Read the book: «Жизнь в клеточку»

Вступление

Представьте, что вы заходите в троллейбус, полный незнакомцев. Вам никто не скажет: «этот святой, а этот – подлец».

Обратите внимание на серую безжизненную женщину у окна, которая держит тяжёлую сумку и смотрит в одну точку. Мимолётно в вашей голове промелькнёт мысль о том, какая она, должно быть, уставшая. Глубокие синюшные мешки под глазами укажут на это обстоятельство, а её тяжелый взгляд в никуда ещё больше подтвердит ваши догадки. Внезапно, она уступит место старику. Вы её зауважаете, мысленно похвалите. Через час она накричит на своего ребёнка.

Парень в наушниках обратит ваше внимание на себя сам – не снимая рюкзак, всем мешая и толкаясь локтями. Вы уже готовы назвать его «уродом». Но вы никогда не узнаете, что сегодня он похоронил мать. Да, в данную минуту, для вас он неприятный, неотёсанный, грубый. Но, ему больно. А вам нет. Для него стёрты границы справедливости.

Эта книга, как троллейбус. Не пытайтесь вешать ярлыки. Они, безусловно, имеют право на существование. Но не здесь.

Здесь множество оттенков – так свет от фар дорогих автомобилей отражается в зловонном облаке полувекового деревенского автобуса; так первый снег облегчает душу, а масляные глаза продрогшей бродячей собаки заставляют эту самую душу болеть; так самой вкусной едой в жизни были незрелые сливы в саду у бабушки; так прогорклая серость безликих панелек впечаталась в ДНК и будет передаваться по наследству, подобно мутированному гену.

Здесь много героев, и нет второстепенных ролей. Все они главные, все они разные, все они изменчивы, подобно нашему миру. Каждый из них и есть – целый отдельный мир со своими достоинствами и недостатками, выявлять которые вы не вправе. Вы – лишь наблюдатели, а не судьи. Вы просто пассажиры, которые зашли внутрь и сели на свободное место.

И когда троллейбус тронется – начнётся эта история.

Глава 1

Россия занимает первое место в мире по оснащенности городов троллейбусами. Тем не менее, каждый божий день случается час пик. Пассажиры умудряются утрамбоваться в транспорт так, что дышать приходится нос в нос. Не очень-то приятно, особенно, если нос с соплями.

– Почему бы не открыть окно? – спросит либо смелый, либо безумный. И откроет портал в преисподнюю. Потому что каждый уважающий себя пассажир знает главную заповедь общественного транспорта: «Не высовывайся!» Будь то просьба сделать музыку потише, или совершенно невинный вопрос о том, когда «такая-то» остановка, или еще хуже, если вы начнёте рассуждать об организации транспортного движения, высказывать недовольство кондуктору, закатывать истерику, вопить или угрожать. Вот тогда – пиши пропало. Кондуктор – это вершитель судеб. Ад у него скромный – место у задней двери и вечная борьба с «зайцами».

Другое дело – среднестатистическая пенсионерка, божий одуванчик, которой законы не писаны ни на бумаге, ни на лбу. И вот, что я вам скажу, она имеет право устанавливать полную анархию, как человек воспитанный в СССР и переживший его распад. Ну кто же может запретить ей такое невинное удовольствие, как решение неких социальных, а иногда и государственных проблем? Она ведь пережила динозавров и вас еще переживет. Кто может упрекнуть в подрыве эмоционального состояния пассажиров? Кто осмелится не уступить место или ненароком толкнуть, когда боишься пальцем тронуть, чтобы не привлекли к ответственности за повреждение реликвии? И, конечно же, не стоит сокрушаться, якобы, это она, святая простота, всё затеяла. Если вы покидаете транспорт раньше своего пункта назначения, да ещё и нетипичным для себя способом, значит так надо. Кому-то везёт больше, и он продолжает путь у поручня, как у позорного столба на радость нашей затейницы. И не вздумайте её критиковать. Сначала доживите до её лет, а потом придумайте, чем себя занять, чтобы не свихнуться от боли в коленках.

