Read the book: «Прекрасная ложь»

1

Невозможно, чтобы дело было во мне. Только во мне. Исключительно во мне.

Да что же я делаю не так?!

– Вы абсолютно бесполезны!

Я вздрогнула, словно от пощечины.

– Простите?

Я растерянно смотрела на покупательницу. На ней была ярко-розовая куртка стоимостью в целое состояние, едва прикрывающая поясницу. Платиновые волосы сияли под лампами так ярко, будто в каждую прядь вплели бриллиантовую нить.

– Я говорю: вы бесполезны, – блондинка одарила меня ледяным взглядом. – Сколько раз повторять? Мне нужна помада из лимитированной коллекции Chanel.

– Как я уже объяснила, лимитированная серия распродана, – я постаралась сохранить спокойствие. – Но оттенок под номером 97 есть в классической линейке Rouge Allure.

– Меня интересует лимитированная коллекция! Мне нужна та самая красная помада: золотой футляр, бриллиант на крышечке!

– К сожалению, товары из этой серии закончились, – ответила я.

– Хватит повторять одно и то же! – блондинка вспыхнула. – Я прекрасно знаю, что у вас всё есть! Я не какая-то деревенщина, как некоторые! – она с презрением оглядела меня. – Я Лали Лу! Меня знает вся страна! Я кумир миллионов!

В этот момент меня осенило. Всё дело в том, что я просто не умею доходчиво объяснять! Как и в случае с Мишей: я так и не смогла донести до него, чего именно жду от наших отношений. Точнее, ждала.

– Ау?! Я с кем разговариваю?!

– Добрый вечер, Лали, – раздался холодный голос. Это была Наташа, моя начальница. Эффектная, дорогая, источающая ледяное спокойствие. Я ею восхищалась, но побаивалась ещё больше. – Прекрасно выглядишь! – Наташа перевела взгляд на меня, и её темная бровь требовательно изогнулась: – В чем дело, Ия? Какие-то проблемы?

– Да! – выпалила Розовая курточка, опередив меня. – У нас проблемы. Огромные проблемы, потому что твоя недалекая сотрудница отказывается дать то, что нужно!

Наташа снова перевела взгляд на меня – холодный, как ноябрьский вечер. Она всегда носила черное, лишь изредка разбавляя эту чарующую тьму светлыми деталями. В своей статной, пугающей грации она напоминала Мортишу Аддамс: восхитительная женщина, словно пришелец с другой планеты.

– Разберемся, – отрезала она, не сводя с меня глаз. – Ия, спустись в отдел парфюмерии. Помоги коллегам.

– Ну конечно, – язвительно хмыкнула Розовая курточка. – Помощница из нее – так себе.

Я молча сделала, как велели, но в парфюмерном отделе от меня было мало толку: моя мина, кислая, как испортившийся йогурт, портила всю картину. Именно так мне и сказали – слово в слово. И потому заведующая отправила меня на склад за подарочными сумками, чтобы я не мозолила глаза «уважаемым клиентам». А публика там была специфическая: сливки общества, звезды и те самые «топовые» инфлюенсеры, чей интеллект – загадка для всего человечества. Взять хотя бы эту Лули Мули Лу – или как там её? Весь её контент строился на «безобидной» травле сверстников, после чего она, в качестве жеста доброй воли, одаривала жертв всякой ерундой от своих спонсоров. Не понимаю, кто вообще это смотрит.

Когда в кармане черного фартука завибрировал телефон, я по привычке взмолилась: пусть это будут мошенники, пусть соцопрос, кто угодно – лишь бы не мама, папа, Мия или бабушка.

– Мошенники, – шептала я, доставая телефон. – Пожалуйста, пусть это будет спам или какая-нибудь статистика. Только не семья. Только не они.

На экране светилось фото Мии: старшая сестра в пышном белом платье сияла улыбкой от уха до уха. Не то чтобы я не хотела с ней говорить… Впрочем, нет, именно этого я и не хотела. Наступил второй день проклятого декабря, а это означало, что уже четвертый год подряд меня ждут издевательства, насмешки, тяжелые вздохи и принудительные сеансы с «волшебными» картами бабушки. С каждым годом эта волна становилась выше, быстрее и невыносимее.

Расправив плечи, я коротко выдохнула и ответила на звонок.

– Привет, дорогуша! – раздался бодрый голос сестры. – Почему так долго не отвечаешь? Я уже заскучала.

– Привет, Мия. Вообще-то я на работе, о чем тебе прекрасно известно.

– Ну да, ну да. А у меня отличное настроение – я наконец-то избавилась от старья!

– И ты решила позвонить мне в разгар рабочего дня, чтобы похвастаться генеральной уборкой в шкафу?

– Сегодня ведь второй день! – воскликнула Мия и рассмеялась. – Не делай вид, что не понимаешь, о чем я!

Я демонстративно зевнула в трубку, изображая усталость.

– Мия, у тебя что-то срочное? У меня мало времени.

– Ну да, ну да.

– В отличие от тебя, я всё ещё на работе. Давай я перезвоню, когда вернусь домой?

– О нет! Ты мне точно не перезвонишь!

Это была чистая правда.

– Разница между нами в том, что я работаю на себя, а ты – на какого-то дядю. Или тетю, – хмыкнула сестра, в очередной раз подчеркивая пропасть между нашими образами жизни. – А могла бы на меня. Или со мной. Тогда бы ты уже давно была дома. Ну да ладно. Скоро ты сама поймешь, что нет ничего лучше родного города. Москва слишком большая для тебя, малышка.

– Мия, я приеду, – ответила я на вопрос, который не было нужды произносить вслух. – Детали обсудим позже, мне пора бежать.

– «Приеду»? – в голосе сестры проскользнула издевка. – А как же твой парень? Как там его… Илья? Или он был в прошлом году? Саша? Или он был перед Ильей? А может, Гриша?

До язвительной Лали Хрюли Лу моей сестре было ещё очень далеко, но она уверенно двигалась в этом направлении.

– Миша, – процедила я сквозь зубы. – Его зовут Миша.

– Ах, Миша! Точно! Прости, Ия. Ты меняешь парней, как вязаные варежки каждую зиму, вот я и запуталась. Впрочем, это ведь ещё не точно, – она самонадеянно усмехнулась, – до конца декабря ещё есть время… Короче говоря, ближе к вашему приезду я ещё разок тебе позвоню, чтобы уточнить.

– Можешь не беспокоиться, – поджала я губы. – Мама сделает это за тебя.

– Я знаю, просто в этом году мы с Олегом поспорили! – Мия просияла таким восторгом, будто объявляла победителя лотереи в прямом эфире. – Я поставила на то, что ты снова приедешь одна, а вот… мой наивный Олег…

– Прекрасно, Мия, – перебила я ровным голосом, чувствуя, как кислый йогурт на моем лице превращается в заплесневелое желе. – Желаю вам обоим удачи.

– Ну, брось, Ия! Не дуйся! И не думай, что я люблю тебя меньше, чем Олег, который до сих пор искренне верит в твою безоблачную «личную жизнь»! – хихикнула сестра. – В прошлом году твой роман в очередной раз закончился в декабре, и я подумала, что этот не станет исключением. Или ты уже рассталась с Мишей и просто не знаешь, как мне об этом сказать? – она залилась звонким смехом.

– Ты накурилась, что ли?

– Не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра! Расставание неизбежно, систер, увы!

Пару лет назад я бы разрыдалась от обиды. В конце концов, Мия – моя старшая сестра, она должна поддерживать меня в трудные времена. Но проблема в том, что эти «трудные времена» давно стали рутиной. Начиная с моего двадцатилетия, каждый декабрь методично отбирал у меня парней. И в этот раз он не стал ждать конца и нанес удар в первый же день. Вчера он был снежным, пушистым и белым, как свадебное платье Мии. Я даже не заплакала, когда Миша произнес: «Эти полгода с тобой – что-то удивительное, Ия, но нам обоим нужно двигаться дальше. Спасибо за опыт».

– Кстати, – продолжала тараторить сестра, – вчера бабушка делала на тебя расклад. Карты говорят, что твой суженый вот-вот сделает тебе предложение. Она просила меня молчать, но как тут удержаться? К тому же я поставила на то, что ты приедешь одна. Хотя было бы интересно увидеть, как твой Миша встанет на колено в новогоднюю ночь! Мы все будем счастливы, конечно, но вот если ты приедешь одна, я выиграю тридцать тысяч и куплю себе любимый арабский парфюм. В любом случае я в выигрыше!

– Желаю удачи, Мия.

– Люблю тебя, малышка! – воскликнула сестра и громко чмокнула в трубку. Я чуть не оглохла. – Ох, черт! Мой ужин горит!

– И я лю…

В трубке раздался щелчок – разговор закончился. Несколько секунд я просто таращилась на экран телефона, словно ожидая, что сестра позвонит снова, хотя, по большому счету, в этом уже не было нужды.

Когда экран потемнел, я прислонилась спиной к стене и представила воодушевленное лицо бабушки, когда её карты «сообщили» долгожданную и радостную новость. Не сомневаюсь, что она уже обсудила это с девочками на кухне и с каждой взяла слово не рассказывать об этом мне. Мол, давайте держать кулачки за нашу малышку Ию, которой уже давно пора предстать перед всеми нами невестой.

Всерьез о замужестве я задумалась четыре года назад, глядя на свадебный танец Мии и Олега. Я наблюдала, как рука зятя – бережно и властно – обнимает тонкую талию сестры, словно обещая укрыть её от любых бурь и невзгод. В тот момент я примерила это чувство на себя: полная защищенность, желание принадлежать любимому человеку… Мне понравилось. Конечно, это были лишь наброски, но суть оставалась прежней: я действительно хотела влюбиться до беспамятства и ответить «да» на тот самый судьбоносный вопрос. Но вместо этого каждый декабрь я слышала одно и то же: «Ия, мы должны расстаться». Глаза в глаза, рука в руке и мое сердце, готовое вырваться из груди, – всё как в кино, только без заветного кольца и колена, на которое никто из моих бывших так и не встал.

– Можешь идти, Ия, – раздался властный голос Наташи.

Я вздрогнула и машинально прижала ладони к груди. Наташа едва заметно усмехнулась. Если бы я не знала её, то решила бы, что она уже мысленно насаживает меня на вертел, предвкушая ужин.

– До конца смены ещё три часа, – неуверенно напомнила я.

Наташа приблизилась. Она двигалась бесшумно, словно не шла, а парила над полом.

– Ты не хочешь домой? – спросила она.

– Хочу, – ответила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

– Тогда иди. Я тебя отпускаю.

– Вы меня увольняете?

– Разве я так сказала?

– Нет, но…

– Тогда в чем проблема? – перебила она. Её голос был вкрадчивым, с опасными змеиными нотками.

– В прошлом месяце вы сказали то же самое Юлиане. На работу она больше не вернулась.

– Я сказала, что увольняю её за систематические опоздания. А тебя я просто отпускаю домой пораньше.

Я задумчиво хмыкнула.

– Это всё из-за моей кислой физиономии?

