Read the book: «Счастье. Единственное истинное процветание»

Дорогой читатель!

Искренне признателен, что Вы взяли в руки книгу нашего издательства.

Наш замечательный коллектив с большим вниманием выбирает и готовит рукописи. Они вдохновляют человека на заботливое отношение к своей жизни, жизни близких и нашей любимой Родины. Наша духовная культура берёт начало в глубине тысячелетий. Её основа – свобода, любовь и сострадание. Суровые климатические условия и большие пространства России рождают смелых людей с чуткой душой – это идеал русского человека. Будем рады, если наши книги помогут Вам стать таким человеком и укрепят Ваши добродетели.

Мы верим, что духовное стремление является прочным основанием для полноценной жизни и способно проявиться в любой области человеческой деятельности. Это может быть семья и воспитание детей, наука и культура, искусство и религиозная деятельность, предпринимательство и государственное управление. Возрождайте свет души в себе, поддерживайте его в других. Именно это усилие создаёт новые возможности, вдохновляет нас на заботу о ближних, способствуют росту как личного, так и общественного благополучия.

Искренне Ваш,

Владелец Издательской группы «Весь»

Пётр Лисовский

OSHO

Happiness. The Only True Prosperity

OSHO является зарегистрированной торговой маркой и используется с разрешения Osho International Foundation.www.osho.com/trademarks

Материал в этой книге отобран из различных бесед Ошо, проведенных перед живой аудиторией. Все беседы Ошо были полностью опубликованы в виде книг, а также доступны в виде оригинальных аудиозаписей. Аудиозаписи и полный архив текстов можно найти в онлайн-библиотеке Ошо по адресу www.osho.com.

Публикуется на основе Соглашения с Osho International Foundation, Bahnhofstr.37, 8001 Zurich, Switzerland, www.osho.com

© 2022, Osho International Foundation, Switzerland. www.osho.com

© АО «Издательская группа «Весь», 2023

За пределами печали
Ответы на вопросы

«Где-то есть страх, который делает меня замкнутым и жестким, грустным, отчаявшимся, злым и потерявшим надежду. Он кажется настолько неуловимым, что я даже не могу по-настоящему с ним соприкоснуться. Как мне увидеть его более ясно?»

«Как мне быть самим собой?»

«Как стать счастливым?»

«Почему я всё время создаю вокруг себя страдания? Я начинаю понимать, что постоянно выбираю этот порочный круг. Является ли выбор сам по себе страданием?»

«В мирском смысле я счастлив во всех отношениях. Но всё же я несчастлив и не могу понять причину своего несчастья. Пожалуйста, направьте меня».

«Я так часто прихожу к выводу, что в моей жизни больше нет смысла, ценности и значения. Что бы я ни делал, всё приводит меня к этой точке».

* * *

«Меня ничего не интересует. Всё кажется бессмысленным. Ничто не возбуждает, не провоцирует и не бросает мне вызов. Ни в чем нет ни вкуса, ни остроты. Я чувствовал себя так всю свою жизнь. Зачем мне делать то или это, если мне всё равно ничего не приносит удовлетворения? Я всё время пытаюсь быть радостным – притворяюсь, что чувствую, что я взволнованный, заинтересованный и живой. Я всё время пытаюсь быть храбрым, преодолевать какие-то свои страхи. Но ради чего? Я устал, я чувствую, что „я не есть“ – и даже это я на самом деле не чувствую. Ошо, где я?»

«Не могли бы вы рассказать о пути сердца и сохранении равновесия, потому что когда я нахожусь в сердце, то иногда чувствую себя счастливым, а иногда – грустным. Поэтому я не очень хорошо понимаю, как я могу следовать по пути сердца и быть центрированным».

«Последние десять дней я чувствовал себя таким счастливым, как никогда раньше. Просто быть собой и принимать себя таким, какой я есть, – это великолепно. Но иногда это невероятно прекрасное чувство нарушается двумя мыслями. Во-первых, останется ли всё так? Смогу ли я сохранить это чувство в будущем? И во-вторых, почему мне пришлось дожить до старости, прежде чем я достиг этой точки?»

Введение

Мне хотелось бы узнать, удовлетворены ли вы материальными вещами или вы хотели бы развивать сознание. Тот, кто удовлетворен внешним миром, всегда будет несчастным в принципе. Такая жизнь – просто удобство. Удобство – это лишь отсутствие проблем, в то время как настоящее удовлетворение – это достижение счастья.

Что говорит ваше сердце? Каково самое большое желание вашей жизни? Задавали ли вы себе когда-нибудь эти вопросы? Если бы вы спросили меня, я бы ответила, что я желаю достичь такого состояния, когда нечего больше добиваться. Не этот ли ответ пульсирует в глубине и вашей души? Я задаю этот вопрос не только вам. Я задавала его тысячам и тысячам других людей.

По моим наблюдениям, все человеческие сердца одинаковы, и их конечное желание также одно и то же. Душа хочет счастья, совершенного и чистого счастья, потому что только тогда все желания закончатся. Пока существует желание, есть страдание, потому что там, где желание, не может быть мира.

Полное отсутствие желаний приносит счастье. Кроме того, оно дает свободу, потому что всегда, когда чего-то не хватает, есть ограничения и зависимость. Только когда нет недостатка ни в чем, появляется возможность полной свободы. Свобода приносит счастье. А счастье – это спасение.

Желание полного счастья и абсолютной свободы дремлет в каждом. Оно подобно семени. Семени, внутри которого заключено дерево. Точно так же исполнение высшего желания человека скрыто в самой его природе. В своем совершенном состоянии наша природа – быть счастливыми, быть свободными. Наша настоящая природа – это единственное, что истинно, и только ее совершенствование может принести полное удовлетворение.

Тот, кто не стремится реализовать свою природу, ошибочно полагает, что благосостояние облегчит его страдания. Однако материальное благополучие никогда не сможет заполнить внутреннюю пустоту. Поэтому, даже когда человек достигает всего, что только возможно в мире, он всё равно чувствует, что упустил нечто. Его внутреннее существо остается пустым. Как сказал когда-то Будда: «Желание трудно исполнить».

Странно то, что, чего бы человек ни добился, он никогда не бывает удовлетворен – даже после того, как он достиг своей цели, он жаждет еще бо́льших достижений. Поэтому нищета бедняков и императоров одинакова. На этом уровне между ними нет никакой разницы.

Каких бы успехов ни добился человек во внешнем мире, его приобретения непрочны. Они могут быть потеряны, уничтожены, и в конце концов их уносит смерть. Поэтому неудивительно, что в глубине души человек никогда не бывает удовлетворен подобными вещами, которые так легко отнять. Такое благосостояние ни при каких условиях не даст ему чувства защищенности, как бы упорно он к этому ни стремился. На самом деле он сам теперь должен защищать то, что приобрел.

Необходимо ясно понимать, что внешняя власть и благосостояние никогда не смогут искоренить в человеке чувство нужды, неуверенности или страха. Самообман – единственный способ замаскировать эти чувства. Благоденствие – это опьянение, оно скрывает реальность жизни. И такое беспамятство хуже самой бедности, потому что оно не дает вам ничего сделать, чтобы избавиться от своей истинной нищеты. Истинная же нищета вызвана не отсутствием какой-либо материальной вещи и не отсутствием власти или благосостояния, потому что, даже когда человек становится богатым и могущественным, она всё равно остается. Разве вы не видите нищеты тех, у кого, казалось бы, всё есть? Разве материальные блага когда-нибудь облегчали ваше бремя?

