Read the book: «Бывшие. Тайная дочь магната»

Глава 1

Марина

— Доченька, просыпайся, солнышко, — я зацеловывала белокурую макушку своей доченьки, которая никак не хотела вставать с кровати.

— Да, мамочка, — пропищала Ксюша, кутаясь в одеяло, — еще минуточку.

— Дорогая, ты не забыла? — я пощекотала торчащую пяточку. — Сегодня первое сентября, мы идем в школу.

— Конечно же не забыла! — дочь мгновенно села на кровати и посмотрела на меня своими огромными глазищами. — А мы не опоздаем? — она спрыгнула с кровати и скрылась в ванной.

И с этой минуты мой день закрутился, как на аттракционе в парке. Завтрак, косички, банты, цветы.

Это утро выдалось суматошным, тревожным и до жути прекрасным.

Ксюша — моя маленькая, хрупкая, но невероятно упрямая девочка, стояла посреди комнаты в новой школьной форме.

Темно-синий пиджак, белая рубашка, аккуратный галстук. В руках она держала в руках огромный, почти с нее ростом, букет гладиолусов.

Ксюша вертелась перед зеркалом, поправляя бантики, и я в который раз поймала себя на мысли, как же она хороша.

Светлые волосы было единственное, что досталось ей от меня, во всем остальном она была полной копией своего отца. Арсения Верейского. Моего бывшего босса. Бабника, предателя, ловеласа и… Моей любви.

Восемь лет. Целых восемь лет прошло с того дня, когда я последний раз видела Арсения. И за восемь лет я впервые произнесла его имя. Потому что я запретила себе это делать.

За эти годы я привыкла жить одна, тащить на себе и работу в дизайн-студии, и дом, и эту маленькую копию его самого.

Ксения была моей величайшей радостью и моим самым тяжелым крестом.

Она росла и с каждым годом в ней все явственнее проступали отцовские черты: упрямый разрез голубых глаз, манера хмурить брови, когда она была чем-то недовольна.

— Мам, а папа меня увидит? — спросила она вдруг, когда я застегивала ей рюкзак.

Я вздрогнула, чуть не порвав молнию. Сердце кольнуло привычной, застарелой болью.

— Ксюш, папа... он далеко, — соврала я привычно. Голос мой звучал ровно, но внутри все сжалось в тугой комок. — Но сегодня твой день. Ты там будешь самой красивой первоклассницей.

Я наклонилась и поцеловала ее в макушку, вдыхая родной запах детского шампуня. Мы вышли из дома, и город встретил нас предпраздничной суетой.

Школа находилась в центре, рядом с площадью, откуда был виден мой офис, а за ним, через три квартала, возвышался огромный, сверкающий стеклянными гранями завод «Верейский Стекло».

В последние недели о нем только и говорили. Город гудел слухами: там будто бы случился какой-то крупный скандал, ночью что-то взорвалось или разбилось — полиция наведывалась, а хозяин завода, тот самый Верейский, срочно прилетел из столицы разбираться.

И даже, поговаривали, на него напали, ранили, и теперь он застрял здесь на некоторое время, пока все не утрясется.

Но я старалась не думать об этом. Мне было плевать и на Верейского, и на его завод. Я вела Ксению за руку, и в душе моей боролись гордость и дикий, животный страх.

Она пошла в первый класс. Она становилась самостоятельной. А я боялась, что моя ложь однажды вскроется.

Школьный двор был заставлен автомобилями. Дети в нарядных костюмах, родители с камерами, учителя в строгих нарядах. Звучала музыка и в воздухе витал запах осенних листьев и духов.

Нас встретила Анна Ивановна, первая учительница дочери, которая ждала своих учеников с табличкой 1 “А”.

Наконец началась линейка. Сначала выступила директор, потом завуч, с пожеланием успехов первоклассникам, а потом ведущий объявил:

— А теперь слово предоставляется нашему почетному гостю! Спонсору нашей школы, генеральному директору завода «Верейский Стекло» — Арсению Верейскому!

Все пространство вокруг разразилось громом аплодисментов, а мое сердце остановилось. Кровь прилила к щекам, а затем отхлынула, оставляя кожу ледяной.

Нет. Нет, нет, нет.

Я подняла голову. На сцене, рядом с директором, стоял он. Арсений. Прошло восемь лет, и он ни капли не изменился. Разве что стал старше, суровее, да седина в волосах появилась.