– Именно. Мои сотрудники должны излучать профессионализм и искреннее желание помочь. Я промолчу о том, что источаешь ты, Ия. И так уже который год. У тебя что, декабрьская депрессия вместо праздничного настроения?

Ага. В точку.

– Пожалуй, я пойду, – я выдавила улыбку. Не удивлюсь, если у Наташи в голове заведена толстая папка, куда она заносит все мои странности. – До завтра. И спасибо, что отпустили.

– Расставание с парнем – это как простуда. А если инициатором стал он – острое отравление, – Наташа смахнула с моего плеча невидимую ворсинку. – И с тобой это случается третий декабрь подряд.

Вообще-то четвертый. Но Наташа не в курсе: я работаю в её магазине три года.

– С чего вы это взяли?

– Неправильный вопрос.

На мгновение я почувствовала себя Нео из «Матрицы», которому Морфеус загадками пытается открыть глаза на жуткую правду.

– Мой совет: найди то, что связывает всех твоих бывших, а потом отыщи полную противоположность, и уже следующий декабрь пройдет без «недомоганий». Хорошего вечера, Ия.

Оставив меня в полном замешательстве, Наташа – наша Мортиша Аддамс – медленно поплыла к выходу, оставляя за собой тяжелый, пугающий и бесконечно загадочный шлейф Ignes от Angela Ciampagna.

* * *

По дороге домой я не переставала думать о словах Мии. Их спор с Олегом оставил болезненный след – где-то очень глубоко, но всё же ощутимо. Это выглядело как издевка над моей «удачливой» личной жизнью, в которой мужчины почему-то не задерживались. За бесконечными попытками найти причину неудач я прятала свои истинные чувства. Те самые, что накрывали меня в первые январские ночи, когда сознание одиночества становилось особенно острым. Я никогда не показывала эту сторону своей жизни: всё ограничивалось тихими слезами в подушку и такой же безмолвной надеждой на то, что новый год наконец принесет мне долгожданное счастье.

Да, я безнадежный романтик. Тот самый наивный человек, которому судьба ломает кости, а он всё равно продолжает верить, ждать и надеяться.

«И не делать совершенно никаких выводов из прошлого», – прозвучал в ушах восхитительный и коварный голос Наташи.

Я опомнилась, когда уже стояла у входа в «Максимус». Здесь, в квартире университетской подруги, я снимала комнату.

Удручающие мысли снова навалились тяжелым грузом. Я застыла, глядя на крошечный огонек елочной гирлянды над входом в кристаллическую башню. В голове крутились слова Наташи: черт возьми, а ведь все мои бывшие были «хорошими мальчиками».

Раздумья прервал ледяной порыв ветра – кто-то пронесся мимо, грубо толкнув меня в плечо.

– Для этого им придется убить меня! – донеслось до меня яростное рычание, прежде чем фигура скрылась за стеклянными дверями.

Это был наш с Эрикой сосед. Встретить его в хорошем настроении было чем-то из области фантастики; впрочем, мы и виделись-то нечасто.

Я не спеша вошла следом и подошла к сверкающей латунью стойке консьержа. Поздоровавшись, я поинтересовалась, нет ли корреспонденции для квартиры № 64. Я заранее знала, что ответ будет отрицательным, но мне нужно было потянуть время: не хотелось ехать в одном лифте с соседом, у которого явно не задался день.

– Ищи! Услышал меня? – его тяжелый, грозный голос разнесся эхом по тихому парадному холлу элитной высотки. – Ублюдки безмозглые!

Натянуто улыбнувшись консьержу, я медленно направилась к лифтам. Один из них уже был на втором этаже, но наш с Эрикой нетерпеливый сосед буквально кипел от злости. Дверцы едва успели разъехаться, как он ворвался в кабину, с размаху задев широкими плечами створки.

Я замешкалась. Стоит ли запираться в тесной кабине с человеком, у которого на лице было написано «убью»?

Сосед, не прекращая говорить по телефону, вдруг резко вскинул голову и впился в меня взглядом темно-серых, как мокрый асфальт, глаз. Сердце пропустило удар. Я жила в «Максимусе» больше года, и за всё это время Максим Сибирский ни разу не удостоил меня вниманием. И на то были вполне очевидные причины.

Во-первых, мы не так часто встречались, хотя и жили на одном этаже, где располагались всего две квартиры. Прошлый год пролетел в режиме «университет – работа – дом», причем дома я бывала редко: то завал на последнем курсе, то ночевки у парня. Бывшего парня, если быть точной.

Во-вторых, я точно была не в его вкусе. Эрика, знавшая Сибирского с момента его заселения в башню, не раз перечисляла список его пассий: эффектные модели, дочери политиков, глянцевые лица из телеграм-каналов. На фоне этих идеальных кукол моя внешность казалась до неприличия заурядной.

А в-третьих, мой интерес всегда вызывали «хорошие мальчики». Те, что умеют улыбаться взглядом, не забывают о вежливости и подкупают безупречным воспитанием. Не то чтобы святоши, нет – просто собранные, серьезные и непременно ответственные. Честные. Уважающие чужие чувства. Верные. Словом, будущие идеальные мужья и отцы.

М-да. Как те четверо моих бывших, которые деликатно и пылко бросали меня четыре декабря подряд. Рыцари с благородным воспитанием, трепетно хранящие память о нашем общем прошлом.

Отлично. Кажется, я наконец нашла закономерность.

– Черт возьми, ты едешь или как?

Я стремительно влетела в кабину лифта, где, как обычно, тихо играла ненавязчивая музыка. Злой сосед раздраженно стукнул пальцем по кнопке семнадцатого этажа и в самой грубой форме приказал собеседнику на том конце провода немедленно найти для него подходящий вариант. Затем он нетерпеливо засунул телефон в карман укороченной распахнутой дублёнки.

Я напряглась. Стоя сбоку в кабине, я могла без помех наблюдать, как гнев разгорается на темнеющем лице соседа. На его шее постепенно вздувалась широкая вена, а через секунду появилась ещё одна, уже тоньше, над густой темной бровью. Вдумчивый взгляд серых глаз, словно мощный бур, сверлил стальные дверцы лифта. Крылья острого носа свирепо шевелились, напоминая силуэт хищной птицы с чёрным оперением.

Не знаю почему, но на мгновение мне стало по-настоящему интересно: что же заставило этого плохого мальчика оголить клыки и превратиться в бешеного питбуля?

Кстати, о плохом мальчике: Максим Сибирский был именно таким. Я не раз слышала, как жильцы нашей башни – преимущественно одинокие собачницы на солидной пенсии – вполголоса возмущались его вопиющей невоспитанностью. То он не соизволит поздороваться, то не придержит лифт, а то и вовсе назовет чьего-нибудь чихуахуа «пучеглазым демоном» (хотя собака, на минуточку, была из элитного питомника). А однажды он едва не сбил одну из них, вылетая из паркинга на своей чёрной «машине-убийце».

«Бессовестный! Даже не извинился! У меня чуть сердце не остановилось!» – причитала пострадавшая у стойки консьержа несколько месяцев назад, когда я возвращалась домой.

– У тебя что, нервный тик? – вдруг бросил он, едва сдерживая раздражение.

Я медленно подняла глаза и встретилась с его тяжелым взглядом.

– Какой ещё тик?

– Ты пялишься на меня и без конца киваешь.

– Я на тебя не пялюсь, – усмехнулась я, поправляя сползающий с плеча ремешок сумки. – И никакого тика у меня нет.

Сибирский закатил глаза и почти вжался в двери лифта. Он дышал так тяжело и нетерпеливо, что казалось, готов выломать створки голыми руками, как только они хоть немного приоткроются. Но прежде, чем это случилось, зазвонил его телефон. Даже не выслушав собеседника, он отрывисто бросил в трубку:

– Я же сказал – найти немедленно!

2

К середине декабря я почти смирилась с паршивым положением дел. Я всё ещё не решалась сказать семье правду, от которой по ночам не находила себе места. Пять месяцев назад я зачем-то похвасталась им Мишей – «идеальным» парнем, в которого мои близкие заочно влюбились. Я бы ни за что не проговорилась, если бы не постоянные подколки сестры и надежды мамы с бабушкой. А Мия вообще была уверена, что в столице мне не до любви: мол, сплошная борьба за выживание, бесконечные пробки и работа на износ. Даже когда я получила диплом и стало легче, она не унималась:

– Тебе точно некогда знакомиться, некогда встречаться и строить планы на будущее! Какой там парень? Пф!

А парень у меня был. Умный, красивый, добрый – редкий экземпляр. Я не удержалась и проговорилась о нем, а теперь кусала локти.

К черту. Первый раз, что ли, приеду одна? Скажу, что мы расстались на дружеской ноте. Со мной всё в порядке, и это главное.

Правда, в прошлом году бабушка, перебрав вишневой настойки, напророчила мне «проклятие одинокого декабря». Учитывая мои «успехи», верить в это становилось всё проще.

– Ия, у меня отличные новости! – Эрика влетела в комнату, сияя от счастья. – Завтра я улетаю в Таиланд!

– Ого! С чего такая внезапность? – я натянула кашемировый свитер. – А как же Новый год с папой и его новой женой?

– Я передумала. Друзья едут на месячный курс медитации, и я не могла отказаться – обожаю всё, что связано с саморазвитием. Ну и, честно говоря, туда едет Джан.

– С этого и надо было начинать, – улыбнулась я, подхватив сумку. – Джан!

– Служебные романы в нашем центре не приветствуются, но за тысячи километров от работы это уже не нарушение, – парировала она.

– Класс! – я подняла вверх большой палец и, чмокнув подругу в щеку, вышла в прихожую. – Только предохраняйся. Если, конечно, не хочешь обзавестись смуглым малышом.

– Типун тебе на язык! – Эрика поспешила за мной. – Пока я хочу только безудержного секса с парнем, у которого вот такой…

– Я поняла, можешь не продолжать. Удачи тебе.

Я опустилась на пуфик у двери, чтобы обуться.

– Значит, с завтрашнего дня я предоставлена сама себе?

– Ага. Только не устраивай шумных вечеринок, а то я обижусь. Я ведь их обожаю!

Я устало посмотрела на Эрику, а когда закатила глаза, она рассмеялась:

– Какая же ты милая, Ия!

– Ага.

– А ты билет купила?

Я отрицательно покачала головой. Покупка билета означала бы, что я окончательно смирилась с неизбежным: с собственным проклятием и грядущим «цунами». В глубине души что-то отчаянно сопротивлялось, требуя иных действий, но каких именно – я понятия не имела. Впрочем, пропустить Новый год с семьей было не вариантом.

– А не пора бы? Вдруг все разберут?

– Возьму, – заверила я скорее себя, чем её. – Сегодня же.

Эрика скрестила руки на груди и с сомнением оглядела меня:

– Ты всё ещё переживаешь?

– По поводу? – я широко распахнула глаза.

