Read the book: «Прекрасная ложь», page 5

7

Ужин прошел в приятной и теплой атмосфере, чего я, разумеется, никак не ожидала. Я готовилась к мысленным падениям в обморок на каждый новый вопрос, адресованный Максиму, однако мои родители большую часть вечера рассказывали о том, как они оказались на Крайнем Севере много лет назад и почему решили, что именно здесь обретут счастье. Я сомневалась, что Максиму было так уж интересно об этом знать, но стоило отдать ему должное, ибо он был в меру участливым и ловко маневрировал в этом продолжительном разговоре.

После чая с домашним вишневым пирогом, который пришелся по вкусу моему липовому парню, я вызвалась помочь Варе и бабушке убрать со стола.

– Вот ещё! – пихнула меня в бок бабушка, когда я поставила грязную тарелку и чашку возле гранитной мойки. – Как будто мы сами не справимся. Возвращайся к Максиму. Не оставляй его одного.

– Они с Валерием Сергеевичем спустились в бильярдную, – сообщила Нина, войдя в кухню. – Алексеевна, иди уже отдыхать! Мы с Варей всё уберем. Ия, детка? Ты почему такая бледная?

Мне бы не хотелось, чтобы каждая тревожная мысль тотчас отражалась на моем лице, но пока я была не в силах это контролировать.

– А зачем они спустились в бильярдную? – спросила я и глянула на настенные часы. – Время-то уже…позднее.

– Только начало девятого! – прыснула Варя, составляя грязную посуду в посудомойку. – Время ещё детское.

– Ия, ты и правда какая-то бледная. – Бабушка заключила мое лицо в своих теплых ладонях. – Не заболела ли часом?

– Нет, не заболела. Здесь воздух другой и климат. Мне нужно немного адаптироваться. Интересно, о чем они говорят?

– Ты совсем ничего не поела, деточка, – продолжала бабушка. – Что-то не так.

– Я поела. И всё так.

– Я видела! – подключилась мама, присоединившись к нашей женской компании. – Клевала, как птичка!

– Да не клевала я!

– Ты приболела?

– Мам, всё хорошо.

– Это она от волнения! – заявила Нина. – Такого красавца к нам привезла, мама не горюй! Девочка просто переживала, как всё пройдет, а вы к ней пристали!

– Милая моя, – улыбнулась мама, – переживать совсем не стоило. Мы знаем, что ты не влюбилась бы в первого встречного и, если бы между вами не было всё так серьезно, то ты не стала бы знакомить его с нами.

– Он твоему папе понравился, – заговорщически прошептала мне бабушка и подмигнула, приоткрыв рот.

– Это так! – закивала Варя. – Валерий Сергеевич не приглашает поиграть в бильярд абы кого!

– Максим очень приятный парень, – поддержала мама. – Вы так хорошо смотритесь вместе!

– Самец оказался породистый! – громко и торжественно заявила бабушка. – Королевских кровей!

Возможно, что впервые безобидная трескотня на кухне в кругу моих самых любимых женщин в прямом смысле слова утомляла меня, душила и играла на последних остатках моих бедных и истерзанных нервов. Я хотела отдохнуть. Закрыться в своей комнате, лечь в теплую постель и насладиться такой необходимой и исцеляющей тишиной…

– Ия, ты и правда неважно выглядишь, – всмотрелась в мое лицо мама. – У тебя ничего не болит?

– Со мной всё в порядке, девочки! Я просто устала…

– Господь всемогущий! – воскликнула бабушка, громко хлопнув в ладоши. – Ия, ты беременна!

– Ради всего святого! – закатила я глаза, не в силах больше это терпеть. Мало того, что они откровенно восхищались столичным красавцем с мозгами и достойным воспитанием, так ещё были в полном восторге от мысли, что я могу быть от него беременна! Я даже не в его вкусе, так на минуточку. Как он не в моем. – Хватит вам уже! Я не больна, не беременна, а просто очень хочу отдохнуть!

Бабушка сощурилась и прошлась по мне деланно подозрительным взглядом.

– Я видела, ты почти не притронулась к вину. Только губы помочила.

