Read the book: «Остановка Веселая или как приручить Владыку Пустоши»
Глава 1- Подарок на совершеннолетие
В этот цветущий май сам воздух, казалось, стал густым от запахов. Сирень тянулась тяжёлыми фиолетовыми кистями через заборы, яблони щедро сыпали лепестками, точно ароматным снегом, а вдоль дорожек ровными рядами выстроились яркие тюльпаны. Они радовали прохожих пышным цветением и громко напоминали о том, что лето уже совсем близко.
Тая неспешно шла по знакомым улицам, вдыхала весенние ароматы и подставляла лицо первому настоящему теплу. Но сегодня на душе у неё было немного царапающе и грустно. Сердце замирало от одной-единственной мысли: вот и всё, детство закончилось. Сегодня ей исполнилось восемнадцать — наступило совершеннолетие.
Что ждёт её там, за порогом родного детского дома? В месте, где она оказалась совсем малышкой, оставленной когда-то на ночном крыльце в обнимку с короткой запиской.
Сам детский дом стоял на привычном месте - всё такой же строгий, с чуть облупившейся краской на деревянных ставнях.
Но сегодня он не казался Тае ни холодным, ни чужим.
Наоборот, в его монументальной неподвижности чувствовалось что-то надёжное. Так смотрят на старого друга, который годами не меняется, чтобы ты всегда мог его узнать.
На крыльце, уютно устроившись на стуле, сидела воспитательница тётя Зина. Она споро вязала что-то ярко-синее и довольно щурилась на солнце. Завидев приближающуюся девушку, женщина подняла голову и просто, по-домашнему улыбнулась:
— Ну наконец-то, Таечка, я тебя совсем заждалась! Беги скорее внутрь, Сергей Петрович к себе вызывает. Что-то срочное.
Тая послушно кивнула и взбежала по ступеням.
— С днём рождения тебя, лапушка! — крикнула тётя Зина уже вслед заспешившей воспитаннице.
Кабинет директора всегда вызывал у Таи лёгкий душевный трепет. Внутри предательски оживал детский страх: «А вдруг я где-то случайно нарушила правила и меня сейчас будут ругать?». Несмело, едва слышно постучав по тёмному дереву, она приоткрыла дверь и вошла.
— А-а, Селезнёва, пришла? — директор оторвался от бумаг и тепло посмотрел на нее поверх очков. — Присаживайся. Тут для тебя кое-что есть. Послание.
С этими словами он выдвинул ящик массивного стола на витых ножках и достал плотный, непривычно тяжёлый серый конверт.
— Признаться, я искренне удивлён, — Сергей Петрович покачал головой, пододвигая конверт по полированному дереву.
—Оказывается, у тебя есть родственник. Был, точнее сказать... Но перед уходом он оставил тебе в наследство дом. С чем я тебя и поздравляю! Для выпускницы это огромное счастье, Тая, и как нельзя кстати.
Тая уставилась на серую бумагу. Внутри шевельнулось странное предчувствие.
«Наследство? Мне?» — мысленно переспросила она, и её губы тронула привычная ироничная усмешка. Бесплатный сыр, как известно, выдают по особому расписанию и только в мышеловках. Но отступать было поздно — ключи от новой жизни уже ждали её.
На свои совсем небольшие сбережения — те самые «подъёмные», что выдавали выпускникам, — Тая купила билет на пригородный автобус до деревни со странным и даже слегка пугающим названием «Весёлая».
Дорога оказалась долгой, монотонной и ухабистой. Убаюканная мерным покачиванием старого пазика и дребезжанием оконных стёкол, Тая прильнула лбом к прохладному окну и незаметно для самой себя задремала.
Ей приснился странный, путаный сон.
Будто она стоит в центре огромного зала в сверкающем длинном платье, с невероятной, сложной причёской, а вокруг неё кружатся в танце люди в причудливых старинных одеждах. Всё это выглядело дорого и величественно, но праздником здесь и не пахло.
Над всем этим великолепием, заглушая музыку, внезапно раздался голос — противный, скрипучий, сочащийся ядом:
— Весёлая... Ох, какая весёлая!..
Тая резко открыла глаза от того, что кто-то бесцеремонно потряс её за плечо.
Наваждение тут же растаяло, уступив место запаху бензина и дешёвого освежителя воздуха.
— Девушка! Ваша остановка — «Веселая». — нервно прокричал водитель, неодобрительно глядя на неё в зеркало заднего вида.
— Выходить думаем или до конечной покатим?