– Из-за расставания с Мишей. И из-за того, что придется снова слушать язвительные шуточки сестры и видеть кислые лица родни. На твоем месте я бы давно поставила Мию на место: высмеивать личную жизнь – это совсем не по-сестрински! Понятно, что мама и бабушка желают тебе добра, мечтают, чтобы ты встретила «того самого» и была как за каменной стеной. Но счастье по щелчку пальцев не случается, сколько ни напоминай. Тебе нужно просто расслабиться и отпустить ситуацию. Ты же не собираешься выходить замуж за первого встречного, лишь бы их порадовать?

– Разумеется, нет! – брякнула я, натягивая угги.

– И они этого не захотят. Это как минимум странно, а как максимум – опасно. Ты им сказала, что вы с Мишей расстались?

– Не-а. Решила, что сообщу об этом, когда приеду.

– Чтобы снова нарваться на «искрометный» юмор сестры? – Эрика усмехнулась. – Впрочем, дело твое. Я лишь наблюдатель. И советчик, – добавила она с улыбкой, – но только когда ты сама об этом попросишь. Кстати, куда ты собралась?

– В пекарню. Хочу взять чего-нибудь вкусного и немного прогуляться. Обожаю, когда идет снег.

– С удовольствием составила бы тебе компанию, но через десять минут у меня занятие. Если не затруднит, захвати мне булочку с яблоком и корицей.

– Хорошо.

Помимо работы в студии йоги, Эрика вела онлайн-уроки для тех, кто не мог приходить лично. В основном это были пожилые люди, для которых она делала хорошие скидки.

Я натянула оливковую дутую куртку, завязала пояс и надела белую шапку-ушанку из искусственного меха. Поправив длинные, с шоколадным отливом волосы, я перекинула через плечо ремешок белой сумки. Эрика тем временем уже скрылась в кухне-гостиной, откуда доносилась негромкая музыка.

– Эрика? – позвала я, задержавшись на пороге.

– Ау?

Я поджала губы, не решаясь продолжить.

– Чего такое? – она появилась из-за угла, потягивая сок из большого стакана.

– А что бы ты посоветовала? – спросила я, нервно оглядываясь. Чувство собственной никчемности накрыло с новой силой. – Я имею в виду… помимо того, чтобы признаться семье в своем «одиноком» статусе до приезда.

Эрика ответила, не раздумывая:

– Если бы меня это волновало так же сильно, как и тебя, – она картинно задумалась, заметив, как я закатила глаза, – я бы просто нашла парня, который сыграл бы роль моего возлюбленного на праздники. А потом мы бы «расстались». Да, это обман, но ради душевного спокойствия и уверенности в себе я бы пошла на такое.

Она чмокнула меня в щеку и направилась в гостиную:

– Всё, милая, мне пора идти. Хорошей прогулки, и не забудь про булочку!

* * *

Фальшивый парень ради душевного спокойствия? Хм, сомнительная авантюра. Уже хотя бы потому, что кандидатов на эту роль у меня не было.

Саша Киреев, мой бывший однокурсник, с которым мы продолжаем общаться, переехал в Питер. Остальные знакомые – при женах, которые вряд ли сочтут мое предложение адекватным. Бывшие? Даже смешно: просить их о помощи – значит признать собственную безнадежность. А ведь именно такой меня и видят близкие. Особенно Мия.

К своим двадцати восьми годам она стала успешным визажистом и владелицей лучшего салона красоты в городе. Свой бизнес она открыла в двадцать четыре и с тех пор только процветала – рука об руку с идеальным мужем.

Олег тоже не отставал: к тридцати годам он владел крупнейшим тюнинг-ателье, куда клиенты ехали из других областей. Оба – герои местного глянца, частые гости на радио и ТВ, да ещё и судьи в конкурсах для молодых предпринимателей. На их фоне я всегда выглядела… ну, в общем, понятно.

Купив булочку для Эрики и круассаны с шоколадом для себя, я неспешно направилась к набережной, любуясь падающим снегом. Может, со мной и впрямь что-то не так? Может, поэтому я оказалась единственной в семье, кто решился оставить родные края и шагнуть в неизвестность? В сказках всегда есть такие персонажи: им не сидится дома, их тянет на приключения, они разительно отличаются от своих. Их считают глупыми, наивными, «себе на уме». Так, может, это мое наказание за нежелание быть как все?

Телефон зазвонил, когда я, дойдя до перехода, развернулась и пошла обратно.

– Ия, солнышко, почему ты не звонишь? Ты хотя бы представляешь, как я скучаю?

– Бабуль, прости, закрутилась, – мне стало неловко. Я ведь и правда давно не звонила, отделываясь лишь утренними гифками. – Не обижайся на меня.

– Как я могу обижаться на любимую внучку! – отозвалась бабуля под грохот кастрюль. – К тому же твоя бабушка не глупая женщина. Я прекрасно понимаю, чем ты там занята.

– И чем же? – я ускорила шаг: ледяной ветер со снегом начал больно бить в лицо.

– Ты так усердно строишь свою сказочную личную жизнь, что на это уходит куда больше сил, чем на любую работу. Ия, любовь моя, напомни-ка своей дорогой бабушке: как зовут твоего молодого человека?

Меня словно током ударило. Это был идеальный шанс выложить правду. Бабушка тут же разнесет её всей семье, и к моменту моего приезда все уже смирятся с положением дел. Родители и бабушка встретят меня печальными, но понимающими улыбками и дежурными фразами вроде «ты ещё молода, всё впереди», а Мия… Мия будет торжествовать, потирая руки от предвкушения победы в споре, и, если повезет, просто тихо посмеется надо мной.

– Сколько бы раз ни спрашивала Мию, она каждый раз называет разные имена, – посетовала бабушка, гремя тарелками. – Вредная девчонка! Убеждена, что ты снова приедешь одна, вот и издевается.

– Прямо-таки… убеждена? – я замедлила шаг. Ветер будто нарочно хлестнул по лицу горстью колючего снега.

– Ну, ты же знаешь свою сестру. Какой была врединой, такой и осталась! Вечно шутит, что со временем ты превратишься в одинокую кошатницу. Пыталась даже меня втянуть в какой-то сомнительный спор, но я пригрозила ей подзатыльником! Представляешь? Я – эффектная, элегантная дама в самом расцвете лет – и замахиваюсь на собственную внучку, как какая-нибудь базарная торговка! Клянусь, когда-нибудь она меня доведет!

– …Ого, – выдавила я, словно последние остатки зубной пасты из пустого тюбика. Сестра додумалась втянуть в этот паршивый спор даже бабушку. – Как мило с её стороны.

– Не принимай близко к сердцу. Мия всегда была хулиганкой. Помнишь, сколько раз маме приходилось краснеть на собраниях, потому что твоя сестра держала в страхе всех мальчишек в классе? Пусть думает, что хочет. Я-то знаю: ты точно приедешь не одна. Тебя ждет нечто удивительное, карты не врут, – бабуля проговорила это с таким воодушевлением, что у меня внутри всё сжалось. – Кхм. Так как зовут твоего рыцаря, Ия?

– Миша! – выпалила я, не задумываясь. Секунду спустя я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли красные пятна.

Какого черта я это сказала?! Какой Миша? Где я его возьму?!

– Какое прекрасное имя! Михаил! Знаешь, имена с буквой «м» говорят о мужественности, целеустремленности и благородстве.

– Здорово, – пробормотала я, чувствуя, как надвигается катастрофа. – Мие, значит, тоже повезло.

– Вообще-то, это касается только мужских имен, милая, – рассмеялась бабушка. – Так когда вы приедете? Мия только шутки шутит, а родители не в курсе.

Я с трудом проглотила колючий ком в горле и соврала, что как раз сегодня мы с Мишей берем билеты на самолет. Вторая ложь за две минуты.

– Жду не дождусь нашей встречи! – щебетала бабушка в трубку.

Я почти бежала, то и дело поскальзываясь в своих неуклюжих уггах.

– Уверена, твой молодой человек нам очень понравится! Папа, конечно, попытается изобразить строгость, но это только для вида. Не волнуйся, милая, всё пройдет замечательно. Бабушка обо всём позаботится.

3

До поездки домой оставалось три дня. Повернуть время вспять я не могла, как и признаться семье, что никакого Миши не существует. Признаться – значило объясняться, а я уже слышала истеричный смех сестры. Мия бы не упустила шанса позлорадствовать: ведь я выдумала парня, поддавшись порыву утереть ей нос!

Время летело, будто нарочно приближая меня к самому крупному унижению в жизни. Из-за постоянной тревоги я стала до ужаса неуклюжей. Вчера едва не разбила флакон дорогого парфюма, а сегодня выронила тяжелую банку с кремом – спасло лишь то, что она угодила в корзину покупательницы, а не на гранитный пол.

– Что происходит? – спросила Наташа, когда я чудом поймала в воздухе тюбик с тушью. – Почему у тебя всё валится из рук?

– Прошу прощения. Знаю, это не оправдание, просто выдались тяжелые дни.

– Ты всё ещё страдаешь по бывшему? – она приподняла темную бровь, глядя на меня так, будто с момента расставания прошла вечность. – Не надоело?

Я часто заморгала:

– Вы всё не так поняли. Я ни по кому не страдаю.

– Что тогда? Депрессия?

– Слишком громко сказано. Просто легкая хандра перед концом года.

– Год заканчивается, а ты всё ещё не вышла замуж?

– Чтобы выйти замуж, нужно встретить человека, влюбиться, пожить вместе, притереться друг к другу… На это уходят годы.

– Чтобы выйти замуж, достаточно и нескольких дней, Ия. Не усложняй. Иди домой.

– Второй раз за месяц? – удивилась я.

– Я не хочу, чтобы ты перебила мне половину магазина из-за того, что позволяешь ничтожным мыслям управлять твоими руками. Ты мой лучший сотрудник, и у меня на тебя большие планы.

Я замерла, чувствуя, как отвисает челюсть.

– Закрыли тему, – приказала Наташа. – Послушай совета: обрати внимание на мужчин, которые – полная противоположность твоим привычным предпочтениям. Поверь, результат тебя удивит.

– Последний раз, когда я последовала чужому совету, я потеряла сон, кучу волос и остатки спокойствия.

– Выходить из зоны комфорта необходимо. Это помогает познать новое. А теперь иди. Завтра у тебя выходной, так что увидимся в новом году.

– И правда, – пробормотала я, глядя на огромную ёлку в центре зала.

Через четыре дня наступит Новый год. А через три вся моя семья узнает, что я снова осталась одна. И никто не удивится – ведь это повторяется каждый проклятый декабрь.

* * *

«Прости, Ия. Я обзвонила всех своих друзей, у них уже есть планы на праздники… Это всё из-за меня. Я по глупости сказала, как поступила бы на твоем месте, а ты прислушалась… У тебя тоже нет вариантов, да? Пожалуйста, напиши, как ты. Очень переживаю. Целую!»

Я прослушала сообщение от Эрики, сидя в автобусе у окна. По стеклу медленно, почти безнадежно сползали тающие снежинки. Подруга винила себя, хотя я была с ней совершенно не согласна: это я совершила глупость, солгав бабушке, а Эрика лишь высказала свое мнение.