Мама тихонько ахнула и вопросительно взглянула на меня. Мне хотелось завыть от собственной недальновидности. Ничего этого не случилось бы, окажись я смелее, как в предыдущие годы. Приехала бы одна и снова сообщила, что меня бросил парень, а потом спокойно бы наслаждалась чудесным временем в кругу родных и близких без этих проклятых нервяков. Но нет! Черт меня дернул последовать совету Эрики!

– Послушайте, – обратилась я ко всем женщинам в этом доме, – со мной всё в полном порядке. Я не беременна, не заболела и ничего в таком духе от вас не скрываю. Прошу, позвольте мне спокойно отдохнуть этой ночью, чтобы завтра я была в силах весело отжигать у нашей потрясающей ёлки! И вам, кстати, советую поступить так же. Расходитесь уже по своим комнатам! Живо!

– И правда, – вздохнула мама, опустив руку на мое плечо, – чего мы в самом деле набросились на тебя с вопросами. Завтра обо всем поговорим! Кто беременный, а кто нет.

– Мама…

– Шучу я, шучу! Ладно, девушки, спокойной вам ночи. Мама, ты идешь к себе?

– Чуть позже, – ответила бабушка, обнимая меня. – Нам ещё нужно приготовить крем для пирожных и оставить его в холодильнике для застывания.

Отправив воздушный поцелуй Варе и Нине, я покинула самое теплое, уютное и ароматное место в доме, созданное для бесконечной женской трескотни, споров и обсуждений дурацких ток-шоу, что шли по телеку. Разумеется, помимо великолепнейшей готовки.

Я уже подошла к лестнице, как ко мне снова обратилась мама:

– Ия, милая моя, у тебя точно всё в порядке?

Ну, как сказать…

– Ещё чуть-чуть и от этого вопроса у меня начнет чесаться всё тело.

Я прижалась спиной к деревянным перилам и вдруг подумала об Эрике, которая до сих пор не была в курсе того, как я справилась с возникшей проблемой.

– Ты не обижайся на нас. Возможно, что мы просто привыкли к тому, как ведут себя Мия и Олег. Кажется, они расстаются только, когда уезжают на работу.

– Я не такая, как Мия. Мы с Максимом не демонстрируем свои…чувства. И вообще, он впервые вас видит, а я впервые приехала не одна. Нам обоим немного неловко.

– Знаю, – улыбнулась мама, погладив меня по лицу. – И, по правде говоря, я считаю это правильным. Мне кажется, что чрезмерная открытость обесценивает чувства между людьми. Всего должно быть в меру.

– Я тоже так считаю.

Особенно, когда эти чувства липовые.

– Максим мне понравился, – прошептала мама так, словно это был великий секрет. – Прекрасный молодой человек. Он умеет слушать.

– Мм? – усмехнулась я.

– Я часто видела людей, которые встречали мои слова пустыми улыбками. Знаешь, те, что без конца кивают, будто бы соглашаются с тобой, но на деле в их глазах пустота. Им не интересно слушать, они просто делают вид. Но Максим словно впитывает каждое слово. Он совсем не изображал интерес.

– Да, – выдавила я улыбку. – Он это умеет. Ты не сообщила, какие у нас на завтра планы? Во сколько подъем?

– Спи, сколько хочешь. Мия и Олег обещали приехать к завтраку, но не думаю, что после сегодняшнего корпоратива они будут на это способны. Мия сделает нам вечерний макияж. Думаю, что папа найдет занятие для Олега и Максима на время, пока мы будем прихорашиваться. Может поедут втроем на снегоходах прокатятся, а там и гости наши приедут. В общем, сами разберутся. Кстати, я всё хотела тебя спросить. Почему ты не говорила, что Максим архитектор? Выдумала про какие-то ледяные скульптуры…

– Вы ещё не разошлись! – вовремя появился папа. Ну, и мой бойфренд, который, увидев меня, улыбнулся так, словно действительно был рад меня видеть.

В этот момент я ощутила что-то очень странное. Как будто никто из моих бывших никогда не улыбался мне так же, как…этот превосходный актер.

– Вообще-то, как раз именно этим и занимались, – ответила я, смахнув ненужные мысли. – Игра удалась?