Друзья мои, есть большая разница между благосостоянием и иллюзией благосостояния. Всё внешнее богатство, власть и безопасность – это лишь тени истинного богатства, которое существует внутри вас. Основная причина ощущения бедности не в том, что вы не достигли чего-либо внешнего, а в том, что вы отвернулись от себя. И поэтому это чувство невозможно искоренить ничем внешним. Его можно уничтожить только изнутри.

Природа самости – это блаженство. Это не качество самости, это ее суть. Счастье – это не отношения с самостью. Самость – это блаженство само по себе. Это всего лишь два названия одной и той же истины. То, что мы называем самостью, это блаженство с эмпирической точки зрения, поэтому не путайте то, что вы называете счастьем, с истинным счастьем. Истинное счастье – это самость. Когда оно достигнуто, поиск всего остального прекращается. Ложное счастье только усиливает поиск, а страх потерять это так называемое счастье нарушает душевный покой человека. Вода, которая усиливает жажду, на самом деле совсем не вода. Христос сказал: «Пойдем, я приведу тебя к колодцу, вода из которого навеки утолит твою жажду».

Мы постоянно путаем удовольствие со счастьем. Удовольствие – это лишь тень, лишь отражение счастья. Но большинство людей живут иллюзией, что этот фантом счастья и есть то, в чем заключается смысл жизни. И естественно, в конце концов они разочаровываются. Это всё равно что принимать отражение луны за саму луну и пытаться ухватить ее. Чем глубже вы погружаетесь в озеро, чтобы найти луну, тем дальше и дальше удаляетесь от настоящей луны.

И точно так же в поисках удовольствия люди уходят всё дальше и дальше от счастья. Этот путь ведет только к страданию. Видите ли вы истину в том, что я говорю? Наверняка ваша собственная жизнь свидетельствует о том, что погоня за удовольствием приводит лишь к несчастью. И это вполне естественно. Отражение внешне сходно с оригиналом, но это вовсе не первоисточник.

Все удовольствия обещают счастье и дают человеку уверенность в том, что они и есть само счастье, но удовольствие – это лишь его тень. Принятие удовольствия за счастье ведет к неудаче и разочарованию. Как я могу поймать вас, пытаясь схватить вашу тень? И даже если бы я словила вашу тень, то что бы оказалось у меня в руках?

Позвольте мне также напомнить вам, что отражение всегда противоположно тому, что оно отражает. Когда я стою перед зеркалом, мое отражение прямо противоположно тому, как я стою на самом деле. Это относится и к удовольствию. Это всего лишь отражение счастья. Счастье – это внутреннее качество, удовольствие – его внешнее проявление, существующее только в материальном мире.

Только счастье – это блаженство. Продолжайте стремиться к удовольствиям, и вы сами поймете истинность моих слов. Все удовольствия заканчиваются страданиями.

И то, чем что-то становится в конце, было этим и в начале. Поскольку ваше ви́дение недостаточно глубоко, поэтому то, что вы должны были увидеть в начале, становится очевидным только в конце. Просто невозможно, чтобы то, что раскрывается в конце, не присутствовало в начале. Конец есть не что иное, как развитие начала. То, что было скрыто в начале, проявляется в конце.

Но вы видите всё в обратном порядке, если вы вообще что-то видите. Снова и снова вы продолжаете следовать путями, которые ведут вас к страданиям, боли и угрызениям совести. Почему человек делает одни и те же вещи опять и опять, если каждый раз это заканчивается несчастьями? Почему? Возможно, потому что он не видит перед собой другого пути. Вот почему я говорю, что ваше ви́дение мутное и искаженное. Вот почему я сомневаюсь, что у вас вообще есть ви́дение.

Очень мало людей действительно используют свои глаза. У каждого человека есть два глаза, но, несмотря на это, большинство людей слепы. Человек, который не видит внутренним взором, еще не начинал использовать свои глаза. Только тот, кто увидел себя, может сказать, что он действительно использовал свое зрение. Если человек не способен видеть самого себя, сможет ли он вообще что-либо увидеть?

Друзья мои, ваша способность видеть раскрывается тогда, когда вы видите себя. Увидев себя, человек начинает движение в сторону счастья. Он больше не обращается к удовольствию. И другие также чувствуют в нем эту перемену. Направление удовольствия – от себя к миру, направление счастья – от мира к самому себе.

Сарито Кэрол Нейман, составитель и редактор, Международный фонд Ошо (Osho International Foundation)

Примечание о языке

Произнесенные слова: книги Ошо не «написаны», это записи его бесед. Эти беседы были импровизированными, происходили без опоры на какие-либо записи, кроме вопросов, текстов историй или священных книг, которые его просили прокомментировать, или шуток, которые он рассказывал, чтобы донести до слушателей определенную мысль. Он попросил своих издателей сохранить это качество устной речи в своих печатных книгах.

Местоимения: из его слов слушателю совершенно ясно, что, когда Ошо говорит о «человеке», он имеет в виду «человеческих существ». Использование им местоимения «он» по умолчанию просто способствует легкости и плавности речи и никоим образом не означает, что «она» (или «они») отвергается или игнорируется.

Стоит иметь в виду уникальную точку зрения Ошо:

Медитирующий не является ни мужчиной, ни женщиной, потому что медитация не имеет ничего общего с вашим телом и не имеет ничего общего с вашим умом. В медитации вы – просто чистое сознание. А сознание не является ни мужчиной, ни женщиной.

Забытый язык экстаза

Экстаз – это язык, который человек полностью забыл. Он был вынужден забыть его, ему пришлось забыть. Общество против него, цивилизация против него. Общество вкладывает огромные средства в страдания. Оно зависит от страданий, оно питается страданиями, оно выживает за счет страданий. Общество – не для людей. Оно использует людей как средство. Общество стало важнее, чем человечество. Культура, цивилизация, церковь – все они стали более значимыми. Они предназначались для человека, но теперь они не для него. Они полностью перевернули весь порядок – теперь человек существует для них.

Каждый ребенок рождается экстатичным. Экстаз – это естественно. Это происходит не только с великими мудрецами. Это то, что каждый приносит с собой в мир, все приходят с этим. Это сокровенное ядро жизни. Это часть жизни. Жизнь – это экстаз. Каждый ребенок несет его в мир, но затем общество набрасывается на ребенка, начинает уничтожать возможность экстаза, делать ребенка несчастным, обусловливать его.

Общество невротично, и оно не может допустить существования экстатичных людей. Они опасны для него. Постарайтесь понять механизм, и тогда всё станет проще.

Нельзя управлять экстатичным человеком, это невозможно. Управлять можно только несчастным. Экстатичный человек неизбежно придет к свободе. Экстаз – это свобода. Такого человека нельзя превратить в раба. Его невозможно легко уничтожить, его невозможно убедить жить в тюрьме. Ему хочется танцевать под звездами и гулять с ветром, разговаривать с солнцем и луной. Ему нужно необъятное, бесконечное, огромное, колоссальное. Его не соблазнишь жизнью в тесной камере. Из него не сделаешь раба. Он будет жить своей жизнью и делать свое дело. Это очень тяжело для общества. Если экстатичных людей будет много, общество почувствует, что оно разваливается, что его структуре не устоять.

Эти экстатичные люди будут бунтарями. Помните, я не называю экстатичного человека революционером, я называю его бунтарем. Революционер – это тот, кто хочет изменить общество и хочет заменить его другим обществом. Бунтарь – это тот, кто стремится жить как индивидуум и желал бы, чтобы в мире не было жесткой социальной структуры. Бунтарь – это тот, кто не хочет заменять одно общество другим, потому что все общества проявились одинаково. Капиталист, коммунист, фашист, социалист – все они двоюродные братья, и между ними нет особой разницы. Общество есть общество. Все церкви оказались одинаковыми – индуистская, христианская, магометанская.