Выйдя на остановке у продуктового, я не нашла в себе сил на полноценный ужин и ограничилась бутылкой молока и коробкой хлопьев. Стоя в очереди на кассе, я невольно разглядывала мужские лица вокруг – уставшие, понурые. Даже если бы я и нашла кого-то на роль «парня», как бы это выглядело?

Смогла бы я несколько дней водить родных за нос, изображая чувства к незнакомцу? Держаться за руки, позировать для семейных фото? И где бы нас поселили – в одной комнате или в разных?

Я вошла в холл башни «Максимус», погруженная в эти мысли, и только у лифтов спохватилась, что не поздоровалась с консьержем. Я всегда старалась быть вежливой, поэтому, нажав на кнопку вызова, обернулась, чтобы исправить оплошность. Но вместо приветствия лишь невнятно пробормотала что-то под нос: во вращающихся дверях появился Максим Сибирский.

Сосед проигнорировал консьержа. Он забрал почту, не отрываясь от экрана телефона, прошел мимо меня и встал по левую сторону. Я следила за цифрами на табло, проклиная медлительность лифта, и вдруг почувствовала его запах. Тонкий, мрачный, пронзительный. Я невольно повернулась: Сибирский пах ледяным дождем, сосновым лесом и морозным утром. Этот запах обжигал, напоминая о суровой зиме, которой так не хватало в Москве.

Впрочем, если говорить о вежливости, то в случае с Максимом я проявила её всего один раз и больше попыток не предпринимала, ведь мое первое и последнее приветствие было встречено холодным и лишённым эмоций молчанием.

Громкий сигнал телефона вырвал меня из оцепенения. Сообщение от Мии:

«Как там у тебя дела, малышка? Ещё не рассталась с парнем?»

Она и раньше задавала этот вопрос, но сейчас внутри всё закипело от злости. Дверцы лифта разъехались. Я шагнула в кабину, яростно печатая ответ:

«Всё прекрасно. Не дождешься!»

Мия считала свои слова безобидными, но для меня, загнанной в угол и отчаянно пытающейся спасти остатки достоинства, они прозвучали как издевательство. Я злилась, нервничала и негодовала.

«Я этого вовсе не жду, глупая. Просто у тебя всегда всё стабильно. Люблю!»

Всё стабильно, значит? О, прекрасно. У меня всё стабильно! Декабрь для Ии – это синоним расставания и одиночества. Точнее, это время, когда меня бросает очередной парень, я возвращаюсь в отчий дом побитой собакой, ловлю на себе полные жалости взгляды, а по ночам беззвучно рыдаю в подушку.

– Что, опять? – мужской голос пронзил мои мрачные мысли, как стрела. – Какие-то проблемы?

Широкая бровь Сибирского медленно поползла вверх. Я невольно закашлялась. В голове тут же всплыло наставление бабули: «Высокий лоб – признак интеллекта и благородства».

Следом прозвучал голос Мии: «Ия станет одинокой кошатницей! Зуб даю, так и будет. Это её проклятие!»

– У тебя снова тик? – сосед смотрел на меня так, будто я была умалишенной.

– У меня нет никакого тика, – процедила я, пытаясь заглушить какофонию голосов в собственной голове.

– Ну да, конечно, – хмыкнул он и снова уткнулся в свой телефон.

– Притворишься моим парнем на несколько дней? – выпалила я на одном дыхании.

Слова вырвались сами собой, прежде чем я успела их осознать. Максим замер. Теперь обе его брови вскарабкались на лоб.

– Чего?

– Ничего! Забудь! Всего хорошего!

Я рванула к дверям, сгорая от стыда. Жар, словно раскаленная лава, сползал с пылающих щёк к плечам. Какой черт дернул меня ляпнуть эту глупость?!

– Ты серьезно предложила мне стать твоим парнем? – в его голосе сквозил густой сарказм.

– Тебе послышалось.

– Не думаю, – хмыкнул он, и я почувствовала, как он делает шаг в мою сторону. – Значит, всё настолько плохо?

Проклятый лифт полз, как сонная черепаха. Я резко повернула голову к Максиму. Он вальяжно прислонился к блестящему поручню, и его черные замшевые ботинки почти касались моих уггов. Но больше всего раздражала его кривая, злорадная ухмылка.

– У меня всё прекрасно, – сказала я, натянув фальшивую улыбку.

– Ну конечно. Именно поэтому ты ищешь кандидата на роль парня.

– Я никого не ищу.

– Точно, – усмехнулся он. – Мне ведь послышалось.

– Именно.

От стыда и напряжения меня бросило в жар. Когда дверцы наконец разъехались, я пулей вылетела в коридор, но, как назло, никак не могла попасть ключом в скважину. Господи, где найти агента Кевина Брауна, чтобы он стер нам память об этом кошмарном моменте?

– У меня есть время подумать? – спросил Максим, вводя код на своей умной двери. – Предложение серьезное, требует тщательного анализа.

Я молча захлопнула свою дверь и сползла по ней на пол, проклиная собственный язык и голоса близких, которые, казалось, звенели в ушах даже сейчас.

* * *

– Мы наконец закончили украшать двор. Если бы ты только видела, как всё сверкает!

– Так пришли фото, – я улыбнулась маме. Мы общались по видеосвязи; я сидела за кухонным островком, лениво ковыряя ложкой хлопья. – Ты ведь точно всё сфотографировала.

– Нет, не хочу портить сюрприз, – мама подмигнула и посмотрела куда-то в сторону. – А вот и папа.

На экране появилось раскрасневшееся от мороза лицо.

– Привет, Ия! Как ты, доченька? Чемоданы уже собрала?

– Привет, пап. Ага, почти.

– Я тут рассказывала, как красиво у нас во дворе, – вставила мама.

– А я просила фото, но мама ни в какую, – пожаловалась я.

– И правильно сделала, – рассмеялся папа. – Такое нужно видеть вживую. Ладно, болтайте, а я ещё немного поработаю на улице.

– Не мёрзни, пап!

– Да я же как арктический медведь – слой жира в десять сантиметров! Ждем тебя, милая! То есть… вас, – он широко улыбнулся и помахал рукой.

Мама проводила его взглядом, а затем резко приблизила камеру – её лицо заполнило весь экран.

– Ия, милая моя, у тебя ведь всё… хорошо? Я имею в виду, никаких новостей?

Я крепче сжала ложку.

– Всё в порядке, мам. У меня всё ещё есть парень. Пока что.

– Ия, я вовсе не это имела в виду.

Я улыбнулась:

– Именно это ты и имела в виду.

– Я просто очень переживаю за тебя. Мне очень хочется, чтобы ты была счастлива и любима. Чтобы у тебя всё было хорошо.

– Я знаю, мам. И у меня всё хорошо, правда! Знаешь, даже если проклятие снова сработает, я нисколечко не расстроюсь…

– Ия! Что за слова!

– Ты поняла, о чем я.

– Чтобы я больше этого не слышала, поняла? Кто-то встречает счастье раньше, кто-то позже – у всех по-разному. Нужно просто набраться терпения, оглядеться по сторонам, и тогда… – Вдруг раздался звонок в дверь. – К тебе кто-то пришел?

– Кажется, – пробормотала я, недоумевая, почему консьерж не предупредил о госте.

– А! Это, должно быть, Миша!

– …Угу, – я сползла со стула. – Ладно, мам, созвонимся завтра.

– Конечно. Люблю тебя!

– И я тебя.

Оставив телефон на кухонном островке, я одёрнула укороченный топ и поправила спортивные штаны для хип-хопа. Подойдя к видеодомофону, я нажала на кнопку, чтобы увидеть незваного гостя.

– Максим? – прошептала я, глядя в экран на скучающее лицо соседа.

Внутри всё всколыхнулось от неожиданности. Прежде чем открыть дверь, я на секунду задержалась у зеркала: поправила выбившиеся из пучка пряди и заметила, как предательски порозовели щёки.

– Что, соль закончилась? – спросила я, изобразив удивление. – Или сахар?

– Терпение, – с деланной улыбкой ответил Максим, пройдясь по мне оценивающим взглядом. Я невольно порадовалась, что на мне короткий топ, а не растянутая домашняя футболка. – Осталась пара секунд, и я бы ушел.

– М-м, значит, мне не повезло, – парировала я и, в свою очередь, смерила его холодным взглядом с ног до головы.

Максим тяжело вздохнул, спрятал руки в карманы спортивных штанов и склонил голову набок, словно делал мне огромное одолжение:

– Я стану твоим парнем на несколько дней.

У меня всё внутри оборвалось.

– Но с одним условием.

Каким ещё парнем?

О чем он вообще?

Да и он даже не в моем вкусе!

Никто в жизни не поверит, что я в него влюблена!

– И с каким же? – спросила я, стараясь звучать равнодушно.

– Ты сыграешь роль моей девушки, когда мне это понадобится.

4

Я бы солгала, сказав, что Максим был плох собой. Его татуировки на обеих руках лишь подчеркивали рельеф мышц, а темная щетина, плавно переходящая в коротко стриженные виски, придавала образу дерзости, а не небрежности.

Скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, я молча изучала его, взвешивая все «за» и «против». Впрочем, нет. На самом деле я пыталась найти ответ на вопрос, который боялась озвучить, чтобы не унижаться ещё больше.

Почему он согласился? Почему воспринял мою глупую выходку всерьез? Я ляпнула несусветную чепуху, а он заявился ко мне домой с готовым решением, способным спасти мою репутацию.

И главное: почему именно я?

Да, Максим был чертовски хорош. Обычно такие парни выбирают эффектных, сверкающих, как звезды, девиц: моделей, актрис, блогеров – тех, о ком гудит весь интернет. И, насколько мне было известно, в окружении Максима водились именно такие девушки. А вот я была совсем другой. Я никогда не стремилась к славе и не пыталась стать клоном «идеальной» красавицы, которая с пеной у рта доказывает, что её внешность – исключительно дар природы. Почему же он выбрал меня?

– Может, ты уже посвятишь меня в свои планы? Или так и будешь сидеть и таращиться на меня?

И вдруг меня осенило: Максим пришел сам, сидел здесь и терпеливо ждал, пока я введу его в курс дела. Неужели он, как и я, загнан в угол? Хотя, глядя на него, в это верилось с трудом.

– Почему бы не начать тебе? – предложила я.

– Может, потому что инициатива исходила от тебя?

– Но твое условие подразумевает то же самое, – подняла я бровь. – Я уважаю своих гостей, так что слушаю.

Максим усмехнулся, вальяжно откинулся на спинку дивана и забросил ногу на ногу. Я продолжала сидеть в кресле напротив, не меняя позы.

– Мне нужно, чтобы ты сыграла мою девушку перед родственниками, – начал он. – Они помешаны на моей личной жизни и постоянно пытаются с кем-то познакомить. Терпеть не могу это гребаное сватовство. Если я представлю им свою девушку, они наконец отвяжутся, и тогда моя жизнь станет чуточку проще. А у тебя какие цели?