Тот же гордый разворот плеч, та же идеальная осанка. Но боже, он выглядел уставшим. Под его глазами залегли темные тени, левая рука была неестественно прижата к боку. Значит, слухи о покушении были правдой.

Господи, столько лет прошло, а мне больно от мысли, что кто-то мог навредить ему.

Верейский начал говорить. Я не слышала ни слова. Хоть вокруг и воцарилась тишина, в моих ушах стоял звон. Смотрела на него. не отрывая глаз, и видела прошлое.

Нашу сумасшедшую любовь, его обещания, общие планы, а потом… Потом вскрылась вся правда о нем. И я исчеза. Уехала на три года в Подмосковье к своей тете и постаралась забыть эту историю.

Вдруг он запнулся. Я почувствовала это за мгновение до того, как он начал всматриваться в толпу. Его взгляд метался по лицам, пока не остановился на мне.

Я смотрела прямо на него. Наши взгляды встретились.

Восемь лет. Идиотское, глупое время. В моей груди словно разорвалась граната. Мир покачнулся, перед глазами все поплыло, картинка раздвоилась и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Господи, нет. Только не это.

Директор объявил первый звонок, зазвенел колокольчик, толпа взорвалась криками и цветами. Началась суета: дети отправились в здание школы на первый урок.

А я, действуя на чистом инстинкте, подбежала к дочери, схватила ее за руку и потащила подальше от сцены, в обход толпы, в сторону школьных ворот.

— Мама, мы не туда идем! Мне нужно в класс! — возмущалась Ксюша и упиралась ногами.

— Сейчас, милая, подожди, мы просто отойдем на минуточку, — прошептала я пересохшими губами.

Я не могла дышать. Я тащила за руку дочь и чувствовала, как его взгляд прожигает мне спину. Мне нужно было бежать. Спрятаться. Исчезнуть, пока он не подошел.

Я хотела повернуть за угол старого корпуса, чтобы скрыться в переулке и взять такси.

Но едва я вышла на пустынную дорожку, ведущую ко второму выходу с территории школы, как передо мной неожиданно выросла высокая, черная фигура.

Арсений.

Глава 2

Марина

Он стоял прямо перед нами, тяжело дыша. Видимо, бежал, несмотря на свое ранение.

Я видела, как его голубые глаза, точно такие же, как у Ксении, которая с любопытством таращилась на него, расширились. Он перевел взгляд с меня на нашу дочь, и на его лице отразился такой шок, будто ему на голову обрушилось стеклянное здание его собственного завода.

— Марина... — выдохнул он. В голосе не было злобы, только хриплое, почти болезненное удивление. — Я думал, мне показалось. Я ничего не понимаю… Это?

Он протянул руку, словно хотел коснуться Ксюши, но я сделала резкий шаг вперед, загораживая дочь. Адреналин бурлил в крови, страх и гнев затуманили разум.

— Стоять, — сказала я ледяным тоном, каким никогда не разговаривала с Ксюшей. — Ты не имеешь права со мной разговаривать, Арсений. Не смей смотреть на мою дочь! Иди, лечи свои раны, спасай свой завод. Нас для тебя не существует! Это понятно?

Но он будто не слышал меня. Сделал шаг в сторону, чтобы лучше видеть Ксюшу и внимательно не нее посмотрел. А потом протянул правую руку и тихо сказал:

— Привет, я Арсений, давай знакомиться.

— Ксюша, — моя дочь доверчиво вложила свою маленькую ручку в его большую ладонь, — Ксения Климова, – тут же по-взрослому добавила она.

— Ксения Климова, — с улыбкой проговорил Верейский, — а вам разве не пора на урок?

— Да, — тут же воскликнула она, – только вот мама…

— Идем, быстро, — проговорила я, — тебя наверняка потеряли.

Я всем видом пыталась изобразить равнодушие, и еще больше мне не хотелось, чтобы Арсений понял, что я хотела сбежать, вместе с дочерью.

Ксюша так и не выпустила его руку из своей и они шли вдвоем, что-то оживленно обсуждая, а я отстала от них на пару шагов, смотрела и думала: “Вот как должно было быть. Отец и дочь идут вместе, рука об руку. Так бы было, если бы Верейский не извалял меня в грязи и не опозорил ”.

Мы вошли в школу и подошли к Ксюшиному классу, в котором стоял радостный гомон детских голосов.

— Беги, дорогая, — я поцеловала дочь в щеку, — заберу тебя через два часа.

— Хорошо, мамочка, — пропела Ксения и перевела взгляд на Верейского, — до свидания, — быстро проговорила она и скрылась в классе.