Хотите я отвечу на самый большой вопрос человечества – что заставляет этих божьих созданий вставать в семь утра, занимать ваше сиденье в троллейбусе, мило ухмыляться, переехав по вашим чистым кроссовкам своей тележкой, направляться в другой конец города, чтобы купить один кочан капусты? Именно! Боль в коленках.

Да! Больные коленки заставляли Нину просыпаться ни свет ни заря, и до головокружения выбивать из накрахмаленных подушек последние признаки их перьевой души. Больные коленки вмиг лечили тугоухость и вынуждали в очередной раз жаловаться участковому на громкие крики и топот с верхнего этажа. Больные коленки, точно дьявол, тащили Нину делать ненужные вещи. Например, абсолютно ненужной вещью по мнению пожилой женщины, чьи пышные формы занимали почти треть хрущёвской кухонки, был даже выход из жилища, а уж поездка в душном троллейбусе была категорически неприемлемой вещью. Однако, каждое утро, как по расписанию, Нина, отдавливая модные и не очень, чужие ботинки (при этом не утруждаясь в извинениях), ездила на базар.

Нина – удивительная женщина. И противоречивая.

На базар она ездила, чтобы купить продукты дешевле, чем в магазине у дома, но не было ни дня, когда бы Нина не ругалась с такими же вредными, как и она сама, пенсионерками о том, что те совсем обнаглели, и что в магазине у дома помидоры на двадцать рублей дешевле. Старушки и рады были «пособачиться», наслаждаясь своим превосходством. Нине было невдомёк, что хитрые бизнесменши закупали овощи на оптовке, выдавая их за собственноручно выращенные, и уступая, наконец, в цене, они едва могли скрыть ухмылку, видя победоносный вид покупательницы.

В своей кладовке Нина выстраивала высоченные пирамиды из банок тушёнки и баррикады из пакетов гречки на случай конца света, ядерной войны, прилёта инопланетян, а рядом красовалось идеально отглаженное платье для её собственных похорон.

Самыми большими страстями Нины были дворовые кошки и лотерейные билеты. На то, и на другое женщина тратила почти половину своей пенсии. Собственных кошек Нина дома не держала из-за маниакальной чистоты.

А что касается лотерей, Нина была жутко азартной. И всякий раз, следя за выпавшими номерами, осеняла себя крестным знамением.

Глава 2.

Коты в нашей жизни, впрочем, как и люди, появляются не просто так. С людьми, в большинстве случаев, дело обстоит куда проще. Как только завязывается новое знакомство, мы почти сразу можем решить: впускать того или иного человека в своё пространство, или лучше не стоит. Бывает, что нам не оставляют выбора. В таком случае может понадобиться помощь посторонних людей, или полиции. Но вот что делать, если попадётся такой себе аморальный назойливый кот?

Возможно, если бы не принятая с утра лошадиная смесь болеутоляющих от коленок, валокордина от сердца, валерьянки от нервов и дешёвого растворимого кофе для бодрости, Нина никогда бы не сделала того, что сделала. Но его величество случай не оставляет шансов даже самым закоренелым педантам. И в этот раз, баранья упёртость сыграла с Ниной злую шутку, перевернув с ног на голову ситуацию, описанную ещё в самом начале. В этот раз, нетипичным для себя способом, но тем не менее, с высоко поднятой головой, троллейбус пришлось покинуть самой Нине. Да ещё и не одной. И вот, как это было.

Нина возмущалась всем подряд. Сначала она была недовольна, что троллейбус «еле тащится», затем, что «несётся, как угорелый».