– Можно сказать, такие же, – ответила я, удивленная тем, как легко он выложил карты на стол. Впрочем, это меня даже обрадовало. – Только мои близкие сватовством не занимаются. Они просто переживают, что я…

– Ближе к делу, Ия, – перебил Максим. – Что, зачем и почему?

Я опешила.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– А ты мое? – он вскинул бровь. – Вот и я оттуда же. А теперь говори: зачем тебе понадобился липовый парень?

Мои руки сползли на колени. Теперь я сидела, как самая послушная девочка в гостях у мрачного дровосека.

– Я обещала семье, что приеду на праздники с парнем. Но не так давно мы расстались, а я, не желая расстраивать близких, не сообщила им правду.

– Почему? Что в этом такого?

– Они мечтают, чтобы у меня было всё идеально, – протараторила я, не желая вдаваться в подробности. – Я знаю, что эта новость их очень огорчит.

– Твоя семья в Москве?

– Нет, в Новом Уренгое.

Широкие брови медленно поползли вверх. Я ощутила странное удовлетворение, словно одержала маленькую победу.

– Если ты действительно готов преодолеть две тысячи триста сорок километров, чтобы притвориться моим парнем, я оплачу твои билеты и прочие необходимые расходы.

– Я в состоянии сам за себя заплатить, спасибо, – рявкнул Максим. Он явно не ожидал, что речь пойдет о поездке на Крайний Север. Но если даже это его не пугает, значит, дела у него куда хуже, чем у меня. – И сколько продлится поездка?

– Вылетаю тридцатого декабря, обратно – четвертого января.

– Четыре дня, – задумчиво пробормотал он, словно оценивая, выдержит ли столько времени в незнакомой среде, в кругу чужих людей, так далеко от дома. – Смельчаков не нашлось?

– У всех уже были планы, – ответила я, поджимая под себя ноги.

– Окей. По рукам?

Вот так просто?

Хотела ли я, чтобы Максим Сибирский стал моим фиктивным парнем? Скорее да, чем нет. Это был идеальный способ заткнуть сестру и наконец-то прекратить её бесконечные подколки. Конечно, Максим – совсем не мой типаж, и вместе мы смотрелись как детали из разных пазлов. Но, черт возьми, почему бы и нет?

– Какие сроки у тебя? – спросила я.

Прежде чем ответить, Максим задержал на мне взгляд. Казалось, в его глазах в этот момент решались какие-то сложные уравнения.

– Рождественский ужин в кругу семьи. У деда день рождения, так что празднуем всё сразу. Возможно, ещё благотворительный вечер в начале февраля, но это не точно. К тому моменту мы, скорее всего, уже расстанемся.

– Значит, один вечер – и всё? – на моих губах заиграла довольная улыбка. Максим кивнул. – Четыре дня против одного. Если тебя не смущает такая неравнозначность, то я согласна.

– Меня – нет, – он улыбнулся и протянул руку. – Договорились?

– Ты ведь понимаешь, что нам придется выполнить «домашнее задание»? – напомнила я. – Рассказать друг другу о семьях, привычках и всё такое? Чтобы легенда выглядела правдоподобно и мы не прокололись на мелочах.

– Разумеется.

Господи, я что, правда собираюсь представить семье парня, которого едва знаю? Которого, по сути, «подобрала» в лифте?

– Так мы договорились, Ия? – нетерпеливо поторопил Максим.

– Договорились! – я тряхнула головой и ответила на рукопожатие. – Только учти: ты не Максим. Ты – Миша. Это имя моего бывшего.

– Ещё чего, – прыснул он.

– Ты – Миша.

– Твой бывший – Миша, а у меня есть свое имя.

– Ты – Миша! И это не обсуждается.

– Ага. Обязательно.

5

Декабрь подходил к концу, и я была на грани срыва. Я рассчитывала, что три дня перед отъездом мы с Максимом потратим на создание нашей легенды: нужно было согласовать всё – от любимых цветов до последнего просмотренного фильма. Опозориться перед семьей из-за путаницы в «показаниях» было моим главным кошмаром, а учитывая, что за это время мы не сделали ровным счетом ничего, провал казался неизбежным. Мия нас точно расколет – к бабке не ходи.

Честно говоря, я уже сомневалась, что Максим вообще появится в аэропорту. Мы не виделись с момента заключения сделки. Я пыталась дозвониться до него через «умную» дверь, но в ответ получала лишь бездушное: «Хозяин отсутствует, оставьте сообщение». Я была в бешенстве и отчаянии: разговор с бабушкой накануне ясно дал понять – нас ждут с распростертыми объятиями, чуть ли не с караваем.

– Доброе утро, – поздоровался бортпроводник в сером костюме с фирменным салатовым галстуком. Он взял мой посадочный талон. – Ваше место 5A.

– Разве? Я брала 15C.

– Нет, – улыбнулся мужчина. – Ваше место в бизнес-классе 5A. Прошу, проходите.

Бизнес-класс стоил как десять билетов в экономе. Обидно, что вместо радости от такого сюрприза меня грызли дурные предчувствия.

Черт возьми. Глаза меня обманывают или разум решил сыграть злую шутку?

– Максим? – я уставилась на соседа, который с невозмутимым видом листал глянцевый журнал на месте 5B. – Какого черта? Что ты здесь делаешь?

– Мы связаны договоренностью, забыла? – он самодовольно ухмыльнулся и жестом пригласил меня занять кресло. – Какой забавный у тебя комбинезончик. Утеплилась на славу.

Я промолчала. Расстегнула молнию на фисташковом комбинезоне, спустила рукава и поправила подтяжки. Закинув меховую ушанку на полку, я опустилась в кресло и в упор посмотрела на Максима.

– Где ты пропадал всё это время?

– Уже вжилась в роль? Налетаешь, как недовольная жена.

– Мы потеряли кучу времени! Я решила, что ты передумал.

– С чего? Я никогда не нарушаю договоренностей. Просто разгребал дела перед отъездом. – Максим сделал паузу, криво усмехнулся и добавил: – Лететь до твоих родных просторов три с половиной часа. Уверен, этого времени хватит, чтобы узнать друг друга получше.

– Как ты узнал, на какой рейс брать билет? Я тебе не говорила. И как вообще оказался в салоне раньше остальных?

– Я многое могу, – ответил Максим, одарив меня дерзким взглядом. В нем промелькнуло что-то манящее, тонкое, как ненавязчивый аромат спящего пиона. – К тому же в Новый Уренгой летает всего три рейса, а твое имя – не самое распространенное, в отличие от фамилии. Я прав, Иванова Ия Валерьевна?

– Не знай я тебя целый год, решила бы, что ты чокнутый хакер. Консьерж сообщил мои данные?

– Думаешь, ты меня знаешь? – он криво усмехнулся, пряча журнал в нишу под подлокотником. – Целый год наблюдала за мной?

Я снова промолчала. Максим прекрасно понимал, что я имела в виду. Одно дело – связываться с незнакомцем, и совсем другое – с соседом, о котором наслышана от подруги. Да и в «Светском сплетнике» частенько мелькало его имя: закрытые вечеринки, рестораны, отели – он появлялся в местах, недоступных для обычных людей.

Глядя на него, я в который раз задалась вопросом: почему я? Почему не сногсшибательная модель, идеально подходящая его породистой внешности, а я – обычный консультант из магазина косметики?

Впрочем, мои собственные цели были куда важнее его мотивов, так что на причины его выбора мне было глубоко плевать. У меня были свои заботы: встревоженные родители, бабушка и старшая сестра с придурковатым чувством юмора.

– Какой твой любимый цвет? – спросила я, пока пассажиры рассаживались. – У меня красный.

Максим окинул меня скептическим взглядом и закатал рукава черного джемпера до локтей. Мой взгляд невольно скользнул по его предплечьям, усыпанным татуировками, сквозь которые проступали рельефные вены.

– Ты серьезно?

– А что такого? Моя сестра может запросто спросить что-то в этом духе.

– Может, тогда начнем с того, какая у тебя семья и с кем именно мне предстоит познакомиться?

Я нехотя кивнула:

– Логично. Что ж, семья у меня самая обыкновенная. Папа – Валерий Сергеевич, мама – Елена Вячеславовна, бабушка – Акулина Алексеевна и старшая сестра Мия.

– Погоди, – перебил он. – Тебя что, обидели буквой? Сестра – Мия, а ты – Ия. Почему не Лия? Или, на худой конец, Сия?

– Спросишь у бабушки, если так интересно, – отрезала я, с щелчком пристегивая ремень безопасности. – Ещё есть муж сестры, Олег. Идеальный мужчина, я его обожаю.

– Может, стоило отбить его у сестры?

Я с трудом проглотила колкость и продолжила, стараясь не обращать внимания на его саркастический тон:

– Ещё ты познакомишься с братом моей бабушки, Виктором Алексеевичем. Очень прошу: отнесись с пониманием к его возрасту и увлечениям. И, пожалуйста, не кривись, когда он начнет угощать тебя… домашними напитками. Просто скажи, что у тебя страшная аллергия на алкоголь – тогда он точно не будет настаивать.

– Ты про самогон?

– Столичный мажор знает такие слова? – я не сдержала смешок. – Я в шоке.

– У меня нет аллергии на алкоголь.

– Не потешайся, – предупредила я, заглядывая ему в глаза. – Придержи свой сарказм. Я понимаю: многое может тебя удивить, а что-то – и вовсе не вписаться в твои стандарты и не соответствовать твоему уровню жизни. Но ты сам ввязался в эту авантюру, так что будь добр – прояви терпение и понимание. Для меня это важно.

Максим задержал на мне взгляд. Веселье в его глазах на мгновение сменилось неожиданной серьезностью.

– Я постараюсь, – ответил он с полуулыбкой и отвернулся к проходу, где всё ещё тянулась толпа пассажиров.

Я запретила себе сомневаться. Решение принято, пути назад нет. Я не собиралась четвертый год подряд забирать титул «Брошенки года». Соответствует ли моя семья его статусу и ожиданиям? Плевать. Пусть хоть молчит все эти дни, если посчитает нас слишком простыми. Главное – не наделать ошибок и не создавать лишнего шума.

– Где мы будем жить? – Максим снова посмотрел на меня. – В чуме? Или в избушке на курьих ножках?

– Не беспокойся, – выдавила я улыбку. – Твоей изнеженной натуре будет комфортно. Выделим тебе отдельный чум. А если не понравится – всегда можешь построить себе иглу. Снега у нас завались.

Максим терпеливо выдохнул, а я не стала сдерживать смех. Бедняжка. Я видела его насквозь: парень из богатой московской семьи, который вместо Куршавеля летит в глушь. В его представлении там наверняка только покосившиеся заборы, представители коренного населения в шкурах диких зверей и полное отсутствие электричества. Ни дорог, ни связи – лишь бесконечная ледяная пустыня.

До самого взлета мы молчали. Я убивала время в телефоне, а когда самолет набрал высоту, отстегнула ремень и повернулась к своему… «парню».

– Так и какой у тебя любимый цвет?

– Серый, – буркнул Максим безучастно.