– Ещё как! Могу с уверенностью сказать, что Максиму точно не будет равных в нашем любительском кругу.

– Вы преувеличиваете. Мне просто повезло.

Папа задержал на нем восхищенный взгляд, а потом посмотрел на меня и словно сказал: «Прекрасный выбор, дочь моя. Я очень счастлив за тебя».

– Ия! – засмеялась мама и легонько толкнула меня в плечо. – Да ты нам вообще ничего не рассказывала о Максиме! Учитывая, что твой папа питает страсть к бильярду, ты могла бы и сообщить, что теперь у него появился достойный соперник.

Улыбка далась мне с таким трудом, что спустя несколько минут, когда я, наконец-таки, закрыла дверь своей комнаты и с обреченным вздохом опустилась на самый неудобный диван, мышцы лица казалось издавали болезненный треск под кожей. Я бы даже не отказалась от пилюли, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения.

– Я приму душ, – оповестил меня Максим из гардеробной. – А ты пока подумай, на какой стороне кровати тебе будет лучше спать.

Вот же наглец! Я моментально подскочила на ноги и ворвалась в гардеробную. Я хотела напомнить столичному пижону, в чьем именно доме он находился, вот только вместо этого я застыла на месте, как вкопанная.

Надо сказать, что мне повезло. Я имею ввиду то, что Максим в тот момент стоял спиной к моему потекшему, как сливочный крем, лицу и упавшей нижней челюсти. Он был в одних спортивных штанах, которые соблазнительно свисали на узких бедрах, ненароком приоткрывая восхитительные переплетения тугих мышц, уходящих к упругим ягодицам.

Черт возьми, какого лешего я так обомлела? Как будто никогда прежде не видела парня в одних штанах!

Но такого определенно нет…

– Что такое? – бросил он на меня короткий взгляд через плечо. – Уже определилась?

– Я не стану ничего определять, потому что кровать моя! – заявила я на максимуме своей уверенности.

Господи боже, да я же не могла оторвать собственных глаз от этой чертовски завораживающей спины! Я, конечно, подозревала, что под верхней одеждой моего соседа скрывалось подтянутое и крепкое тело, но не настолько же! Какой-то невероятный, идеальный и деликатный баланс между «перекачкой» и «недокачкой». Самое то.

В ответ на мои слова последовал смешок, после чего Максим развернулся, держа в руках сложенную одежду черного цвета. Не припомню, чтобы я когда-нибудь материла собственные глаза, но вот сейчас я делала именно это.

Прямо смотрите! На лицо! На его лицо!

– Мне обратиться к Акулине Алексеевне? – с нескрываемой наглостью спросил Максим.

– Ты ведешь себя, как избалованный ребенок-переросток! Я не лягу в постель с парнем, о котором знаю лишь то, что он жуткий зазнайка и хвастун! Это моя комната, моя кровать и мои правила! В который раз напоминаю тебе, что ты находишься на моей территории!

– Мое. Мое. Мое, – усмехнулся он в ответ и лениво двинулся на меня. – Я понял. Я всё понял.

Его глаза, кажется, посветлели. Я где-то читала, что яркость меняется в зависимости от чувств человека. Если их цвет становится темным и насыщенным, значит он испытывает злость, влечение и даже боль. А вот если они светлеют, значит его чувства ровные и непоколебимые, как прямая линия на экране больничного монитора, который подключен к скончавшемуся во сне старику.

– Уточни, что именно ты понял, – взметнула я бровь. – Потому что ты говоришь мне это уже не в первый раз, а потом намеренно подставляешь, потому что никак не можешь заткнуть свое раздутое эго.

– Я люблю свое имя, оно впечатано в мою кожу, как эти тату, – сказал Максим, глянув на свои руки. Я не удержалась. Непослушные глаза скользнули по черным рукавам с лабиринтами и замысловатыми переплетениями, за которыми словно прятались от посторонних глаз изображения и буквы. – Я уважаю свою профессию. Я предан ей настолько, что не могу позволить себе оскорбить её даже твоей безобидной ложью. Это всего лишь мои простые истины, а не раздутое мужское эго. А в другом же, – усмехнулся он, бросив незначительный взгляд в сторону, – мне очень жаль, Ия, но я действительно нуждаюсь исключительно в кровати и здоровом сне.