Экстаз – это бунтарство. Это не революция.

Когда структура становится могущественной, она не хочет, чтобы кто-то был экстатичным, потому что экстаз противоречит структуре. Экстаз – это бунтарство. Это не революция.

Революционер – это политический человек, бунтарь – человек религиозный. Революционер стремится к другой структуре, созданной по своему усмотрению, к своей собственной утопии. Он хочет быть у власти. Он желает быть угнетателем, а не угнетенным. Он хочет быть эксплуататором, а не эксплуатируемым. Он стремится править, а не быть управляемым. Бунтарь – это тот, кто не хочет, чтобы им правили, и не хочет править. Бунтарь – это анархист. Бунтарь – это тот, кто доверяет природе, а не созданным человеком структурам. Бунтарь – это тот, кто верит, что, если природу оставить в покое, всё будет замечательно. Так и есть!

Человек может жить без правителей, но ему никогда не давали такой возможности.

Такая огромная Вселенная существует без какого-либо правительства. Животные, птицы, деревья – все они живут без всякого правительства. Зачем же оно нужно человеку? Значит, что-то пошло не так. Почему человек настолько невротичен, что не может жить без правителей?

Получается замкнутый круг. Человек может жить без правителей, но ему никогда не давали такой возможности – правители не дадут вам такой возможности. Если вы узнаете, что можете жить без правителей, кто тогда захочет, чтобы они были? Кто будет их поддерживать? Сейчас вы поддерживаете собственных врагов. Вы продолжаете голосовать за своих врагов. Два врага участвуют в президентской гонке, а вы выбираете. Оба они одинаковы. Это как если бы вам дали свободу выбирать тюрьму, в которую вы попадете. И вы радостно голосуете: я хотел бы попасть в тюрьму А или Б, потому что верю в демократическую тюрьму или в республиканскую. Как только вы поддержите тюрьму, у нее появится власть. И тогда она не позволит вам почувствовать вкус свободы.

И так с самого детства ребенку не дают вкусить свободы, потому что, как только он узнает, что это такое, он больше не уступит, не пойдет на компромисс, он не будет готов жить в тесной камере. Он скорее умрет, но никому не позволит превратить себя в раба. Он будет непреклонен. Конечно, он не будет заинтересован в том, чтобы обрести власть над другими. Когда вы слишком стремитесь властвовать над другими людьми – это невроз. Это просто показывает, что в глубине души вы бессильны и боитесь, что, если не станете могущественными, другие одолеют вас.

Макиавелли говорил, что лучший способ защиты – это нападение. Лучший способ защитить себя – это напасть первым. Эти так называемые политики во всем мире – на Востоке, на Западе – в глубине души очень слабые люди, страдающие от комплекса неполноценности, боящиеся того, что если они не станут влиятельными в политическом плане, то кто-нибудь начнет их эксплуатировать – так почему бы не эксплуатировать самому, вместо того чтобы быть эксплуатируемым? Эксплуатируемый и эксплуататор, оба плывут в одной лодке, и оба помогают движению лодки, защищают ее.

Как только ребенок познает вкус свободы, он никогда не станет частью какого-либо общества, церкви, клуба, политической партии.

Как только ребенок познает вкус свободы, он никогда не станет частью какого-либо общества, церкви, клуба, политической партии. Он останется личностью, останется свободным и будет распространять вокруг себя вибрации свободы. Всё его существо станет вратами свободы.

Ребенку не дают почувствовать вкус свободы. Он просит мать: «Мам, можно я погуляю? Там такое солнышко, и воздух чистый-чистый. Я немножко побегаю вокруг дома». И тут же машинально – нервно – мать говорит: «Нет!» Ребенок не просил о многом. Он просто хотел выйти к утреннему солнцу, на свежий воздух, он хотел насладиться солнечным светом, ветерком, компанией деревьев – он ничего не просил! Однако мать непроизвольно, в каком-то неудержимом внутреннем порыве отвечает «нет». Тяжело слышать, когда мать говорит «да». Тяжело слышать, когда отец говорит «да». Даже если они говорят «да», они делают это с большой неохотой. Даже если они говорят «да», они заставляют ребенка почувствовать, что он виноват, что он принуждает их, что он делает что-то неправильно.

Всякий раз, когда ребенок чувствует себя счастливым, делая что-либо, обязательно кто-нибудь появляется и останавливает его: «Не делай этого!» Постепенно он начинает понимать: «Всё, что делает меня счастливым, это неправильно». И конечно, он никогда не чувствует себя счастливым, делая то, что говорят ему другие, потому что это не является его спонтанным побуждением. И так он приходит к пониманию того, что быть счастливым неправильно, а быть несчастным – правильно. Это становится глубокой ассоциацией.

Если он хочет открыть часы и заглянуть внутрь, вся семья набрасывается на него: «Стой! Ты их сломаешь! Это нехорошо». Он просто хотел увидеть, что внутри, это было любопытство исследователя. Он хотел посмотреть, что заставляет их тикать. Это совершенно нормально. И часы не так ценны, как его любопытство, его пытливый ум. Часы ничего не стоят – даже если их сломать, ничего не будет уничтожено, но если уничтожить пытливый ум, разрушено будет многое. Тогда он никогда больше не будет искать истину.

Или другая ситуация: прекрасная ночь, небо усеяно звездами, и ребенок хочет побыть на улице, но ему пора в постель. Он вовсе не хочет спать, он бодр, он совершенно не чувствует сонливости. Он в недоумении. Утром, когда ему хочется спать, ему не дают покоя: «Вставай!» Когда он нежился в постели, когда ему было так хорошо и хотелось еще немного поспать и посмотреть сны, все были против него: «Вставай, пора!» А сейчас ему совсем не хочется спать, его тянет полюбоваться на звезды. Эти мгновения так поэтичны, так романтичны. Он просто трепещет от восторга. Как тут уснешь? Его переполняют эмоции, ему хочется петь и танцевать, а его укладывают в постель: «Уже девять часов. Пора спать».

Он так счастлив, а его загоняют в постель. Когда он играет, его зовут обедать. Но он не голоден. А когда он хочет есть, мать говорит: «Сейчас не время». И так мы уничтожаем любую возможность быть экстатичным, любую возможность быть счастливым, довольным, радостным. Что бы ни вызывало у ребенка спонтанную радость, всё кажется неправильным, а всё, что вообще не вызывает никаких чувств, правильным.

Если в школе за окном классной комнаты вдруг начинает петь птица, ребенок всё свое внимание, конечно же, обращает на нее, а не на учителя математики, который стоит у доски со своим противным мелом. У учителя больше власти,с государственной точки зрения он сильнее, чем птица. Конечно, у птицы нет власти, но у нее есть красота. Она привлекает ребенка, не стуча ему без конца по голове: «Не отвлекайся! Смотри на меня!» Просто, спонтанно, естественно сознание ребенка начинает вытекать в окно. Оно направляется к птице. Его сердце там, но он должен смотреть на доску. Там не на что смотреть, но ему приходится притворяться.

Счастье – это неправильно. Там, где есть счастье, ребенок начинает бояться, что что-нибудь будет не так. Если он играет со своим телом – это неправильно. Если он играет со своими половыми органами – это неправильно. А ведь это один из самых экстатических моментов в жизни ребенка. Он наслаждается своим телом, это так захватывающе. Но все удовольствия должны быть прерваны, вся радость уничтожена. Это невротично, но общество таково.