– Неожиданно. Я ставила на черный. А любимое блюдо?

– То, что вкусно приготовлено.

– Значит, ты обожаешь мою стряпню. Готовлю я божественно, особенно голубцы – точь-в-точь как у бабушки.

– Серьезно? – усмехнулся он. – Или мне придется убеждать в этом твою семью?

– Я не вру! Если ты мой парень, то обязан знать: я готовлю потрясающе. Это факт. Никаких пауз, Максим. Спросили – ответил. Как на экзамене.

– И пару комплиментов сверху?

– Именно. Рада, что ты быстро учишься.

Максим закатил глаза, уперся локтем в подлокотник и подпер подбородок рукой. Он смотрел на меня с такой усталой безнадежностью, что мне нестерпимо захотелось съязвить: «Не расстраивайся, красавчик. Зад не отморозишь, а в твоей берлоге даже лампочка будет гореть».

– Что ещё я должен знать? – процедил он.

– Мы познакомились в кинотеатре. Пришли с друзьями, места оказались рядом. Проболтали полфильма, пока нас не выставили из зала за то, что мешали остальным. Потом спустились в кофейню на первом этаже, пили кофе и ждали друзей.

– Это так ты познакомилась с бывшим? – Максим усмехнулся. – Такое ещё действительно с кем-то случается?

Я проигнорировала его сарказм и упрямо продолжила:

– Прежде чем ты предложил встречаться, у нас было три свидания. Велопрогулка по парку, – я начала загибать пальцы, – двухчасовое занятие верховой ездой и ужин на 62-м этаже «Башни Федерация». Мы застали потрясающий закат.

– Ты прикалываешься? Что за сопли?

– Это называется романтика. Важная часть отношений. А сопли будут у тебя, если не будешь тепло одеваться.

Максим рассмеялся и покачал головой, словно моя история – а она была чистой правдой – дешевая драма, недостойная его «высокой» натуры.

– И далеко ты уехала на своей романтике? Похоже, в такие дали забралась, что пришлось искать липового парня, потому что бывшего с его нежностями стало тошно выносить.

– Оставь свое мнение при себе.

– Романтика – это скукота, духота и удушье. Романтику трахать не хочется.

Его слова ударили под дых, хотя я изо всех сил старалась сохранить невозмутимое лицо. А что, если этой нежности было слишком много от меня? Да настолько, что Мише стало со мной скучно? И всем, кто был до него…

– Если твоего бывшего всё это устраивало, значит, он был ещё большим романтиком, чем ты. И именно поэтому ты его бросила, – Максим подвел итог и нажал кнопку вызова бортпроводника. – Так ведь?

Миша точно не был романтиком. От этой мысли к горлу подкатила тошнота.

– Этот разговор не имеет отношения к делу, – отрезала я. – Давай сосредоточимся на нас. Мне повторить историю знакомства?

– Избавь мои уши от мучений, – поморщился он. – Что дальше?

– Мы не живем вместе и пока съезжаться не собираемся, – предупредила я, выставив вперед указательный палец. – Встречаемся с июля. Планируем съездить куда-нибудь вместе в следующем году. В Таиланд, например.

– Почему туда?

– Потому что там сейчас Эрика. Это первое, что пришло в голову.

Максим попросил бортпроводника принести кофе. Я заказала чай.

– И вот ещё что, – добавила я, – прикасаться ко мне можно только в случае крайней необходимости.

– Это как?

– Тебе на пальцах объяснить?

– Объясни, – фыркнул Максим. – Не хочу, чтобы ты устроила сцену, когда я просто возьму тебя за руку.

– Я не из тех, кто выставляет чувства напоказ при посторонних.

– Твои близкие – посторонние?

– Разумеется, нет. Но я считаю, что нежность – вещь интимная. Счастье любит тишину, слышал о таком?

Максим демонстративно закатил глаза:

– Как же всё сложно.

– Просто будь рядом и смотри на меня влюбленными глазами. Этого будет достаточно. И, ради всего святого, не переигрывай.

– Как скажешь.

– И руки держи при себе.

– Конечно.

– И ещё, – я снова подняла палец, – в новогоднюю ночь принято целоваться, но ты ограничишься деликатными объятиями.

– Я не умею «деликатно» обниматься.

– Придется научиться, – я искоса взглянула на него. – Ты сейчас на моей территории, Максим. Будь добр играть по моим правилам.

– Без проблем, – усмехнулся он. – Значит, когда мы окажемся на моей территории, ты будешь играть по моим правилам. Только не жди, что они будут такими же скучными, как твои.

Внутри меня словно вспыхнула спичка. Я понимала: Максим лишь потешается, не воспринимая меня всерьёз. В чем-то он напоминал Мию – похожий стиль общения и манера окунать слова в густой сарказм. Впрочем, у Мии это часто получалось намного грубее, что ли. И всё же я не сомневалась: стоит им с Мией найти общий язык, и шуточки Максима станут куда язвительнее.

– Один день в кругу твоей семьи я как-нибудь выдержу, – бросила я, скрестив руки на груди.

– Возможно, и два.

– Но это не точно. Ты сам так сказал.

– Уже испугалась? – Максим улыбнулся, забирая у бортпроводника кофе и чай. – Не стоит. Я совершенно безобидный.

Едва Максим поднес стаканчик к губам, я невозмутимо добавила:

– Кстати, если тебя спросят, чем ты занимаешься, – ты мастер по ледяным скульптурам.

Его рука замерла в воздухе. Он медленно повернул голову, и я с удовольствием наблюдала за его ошарашенным взглядом.

– Мастер… чего?

– Ледяных скульптур. Работаешь в фирме отца, которая завоевала множество наград и даже принимала участие в конкурсах международного масштаба. Ты создаёшь уникальные и неповторимые фигуры, часто мотаешься в Германию и Бельгию – там ваши филиалы, а ты настолько хорош, что все хотят только тебя.

Максим молчал, а я едва сдерживала смех. Легенда была абсурдной, но моя семья уже была осведомлена о деятельности Миши.

– Всё понял?

– Конечно, – с пугающим спокойствием отозвался Максим.

– И всё? – я удивленно приподняла брови. – Больше ничего не скажешь?

– Что, например?

– Ну, не знаю. Быть мастером ледяных фигур – это как минимум необычно. Тебе наверняка будут задавать вопросы: про инструменты, про особенности льда, про технику…

– Как приземлимся, сразу погуглю.

– Надеюсь, ты серьёзно. Сейчас не время для шуточек.

– Разумеется.

Я ему не верила, но очень надеялась, что этот демонстративный пофигизм – признак его самоуверенной натуры. Устроившись поудобнее, я приготовилась к чаепитию и снова напомнила:

– И не забудь: ты – Миша.

Рядом раздался нетерпеливый вздох, и я невольно улыбнулась.

– Понял? – я взглянула на Максима поверх воображаемых очков.

– Разумеется, – повторил он, вдыхая аромат кофе. – Твоя территория, твои правила.

– Рада, что ты это осознал. И спасибо за бизнес-класс, – я подмигнула ему с издевкой. – Не стоило так тратиться.

– Ну что ты. Считай это моим новогодним подарком.

– Какой ты щедрый! – я изобразила восторг. – Тогда в ответ подарю тебе четыре дня в самом роскошном чуме из имеющихся. Четырехдневное проживание в самом роскошном чуме из имеющихся. Вот только туалет – на улице.

– Прекрасно, – Максим натянул ответную улыбку. – Именно так я себе всё и представлял.

Я поймала себя на мысли, что мне нравится вертикальная складка, появляющаяся у него на лице, когда он улыбается. Она тянулась от внешнего уголка глаза к скуле, теряясь в темной щетине, и удивительно смягчала его жесткие, точеные черты.

– Прости, но иначе никак, – я пожала плечами, поправляя широкие подтяжки комбинезона. – На Крайнем Севере своя атмосфера, свои люди и совсем другие правила. Ты надолго запомнишь эту поездку.

– Не сомневаюсь, – пробубнил Максим, нервно постукивая длинными пальцами по краю откидного столика. – Впрочем, как и ты.

* * *

Нас встретили родители. Сердце колотилось так сильно, что, когда мама крепко прижала меня к себе, я едва не вскрикнула от боли.

– Ия! – воскликнула она, осыпая меня поцелуями. – Наконец-то ты приехала!

Последний раз я была дома в марте, когда брала неделю отпуска, чтобы дописать диплом. Я уткнулась в мамино плечо, вдыхая знакомый цветочно-фруктовый аромат Chanel, которому она не изменяла годами. На мгновение я снова почувствовала себя беззаботным ребенком. Но лишь на мгновение – до того, как раздался голос моего фальшивого парня:

– Добрый вечер, Валерий Сергеевич, – он уверенно пожал руку отцу, с которым я ещё не успела поздороваться. – Елена Вячеславовна, – он обворожительно улыбнулся маме, и та замерла, лишившись дара речи. – Позвольте представиться: меня зовут Максим. Я молодой человек вашей потрясающей дочери.

В этом было что-то от моих бывших: та же вежливость, та же выверенная грация. Мама машинально поправила светлые пряди, выбившиеся из-под меховой шапки-ушанки, а её губы дрогнули в растерянной улыбке. Она смотрела на Максима так, будто он только что сошел с экрана голливудского блокбастера.

Я метнула в него негодующий взгляд – какого черта он представился своим именем? – и, чтобы прервать затянувшуюся паузу, бросилась к отцу:

– Папочка!

– Ия! Наконец-то, доченька! Ты дома!

– Я тоже очень рада, пап. Классная куртка, – подмигнула я, погладив мягкий меховой воротник.

– Мама заставила обновить, хотя старая была ещё ничего, – он закатил глаза и снова обнял меня. – Как долетели?

– Замечательно, – ответил Максим, о котором я на пару секунд успела забыть. – Полет прошел настолько комфортно, что мы не заметили, как пролетело время.

– Я так рада познакомиться с вами, Максим, – пролепетала мама, не сводя с него завороженного взгляда. – Вы даже не представляете. Мы так… долго ждали этой возможности!

– Поверьте, это взаимно, – отозвался «мистер Вежливость». – Ия много рассказывала о вас.

Надо же, как правдоподобно он лгал.

– Может, поедем уже? – поторопила я родителей. – Не терпится увидеть бабушку и девочек.

К слову, о девочках. О них я Максиму не говорила, и его вопросительный взгляд ощутимо кольнул меня в плечо.

Мама согласно закивала, папа спохватился и забрал мой чемодан. Я пропустила их вперед, а сама прильнула боком к Максиму и, насколько могла, грубо взяла его под руку, чтобы выразить недовольство.

– Полагаю, это вынужденное прикосновение, да? – с усмешкой сказал он, глядя на меня.

– Что это ещё за фокусы? Мы ведь договорились!

– Верно. Но имя твоего бывшего в эту договоренность не входило, – его асфальтовые глаза были полны серьезности. – К тому же мое имя мне нравится больше.

– Моя бабушка знает, что ты Миша. Мия знает, что ты Миша. Как, по-твоему, я должна объяснить им эту гребаную разницу?

