Read the book: «Его первая»

Глава 1

Дверь открылась не сразу. Ника успела постучать ещё раз и подумать, что в такой час ей никто не откроет. Потом внутри послышались тяжёлые, неспешные шаги. Когда наконец скрипнула щеколда, Ника едва не попятилась.

Хозяин оказался высоким и широкоплечим. Загородил собой весь проём, как медведь вход в берлогу. Тёмные волосы небрежно зачёсаны назад, а глаза неожиданно голубые. Слишком светлые для брюнета.

— Леди? — Это прозвучало как вопрос, а не как приветствие. И в тусклом свете на лестнице она разглядела его зубы: ровные, белые, чуть длиннее, чем положено человеку.

Лик. Оборотень, как брезгливо говорили в высшем свете. Частный детектив, к которому её направили, оказался одним из тех, кого ей с детства велели обходить стороной.

Она ещё могла развернуться. Сказать, что ошиблась дверью, спуститься по лестнице, сесть в экипаж, и никто бы не узнал, что она здесь была.

Но она не развернулась. Леди Сереника Амбри три недели тащила это одна. Хватит.

— Мне говорили, вы берётесь за дела, которые не доходят до полиции. — Голос почти не дрогнул.

Ника с любопытством изучала детектива. Так близко она ещё ни разу не видела лика. Лики жили бок о бок с людьми, но почти с ними не знались: у них были свои кварталы, свои лавки, свои дела.

— Смотря какие дела. — Он не подвинулся и не пригласил войти. — И смотря чьи.

Она явилась на рассвете, а он даже не удивился. Только смотрел хмуро, будто ждал от неё одних неприятностей.

— Мои.

— Вижу. — Он оглядел её с головы до ног и, похоже, остался недоволен. — Леди, одна, в таком районе, да ещё ни свет ни заря. Либо у вас беда с головой, либо просто беда.

— Может быть, и то и другое, — сказала Ника, вздёрнув подбородок. — Вы позволите войти, или мы так и будем разговаривать через порог?

Он нехотя посторонился. Видно, прикинул, что выставить её будет хлопотнее, чем впустить.

Вся квартира умещалась в одну комнату с кухней, да и та была почти пустой: стол, заваленный бумагами, вешалка с потрёпанным форменным плащом, кровать у стены. Ни ковра, ни единой картины. Здесь жили так, будто не собирались задерживаться.

— Прежде чем я что-нибудь скажу, — Ника остановилась посреди комнаты и повернулась к нему, — дайте слово, что всё останется между нами. Ни полиции, ни моему опекуну, ни кому бы то ни было ещё.

— Слово? — Он хмыкнул. — От лика, которого вышвырнули из полиции? Будете ему доверять?

— Нет. Поэтому мне и нужна руна молчания.

— Я не болтаю о клиентах, леди. — Он прислонился плечом к стене и скрестил руки на груди. — И ваша репутация меня не волнует.

— Тогда что вас волнует?

— Плата. — Он пожал плечами. — Я частный детектив. Я разгадываю загадки за деньги.

Ника бросила на стол заготовленный конверт. Конверт был толстый, и Нике стало чуточку спокойнее. Верности за деньги не купишь. А вот сговорчивость можно, Ника проверяла это не раз.

— Но руна мне всё же нужна.

Она провела пальцем в воздухе плавную линию, и следом потянулся тонкий, почти невидимый росчерк, как узор на заиндевевшем окне.

Детектив долго смотрел на руну. Потом вздохнул и протянул руку ладонью вверх. Будто подачку принимает, а не магическую клятву. Кто ж так делает!

Руна скользнула вниз и осела на коже. Маленький, едва заметный знак у основания большого пальца. Он тут же потёр его, словно пробовал её магию на ощупь.

— С чего вы взяли, что я вам помогу? — спросил он наконец.

Она догадывалась, о чём он думает. С чем ещё леди может прийти к лику на рассвете? С неудачным романом? С женихом, которого надо припугнуть?

Ника поймала его взгляд и не отвела глаз. Пусть видит леди, а не перепуганную девчонку, у которой дрожат колени.

— С того, что я была первой.