То же самое делали с родителями их родители, то же самое они делают со своими детьми. Так одно поколение продолжает уничтожать другое. Так мы передаем наш невроз от одного поколения к другому. Вся земля превратилась в сумасшедший дом. Никто, кажется, даже не знает, что такое экстаз. Он потерян. За одними барьерами создаются другие.

Замечено, что, когда люди начинают медитировать, они ощущают прилив энергии, и когда они чувствуют себя счастливыми, они приходят ко мне и говорят: «Странная вещь – я ощущаю себя счастливым и одновременно виноватым без всякой на то причины». Виноватым? Они в недоумении. Почему человек должен чувствовать себя виноватым? Они знают, что причины нет, они не сделали ничего плохого. Откуда же это чувство вины? Оно возникает из глубоко укоренившейся установки, что радость – это неправильно. Грустить – нормально, а радоваться – не дозволено.

Когда-то я жил в одном городе. Комиссар полиции был моим другом, мы дружили со студенческой скамьи. Он часто приходил ко мне и жаловался: «Я чувствую себя таким несчастным. Помоги мне». Я отвечал: «Ты говоришь о том, чтобы выйти из этого положения, но я не вижу, что ты действительно этого хочешь. Прежде всего, почему ты решил работать в этом полицейском управлении? Ты несчастен и хочешь, чтобы другие тоже были несчастными?»

Однажды я попросил трех своих учеников идти по городу, танцевать в разных местах и веселиться. Они спросили: «Зачем?» Я ответил: «Просто идите». В течение часа их, естественно, задержала полиция. Я позвонил комиссару и спросил: «Почему ты задержал моих людей?» Он сказал: «Они, похоже, сошли с ума». Тогда я поинтересовался: «Они что-то натворили? Они причинили кому-нибудь вред?» Он ответил: «Нет, они ничего не натворили. На самом деле они ничего плохого не сделали».

«Тогда зачем же вы их задержали?»

«Но они же танцевали на улицах! И смеялись».

«Но если они никому не причинили вреда, зачем вмешиваться? Зачем их хватать? Они ни на кого не нападали, не заходили на чью-то территорию. Они ни в чем не виноваты, они просто смеялись».

«Ты прав, но это опасно».

«Что в этом опасного? Быть счастливым опасно? Быть экстатичным опасно?»

Комиссар понял, в чем дело, и тут же отпустил их. После он пришел ко мне и сказал: «Похоже, ты прав. Я не могу позволить себе быть счастливым и не могу позволить быть счастливым никому другому».

Таковы ваши политики, ваши комиссары полиции, ваши судьи. Ваши присяжные, вожди, ваши так называемые святые, ваши священники и попы. Все они вкладывают огромные средства в ваши страдания. Они зависят от ваших страданий. Если вы несчастны, они счастливы.

Только несчастный человек пойдет в храм, чтобы помолиться.

Только несчастный человек пойдет в храм, чтобы помолиться. А счастливый человек пойдет в храм? Для чего ему это? Счастливый человек настолько счастлив, что чувствует Бога повсюду! Это и есть счастье. Он так экстатически влюблен в существование, что, куда бы он ни глянул, везде находит Бога. Всё вокруг – его храм. И где бы он ни склонился, везде он находит стопы Божьи и ничего иного. Его благоговение, его почтение не настолько ограничены, чтобы идти в индуистский храм или христианскую церковь. Это глупо, это бессмысленно. Только несчастные люди, которые не могут увидеть Бога, те, кто не видит Его в распустившемся цветке, в поющей птице, в психоделической радуге, те, кто не видит Бога в плывущих облаках, реках и океане, те, кто не видит Его в глазах ребенка, только они идут в церковь, мечеть, храм, идут к священнику и спрашивают: «Где Бог? Пожалуйста, покажите нам».

Только несчастные люди готовы принять религию. Да, да, Бертран Рассел был почти прав, когда сказал, что, если когда-нибудь мир станет счастливым, религия исчезнет. Я говорю «почти прав», на девяносто девять процентов. Я не могу сказать, что на все сто, потому что знаю другой тип религии, который Бертрану Расселу неизвестен. Да, эти религии исчезнут, он прав насчет них: индуизм, христианство, магометанство, джайнизм, буддизм – они, безусловно, исчезнут, их не станет. Если мир будет счастливым, они неизбежно сгинут, потому что кто тогда будет беспокоиться? Но он прав только на девяносто девять процентов и на один процент неправ. И этот один процент важнее девяносто девяти, потому что в мире, где все люди счастливы, возникнет другой тип религии, истинной религии – экстатической, у которой нет названия, нет кодекса, нет Библии, нет Корана, нет Вед, религии, у которой нет Писания, у которой нет определения, это просто религия танца, любви, благословения, чистая религия.

На самом деле религии, которые существуют, вовсе не являются таковыми. Это успокаивающие средства, транквилизаторы. Маркс, конечно, тоже прав в том – только на девяносто девять процентов, – что религия – это опиум для народа. Он прав. Эти религии помогают вам терпеть ваши страдания. Они помогают вам, утешают, они дают надежду: «Да, сегодня ты несчастен, но завтра ты станешь счастливым». Но это завтра никогда не наступает. Они говорят: «В этой жизни тебе приходится страдать, зато в следующей… Будь хорошим, будь нравственным, следуй правилам общества – будь рабом, будь послушным – и в следующей жизни станешь счастливым». Но никто не знает следующей жизни. Никто никогда не придет и ничего о ней не расскажет. А если они не верят в следующую жизнь, они говорят: «Когда ты перейдешь на другой берег, на Небеса, там тебя ждет награда». Но для этого нужно слушаться священника и политика.

Существует заговор политика и священника.

Существует заговор политика и священника. Они – две стороны одной медали. Они помогают друг другу. И они заинтересованы в том, чтобы вы оставались несчастными, чтобы священник имел прихожан и мог вас эксплуатировать, а политик заставлял вас идти на войну во имя нации, государства, во имя того и того – всё это глупости, но он может отправить вас воевать. Только глубоко несчастных людей можно призвать на войну, только глубоко несчастные люди готовы воевать, готовы убивать и быть убитыми. Они настолько несчастны, что даже смерть кажется им лучше жизни.

Я слышал, что Адольф Гитлер как-то разговаривал с британским дипломатом. Они стояли на тридцатом этаже небоскреба, и, чтобы произвести на британца впечатление, Гитлер приказал одному немецкому солдату спрыгнуть вниз. И тот солдат просто прыгнул, не задумываясь, и, конечно, погиб. Британский дипломат не мог в это поверить, это было невероятно. Он был сильно потрясен. Для чего эта смерть? В этом не было никакого смысла. И, чтобы поразить собеседника еще больше, Гитлер приказал другому солдату: «Прыгай!» – и тот прыгнул. Чтобы произвести еще большее впечатление, он приказал прыгнуть третьему солдату.

К этому времени дипломат пришел в себя. Он бросился к солдату, остановил его и спросил: «Что ты делаешь, губишь свою жизнь без всякой причины?» Тот ответил: «Кто хочет жить, сэр, в этой стране и при этом безумце? Кто хочет жить с Адольфом Гитлером? Лучше умереть! Это свобода».

Когда люди несчастны, смерть кажется им свободой. Когда они несчастны, они настолько полны ярости, гнева, что хотят убивать – даже рискуя тем, что могут убить их. Политик существует потому, что вы несчастны. Поэтому Вьетнам может продолжаться, Бангладеш, арабские страны. Война не закончилась. Где-то она продолжается.