– Они просто ослышались. О каких таких девочках шла речь?

– Не делай больше ничего, что может разрушить наш план, – проговорила я то ли с мольбой, то ли со злостью. – Для меня важна аккуратность. Пусть эти дни пройдут максимально спокойно. Понял меня?

Я занервничала, и Максим это заметил. Я успела поймать его смеющийся взгляд, прежде чем одернуть руку и пройти к стеклянной двери, стыдясь собственной неуверенности.

6

– Максим, вы не будете против, если я сяду с дочкой сзади? – спросила мама, не разжимая объятий. – Вы просто не представляете, как я по ней соскучилась.

– Нисколько, – ответил Максим, помогая отцу укладывать чемоданы в просторный багажник массивного внедорожника. – И, пожалуйста, давайте на «ты».

– Он просто душка, – шепнула мне мама на ухо, открывая передо мной дверцу.

Всего несколько минут назад я видела, как глаза этого самого «душки» округлились от изумления, когда папа подошел к темно-серому Lexus LX600 и дистанционно открыл багажник. Я нарочно отвернулась; Максим в очередной раз бросил на меня вопросительный взгляд. За три с половиной часа пути он не раз давал понять, что считает меня простушкой из глуши, чья семья едва ли не в чуме живет. Что ж, сюрприз: помимо «чума», у этой семьи оказался роскошный внедорожник. Стоило нам выехать с парковки, как Максим принялся рассыпаться в комплиментах, обсуждая с папой какую-то навороченную систему автомобиля. Отец охотно поддержал беседу, и между ними мгновенно возникло взаимопонимание.

– Должна тебе кое-что сказать, – снова прошептала мама, наклонившись ко мне. – До сегодняшнего дня я не верила, что он существует.

Я удивленно посмотрела на нее, а затем перевела взгляд на Максима, который чувствовал себя в компании моего отца заметно легко и свободно.

– Я просто в шоке, – добавила мама.

– Я ведь говорила, что приеду не одна.

– Да, но… – мама замялась. – Последние дни у тебя был какой-то странный голос. Мне показалось, ты грустишь, но я не стала расспрашивать. Решила: приедешь – поговорим о том, что тебя беспокоит. Но вижу, у тебя всё прекрасно, и я очень этому рада.

«Случившееся» в понимании мамы – это очередное расставание с парнем, о котором я должна была рассказать по приезде. Как обычно. Но, к счастью, не в этот раз.

– Не забудь заехать в магазин! – напомнила мама отцу, когда мы проезжали мимо внушительного здания делового центра «Иванов». – Нужно докупить кое-что к завтрашнему столу, чтобы лишний раз не выбираться в город.

– Это точно, – кивнул папа. – Завтра город встанет в пробках.

Максим окинул взглядом «Иванов Центр» – внушительное многоуровневое здание из стекла и стали, сверкающее в вечерних огнях. Обернулся он так медленно и театрально, что я невольно поперхнулась.

– Вы живете за городом? – спросил он, глядя на отца.

Черт. О чем он думал? Неужели я не упоминала об этом, когда «так много» рассказывала ему о своей семье?

– Да, – ответил папа. – В десяти километрах. Недалеко от цивилизации, но среди лесов и простора.

– Тебе, наверное, будет непривычно, – заметила мама. – Ты ведь привык к шуму мегаполиса, к бесконечным огням и дорогам.

– Вовсе нет. Как и любому человеку, мне порой нужна тишина. Город изматывает, и иногда просто необходимо сбежать в уединение.

– Как там бабушка? – я поспешила сменить тему. – С раннего утра командует на кухне?

– Она оттуда не выходит! Варя испекла три торта – бабушка решила, что одного мало. А с Ниной они с рассвета крутят голубцы. Когда мы выезжали, заканчивали уже третью кастрюлю.

– О, легендарные голубцы! – вставил Максим, бросив на меня лукавый взгляд. – Одно из моих любимых блюд.

Мама просияла.

– Зачем так много? – я почувствовала, как краснеют щёки. – Это же просто Новый год.

– Мы любим этот праздник. К тому же ты приехала не одна – это большое событие.

– И что теперь? – я нервно усмехнулась, украдкой глядя на идеальный профиль Максима. – Нужно крутить тонны голубцов и печь горы тортов?

– В этом году к нам едут Афанасьевы и Медведевы. Это наши родственники из Сочи, – объяснил папа Максиму. – У них большая семья.

– Плюс два лабрадора! – рассмеялась мама. – Старших с маленьким Ваней поселим в гостевом домике, а Кристину с Сашей – в основном доме. Ты ведь помнишь, что она уже на пятом месяце?

– Да, – буркнула я, – ты говорила.

– Они прилетают завтра после обеда, и Марина места себе не находит: боится, что Кристине станет плохо в полете. Я ей сто раз твердила, что срок ещё позволяет летать, но она всё паникует.

Пять человек и две собаки – это, конечно, не объясняло наличие трех кастрюль голубцов и горы тортов, но я решила не задавать лишних вопросов. Каждый год тридцать первого декабря родители собирали под своей крышей самых близких друзей, и я надеялась, что в этот раз компания увеличится всего на пять человек. Точнее, на шесть: ведь я впервые приехала не одна.

Когда мы подъехали к магазину, Максим вызвался помочь отцу с покупками. Едва они вышли из машины, мама достала из кармана норковой шубы телефон и тут же набрала бабушку по видеосвязи.

– Зачем? – я закатила глаза. – Мы же через несколько минут приедем.

Мама не успела ответить: на экране появилось лицо бабушки.

– Я вся извелась, ей-богу! Ну, как? – выпалила она, обращаясь к маме. – Все на месте?

Черт. Даже бабуля сомневалась, что я приеду с парнем.

– Привет, очаровательная дамочка! – я заглянула в камеру и помахала рукой. – Как дела?

– Ия! Господи! Ия! Моя красавица! Моя деточка!

– Ой, ну прекращай, – смутилась я.

– Твоя мать обещала написать, но до сих пор молчит! Лена, я тут умираю от неведения!

Мама буквально отодвинула меня и подняла телефон прямо перед своим лицом.

– Всё в порядке, мама! – торжествующе сообщила она. – Максим здесь! И он просто невероятный!

– Господи, спасибо! – воскликнула бабушка. – Варя? Варя, ты слышала?

– Что такое? Что? – раздался перепуганный голос Варвары, которая работала у родителей уже много лет. – Снова давление?

– Да какое давление! Ия приехала с парнем!

– С парнем? Правда? Ия! – появилось довольное лицо пышной Вари. – Я так рада, милая!

– …Угу, – я выдавила из себя улыбку. – Привет, Варь.

– Нина? Нина ты слышала?!

– Господи боже… – я схватилась за голову и с ужасом взглянула на маму. – Что вообще происходит?

– Так, погоди-погоди! – на экране снова возникло лицо бабушки. – И какой он, этот Михаил? Высокий? Приятный? Красивый?

– Максим, – поправила мама. – Его зовут Максим и он… просто нереальный!

– Мама, что ты такое говоришь? Парень как парень.

– Погоди, какой ещё Максим? – встрепенулась бабушка. – Его зовут Миша.

– Нет, Максим.

– Но я точно помню, что Ия говорила про Мишу!

– Максим, мама! – настояла невестка. – Его зовут Максим, и он очень вежливый и привлекательный. Волосы черные-черные, ухоженная аккуратная бородка, а какие выразительные глаза!

– Прям бородка?

– Ну, не то чтобы бородка…

– Изящная щетина! – вставила Нина.

– Да, – задумалась мама. – Именно так.

– Продолжай, – потребовала бабушка.

У меня к горлу подкатил тошнотворный комок.

– Какой он?

– Высокий, мама! Скулы острые, челюсть квадратная! Брови широкие, густые! Нос упрямый, лоб высокий!

– Это хорошо! А сколько ему лет?

Мама моментально повернулась ко мне.

– Тридцать, – ответила я, не зная, куда деть руки.

Всеобщий восторг и допрос внушали настоящий ужас. Я и представить не могла, что эта маленькая ложь, придуманная ради моего спасения, вызовет такой ажиотаж.

– Прекра-а-асно! Девочки, вы слышали? – бабушка обернулась к своим помощницам. – Ему тридцать!

– Всё так, как ты и предсказывала! – послышался голос Вари.

– Что предсказывала? – спросила я.

– Бабушка гадала на картах, – прошептала мама, снова переключаясь на свекровь. – Знаешь, мам, в нем есть что-то такое… Как бы так выразиться?

– Говори как есть! Он жутко сексуален? Нам с девочками стоит выпить коньячку, чтобы это выдержать?

– О, господи…

Я безнадежно уронила голову на колени.

– В чертах его лица есть что-то горячее и необузданное… Думаю, когда ты сама его увидишь, подберешь нужное слово.

– Ну и заинтриговала! Девочки, комнату для Ии и её красавца подготовили? Всё на месте?

– Конечно, Алексеевна! Всё, как ты и просила!

Я резко подняла голову и часто заморгала.

– Какую ещё комнату? То есть… – я нервно сглотнула, – одну комнату?

– Мы взрослые люди и прекрасно знаем, что вы уже давно спите вместе! – парировала бабушка, а мама согласно кивнула. – Если бы было иначе, я бы не позволила тебе выходить за него замуж, пока не узнаешь, на что этот самец способен!

– Бабушка!

– Что значит «бабушка»? Мужчину нужно опробовать во всех смыслах, прежде чем связывать с ним свою жизнь. Поверь моему опыту!

– Но я не собираюсь выходить за него замуж! Что за мысли у вас такие? Мы с Максимом просто встречаемся.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – усмехнулась бабушка. – Мои карты меня не обманывают.

– А про постель ты верно говоришь, Алексеевна, – поддержала Варя.

– А то! В жизни он может быть сильным, бесстрашным, любящим и прекрасным добытчиком, а в кровати – как снотворное, от которого хочется не стонать, а храпеть!

– О, господи… Хватит!

– Хороший секс – залог отличного здоровья! Женщины не должны отказывать…

– Мама, всё! Они уже идут! Скоро приедем!

Мама быстро отключила видеозвонок и спрятала телефон в карман, тихо посмеиваясь. А я, честно говоря, очень хотела потерять сознание и очнуться только тогда, когда самолёт, на котором я буду лететь, уже направится обратно в Москву.

* * *

Я и не сомневалась, что в этом году наш дом затмит всех соседей в поселке. Родители украсили всё: от фасада до одинокого сарая, который прятался за стеной густых пихт.

– У вас потрясающий дом, – задумчиво сказал Максим, когда мы подъезжали к крыльцу. – Строгий, лаконичный, с внушительными пропорциями и четкими фасадами. Чувствуется величественность и дух сурового Севера.

– Как красиво ты говоришь, – мама зарделась и подалась вперед. – Над проектом работал архитектор…

– Антеро Киви, – перебил её Максим, бросив через плечо. – Известный финский архитектор, который, к несчастью, скончался несколько лет назад в результате схода лавины на севере Италии. Его проекты отличались благородством пропорций и четкостью фасадов. Он буквально создал эстетику новой загородной архитектуры.