– Тебе «очень жаль»? – прыснула я нервозно. – Что это значит?

– Только то, что ты хочешь меня, но запрещаешь себе думать об этом, поскольку хорошие и правильные девочки трахаются только с хорошими и правильными мальчиками. Точнее, занимаются любовью. Однако, каждая из них втайне грезит о страстной ночи с парнем, который заставит её громко стонать, кончать и делать то, чего она никогда в жизни себе не позволяла. Просто потому, что до него попадались скучные дилетанты. Мне правда жаль, Ия, – добавил мерзавец с деланным сочувствием, – но между нами только договоренность, а эта кровать – лишь место и возможность хорошенько выспаться.

– Господи боже! Да на твоем фоне павлины отечественной эстрады похожи на закомплексованных серых мышей! – рассмеялась я, почти согнувшись пополам. – Это кто тебе такой «немыслимой» уверенности придал? Свора гламурных девок, которые слюни по тебе пускают?

– Хочешь сказать, что я не прав?

– Хочу сказать, что ты придурок, если и впрямь считаешь себя по-настоящему интересным мне, – заявила я, высоко задрав подбородок. – Странно, что такой умный, рассудительный и дипломированный специалист не в состоянии понять, что конкретно мне он совершенно не интересен!

– Раз так, значит мне не придется беспокоить твою бабушку, – пожал он плечами, будто бы его устроил мой ответ. Будто бы он поверил моим словам. Самодовольный и наглый козел. – Раз мы всё обговорили и решили, будь добра, отойди в сторону, я хочу принять душ.

– Ты не будешь спать в моей кровати! – почти прорычала я, не уступая ему дорогу. – Я, конечно, понимаю, что тебе наплевать на то, кто будет лежать с тобой под одним одеялом, а вот мне как-то не очень. Для меня ты угрюмый сосед, который пугает старушек с собачками и не более того. Да, я притащила тебя в дом своих родителей, познакомила с семьей, но это часть наших договорных отношений. Ты мне, а я тебе. Совместный сон на одной кровати в эту договоренность не входит.

– Знаешь, что? – терпеливо вдохнул Максим. Он забросил одежду себе на плечо, потом обхватил пальцами мои локти и сдвинул меня в сторону, как легкий шкаф из фанеры. – Ещё чуть-чуть и я скажу, что устал от тебя. Тебя эти слова заденут, ты начнешь копаться в себе и будешь всю ночь ворочаться и мешать мне спать. Ты просто говори меньше, Ия, – дал он мне непрошеный совет и распахнул дверь ванной комнаты. – Особенно в вечернее время, когда нужно расслабиться и готовиться ко сну.

* * *

Я не хотела проверять серьезно ли был настроен Максим в своих угрозах и потому постелила на полу…себе. Меня раздражала его безучастность и полное отсутствие воспитания. Черт возьми, он даже не выразил сочувствия, лениво глянув на мою самодельную и совершенно неудобную «постель». Хоть бы немного глаз дернулся от чувства вины, но нет же!

Надеялась ли я, что он предложит мне поменяться местами? Ещё бы! Да вот только шибко внимательный, вежливый и понимающий бойфренд, казалось, вообще забыл о моем существовании. Несколько минут он лежал на моей прекрасной кровати, таращась в свой телефон, а потом положил его на тумбочку, повернулся на бок и стих. Когда мне удалось принять более-менее удобное положение, я нарочно издала громкий вздох, а потом погрузилась в свой телефон, сделав яркость экрана почти на максимум.

– Будь добра, выключи свой телефон.

– Он на беззвучном, – ответила я, зевая.

– Мне мешает свет экрана.

– Помочь тебе опустить веки?

Максим издал продолжительный и терпеливый вздох, после чего снова лег на спину. О смене положения его тела я понимала по ногам, которые почти торчали над моей головой. У этого товарища даже ступни были какими-то идеальными, а красивые пальцы выстраивались ровной лесенкой.

– Ия, мне необходим сон.

– Мне тоже.

– В таком случае, тебе стоит выключить свой проклятый телефон и закрыть глаза.