Нужно понять такое положение вещей: почему оно существует и как можно из него выйти. Пока вы не откажетесь от него, пока не поймете весь механизм, всю обусловленность – гипноз, в котором живете, – пока не возьмете всё в свои руки, чтобы понаблюдать за ним и избавиться от него, вы никогда не станете экстатичными и никогда не сможете спеть ту песню, ради которой пришли сюда. Тогда вы умрете, так и не спев свою песнь. Вы умрете, не станцевав свой танец. Вы умрете, не прожив свою жизнь.

Ваша жизнь – это только надежда, это не реальность. Но она может стать реальностью.

Яд амбиций

Невроз, который вы называете обществом, цивилизацией, культурой, образованием, имеет тонкую структуру. Эта структура такова: она дает вам символические идеи, так что реальность постепенно затуманивается, становится мутной, вы не можете видеть реальное и начинаете привязываться к нереальному. Например, общество говорит вам, что нужно быть амбициозными, оно помогает вам стать такими. Амбиции подразумевают жизнь надеждой, жизнь завтрашним днем. Они означают, что нужно жертвовать сегодняшним днем ради завтрашнего.

Сегодня – это всё, что есть, сейчас – это единственный промежуток времени, когда вы есть и когда будете. Если вы хотите жить, то это сейчас или никогда.

Счастье – это не достижение. Это ваша природа.

Общество делает вас амбициозными. С самого детства, когда вы идете в школу, в вас закладывают амбиции, вас отравляют: стань богатым, стань влиятельным, стань тем-то и кем-то. Никто не говорит о том, что у вас уже есть возможность быть счастливыми. Все говорят, что вы можете быть счастливы, только если выполните определенные условия – если у вас достаточно денег, большой дом, большая машина и т. д., – только тогда возможно счастье.

Счастье не имеет ничего общего с этими вещами. Счастье – это не достижение. Это ваша природа. Животные счастливы без денег. Они не Рокфеллеры. И ни один Рокфеллер не будет так счастлив, как олень или собака. У животных нет политической власти – они не премьер-министры и не президенты, но они счастливы. Деревья счастливы, иначе они перестали бы цвести. Однако они цветут, и весна приходит. Они танцуют, они поют, они изливают свое существо к стопам божественного. Их молитва непрерывна, их поклонение постоянно. И они не ходят ни в какую церковь, в этом нет необходимости. Бог приходит к ним. В ветер, в дождь, при солнце – Он приходит к ним.

Только человек несчастлив, потому что он живет в амбициях, а не в реальности. Амбиции – это уловка. Это уловка, чтобы отвлечь ваш ум. Символическая жизнь заменила реальную.

Понаблюдайте за этим в жизни. Мать не может любить ребенка так сильно, как ребенок хочет, чтобы она любила его, потому что она застряла, запуталась. Ее жизнь не была самореализацией. Ее любовная история была катастрофой. Она не смогла расцвести. Она жила в амбициях. Она пыталась контролировать своего мужа, владеть им. Она была ревнива. Она не была любящей женой. Если она не была любящей женой, как она может вдруг стать любящей по отношению к ребенку?

Я только что читал новую книгу Р. Д. Лэйнга «Факты жизни». Он прислал ее мне всего два-три дня назад. В книге он ссылается на эксперимент, в котором психоаналитик задавал многим матерям один вопрос: «Когда ваш ребенок должен был родиться, были ли вы действительно в настроении готовности принять его?» Он составил анкету. Первый вопрос: «Был ли ребенок случайным или вы желали его?» Девяносто процентов женщин ответили: «Это было случайно, мы этого не хотели». Далее: «Когда наступила беременность, вы колебались? Вы хотели ребенка или вы хотели сделать аборт? Были ли у вас четкие намерения?» Многие сказали, что они месяцами колебались, делать ли им аборт или родить ребенка. Потом он родился, и было уже поздно. Возможно, имели место и другие соображения, например, религиозные – они совершат грех, они отправятся за это в ад. Они могли быть католичками, индуистками или джайнами, и мысль о насилии, о том, что аборт – это убийство, удержала их от этого шага. Или соображения социального характера. Или этого хотел муж. Или они хотели бы иметь ребенка как продолжение своего эго, но не любили его. Редко встречалась мать, которая говорила: «Да, ребенок был желанным. Я ждала его и была счастлива». Но даже о тех, кто отвечал так, психиатр пишет: «Мы не были уверены, искренни ли они. Возможно, они говорили это просто так».

И вот рождается ребенок, которого никто не хочет. С самого начала мать сомневается, рожать его или не рожать. Это не может пройти бесследно. Ребенок обязательно почувствует это напряжение. Когда мать думала об аборте, он ощущал боль. Ребенок – часть тела матери; каждая вибрация доходит до него. Или когда мать думает и колеблется, не может решить, что делать или не делать, ребенок также будет чувствовать дрожь, потрясение – он висит на волоске между смертью и жизнью. А потом каким-то образом он рождается, и мать считает это случайностью – они пробовали противозачаточные средства, они пробовали то и это, и ничего не помогло, а ребенок – вот он, так что теперь приходится терпеть. Такая терпимость – это не любовь.

Ребенку с самого начала не хватает любви. И мать также чувствует себя виноватой, потому что она не дает столько любви, сколько должна была бы. Поэтому она начинает заменять ее другими вещами. Она заставляет ребенка есть слишком много. Она не может наполнить его душу любовью и пытается набить его тело едой. Это заменитель. Вы сами можете это видеть. Матери так неотступны. Ребенок говорит: «Я не голоден», а мать продолжает его принуждать. Ей нет до него дела, она не слушает его. Она совершает подмену – не может дать любовь, поэтому дает еду. Потом ребенок вырастает, а она не может его любить, поэтому дает деньги. Деньги становятся заменой любви.

И ребенок тоже учится тому, что деньги важнее, чем любовь. Если у тебя нет любви – ничего страшного, но у тебя должны быть деньги. В жизни он будет жадным. Он будет гоняться за деньгами, как маньяк. Он не будет беспокоиться насчет любви. Он скажет: «Прежде всего у меня должен быть большой счет в банке. У меня должно быть столько-то денег, и только тогда я смогу позволить себе любовь».

Любовь не нуждается в деньгах; вы можете любить такими, какие вы есть. А если вы думаете, что любви нужны деньги, и гоняетесь за ними, однажды, когда они у вас появятся, вы вдруг почувствуете пустоту, потому что все годы были потрачены впустую на их накопление. И они не только потрачены впустую! Все эти годы были годами без любви, вы не учились любви. Теперь деньги есть, но вы не знаете, как любить. Вы забыли сами язык чувств, язык любви, язык экстаза.

Да, вы можете купить красивую женщину, но это не любовь. Вы можете купить самую красивую женщину в мире, но это не любовь. И она будет приходить к вам не потому, что любит вас. Она будет приходить из-за вашего банковского счета.

Молла Насреддин был влюблен в женщину – очень домашнюю и простую, но у нее было много денег, и она была единственным ребенком у своего отца, а отец был стар и умирал. Молла очень любил эту женщину, и однажды он пришел к ней очень взволнованный, потому что отец был при смерти, и сказал: «Я умираю. Я не могу жить без тебя ни одного мгновения». Она ответила: «Всё это хорошо, но у меня для тебя плохая новость. Мой отец составил завещание и передал все свои деньги в доверительное управление. Я ничего не получу. Молла, ты всё еще любишь меня?»