Когда в транспорте было ещё пусто, Нина скучала и сетовала на огромное количество машин, загрязняющих экологию. «Вот сидим себе в троллейбусе, никому не мешаем, ничего не загрязняем, а эти накупят иномарок и воняют своими газами. Так нет бы по делам ездили, что-то полезное делали, а они по магазинам, да ресторанам туда-сюда. Тьфу!» – сообщала Нина немногочисленным зевающим пассажирам; а когда толпа наполняла салон по самое не хочу, Нина негодовала: «Как килька в консервной банке! Ни пройти, ни проехать! Откройте окно! Нечем дышать!»

Одним жарким летним днём внимание Нины привлекли громко хохотавшие студентки. Нина смотрела на их тонкие руки-веточки, персиковые лица, ещё не испещрённые неестественными нитями, и думала о коварстве времени, которое рано или поздно, как грязная собака, оставит свои отвратительные беспардонные следы на чистом одеяле молодости. Нине было одновременно жаль и себя, и неоперившихся студенток. А ещё ей очень хотелось зарядить сумкой по этим хорошеньким пустым головкам, когда случался очередной взрыв смеха.

Глубоко увязнув в размышлениях и воспоминаниях, Нина не сразу заметила на соседнем сидении интересного пассажира. Чернющий одноухий кот, мирно покачиваясь в такт дребезжащему троллейбусу, щурясь от августовского солнца, никому не мешал, а только мурчал от сиюминутного счастья. Вот уж кто действительно умел жить настоящим моментом, и не сетовать на судьбу.

– Это ваше животное? – послышался сзади скрипучий неприятный голос.

Нина не сразу поняла о каком животном идёт речь. Начав крутить головой во все стороны, она увидела кота с порванным ухом, и женщину, обладательницу наипротивнейшего голоса и плоского лица, до безобразия напоминавшего мордочку мопса. Поэтому Нина после весьма продолжительной паузы ответила коротко и ясно: «Нет».

– Тогда надо его высадить. У меня аллергия! – во всеуслышание объявила дама-мопс, и вызывающие розочки на её соломенной шляпе гордо закивали в знак согласия со своей хозяйкой.

Нина предпочла бы высадить визгливо тявкающую собаку, от которой у неё начиналась мигрень.

– Пересядьте подальше, вот и всё. – сказала она устало. Её разморило от жары.

Одноухий кот с благодарностью посмотрел на соседку.

– Женщина-а-а, – протяжно и деловито обратилась дама-мопс.

«Ну начинается»

– Какого рожна я должна пересаживаться, когда в салоне находится помойный кот? Ему здесь не место!

– В чём дело? – подоспел кондуктор.

– Нужно высадить этого бездомного кота! У меня аллергия!

– Валера! Остановись! Здесь кот ничейный!

– Стойте! Зачем прямо на мосту? Пусть доедет до остановки! Вон как гоняют! Собьют же. – вступилась Нина за кота.

– Нет! Ну вы это слышали? А реанимировать меня вы будете? Я поражаюсь с этих кошатниц! Им помойные коты дороже человеческой жизни!

– Да заткнись ты уже! Не тявкай! – вскипела Нина.

Тем временем троллейбус остановился на полпути, и пассажиры тихо-мирно ждали дальнейшего развития событий. У дамы глаза от возмущения полезли из орбит, она ещё больше стала походить на мопса.

– Вы это слышали? Вы слышали? – как заезженная пластинка, глотая воздух, скрипела от негодования дама.

Наконец, Нина, кряхтя и обливаясь потом, с трудом вытащила себя из заточения уродливых, съеденных временем, сидений, взяла в охапку кота, стукнула своей сумкой по желейному плечу дамы и раздражённо зашипела:

– Угомонись уже! Все всё прекрасно слышали!

Двери троллейбуса клацнули беззубым ртом, пассажиры, все как один, замерли и уткнулись носом в стекло, словно рыбы в аквариуме. Дама-мопс, так и не смогла прийти в себя после нанесённого ей оскорбления, и продолжила беззвучно шевелить губами.