– В твоих советах не нуждаюсь, «джентельмен».

– Поразительно, как у таких рассудительных, успешных и доброжелательных людей, родилась настолько невоспитанная и упрямая дочь! Теперь понятно, почему они так радостно меня встретили. Все понимают, что твой несносный характер мало, кто выдержит.

– Говорит мне тот, кто к своим тридцати годам так и не удосужился найти ту единственную, которую обязан представить своей семье.

– С чего ты взяла, что я обязан это сделать?

– Ради этого ты и приехал сюда. Не будь всё так серьезно, ты бы нашел другой вариант и при этом продолжил бы спать на своем драгоценном ортопедическом матрасе, вместо того, чтобы отнимать чужой. Очевидно, твоя семья давит на тебя не так, как прежде. Возможно, лишает части всяких там удобств и благ. Хочешь знать мое мнение?

– Нет.

– А вот я с ними полностью согласна, – проигнорировала я его ответ. – К тридцати годам у нормального мужчины уже должен быть определенный багаж. Длительные отношения, брак, возможно и дети. Даже развод. А когда его чемодан пуст, как у тебя, это вызывает некоторые подозрения. И первое, о чем я думаю, так это о том, что у него не всё в порядке с головой.

– В таком случае, странно, что ты не выскочила замуж в двадцать лет, чтобы через год родить первенца, а через три второго. На пятую годовщину свадьбы узнать об измене мужа, поверить его обещаниям и продолжать жить с ним много-много лет, неоднократно уличая его в изменах, чтобы в старости бесконечно сожалеть о том, как глупо и беспечно распорядилась своей жизнью, которая закончится со дня на день.

– Какое убогое и примитивное мнение о супружестве и семейных ценностях.

– Тогда почему ты не вышла замуж в двадцать лет, как твоя мама, твоя бабушка Акулина Алексеевна и другая бабушка Анна Андреевна, которая, к несчастью, скончалась семь лет назад?

Мой взгляд удивленно распахнулся. Неужто Максим действительно слушал всё то, что рассказывали ему родители, а не просто делал вид?

– В двадцать лет я не была безоглядно влюблена.

– В двадцать один?

– И в двадцать один тоже.

– В двадцать два?

– Я не встретила того самого, с кем отчаянно хотела бы провести всю свою жизнь! И на сегодняшний день ничего не изменилось.

– А как же мастер по ледяным скульптурам? Ты собиралась представить его семье, значит всё было более, чем серьезно. Или однажды ты осознала, что не была «безоглядно влюблена» в него, потому и прекратила эти отношения?

– Ты меня утомил, – перевернулась я на бок и заблокировала телефон. Мне совсем не нравилось, что этот парень уже в который раз заставлял меня мысленно возвращаться к моим прошлым отношениям и чувствовать мою в них незначимость. – Очень надеюсь, что ты не храпишь. У меня чуткий сон.

– В таком случае, перенеси свою королевскую постель в гардеробную. Я храплю громче, чем взвывает рожающая слониха, – бросил Максим со смешком и снова повернулся на бок.

8

В ту ночь мне приснилось что-то очень хорошее. Приятное и теплое со вкусом горячего чая с лимоном и шоколадной вафлей. Я проснулась с улыбкой на лице в своей любимой и прекрасной комнате, в которой пахло свежестью морозной улицы и завлекающими, терпкими нотками мужского дезодоранта. Сначала я подумала, что Миша купил себе что-то новенькое и даже успела порадоваться. Его излюбленный вариант с брызгами кислого цитруса в последнее время вызывал у меня тошноту. Но, когда моя рука юркнула под мягкую подушку, а ноги счастливо раскинулись в стороны, я вдруг вспомнила о нашем расставании и своей «королевской» постели на полу…

Какого черта?

Я резко поднялась на локтях и с непониманием таращилась на свои раздвинутые и вытянутые ноги. Между ними стоял полуголый Максим. Ну, не в буквальном смысле, разумеется, просто с этого ракурса именно так и…казалось. Я подтянула одеяло до самого подбородка, хотя и не была голой (слава тебе господи!), и бегло перебирала в уме варианты того, как я могла оказаться в кровати.