Молла ответил: «Я люблю тебя, и я всегда буду любить, хотя никогда больше тебя не увижу. Но я всегда буду тебя любить и помнить!»

Вся любовь исчезла. Это символично, деньги – это символ. Власть, политическая власть – это символ. Респектабельность – это символ. Это не реальность, это человеческие проекции. Это не цели, у них нет объективности. Их нет. Это просто мечты, спроецированные жалким умом. Если вы хотите быть экстатичными, вам придется отказаться от символического. Освободиться от символического – значит освободиться от общества. Освободиться от символического – значит стать искателем истины. Освободиться от символического – значит набраться смелости и войти в реальность. И только реальное является истинным. Символическое не истинно.

Больше сердца, меньше головы

Что такое экстаз? Что-то, чего нужно достичь? Нет. Что-то, что нужно заслужить? Нет. Что-то, чем вы должны стать? Нет. Экстаз – это бытие, а становление – это страдание. Если вы хотите стать чем-то, вы будете несчастны. Становление – это первопричина страданий. Если вы хотите быть экстатическими – тогда прямо сейчас, в этот самый момент. Посмотрите на меня. В этот самый момент никто не преграждает вам путь – вы можете быть счастливы. Счастье – это так очевидно и так просто. Это ваша природа. Оно уже в вас. Просто дайте ему шанс раскрыться, расцвести.

Экстаз – это бытие, а становление – это страдание.

Экстаз – это не голова, помните об этом. Экстаз – это сердце. Экстаз – это не мысли, это чувства. А вы были лишены чувств. Вы были отрезаны от них. Вы не знаете, что такое чувство. Даже когда вы говорите «Я чувствую», вы только думаете, что чувствуете. Когда вы говорите «Я чувствую себя счастливым», понаблюдайте, проанализируйте, и вы обнаружите, что думаете, что чувствуете себя счастливыми. Даже чувство должно пройти через мышление. Оно должно пройти через цензуру мышления; только когда мышление одобрит его, оно будет позволено. Если мышление не одобряет его, оно отбрасывается в бессознательное, в подвалы вашего существа, и забывается.

Станьте больше сердцем, меньше головой. Голова – это только часть, сердце – это всё ваше существо. Сердце – это ваша тотальность. Поэтому всякий раз, когда вы тотальны в чем бы то ни было, вы задействуете чувства. Когда вы частичны в чем-либо, вы действуете головой.

Посмотрите, как рисует художник – в этом разница между настоящим художником и техником. Если художник – просто техник, который знает, как рисовать, знает ноу-хау, знает всё о красках, кистях и холсте и прошел обучение, он будет работать головой. Он будет техником. Он будет рисовать, но он не будет тотален в этом. А потом посмотрите на настоящего художника, не техника. Он будет поглощен процессом, опьянен. Он будет рисовать не только рукой и не только головой. Он будет рисовать всем своим существом: всё его нутро будет вовлечено – и ноги, и кровь, и кости, и костный мозг. Всё будет вовлечено в этот процесс. Вы можете наблюдать за ним, можете видеть, можете чувствовать, что он тотально погружен, потерян. Ничего другого не существует. Он опьянен. В этот момент его больше нет. Он не исполнитель. Исполнитель – его голова. В этот момент полного поглощения он не исполнитель, он просто канал, как будто Бог рисует через него.

Когда вы встретите танцора – настоящего танцора, а не просто исполнителя, – тогда вы увидите, что он не танцует, нет. В нем танцует нечто потустороннее. И он тотально в этом.

О великом танцоре Нижинском говорили, что были моменты, когда он совершал такой прыжок, который был невозможен физически – гравитация не позволяет совершать такие прыжки. Его спрашивали снова и снова: «Как вы это делаете?» – а он отвечал: «Я удивлен не меньше вас. Я не могу это сделать. Когда я пытаюсь, у меня ничего не получается. Но когда я танцую и полностью растворяюсь в этом, когда меня больше нет, это происходит так, как если бы гравитация внезапно исчезла. Я становлюсь невесомым, я не чувствую никакой тяжести – как будто что-то начинает тянуть меня вверх, а не вниз».

Эта тяга вверх известна в йоге как левитация. Да, это происходит и в медитации тоже. Нижинский неосознанно переходил в глубокую медитацию. Танец был настолько тотальным, что он становился медитатором, и случалась левитация.

Когда вы тотальны в чем-либо, вы испытываете экстаз.

Когда вы тотальны в чем-либо, вы испытываете экстаз. Когда вы частичны в чем-либо, вы остаетесь несчастными, потому что часть будет перемещаться отдельно от целого. Произойдет разделение – раскол, напряжение, беспокойство.

Если вы любите головой, ваша любовь не вызовет никакого экстатического переживания. А если вы медитируете головой…

На днях одна женщина с Запада сказала мне, что она приехала, потому что видела многих людей, приезжающих сюда, чья жизнь преображалась, и они становились счастливыми. Вот почему она тоже приехала сюда – чтобы стать счастливой. Она медитирует, но ничего не происходит. Она очень старается, но всё без толку. Я сказал ей: «Ничего не произойдет. Ты начинаешь не оттуда. Твоя мотивация создает препятствия: ты идешь от головы. Те люди пришли не с мотивом, не с жадностью. Ты пришла с мотивом, с жадностью. Твой ум уже отравлен, ты пришла с намерением и ждешь, когда оно осуществится. Это никогда не произойдет, потому что ты никогда не позволишь себе быть в этом тотальной. Наблюдатель будет просто стоять в стороне и смотреть, произошло что-то или нет».

Плавание может стать медитацией, бег может стать медитацией, всё что угодно может стать медитацией.

Я часто ходил на реку поплавать, и мне это нравилось. Каждый раз, когда я возвращался, один из моих соседей, следя за мной, замечал, что я был в экстазе. Однажды он спросил: «Что происходит? Я всегда вижу, как ты идешь к реке, часами остаешься там и плаваешь. Я тоже пойду, потому что ты выглядишь таким счастливым». Я сказал: «Пожалуйста, не приходи. У тебя ничего не выйдет, и реке будет очень грустно. Не приходи, потому что тебе мешает твоя мотивация. Ты можешь плавать, но ты будешь ждать момента, когда же случится это счастье. Оно никогда не случится – потому что оно проявляется только тогда, когда тебя нет».

Плавание может стать медитацией, бег может стать медитацией, всё что угодно может стать медитацией, если вас нет.

Экстаз – это сердце, это тотальность.

Разделение делает вас несчастными

Теперь обратите внимание: несчастье разделяет вас и разделение делает вас несчастными. Они вместе, они – одно целое. Всякий раз, когда вы бываете несчастными, вы внезапно становитесь отдельными. Вот почему эго не может позволить вам быть счастливыми – потому что, если вы станете счастливыми, оно не сможет существовать и вы перестанете быть отдельными. Эгоист не может позволить себе быть экстатичным. Как он может разрешить себе испытывать экстаз, если в экстазе эго не будет? Это уже слишком. Он лучше останется несчастным. Он создаст тысячу и одно страдание вокруг себя, только чтобы помочь эго оставаться.

Когда вы несчастны, то хотите быть одни; когда счастливы, вы хотите поделиться.

Вы наблюдали такое? Когда вы действительно счастливы, ваше эго исчезает. Когда вы счастливы, вы внезапно чувствуете глубокое единение с целым. Когда вы несчастны, то хотите быть одни; когда счастливы, вы хотите поделиться.