Нина раздосадовано проводила взглядом злополучный троллейбус, заметив при этом в окне скользкую ухмылку седовласого мужчины. Кажется, он остался очень доволен представлением, одобрительно кивнув, и свернув голову в сторону удаляющейся фигуры колоритной и характерной женщины с котом подмышкой.

– У-у, я тебе! Старый хрыч! – Нина пригрозила кулаком нахальному мужлану, посмевшему над ней смеяться.

Когда у Нины ничего не болело, она была жутко принципиальной. Казалось бы, какое ей дело до замызганного кота. А никакого! Сопротивление было в её приоритете. Будто сама себе она хотела доказать, что ещё есть порох в пороховнице. Что ничего не стоит вот так взять, и хвостом вильнуть, совсем как в молодости. Но действие любого зелья имеет свойство заканчиваться. И карета рано или поздно превращается в тыкву. Особенно, когда тебе далеко за двадцать.

– Ну и что ты на меня так смотришь? Обидно, наверное, когда помойным котом обзывают. Так нечего по помойкам лазить. Всё, ступай с Богом. – обратилась Нина к одноухому коту. – Да смотри, аккуратно, на дорогу не ходи! Гоняют, как ошалелые! Давай, шагай впереди, а я сзади послежу за тобой.

Одноухий кот безоговорочно последовал указаниям своей заступницы, а Нина, переваливаясь в разные стороны, поковыляла по тротуару моста, чертыхаясь на мимо пролетающие гулкие автомобили.

Глава 3.

– Бабушка! Бабушка! – послышался то ли женский, то ли мужской голос сверху.

Нина почувствовала настолько зловонное дыхание, что, грешным делом, решила – смерть пришла. Единственное, что навевало сомнения в её ошибочном предположении – больно заботливый тон. «Смерть церемонится бы не стала.» – размышляла Нина с закрытыми глазами. Она бы ещё долго могла так рассуждать, но кто-то сверху решил всеми правдами и неправдами привести её в чувство, окропив водой (Нина надеялась, что не святой)

– Едрить твою налево!

Нина ожила, и машинально замахнулась сумкой, которая была всё время, словно это Святой Грааль, крепко зажата в руке. Только потом, ей удалось с трудом приподнять опухшие веки и сквозь тонкие щёлочки увидеть вредителя, считавшего себя, несомненно, спасителем. Плавясь и сливаясь вместе с горячим асфальтом, щурясь от солнца, и гримасничая от боли, Нина ощущала себя пережаренным и одновременно разваливающимся блином, приготовленным неумелой хозяйкой.

Худощавый мужчина, пытаясь изобразить смущённую улыбку, и делая вид, что ничего, собственно, не произошло, поправлял съехавшие на нос очки.

– Бабушка! Давайте я вам помогу!

Мужчина продолжил спасательную операцию, намереваясь взвалить на себя непосильную ношу. Таких мужчин Нина не принимала всерьёз, и говорила про них: «Не по Сеньке шапка». Однако, когда ты лежишь посреди дороги с оживлённым движением, и ты – не прекрасная царевна, а скорее – Баба Яга со скверным характером, выбирать не приходится. Хотя, даже Бабе Яге хочется быть принцессой.

– Стоять! – жестом его остановила Нина. – Во-первых, я тебе не бабушка, во-вторых, бросай курить, вставай на лыжи, в-третьих, не надо меня тягать, как мешок с картошкой, дай руку, и всё.

Мужчина покраснел от замечаний, и не рассчитав длины своих конечностей, в растерянности ткнул костлявыми пальцами Нине в нос. Нина исподлобья, не до конца подняв тяжёлые веки Вия, кинула на него презрительный взгляд.

С горем пополам долговязому мужчине удалось договориться со своими непослушными руками, а Нине – с дряхлеющим телом.

Поднявшись на ноги, Нина с удивлением обнаружила возле себя чёрного одноухого кота, томящегося от жары, но вполне расслабленного и довольного жизнью. Он сидел чуть поодаль, лениво наблюдая за поддразниваниями юрких птиц.