– Справлюсь, – сказал Максим своему собеседнику, держа сотовый у правого уха. – Время у меня ещё есть.

Он стоял перед распахнутой дверью гардеробной и смотрел себе под ноги, будто нарочно демонстрируя моему потерянному разуму соблазнительные выпуклости своего сексуального тела. Мой взгляд стекал по ним виноградным маслом для массажа. Мой желудок скрутило, как мокрое белье в барабане стиральной машины, а руки крепко сжали одеяло, под которым в один миг стало невыносимо жарко. Кажется, я услышала скрип собственных коленных чашечек, впившихся друг в друга. И Максим тоже.

Он резко повернул ко мне голову, и то, как высокомерно его широкие брови взлетели на лоб, будто бы подожгло невидимый фитилек у меня между ног. Во мне что-то заискрилось. Зашипело, как сода в ложке уксуса! Я почувствовала, как кровь под кожей становилась всё горячее и со скоростью смертоносного цунами стекла к самому клитору…

– Проснулась!

Он что-то сказал?

– И как? Выспалась?

Впрочем, какая разница, что он там говорил! Засыпала я на полу, а проснулась какого-то черта в кровати, которую он у меня отжал.

– Почему я…здесь?

– Только не говори, что каждое утро тебе отшибает память и теперь мне нужно пересказывать последние двадцать четыре часа?

– Почему я в кровати, Максим?

– Откуда мне знать? – усмехнулся он и зашел в гардеробную. Из меня тут же вышел глубокий вздох облегчения. Смотреть на его идеальное тело больше секунды, всё равно, что судорожно ждать, когда медсестра проткнет безымянный палец для забора крови. – Я проснулся, а ты под боком лежишь. Не делай вид, что не помнишь, как забралась ко мне ночью в постель.

– Ты меня переложил? – спросила я с наездом.

– О, да. Мне ведь так нравится слушать над ухом женский храп.

– Я не храплю!

– Твой бывший явно не хотел тебя огорчать. И вообще, какие ко мне могут быть вопросы, если у тебя «очень чуткий сон»?

Я не могла перелезть сюда сама. Я не страдала лунатизмом и память у меня на утро никогда не отшибало. Даже в тот кошмарный первый и последний раз, когда я напилась текилы в честь дня рождения университетской подруги, а потом приходила в себя несколько дней. Я помнила абсолютно всё, хотя предпочла бы навсегда забыть.

Кстати, Лиля выскочила замуж на втором курсе за пятидесятилетнего бизнесмена из Турции и теперь счастливо поживала в Бодруме.

И уже ходила с большим животом в ожидании двойни.

А ещё была до чертиков счастлива от своей жизни.

Не то, что я.

– Ну, и? – Максим снова явился передо мной. И слава богу в спортивных штанах и кашемировом черном джемпере. – Есть что ответить?

Я закатила глаза и вылезла из кровати. Мысль о том, что я притащила липового парня в дом своих родителей под Новый год, в очередной раз напомнила мне о том, насколько жалкой и смешной была моя жизнь.

Кстати, кажется именно я и сделала её такой.

Но у меня всегда есть возможность всё изменить, а для этого нужно оставить свои непостижимые даже моему разуму мечты и просто вернуться домой. Оставить Москву, друзей и любимую работу… Даже сердце защемило от этой мысли.

– Куда ты собрался? – спросила я, подняв свой телефон с пола. Он лежал там же, где я его перед сном и оставила.

– Я проголодался, – ответил Максим так, словно я понятия не имела, что такое голод и как от него избавиться. – И твоя бабушка заглянула к нам минут двадцать назад.

Я смахнула в сторону входящие сообщения от Эрики и уставилась на Максима.

– Она сюда заходила?

– Ага. Увидела твое роскошное ложе на полу и стала задавать мне вопросы. Я сказал, что это у тебя привычка такая – оставлять запасной аэродром на случай, если мы вдруг поцапаемся в кровати. Чтобы потом просто лечь и уснуть с надутой физиономией.

– Смешно.

– Я знал, что ты оценишь.

– Почему не разбудил меня?