Когда Будда был несчастным, он ушел в лес, бежал от мира. Что произошло через шесть лет? Когда он стал экстатичным, он вернулся. Когда Махавира был несчастен и жалок, он удалился от мира, отрекся от него. Когда он стал счастливым, он вернулся в мир.

Теперь джайны не говорят о возвращении Махавиры в мир, они говорят только о его отречении. В их писаниях сказано только о том, что он отрекся от мира. Это только половина истории – и не кульминация, а только ее начало. Да, двенадцать лет он жил один в лесу, не произнося ни единого слова. Он был так несчастен, что отделил себя от всего мира. Он оставался в одиночестве. Но однажды наступила весна, распустились цветы, он наполнился экстазом и вернулся в мир. В джайнских писаниях об этом не говорится – а это реальная часть истории, более значимая часть, – что он вернулся в мир, что он находился среди людей, снова стал рассказывать, петь, снова стал говорить, делиться. Тем, чего он достиг, нужно поделиться.

В страданиях вы подобны семени. В экстазе вы становитесь цветком, и ваше благоухание должно передаться ветру.

Вы можете наблюдать это и в своей жизни, конечно, в малой степени. Когда вы несчастны, вы закрываете двери, не хотите видеть своих друзей, не хотите никуда идти, не хотите ни в чем участвовать. Вы говорите: «Оставьте меня в покое. Пожалуйста, оставьте меня». Когда кто-то становится очень-очень несчастным, он совершает самоубийство. Что это значит? Что такое самоубийство? Это попытка уйти так далеко от мира, чтобы нельзя было вернуться.

Вы когда-нибудь слышали о человеке, который совершил самоубийство, когда был счастлив, когда он пребывал в экстазе, когда танцевал? Нет, когда начинается танец, вы бросаетесь вперед, распахиваете двери, зовете своих друзей, соседей и говорите: «Приходите. Я собираюсь устроить пир. Давайте потанцуем и повеселимся. У меня есть чем поделиться, и я хотел бы дать вам это». И кто бы ни пришел к вашим дверям, вы приветствуете его, вы его принимаете. Любой человек – желанный гость в тот момент, когда вы счастливы. Когда вы несчастливы, вы не рады даже тому, кто всегда был желанным.

Пусть творчество станет вашей молитвой

«Бог – творец» – об этом говорят все религии мира, но никто, кажется, правильно не понял, что это значит. «Бог – творец» – если это правда, то только через творение можно приблизиться к Нему, другого пути нет. Если Бог – творец, то станьте творцами, и творчество станет вашей молитвой. Рисуйте, пойте, танцуйте, сочиняйте стихи, ваяйте статую – всё что угодно, но творите. Посадите сад. Любой – маленький, большой, какой угодно. Размеры не важны. Просто творите.

Если вы готовите на кухне, то делайте это творчески, делайте это всё более и более искусно. Не следуйте привычной рутине. Пусть это будет вашей поэмой, вашей скульптурой, пусть это будет вашей песней. Что бы вы ни делали, будьте креативны, вносите новое. Продолжайте исследовать неизвестное. Будьте новаторами, изобретайте, открывайте, создавайте что-то, потому что если Бог – творец, то всякий раз, когда вы творите, вы приближаетесь к Нему. Когда вы занимаетесь творчеством, Бог является творцом в вас.

Однако до сих пор религиозные люди жили очень нетворчески. Они ничего не создают. Они просто отстраняются от мира. Они не сочиняют стихи, не рисуют картины, не ваяют статуи. Они просто замыкаются в себе, становятся нетворческими. А стать нетворческим – значит пойти против Бога.

История: я слышал о солдате времен Второй мировой войны, который бросил свою винтовку на поле боя и хватал, подбирал каждый клочок бумаги, жадно рассматривал его, а затем горестно качал головой и ронял на землю. Госпитализированный, он продолжал молчать, его навязчивая идея была непонятной и неразрешимой. Он в отчаянии бродил по психиатрическому отделению, поднимая обрывки бумаги, каждый раз с заметной надеждой, за которой неизбежно следовало уныние. Признанный негодным к службе, он получил формуляр об увольнении из армии, после чего, держа его в руках, он обрел голос. «Вот оно! – кричал он в экстазе. – Вот оно!»

Экстаз – это наивысшая свобода, и тогда человек просто кричит от радости: «Вот оно! Вот оно! Эврика! Я нашел это!»

Парадокс заключается в том, что вам не нужно никуда идти, чтобы найти это. Оно уже здесь. Это ваша суть, ваше существо. Если вы решите найти его, вы можете найти его в этот самый момент. Не нужно откладывать это ни на мгновение. Сильная жажда может открыть дверь. Великая срочность может прямо сейчас сделать вас свободными.

Самая близкая тайна – это ваша собственная

Суфийская история:

Философы, логики и доктора права собрались в суде, чтобы допросить Моллу Насреддина. Это было серьезное дело, потому что он признался, что ходил из деревни в деревню и говорил: «Так называемые мудрецы невежественны, нерешительны и растеряны». Его обвиняли в подрыве устоев государства.

«Ты можешь говорить первым», – сказал правитель.

«Пусть принесут бумагу и перья», – попросил Молла. Бумагу и перья принесли. «Раздайте их первым семи ученым мужам». Его просьбу выполнили. «Пусть каждый из них напишет ответ на вопрос „Что такое хлеб?“» Это было сделано. Ответы передали правителю, который их зачитал.

Первый гласил: «Хлеб – это пища».

Второй: «Это мука и вода».

Третий: «Дар Божий».

Четвертый: «Запеченное тесто».

Пятый: «Зависит от того, что понимать под хлебом».

Шестой: «Питательное вещество».

Седьмой: «Никто толком не знает».

«Когда они решат, что такое хлеб, – сказал Насреддин, – тогда они могут решать и другие вопросы. Например, прав я или нет. Можно ли доверить вынесение приговора подобным людям? Не странно ли, что они не могут договориться о чем-то, что едят каждый день, и всё же единодушны в том, что я еретик?»

Ваше знание становится защитой, это защита для вашего невежества.

Да, так обстоит дело с вашими так называемыми философами, теологами, докторами права – учеными людьми. Они попугаи. Они даже себя не познали до сих пор. Что они еще могут знать? Они не знают самих себя. Как они могут знать других? Они не разгадали тайну, которой они сами являются.

Самая близкая тайна – это ваша собственная. Если вы даже ее не знаете, как вы узнаете тайны других? Они находятся дальше от вас, они далеки. Самая близкая, самая легкодоступная – ваша собственная тайна. Путешествие должно начинаться отсюда.

Ученые люди – мудрецы, ученые, профессора – просто лучше информированы. Но информация не делает никого мудрым. Да, она помогает притворяться мудрым. Она становится камуфляжем, фасадом, за которым вы можете спрятать свое невежество. Но это не уничтожает ваше невежество, а напротив, защищает его.

Когда вы употребляете такие слова, как «Бог», знаете ли вы, что говорите?

Ваше знание становится защитой, это защита для вашего невежества. Оно его питает. Вы совершенно не осознаете своего невежества – это и есть цель вашего так называемого знания. И это опасно. Если вы не знаете, что больны, вы не будете искать исцеления. Если вы забудете о своем фундаментальном невежестве, как вы сможете стать просветленными? Если вы забыли, что внутри вас царит тьма, вы не будете искать свет; вы не будете трудиться над тем, чтобы его зажечь. Если вы считаете, что уже всё знаете, тогда какой смысл отправляться на поиски знаний?