— Первой? — Он, кажется, решил, что угадал. — Первой, кому пришло в голову скомпрометировать себя с ликом, лишь бы не идти под венец? Поэтому вы пришли затемно? Смело.

Любая леди на её месте оскорбилась бы. А Нике вдруг стало легче дышать. Впервые с той ночи на неё смотрели не как на фарфоровую чашку, которая вот-вот треснет.

Интересно, а к нему уже приходили скомпрометировать себя? Мысль была неуместной, и Ника быстро от неё отмахнулась.

Хотя он был хорош собой. И эти его льдисто-голубые глаза... Какой у него зверь, с такими-то глазами?

Ника стиснула в пальцах край кружевной перчатки. Под ней, у самого запястья, начинался первый шрам. Едва заметная тонкая полоска, чуть стянутая, как шов. Но Ника чувствовала его всегда.

Раз. Два.

Она заставила себя разжать пальцы и поднять глаза.

— Я была первой из убитых. Вернее, могла бы ею стать. Эстер Вейс. Аделина Торн. Обеих нашли растерзанными, со следами зверя. Но первой должна была быть я.

* * *

Рен молчал. Он не был уверен, что проснулся. Может, он так и спит, и эта рыженькая леди ему снится.

Клиенты искали его через Финча. Библиотеку в городе знал каждый, а Финч служил там библиотекарем и умел держать язык за зубами. Записку для Хейла оставляли у него за стойкой, и в обед Рен её забирал.

Адреса его квартиры не знала ни одна душа, кроме Миры. А эта леди как-то нашла.

Он мельком глянул в треснувшее зеркало у двери. Рубашка мятая. Двухдневная щетина. На щеке отпечатался рукав. Остаток ночи он проспал за столом, уткнувшись в локоть.

Хорош, нечего сказать: аристократка на пороге, а детектив небритый, будто ночевал под забором. Рен потёр щёку и махнул рукой. Красоваться ему давно было не перед кем.

Да и она хороша, являться в такой час. Который сейчас? Шесть? Приличные люди в это время с визитами не ходят.

А эта, хоть и пришла спозаранку, приличная, сразу видно. Жаль. Хорошенькая ведь.

Он покосился на листок, приколотый к стене. Два имени, одно под другим. Он вывел их в первый же день, буква к букве, как когда-то в участке писал протоколы. Будто погибшим было дело до его почерка.

Две аристократки, растерзанные зверем. Город гудел от слухов и страха. Снова пошли разговорчики об одичавших ликах, о петиции в Совет, о том, что пора возвращать облавы.

Лорд, у которого убили сестру, нанял Рена через три дня после её смерти. Он сидел за столом красного дерева, вертел в пальцах её перчатку и всё повторял: полиция слишком долго раскачивается. Он хотел, чтобы убийцу нашли. И чтобы тот заплатил.

Раз убийца лик, значит, и выслеживать его должен лик.

Логика Рену понравилась. Только верилось с трудом, что лик в звере способен так убивать.

Лики, конечно, не помнили себя в обороте и, бывало, бродили по городу на четырёх лапах. Таких отлавливали и запирали, пока не обернутся обратно. Если вообще обернутся. Зверь ведь мог и не соизволить. Но чтобы растерзать человека? Такого не случалось никогда.

Рен вёл это дело уже неделю и до сих пор не накопал ничего путного. Свидетелей попробуй найди. Следы стёрты. А лики, которых он опрашивал, либо и правда ничего не знали, либо не желали откровенничать с бывшим полицейским. Для них он был предателем.

На местах убийств он не почуял ничего. Ни следа зверя, ни намёка на запах, будто кто-то вымыл всё до последней пылинки.

Поисковые руны и прочие игрушки полицейских магов ликам были недоступны. Зато у Рена было то, чего нет ни у одного мага: чутьё зверя. Он чуял запахи лучше любой ищейки. И ещё кое-что, смутное, похожее на предчувствие. Оно вело вернее улик и почти никогда не ошибалось.

Хуже всего, что в этом деле молчало и оно.

А сегодня на рассвете у него на пороге стоит рыженькая леди и говорит, что была первой.

Слишком уж кстати. Откуда она узнала про его дело? И где взяла адрес?

Чутьё всю неделю молчало. А тут встрепенулось.