– Зачем? – ухмыльнулся Максим, застегивая кожаный ремешок часов. – Ты ведь так сладко спала. К тому же, бабушка пригласила на завтрак меня. А о тебе речи не было.

Я бросила телефон на кровать и, обдав Максима недовольным взглядом, направилась в ванную комнату.

– Никуда не уходи и жди меня! Мы спустимся вместе. И мог бы сразу сказать, что переложил меня в кровать, потому что бабушка постучала в дверь! Не думала, что скажу это, но ты молодец! Очень предусмотрительно, но всё же следовало меня разбудить.

– Я тебя не перекладывал, мечтательница. Ты сама ночью ко мне заползла.

Я крепко ухватилась за дверную ручку и терпеливо взглянула на Максима. Он остановился в метре от меня, закрыл дверь гардеробной и прислонился к ней плечом. Я только сейчас заметила неровные пряди, что падали мне на глаза. По утрам я всегда была похожа на лохматого домовенка и приходилось каждый раз вытягивать феном и расческой потерявшую форму челку.

– Тебе больше семнадцати не дашь, – прокомментировал мой внешний вид Максим. Мерзавец даже руки сложил на своей мускулистой груди и нарочно склонил голову на бок, оценивая меня. – И пижамка у тебя веселенькая. Очевидно, ты поклонница Микки Мауса и его друзей?

– Вовсе нет. Просто это единственная пижама в моем гардеробе, полностью скрывающая мое идеальное, сексуальное и гибкое тело, увидев которое ты бы намертво потерял дар речи, а мне этого совсем не нужно. А теперь вернись в комнату, сядь в кресло и жди меня, ночной страх маленьких собачек и милых старушек!

В серых глазах промелькнул незнакомый огонек, который на мгновение притянул к себе мой тихий и невольный вздох. Я безуспешно убеждала себя, что мне наплевать на то, что он думает обо мне, как громко смеется внутри себя, как по-дурацки качает головой, без конца повторяя себе, что он идиот раз выбрал меня в качестве своей фальшивой девушки. В конце концов, он и до этой маленькой и безобидной лжи выглядел чертовски привлекательно, и я ни разу не беспокоилась относительно того, понравится ли ему моя внешность.

Но вот я смотрела на Максима и сожалела, что выглядела сейчас смешно и несуразно. Что мои волосы торчали в разные стороны, что на мне была эта розовая пижама с длинными рукавами и штанами, в которой хотелось бы трахнуть разве что Кендалл Дженнер. Она и в надувном костюме сумоиста способна вызвать пожар.

Вдруг Максим засмеялся. Очевидно, что я способна вызвать лишь смех.

– Жди меня здесь! – приказала я и с грохотом захлопнула за собой дверь.

* * *

Я бы удивилась, окажись Максим послушным мальчиком, который смирно ждал бы моего возвращения. И всё же его неподчинение разозлило меня. Да так, что спускаясь по лестнице, я с неохотой и досадой признала паршивый факт: ни один из моих бывших не вызывал во мне такое количество разношерстных эмоций, как наглый сосед, которого я сюда притащила. Мои желания хаотично метались между тем, чтобы убить его за несоблюдение моих правил, и тем, чтобы ещё разок полюбоваться его потрясающим телом. Не то, чтобы я так уж ждала этой возможности. Но, разумеется, я бы от нее не отказалась.

Разумеется?

О, прекрасно!

Я резко замерла на середине лестницы, как только до моих ушей донесся затяжной смех старшей сестры. Злость, охватившая меня ещё несколько минут назад, махом застыла и осыпалась с плеч невидимой пылью. Волнение подскочило до самого горла, сердце застучало слишком быстро и громко. Я растерла ладони, словно это могло помочь зарядиться уверенностью, и щелкнула каждым пальцем.

– Ия!

От неожиданности я чуть было не покатилась по лестнице на собственной заднице.

– Олег! Как ты меня напугал! – схватилась я за перила и одна из иголок пушистой гирлянды больно вонзилась мне под ноготь. Я не сдержала короткое ругательство и прижала к губам травмированный палец, а мой зять молча наблюдал за мной с доброй улыбкой старшего брата. – И кто придумал вешать эти штуки на перила! Черт!