– Давайте я вас отвезу в больницу? – предложил худощавый мужчина.

– Вот уж дудки! Чего я там не видела? – ответила Нина, и не попрощавшись, резвым шагом пошла дальше по дорожке, словно бы пять минут назад она не лежала пластом, а вытанцовывала чечётку.

– Стойте. Давайте хотя бы до дома подвезу!

Нина лишь махнула рукой. Мужчина с трудом поспевал за ней, решив не оставлять без присмотра до конца моста.

– Я вам помогу сумку донести. – не унимался спаситель, стараясь перехватить ручку сумки своими крючковатыми пальцами.

– Ой… Караул, грабят, – закричала Нина, забывшись. Она уже давно погрузилась в свои мысли. Мужчина отпрянул.

– Да вы что. Я же помочь хотел. – растерянно произнёс он.

– Едрить твою налево. Тебе че, больше всех надо? Какого лешего ты за мной ходишь? –Нина с укором покосилась на одноухого кота, замыкающего троицу. – И ты здесь?

– Послушайте, раз вы категорически отказываетесь от помощи... Вот… Возьмите визитку.

– На кой мне твоя макулатура сдалась. – бубня, Нина опять лихо зашагала, оставив стоять мужчину в недоумении.

И всё же, он остался собой доволен, успев проворно засунуть визитку в маленький кармашек сумки.

Глава 4.

Между панелек, в воздухе пахло смесью яблок, сырости, мусора и жареного лука. Дома безразлично глядели своими усталыми глазницами друг на друга. Кажется, тут уже сто лет ничего не менялось. Одни и те же ухабистые узкие дороги, скрипучие железные качели, косой деревянный заборчик, отделяющий цветник, лебеди из покрышек, и окна со своими вечными понятными до боли историями.

Нина всю дорогу до дома пыталась отвязаться от приставучего кота. И «брыськала», и «шикала», и ногой топала, и сумкой отмахивалась, но кот был непреклонен.

– Что за день такой сегодня! – причитала Нина. – Если я за тебя вступилась один раз, это не значит, что нужно меня преследовать! Пора и честь знать! Всё! Пшёл! Иди по своим делам.

Кот вальяжно шагал рядом, изредка отвлекаясь на заигрывающих с ним воробьёв. И всё же совершенно не намеревался пойти по своим делам. Похоже, он точно знал, что делает.

Нину совсем не прельщала мысль стать благотворительницей для ещё одного кошачьего индивида, который, вдруг, с чего-то решил за ней увязаться. К его, кошачьему сведению, Нина не уважает навязчивых котов, и может даже кинуть в них тапком, чтобы не крутились возле беззащитных кошечек. Не нужен ей, бедной пенсионерке, ещё один приплод голодных ртов.

– Ну что, орава, опять жрать хотите? – обратилась Нина к розовым носам, выглянувшим из подполья, учуяв запах своей кормилицы. Кошка-мать, недовольно покачивая пушистым хвостом, кинула подозрительный взгляд на незнакомца с одним отгрызенным ухом. Одноухий слегка потянул мордочку к кошке, чтобы обнюхать её, но та была настроена воинственно, сразу показав, кто здесь главный, зашипев и почти приготовившись к нападению.

– Ну тише, тише, Муська. Перестань. Я тоже не в восторге от него. А ну пшёл отсюда! – Нина ещё раз попробовала прогнать нахального кота, топнув ногой. Одноухий лишь слегка попятился, но вызывающее спокойствие на его бесстыдной морде не оставляло недоброжелателям никаких шансов.

– Нет, вы только посмотрите на него! Впервые вижу такого наглеца!

Терпению Муськи пришёл предел, когда один любопытный котёнок выбился из стаи и резво подскочил к одноухому, играючи пружиня лапкой его хвост. Кошка одним прыжком накинулась на кота, предварительно откинув от него котёнка. Завязалась нешуточная борьба. Одноухий с трудом мог уворачиваться от острых когтей Муськи.

