оказаться среди этих людей еще сильнее, чем хотела признаться.

Мне казалось, что я должна была сначала научиться быть одной из них.

А Адриан, как всегда, уже знал, как именно это сделать.