Тая встрепенулась, спешно подхватила свой видавший виды рюкзак, в котором уместилась вся её нехитрая жизнь, и выскочила на разбитый асфальт.
Автобус, обдав её облаком сизого дыма, тут же умчался вдаль, оставив девушку один на один с её «весёлым» наследством.
Тая осмотрелась. Назвать это место «деревней» пока не поворачивался язык — вокруг простирались лишь пустынные поля да подступающие к самой дороге заросли.
Зато прямо у обочины сиротливо торчал деревянный колышек. На нём покачивался небольшой, потемневший от времени указатель с кривой, будто накорябанной чьим-то когтем надписью: «Весёлая».
Стрелка безжалостно указывала на узкую, едва заметную дорожку, которая круто уводила прямиком в дремучий, глухой лес.
Лес выглядел так, словно там круглый год праздновали Хэллоуин.
«Ну конечно, - мысленно хмыкнула Тая, поправляя лямку рюкзака.
— Самое место для весёлого отдыха. Там наверняка за деревьями прячется пряничный домик, а на опушке танцуют розовые единороги. Главное — не думать о волках».
Она сделала глубокий вдох и решительно шагнула на лесную тропу. Солнечный свет тут же померк, едва над её головой сомкнулись тяжёлые лапы вековых елей. Воздух здесь был совсем другим - прохладным, застывшим и густым, с привкусом старой хвои и... чего-то едва уловимо сладкого.
Тая шла минут десять, всматриваясь в просветы между деревьями, как вдруг тропа вывела её на небольшую круглую поляну.
Точнее, это был перекрёсток. Две заросшие дорожки пересекали друг друга крест-накрест, а прямо в центре этого пятачка стоял ОН.
Дом.
Старый, покосившийся на один бок, с потемневшим от сырости фасадом и узкими окнами, похожими на прищуренные глаза. Он выглядел так, словно держался на одном честном слове и вековой магии.
Тая замерла на месте, уставившись на своё «огромное счастье».
— М-да, Селезнёва, — негромко произнесла она вслух, чтобы разрушить звенящую тишину.
— Зато соседи не шумят. Потому что их тут просто нет.
В ту же секунду, будто в ответ на её голос, высоко над деревьями оглушительно громыхнуло. Майское небо, ещё полчаса назад бывшее лазурным, мгновенно затянуло иссиня-черными, почти фиолетовыми тучами.
Ветер налетел внезапно, взметнув сухие листья и лепестки, а следом на землю обрушилась настоящая стена ледяного ливня.
Вода моментально пропитала куртку.
Растерянность Таи как рукой сняло.
Спасая рюкзак со всеми своими вещами, она чертыхнулась, пригнула голову и со всех ног бросилась к покосившемуся крыльцу дома, взлетая по старым, скрипучим ступеням прямо к тяжёлой дубовой двери.
Ключ, как ни странно, вошёл в замочную скважину без единого скрипа и провернулся мягко, словно его смазали буквально вчера.
Тая толкнула тяжёлую дверь и поспешно скользнула внутрь, спасаясь от беснующейся снаружи бури.
Дверь за её спиной захлопнулась с глухим, отсекающим весь остальной мир стуком.
Она оказалась в просторной, прохладной прихожей. Здесь царил полумрак, густо пахло старым деревом, сушёными травами и вековой пылью, а по углам свисали живописные кружева паутины.
— Ну, страшно, зато сухо, — подытожила Тая вслух. Собственный голос в этой звенящей тишине показался ей слишком громким.
Она сделала первый осторожный шаг, внимательно глядя под ноги.
— Судя по слою пыли и архитектуре, этот дом был лично знаком с Адамом и Евой. Или они снимали его посуточно во время изгнания из рая…
Старые дубовые доски под её кроссовками отчаянно и протяжно заскрипели. Этот звук подхватило эхо, покатившись куда-то вглубь коридора. Казалось, сам дом — этот огромный, заснувший сто лет назад великан — вздрогнул и задрожал от её робких шагов, присматриваясь к новой хозяйке и решая, что с ней делать.
Внутри он оказался гораздо просторнее, чем выглядел снаружи, состоял из трёх больших комнат и кухни.
Вся обстановка была пропитана духом ушедших эпох. залы обставлены массивной старинной мебелью, которая знавала куда лучшие времена.
Диваны и кресла, обтянутые изысканным бархатом — когда-то благородного цвета кофе с молоком, а теперь блеклые и унылые, — покоились под толстым, почти пуховым слоем серой пыли. Повсюду высились изящные столики на витых ножках.