– Они здесь каждый год и никому ещё не навредили, – сказал Олег, ожидая моего приветствия. – До этого момента.

Обычно я веду себя иначе. Я не рассеянная, не нервная и уж точно не позволяю себе сквернословить. В сощурившихся глазах Олега уже промелькнуло удивление, за которым точно последует вопрос о том, всё ли со мной в порядке. Натянув самую довольную улыбку, я сбежала вниз по лестнице и крепко обняла своего дорогого зятя.

– С наступающим тебя! – воскликнула я, потрепав его светлые волосы.

– И тебя, Ия! – потрепал он мои в ответ. – Ты как раз вовремя. Все собрались пить чай. И советую тебе поторопиться, поскольку Алексеевна настойчиво откармливает твоего парня.

Наступило неловкое молчание. Я почему-то не решалась дать развитие нашему разговору о «моем парне», а Олег явно этого ждал и потому тоже молча таращился на меня.

– …Что ж! – вырвалось из меня нервным комком. – Пусть наедается!

– Всё нормально? – поинтересовался Олег, с сомнением заглянув в мои глаза. Мне стало страшно, что в них ему без труда удастся прочитать дурную правду. До вчерашнего дня я никогда не обманывала своих близких. Я имею в виду, в таких масштабах. – Хотя, знаешь, я тебя понимаю. Знакомство с родителями мало для кого проходит в полном спокойствии. Собственно, – задумался он, – как и любая другая важная новость. Но могу с уверенностью сказать, что тебе точно не о чем волноваться. Вся семья от него без ума.

Чудесно.

Мой фальшивый парень покорил сердца моих самых близких людей, которых я, бессовестная, нагло обманывала.

Впервые в жизни.

Но исключительно ради их собственного спокойствия.

Черта с два. Я сделала это только ради себя!

– Ия? – нахмурился Олег, чуть ли не пересчитывая мои реснички. – Да не волнуйся ты так. Все мы через это проходим.

– Да всё в порядке! Я очень рада, что Максим всем…понравился, – пролепетала я, бросив настороженный взгляд в сторону гостиной. – Нужно идти… Пойдем?

– Ты иди, конечно. А мне нужно кое-кому позвонить.

– Ясно. Хорошо.

Постаравшись взять себя в руки перед встречей с Мией, у которой больше не осталось повода подшучивать надо мной, я снова невольно растерла ладони.

– Ия, это твоя семья, – в который раз за две минуты выразил поддержку Олег. – Не волнуйся ты так.

Я отмахнулась, сделав вид, что всё у меня в ажуре. На самом деле, я была похожа на новичка в казино, который стоял перед игральным столом и молился, чтобы удачно выпали кости.

Войдя в гостиную, которая была самым просторным, свободным и светлым местом в доме за счет огромного окна, тянущегося до самой крыши, я обнаружила всю свою семью за большим обеденным столом. Пахло чаем, бергамотом и цитрусом. Папа сидел во главе, мама по правую от него сторону, а бабушка… Господи, она буквально прильнула к Максиму, опустив руку на спинку его стула. На мгновение мне показалось, что она ему что-то нашептывает…

– А вот и ты, моя маленькая соня! – воскликнула Мия за моей спиной, чем едва не довела меня до инфаркта. – Явилась не запылилась!

– Мия, господи! Я же заикой останусь!

– Не останешься! – захохотала сестра и заключила меня в настолько крепкие объятия, что затрещали кости. – Ты у нас тот ещё крепкий орешек! И темная-темная лошадка!

– Что это значит? – взглянула я на нее в полнейшем непонимании. Сестринские объятия с моей стороны выдались слабенькими.

Улыбка Мии заискрилась знакомой игривостью. В такие моменты она была похожа на ту неугомонную проказницу, какой и была в нашем шумном детстве. Кстати, этот самый шум создавала именно Мия, а мне оставалось с ним только смириться.

– Я о том, что нужно обладать стальными нервами и безграничным терпением, чтобы выдержать такого брутального титана, – шепотом ответила Мия, незаметно кивнув в сторону Максима. Она игриво поддела меня плечом и прошептала: – Ты меня удивила, сестренка. Отличный выбор.