И именно этим занимается ваше так называемое знание. Оно не превращает невежественного человека в знающего; оно лишь создает иллюзию знания. Это мираж. Это сон, в котором вы становитесь мудрыми. Но в действительности вы остаетесь теми же самыми.

Разница между невеждами и так называемыми учеными только в количестве. Никакой качественной разницы между ними не существует. Невежда менее осведомлен, менее подкован, менее образован. Ученый более осведомлен, более образован, больше читал, слушал больше людей. Разница заключается в языке. Ученый лучше говорит, знает гораздо больше слов. Но помните – это всего лишь слова. В них нет смысла, в них не может быть никакого смысла, потому что смысл приходит через опыт.

Вы можете выучить все великие слова – они есть в словарях. Вот так вы их используете. Когда вы употребляете такие слова, как «Бог», знаете ли вы, что говорите? Знаете ли вы, что имеете в виду? Что такое Бог? Для вас это просто слово, и оно так и останется просто словом. Но за словом скрывается опасность: вы можете начать верить, что знаете, потому что знаете слово.

Знание слова «Бог» – это еще не знание Бога. Знание слова «любовь» – это не знание любви. Знание слова «огонь» – это не знание огня. Помните, что слова – это всего лишь символы. Если вы не вложите в них экзистенциальный смысл, они останутся пустыми. В словах нет смысла, смысл в самом человеке и его опыте.

Если Кришна использует слово «Бог», это не просто слово. Оно имеет смысл, оно имеет значение. Значение продиктовано жизнью Кришны, оно проистекает из его сознания. Когда Иисус употребляет слово «Бог», оно имеет огромное значение, оно наделено великим смыслом. Смысл в Иисусе, а не в слове «Бог», потому что слово «Бог» использовалось раввинами на протяжении веков без всякого значения. Иисус вложил в него смысл. Он превратил пустое слово в значимое, осмысленное, живое; оно начало пульсировать. Когда Будда прикасался к любому слову, оно становилось живым, у него вырастали крылья. Внезапно происходила метаморфоза.

Но ученый весь покрыт пылью, которую он собрал из книг и писаний. Остерегайтесь такой учености – она опаснее, чем простое невежество. Почему она опаснее, чем невежество? Потому что невежество обладает чистотой. В нем есть невинность, и оно подлинно. Оно истинно, а от истины можно идти дальше. Знание, так называемое знание, – неправда. От неправды невозможно отправиться в путешествие к истине.

Помните, что на самом деле нет никакой разницы между ученым и невеждой, кроме того, что ученый верит, что он знает, а невежда знает, что он не знает. Но тогда невежда находится в лучшем положении.

Американка, не говорящая по-французски, идет со своей маленькой дочкой в парижский зоопарк. Они останавливаются перед клеткой с дикобразами и читают надпись: Porcupi Africain, Porcupi Australian (дикобраз африканский, дикобраз австралийский). Женщина в недоумении, потому что дикобразы выглядят совершенно одинаково. Тогда она подходит к стоящему неподалеку охраннику и спрашивает: «Месье, вы говорите по-английски?»

Охранник приветствует ее и говорит: «Мадам, я совсем немного говорю по-английски. Что мадам желает знать?»

«Скажите, пожалуйста, в чем разница между австралийским дикобразом и африканским дикобразом?»

«Дело, мадам, вот в чем: стручок африканского дикобраза длиннее, чем у австралийского». Дама ужасается и быстро удаляется с дочерью прочь и находит управляющего зоопарком.

«Месье, – обращается она к нему, – вы говорите по-английски?»

«Мадам, – отвечает управляющий, – я говорю по-английски уже много лет. Я учился в Оксфорде, и на самом деле я могу говорить так же, как и вы. Что желает мадам?»

И она с большим возмущением рассказывает ему ужасную вещь, которую охранник только что сказал при ней и ее маленькой дочке.

«Мадам не должна обижаться, – отвечает управляющий. – Видите ли, охранник только пытался сказать, что иглы у африканского дикобраза длиннее, чем у австралийского. По правде говоря, мадам, их стручки одинакового размера».

Нет особой разницы между так называемыми учеными и неучеными. Разница может быть в словах, в языке, но не в качестве. Их внутреннее свойство остается неизменным.

Это одна из основ, которую нужно понять: знание бесполезно, если оно не возникло из собственного опыта. Знание – это совершенно ненужное бремя, если оно не является частью вашей жизни. Если оно добавляется к вам извне, отбросьте его. Не носите его с собой без необходимости. Это бесполезно, это вредно, это яд и бремя. Оно не позволит вам двигаться быстро и стремительно. И чем больше вы накапливаете знаний, тем меньше у вас возможности двигаться.

Поэтому ваши ученые люди подобны застойным лужам, они больше не реки. Ученые люди продолжают говорить красивые слова, прядут, плетут вокруг них великие философии. Но если вы вникнете в их слова и проникнете вглубь их, вы найдете в них одну пустоту и ничего больше.

Великие книги о Боге пишут люди, не имеющие о Нем ни малейшего представления. Великие книги написаны о рае и аде, даже карты рая и ада были составлены людьми, которые ничего об этом не знают. Они не проникли даже в собственный мир эмоций, чувств, они не соприкоснулись со своим внутренним сознанием. И при этом они говорят о далеких вещах – загробном мире, жизни после смерти. Они умные люди – они знают, как говорить, они знают, как доказывать, знают, как убеждать. И убеждают так красиво, что любого могут ввести в заблуждение. Если вы вникнете в их аргументы, то обнаружите, что они очень веские. Но обоснованность аргументов не имеет значения. Вопрос в том, знает человек или нет.

Иногда бывает так, что человек знает что-то, но не может аргументировать или аргументирует неточно. Порой человек знает, но у него нет слов, чтобы выразить это, или он использует неправильные слова, но всё равно то, что он говорит, – истина. Его аргументы могут быть ошибочными, его язык может быть неадекватным, но всё равно то, что он говорит, истинно. И с другой стороны, есть люди, в языке которых вы не можете найти недостатков: их аргументы безупречны, они совершенные логики. Вы не сможете спорить с ними, они сразу же заставят вас замолчать. Тем не менее то, что они говорят, в высшей степени глупо, оно не имеет никакого смысла. Это только в их умах, сердца их совершенно этим не затронуты. Их самих не трогает то, что они говорят! Когда они говорят о Боге, их существо не трепещет. Когда они говорят о любви, вы не увидите никакого блеска в их глазах, а когда они рассуждают о поэзии, в них нет ничего поэтического. Они говорят о милосердии, но вы не увидите его в них самих.

Но они могут создать из слов великий хаос, густую дымовую завесу. И если вы тоже живете словами, у вас есть все шансы быть обманутыми. Вот так миллионы людей сбиваются с пути – слепые ведут других слепых. Красноречивые слепые ведут косноязычных, осведомленные – неосведомленных.

И когда бы ни родился человек зрячий – Иисус, Будда, Бахауддин, Хаким Санаи, – все эти ученые и знатоки сразу же сходятся в одном: Иисус неправ. Они не могут сойтись в том, что такое хлеб, они не могут сойтись ни в чем другом, но в одном они сразу же достигают согласия – Иисус неправ. Они могут быть индуистами, магометанами, иудеями, они могут быть кем-то еще. Но когда появляется такой человек, как Иисус, все они немедленно приходят к согласию, потому что видят опасность: если Иисус прав, тогда они ошибаются. Нужно доказать, что Иисус неправ. И если они не смогут доказать его неправоту – а они не смогут, – тогда Иисуса нужно уничтожить. Если они не могут доказать, что он неправ, тогда единственный способ – убрать Иисуса из жизни людей.