– Ну-ка быстро прекратите! – вмешалась Нина, используя своё неизменное орудие защиты – дамскую увесистую сумку.

Кое-как женщина высвободила из цепкого клубка пыли перепуганного кота и шмыгнула с ним в подъезд. Выражение его потрёпанной мордочки как будто вопрошало: «Что я такого сделал? В чём я виноват?» Он не знал одного – Муська на дух не переносила всех особей противоположного пола.

– Тьфу ты, что за напасть такая! – причитала Нина, поднимаясь по лестнице, с котом в охапку, и тщетно пытаясь справиться с одышкой. Навстречу, весело напевая незамысловатую песенку и перепрыгивая через ступеньки, спускалась девчушка лет девяти. Заметив Нину, она тут же притихла, сжалась и потупила взгляд, но не без удивления, стараясь исподлобья подглядывать на кота, и в то же время незаметно просочиться между стенкой и Ниной.

Все мысли Нины были заняты внезапно свалившимся на неё котом, потому она не обратила внимания на маленькую соседку. Поднявшись, наконец, на второй этаж, Нина опустила кота на коврик рядом с дверью, предварительно приказав ему сидеть смирно, и начала судорожно выискивать ключ, не забывая при этом проклинать всё вокруг. Найдя ключ, и приготовившись им воспользоваться, она, вдруг, замерла. Её взгляд зацепился за белое пятно, на котором сидел кот. Надо сказать, что зрение Нины оставляло желать лучшего, но только в том случае, когда предмет не представлял для неё интереса. У глаз Нины было удивительное качество – в своей квартире она могла бы обнаружить даже инфузорию туфельку невооружённым взором. Она примечала одинокую пылинку на комоде, или капельку на скатерти, не вытерев которую, она ни за что бы не села пить чай. Стоило Нине выйти за пределы жилища, как феноменальное зрение мгновенно трансформировалось в неизбежно уставшее, старческое.

Кряхтя и всё также тяжело дыша, Нина подняла белое пятно. Это оказался согнутый пополам листок бумаги. Открыв его и сфокусировав взгляд, Нина увидела две маленькие треугольные фигурки с круглыми головами, большими глазами и длиннющими ресницами, и одна каракуля чуть пониже, на тонкой палочке овальный кокон с открытым круглым ртом, по всей видимости он что-то кричал. Каракуля была не такая милая и веселая, как остальные. Картина была разделена на две части, сверху – держащиеся за руки фигурки в платьицах и с бантами, снизу – нечто, похожее на монстра из детских страшилок. И это нечто была Нина. Она сразу это поняла, потому что, как ни тяжело было признать, но художник очень точно передал детали её замысловатого гардероба – красный в жёлтый цветочек шарфик на шее, коричневые штаны в клеточку, и самое главное – характерная высокая причёска, на картине больше похожая на ворох спутанных клубков. И всё бы ничего, если бы не устрашающего вида зубы, тяжело-нависшие брови и руки-палки с острыми когтями, поднятые высоко над головой.

Нина долго всматривалась в чудище, критично придираясь к каждой детали. Например, где её любимые красные ботинки? Куриные лапы вместо ног – совсем непорядок. Минус один балл. И потом, брови у неё не такие широкие, а тоненькие и изящные. И пусть она будет хмурой, с этим не поспоришь, но уж изображать такое безобразие на лице – это верх неуважения. Она никогда бы не позволила себе выйти в люди с непричёсанными бровями. Ещё минус один балл. А зубы! Такое ощущение, что она их совсем не чистит. Конечно, она не будет отрицать, что её зубы ненастоящие, но это не отменяет того факта, что они совсем другого цвета. Ещё минус балл. Итого оценка – два. Так она и написала прямо на картине.

Нина пообещала себе обязательно разобраться с оскорбительными художествами, но только после того, как разберётся с котом.