Read the book: «Архитектон оттепели»
Пролог
Тишина. Она давит сильнее любого крика. Сильнее хлопка двери, за которой отец ушел навсегда. Сильнее рева мотора его черного «Мерседеса», затихающего за поворотом. Сильнее стука собственного сердца — оно колотится где-то в горле, готовое разорваться.
Дмитрий стоит посреди кабинета. Здесь все еще пахнет отцом: старой кожей дивана, коньяком, бумагой. Запах оседает на языке горьким привкусом. Взгляд падает вниз — на ковер, на осколки фарфора. Они блестят в полумраке, острые, как зубья. Разбитая чашка. Та самая, из которой отец пил кофе каждое утро, разговаривая по телефону с партнерами. Обсуждая планы. Великие планы. В которых не было места ни ему, ни матери.
«Навсегда. Другая семья».
Эти слова мамы врезаются в память, как эти осколки в ковер. Дмитрий поднимает голову и видит себя в зеркале во всю стену. Мальчик. Тринадцать лет. Но глаза… глаза не его. В них нет слез, нет боли, нет ничего. Только черная пустота. Она поглотила все: лето, улыбку матери, гордость за фамилию, запах отцовского парфюма, который раньше казался таким надежным. Ничего не осталось.
Он смотрит на разбитый фарфор, на отражение в зеркале, на чужое лицо. И в этой тишине, среди обломков того, что когда-то было его жизнью, он клянется. Шепотом, но каждое слово въедается в кожу, врастает в кости, становится частью его, как шрам.
Никогда не доверять.
Никогда не показывать слабость.
Никогда не быть вторым.
Никогда не быть брошенным.
Чистый лист ватмана. Карандаш с фирменной «Н» ложится в руку. Пальцы ловко перехватывают его, готовясь чертить.
Прижал линейку. Провел линию — резкую, прямую. Потом другую. Потом третью.
Он чертил стены. Толстые, глухие. Крепость. Свою крепость. Каждая линия была клятвой.
Архитектон.
Название вспыхнуло ледяной яростью само. Холодное и одновременно обжигающее.
Он тогда еще не знал, что эта крепость станет его империей. Что лед превратится в доспехи.
Не знал, что годы спустя в его безупречно выстроенный мир ворвется девушка с карими глазами и дерзкой ухмылкой, и ее тепло окажется единственным, что сможет пробить эту оборону.
Но это — другая история.
А пока...
Пока был только холод.
Пока была клятва.
Пока был мальчик, рисующий стены своей будущей тюрьмы под взглядом призрака в зеркале.
И тишина.
Глубокая, всепоглощающая.
Предвестник бури.
