Volume 70 pages
1886 year
12+
About the book
Other versions of the book
Reviews, 89 reviews89
К сожалению, уроки литературы в школе не всегда помогают узнать и полюбить книги Толстого. Сам помню испуг перед объемом «Войны и мира» и требованием «к очередному понедельнику (у нас в классе литература была в понедельник) прочитать и пересказать очередные 100 страниц». К ещё большему сожалению, для многих (не всех, конечно), Толстой так и остается на уровне – «проходили в школе» и анекдотов про Наташу Ростову. Я понял, что Толстого надо открывать для себя, взрослого, заново, когда я посмотрел спектакль Петра Фоменко по «Войне и миру».
Как же я рад, что прочитал «Смерть Ивана Ильича» будучи взрослым человеком. Теперь я часто перечитываю повесть. Не для того, чтобы открыть что-то новое, а для того, чтобы не забывать то, что открыл. Так как повесть об очень личном, то я не буду говорить, что я для себя открыл. Хочу пожелать каждому читателю открыть в этой повести что-то и для себя, и о себе....
Смысл жизни, в сущности, гораздо проще, чем разговоры о нём. И русская литература в лучших своих проявлениях – об этом.
p.s. если не ошибаюсь, «Смерть Ивана Ильича» входит в список 100 лучших в мире произведений литературы, составленный по опросу крупнейших писателей XXI века...
Боже, я настолько впечатлён, что мне недостаточно слов, чтобы выразить хоть малую часть перенесённого и прочувствованного. Как много можно сделать выводов, как можно просидеть ещё времени, чтобы осмыслить до конца, именно для себя , написанное. И как жаль , что нет возможности поблагодарить лично за такой дар писателя.
в этом книге подробно описанно страдания, и мучения ,и мысли больных. так же описанно 5 этапов смерти по Кюблеру-Россу, это помогает разделить,увидеть и понять все этапы мысли больного, умираюшего человека. И дает узнать о смерти ,и то, что она не ужасна как представлял себе главный герой.
Я поняла, что жизнь нужно проводить не за работой, карьерой, а с семьё. Жить нужно «правильно» не как Иван Ильич, а так что бы в конце вашей пути вам не было жалко прожитых вами лет. Живите в свое удовольствие, а ни как скажет общество, любите, цените своих близких и цените каждую секунду «золотой» , единственной жизни. Мечтайте, веселитесь,наслаждайтесь. Ведь время так быстро и беспощадно летит.
Живите.
Какое восхитительное произведение. При этом очень тяжёлое. С одной стороны хочется его посоветовать всем. С другой- чувствуешь ответственность, сможет ли понять его читающий или захлебнется от ужаса.
Именно так умирал мой отец, с такими же муками и криком, прямо у меня на глазах.. и последние его слова были: «Жизнь прошла, а я ничего не сделал».. Больно..страшно..тоска..
Кроме вызванных этой смертью в каждом соображении о перемещениях и возможных изменениях по службе, могущих последовать от этой смерти, самый факт смерти близкого знакомого вызвал во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости о том, что умер он, а не я.
С ним сделалось то, что бывало с ним в вагоне железной дороги, когда думаешь, что едешь вперед, а едешь назад, и вдруг узнаешь настоящее направление.
— Чего тебе нужно? — было первое ясное, могущее быть выражено словами понятие, которое, он услышал. — Что тебе нужно? Чего тебе нужно? — повторил он себе. — Чего? — Не страдать. Жить, — ответил он.
И опять он весь предался вниманию такому напряженному, что даже боль не развлекала его.
— Жить? Как жить? — спросил голос души.
— Да, жить, как я жил прежде: хорошо, приятно.
— Как ты жил прежде, хорошо и приятно? — спросил голос. И он стал перебирать в воображении лучшие минуты своей приятной жизни. Но — странное дело — все эти лучшие минуты приятной жизни казались теперь совсем не тем, чем казались они тогда. Все — кроме первых воспоминаний детства. Там, в детстве, было что-то такое действительно приятное, с чем можно бы было жить, если бы оно вернулось. Но того человека, который испытывал это приятное, уже не было: это было как бы воспоминание о каком-то другом.
Как только начиналось то, чего результатом был теперешний он, Иван Ильич, так все казавшиеся тогда радости теперь на глазах его таяли и превращались во что-то ничтожное и часто гадкое.
Кроме вызванных этой смертью в каждом соображений о перемещениях и возможных изменениях по службе, могущих последовать от этой смерти, самый факт смерти близкого знакомого вызвал во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости о том, что умер он, а не я.
Нравственные страдания его состояли в том, что в эту ночь, глядя на сонное, добродушное скуластое лицо Герасима, ему вдруг пришло в голову: а что, как и в самом деле вся моя жизнь, сознательная жизнь, была «не то».