После того, как дверь за дочерью закрылась мы с Арсением молча стояли рядом пару минут и смотрели на дверное полотно с надписью 1 “А”.

— Марина, нам нужно поговорить, — наконец сказал он, переводя на меня тяжелый взгляд.

— Не о чем нам с тобой разговаривать, — выплюнула я и развернувшись на каблуках, сделала несколько шагов по школьному коридору.

— А мне кажется очень даже есть, — холодно проговорил он, в два шага поравнявшись со мной и ухватив за локоть.

Я повернула голову и встретилась с его тяжелым взглядом, который не предвещал мне ничего хорошего.

А чего он хотел? Чтобы после всего, что он мне устроил, я огорошила его новостью о своей неожиданной беременности, тем самым унизив себя еще больше?

Да никогда! Я себя, простите, не на помойке нашла, чтобы преклоняться перед этим бабником.

— Ты же понимаешь, что я просто так не уйду, — тем временем продолжил Верейский, все еще держа меня за руку.

— Кофейня “Калипсо” на Лесной, — выдохнула я, — через тридцать минут, — вырвала руку из его захвата и быстрым шагом направилась на выход из школы.

Звук моих шагов эхом разносился по тихому коридору, а в голове звенела какофония диких звуков, будто сотни моих тараканов били в барабаны, каждый на свой манер и соревновались, кто громче.

Я почти бегом добралась до машины, села за руль, откинула голову на подголовник, закрыла глаза и выдохнула.

— Так, а теперь спокойно, — пробормотала сама себе, пытаясь привести себя в чувство.

Я прекрасно понимала, что как раньше уже не будет. Он все прекрасно понял и не оставит меня в покое, это не в его характере.

Девиз Арсения по жизни: “Вижу цель, не вижу препятствий”. Так было в бизнесе, так случилось в наших отношениях, когда он добивался моего внимания, так будет и теперь, когда он узнал о том, что у него есть дочь.

Я должна ему все объяснить, должна расставить границы и дать понять, что нам от него ничего не нужно.

“А если он захочет ее забрать?”, — внезапно выстрелила в моей голове мысль, которую я тут же попыталась от себя отогнать.

Нет, Верейский не посмеет, он на это не способен, по крайней мере, я очень на это надеялась.

Медленно открыла глаза, тряхнула головой и завела машину. Пока ехала к кофейне, мысленно выстраивала диалог с Верейским. Главное — быть решительной и непоколебимой. Я, в конце концов, ни в чем перед ним не виновата… Почти.

Когда я вошла в светлое просторное помещение кафе, Арсений уже ждал меня за столиком у окна.

Я подошла и молча села напротив него, сложив на столе руки в замок и вздернув подбородок.

Тут же, будто из ниоткуда, материализовался официант, поставил перед нами две чашки дымящегося кофе и шоколадный торт с малиной. Мой любимый.

Он помнил! Восемь лет прошло, а этот гад не забыл, что больше всего на свете я люблю этот десерт.

Осознание этого факта так долбануло по мне, что я потеряла весь свой боевой запал.

— Почему ты мне ничего не сказала? — без приветствий и предисловий, задал он мне вопрос.

Глава 3

Марина

Я медленно взяла чашку в руки и сделала небольшой глоток горячего кофе.

— А о чем я должна была тебе сказать? — переспросила я, презрительно изогнув бровь. Я говорила твердо, но чувствовала, как дрожит мой голос. — Я не посчитала нужным раскрывать тебе подробности своей личной жизни, особенно после того, что ты сделал. Такой ответ устроит?

Он дернулся, словно я ударила его по лицу и откинулся на спинку стула. В его глазах горел огонь, который я очень хорошо помнила. Он привык побеждать. Привык получать все, что захочет. И теперь он хотел мою дочь.

— Тебе не кажется, что ты не имела права скрывать от меня моего ребенка? — спросил он, вновь подаваясь вперед. Голос его стал низким, почти угрожающим.

Я поставила чашку на стол и сделала глубокий вдох. Чувствовала, как внутри меня закипает злость, которая помогала мне подниматься каждое утро, когда я смотрела на Ксюшу и понимала, что должна быть сильной ради нее.

— Знаешь что, Верейский? — сказала я резко. — Владелец заводов, газет, пароходов! Ты не имеешь никакого права появляться спустя восемь лет и качать права, понял? Никакого!

— У меня есть дочь! — он ударил кулаком по столу и чашки жалобно звякнули. В кафе повисла гробовая тишина. Все вокруг замерли, уставившись на нас.

Я поднялась на ноги. Медленно, демонстративно, чувствуя, как дрожат пальцы, которые я сжала в кулаки, чтобы он не заметил моей слабости.

— А ты имел право врать мне? — выплюнула я, нависая над ним. Голос сорвался на крик, и я позволила себе этот крик. Позволила всей боли, которую копила годами, вырваться наружу. — Ты имел право смотреть мне в глаза, клясться в вечной любви, строить со мной планы на будущее, делать вид, что я — твой мир, а сам за моей спиной жил совсем другой жизнью?!

— Марина, я… — начал он, но я не дала ему договорить.

— Молчи! — я стукнула ладонью по столу, и тарелка с тортом подпрыгнула. — Я ушла тогда, потому что поняла: ты всегда врал мне. Все, что ты говорил, все, что обещал — это была ложь! Я для тебя была просто игрушкой, развлечением, а ты притворялся, будто любишь и прекрасно проводил время! Ты выставил меня шлюхой перед всеми! Ты опозорил меня! И после этого ты что-то требуешь?!

Я видела, как в его глазах мелькнула тень. Боль? Раскаяние? Или просто страх потерять контроль? Я не знала, и мне было плевать.

— Ты даже не попытался меня вернуть, — продолжила я, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но я моргнула несколько раз, не позволяя им пролиться. — Ты не приехал, не позвонил, не спросил, жива ли я вообще. Я уехала в Подмосковье к тете, и ты даже не удосужился узнать, где я! Тебе было плевать, Арсений! Плевать!

Он молчал. Смотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде смешались тысячи эмоций. Но я не верила им. Я больше никогда не поверю его глазам.

— А теперь ты пришел и смеешь спрашивать, почему я ничего тебе не сказала? — усмехнулась я горько. — Ты даже не знал, что я ношу твоего ребенка! Ты не знал, потому что тебе было насрать на меня! Ты не искал меня, не пытался извиниться, не интересовался моей жизнью!

— Не правда, — тихо сказал он, — я искал тебя, но…

— Заткнись, Верейский! Просто заткнись!

Я схватила сумку и закинула на плечо.

— Не смей, слышишь, не смей предъявлять мне права на Ксюшу, — сказала я, и мой голос снова стал ледяным. — Ты потерял это право, когда солгал мне. Когда предал меня.

Резко развернулась и почти выбежала из кафе, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину.

Вылетела на улицу, и осенний ветер ударил мне в лицо. Холодный, колючий, отрезвляющий.

Быстро села в машину, завела мотор и поехала обратно к школе. Скоро заканчивается урок, мне надо забрать дочь и сделать все, чтобы она не догадалась о том, что сегодня наша жизнь изменилась навсегда.

Заехав на парковку, взяла бутылку воды, сделала несколько жадных глотков и откинулась на спинку сиденья. Закрыла глаза, и прошлое нахлынуло на меня, как волна от мощного цунами.

…Мы познакомились восемь лет назад. Я только что пришла работать на его завод, молодой дизайнер, полная надежд. Он был старше, опытнее.

Впервые мы столкнулись в коридоре. Я несла макеты, споткнулась, рассыпала их. Арсений помог поднять, улыбнулся, представился.

И начал ухаживать. Осторожно, ненавязчиво, но так, что я не могла устоять. Цветы, записки с комплиментами, долгие разговоры по вечерам.

Я верила ему. Каждому слову, каждому обещанию. Я верила, что он меня любит, что у нас есть будущее.

А потом … Потом все закончилось. Грязно и некрасиво.

Резко открыла глаза и взглянула на часы. Пора. Урок окончен. Я провела ладонями по лицу, прогоняя воспоминания.

— Я не дам тебе снова разрушить мою жизнь, — сказала я, но в голосе не было уверенности.

Внутри меня поселилися холодный, липкий страх. Арсений не из тех, кто отступает. И если он убедится, что Ксюша — его дочь, он начнет бороться за нее.

А что, если он отберет мою девочку?

— Нет. Этого не будет. Я не позволю.

Я вышла из машины и направилась к школьному крыльцу. Внутри меня бушевал ураган, но на лице я сохраняла маску спокойствия. Я должна была быть сильной. Ради Ксюши.

Когда я подошла к дверям, я увидела его. Арсений стоял на крыльце, прислонившись к столбу, и смотрел на меня. Он выглядел уставшим, немного бледным, но решительным.

— Марина, — позвал он, когда я приблизилась. — Пожалуйста, дай мне пять минут.