Я обомлела. Это было красиво, бесподобно, феерично. И чертовски плохо…

– Ого, – выдохнула мама, переглянувшись с не менее удивленным папой. – Откуда такие познания? Я не о трагедии, а о стиле и деталях…

– Антеро был моим руководителем в университете, – пояснил Максим. – Он вел курс по архитектуре загородного строительства. Я записался туда ради лишних баллов, рассчитывая поспать на лекциях после бурных выходных. Но Антеро увлек меня с первых минут.

– Поразительно! – мама сияла, обращаясь к отцу: – Валера, ты слышал?

– Я впечатлен, – согласился папа, глуша мотор. – Извини за нескромный вопрос, Максим, но почему ты не стал архитектором? И, честно говоря, я не совсем понимаю: неужели для создания ледяных скульптур нужно высшее строительное образование? Или это какое-то отдельное направление?

Меня бросило в жар. Глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит, а с ладоней потечет пот. После разговора с бабушкой я уже сто раз пожалела, что взяла Максима с собой, а теперь и вовсе не понимала, какая муха меня укусила выдумать всю эту нелепицу!

– Ия пошутила, – ответил он, бросив на меня насмешливый взгляд. – Видимо, забыла рассказать правду: я – архитектор. Но последние несколько лет отошел от дел и занимаюсь управлением в семейном бизнесе.

– Пошутила? Ну даешь, Ия! – мама укоризненно взглянула на меня, после чего снова обратилась к Максиму: – А я-то была уверена, что Максим занимается ледяными скульптурами! Как неловко вышло!

– Не беспокойтесь, – невозмутимо отозвался он. – Я давно привык к шуткам Ии.

– Что-то новенькое, – мама с любопытством посмотрела на меня. – Так, значит, семейный бизнес?

– Может, мы уже пойдем? – перебила я, чувствуя, как не хватает воздуха. – Успеете ещё наговориться!

– И правда! – улыбнулся папа. – Смотрите, три девицы бегут навстречу. Не будем заставлять их ждать.

Клянусь богом, я была не в себе. Казалось, меня насильно усадили на «родео-быка» в дешевом баре и выкрутили скорость на максимум. Если уж шестидесятидевятилетняя бабушка помнила о Мише, то Мия – тем более. А уж когда она узнает, что профессия Максима внезапно сменила профиль, то засыплет меня вопросами… За что, господи! И это не говоря о том, что нас собирались поселить в одной комнате, потому что «мы взрослые люди и прекрасно понимаем, что вы спите вместе».

Под гнетом неутешительных мыслей я обняла бабушку, Варю и Нину, которые выбежали к машине, чтобы поскорее нас встретить. Папа поторопил всех в дом: знакомиться на морозе – затея сомнительная. Едва мы оказались внутри, бабушка выпрямилась, расправила плечи и, протянув Максиму руку с напускным величием, представилась:

– Иванова Акулина Алексеевна, бабушка нашей прекрасной Ии.

Мы с Варей переглянулись. В моем взгляде читалась тревога, в её – откровенное веселье.

– Сибирский Максим Романович, молодой человек вашей неповторимой внучки, – ответил он.

Вместо того, чтобы просто пожать изящную тонкую ручку, Максим коснулся её губами. Разумеется, этот жест сорвал всеобщие восхищенные вздохи.

– Мне нравится ваша фамилия, молодой человек, – улыбнулась бабуля. – Красивая и серьезная.

– Можете не сомневаться, – парировал Максим, – я и в остальном ничуть не хуже.

Все засмеялись. Варя игриво толкнула меня плечом, а Нина выразительно заиграла тонкими бровками. Я напоминала себе, что понравиться моей семье для Максима – задача обязательная, и пока он справлялся с ней блестяще. Жаль только, что говорил совсем не то, о чем я его просила.

Мама и бабушка вызвались проводить нас в мою комнату, в которой родители сделали ремонт, не поставив меня в известность.

– Ну, как? Тебе нравится?

Я оглядела стильное пространство, поделенное на три зоны: рабочую – с книжными полками до самого потолка напротив окна; спальную – с высокой кроватью в теплых молочных тонах и мягким изголовьем; и зону отдыха – с узким диванчиком, на котором, судя по виду, было крайне неудобно сидеть. Ну да ладно.

– Здорово… Кхм. Какой пушистый ковер.

– Да, нам он так понравился, что мы решили и в своей спальне сменить на такой же. Кстати, гардеробную и ванную тоже обновили.

– Классно, мам, – я постаралась улыбнуться. – Здесь очень тепло и уютно. А куда подевалось то мое кресло, в котором я любила читать?

То самое кресло, которое раскладывалось, – на нем вполне можно было поспать.

– Ия, оно было старым и совсем не вписывалось в новый интерьер, – мама закатила глаза. – Для чтения здесь есть мягкий подоконник.

На котором черта с два уместится Максим. Что ж, придется бедняге спать на полу, на этом «чудесном» пушистом ковре.

– Максим, что же ты стоишь в дверях? – засуетилась бабушка. – Ну-ка, проходи, располагайся. Если чего-то будет не хватать – только скажи, я всё устрою.

– Благодарю, Акулина Алексеевна.

Максим вошел в комнату с улыбкой. Я не могла понять: смеется он над бабушкой или она действительно вызывает у него искреннюю симпатию?

Я села на край кровати и тяжело вздохнула, устав от затянувшегося знакомства.

– Ия, ты обиделась, что мы не рассказали тебе о ремонте?

– С чего бы? Всё прекрасно, замечательный сюрприз, мам. Мне правда нравится.

– Чего ты к ней пристала? – заступилась бабушка, подхватив маму под руку. – Девочка устала, ей ещё вещи нужно разобрать, прийти в себя после перелета. Пойдем, не будем мешать.

– Всё обалденно выглядит, мам! – я улыбнулась и послала ей воздушный поцелуй. – Спасибо вам!

– Ну, раз так, мы пойдем. Ужин будет готов через пару часов.

– Мия и Олег приедут?

– Нет, милая. У них сегодня новогодний корпоратив, увидитесь завтра.

– Располагайтесь, отдыхайте и спускайтесь к ужину, – добавила бабушка. – Я так рада, что вы здесь. Сердце из груди вырывается!

– Это взаимно, – ответил Максим. – Большое спасибо за ваше гостеприимство и возможность провести время в кругу такой теплой семьи.

Мама растаяла, как сливочное масло, а бабушка, кажется, готова была растечься лужицей. Обе попятились к выходу, не сводя влюбленных глаз с парня, который завоевал их сердца с пугающей скоростью. Они немного потолкались в дверном проеме, даже умудрились запнуться друг о друга, но всё же (наконец-то!) вышли из комнаты и тихо прикрыли за собой дверь.

Остатки сил покинули меня, и я рухнула на кровать, раскинув руки. Я привезла в родительский дом фальшивого парня, а мои близкие, как назло, оказались от него в полном восторге. Мысль о том, что они уже строят планы на наше «совместное будущее», вызывала глухую тревогу, а завороженные взгляды женщин нашей семьи – и вовсе панику.

– Ты, оказывается, та ещё загадка, – раздался голос Максима.

Я нехотя приоткрыла глаза. Он стоял, привалившись спиной к стене, скрестив руки на груди и вытянув длинные ноги в черных джинсах. Я сразу поняла, к чему он клонит.

– За три с половиной часа ты как-то забыла упомянуть, что ты – богатая «северная принцесса», – усмехнулся он.

– Богатые – мои родители, а не я, – я резко села и метнула на него сердитый взгляд. – Ты нарушил нашу договоренность! Дважды за один вечер!

– И что? – он равнодушно пожал плечами. – Кому-то стало хуже?

– Я сто раз объясняла, как нужно отвечать на вопросы! Но ты, в силу своего эгоизма и раздутого самомнения, решил играть по своим правилам! Ты подставляешь меня, выдавая то, чего от тебя никто не ждет.

– Тебе не кажется, что ты слишком паришься? – Максим подался вперед. – Про имя уже все забыли. Про твою «шуточную» профессию – тоже. О ледяных фигурках никто и не вспомнит, потому что нашлась тема поинтереснее. И, заметь, безо всякого вранья.

– Ты невыносимый хвастун! – я вскочила с кровати, подошла к нему вплотную и ткнула пальцем в грудь. – Не вздумай больше болтать лишнего! Ты ставишь меня в неловкое положение.

– Обожаешь делать из мухи слона, – он даже не шелохнулся. – От той крохи правды, что я проронил, мир не рухнул. Все живы, здоровы, а я всё ещё твой «парень».

– Это только потому, что здесь нет Мии, – отрезала я и направилась к чемодану. – Но не расслабляйся. Когда появится сестра, твоя «правда» обязательно обернется против меня. За что я тебе уже безмерно «благодарна»!

– Так всё это ради сестры? – Максим проследил за мной до гардеробной. – Это ей ты хочешь продемонстрировать свою «идеальную личную жизнь»?

Он встал в дверном проеме, зацепившись пальцами за наличник. Насмешливая ухмылка, высокий рост, расслабленная поза – он словно заполнял собой всё пространство. Вязаный джемпер натянулся, приоткрыв узкую полоску кожи на животе. Я невольно поймала себя на паршивой мысли: сколько девушек касались этого места губами?

Какого черта?

– Я уже объясняла: зачем, почему и для чего. Ничего нового ты не услышишь.

– Тогда ответь на другое, – его голос стал тише. – Почему ты работаешь консультантом в косметическом магазине, если у тебя есть все возможности заниматься чем-то куда более серьезным?

Я замерла. Мой взгляд, прежде чем добраться до его лица, предательски скользнул по обнаженному животу.

– Откуда ты знаешь, где я работаю?

– Заглянул за подарками, – усмехнулся Максим. – И обнаружил там свою соседку в униформе.

Я выудила из чемодана домашний костюм и тапочки. Попыталась выйти, но Максим даже не сдвинулся с места.

– К тому же ты снимаешь комнату у Эрики, хотя родители могли бы обеспечить тебя жильем в Москве. Вам тут принадлежит целый торговый центр, не говоря уже об остальном.

– Не все «золотые детки» одинаковы, – я демонстративно вскинула подбородок. – Кто-то привык сорить деньгами родителей, не добившись в жизни ровным счетом ничего. А кто-то предпочитает всего добиваться сам, потому что самоуважение и собственные цели значат куда больше, чем папины счета.

Пока я говорила, улыбка Максима становилась всё шире, хотя я рассчитывала на прямо противоположную реакцию.

– Ты забавная, когда злишься, – сказал он, изучая каждую черточку на моем лице. Его пристальный взгляд взволновал меня, хотя, уверена, такой цели он не преследовал. Или всё же преследовал, чтобы сбить меня с толку? – Я думал, ты этого не умеешь. Но вижу: когда дело касается близких, ты готова на всё, лишь бы их не расстраивать.

– Верно. И именно поэтому ты здесь, – напомнила я.

– В таком случае тебе не о чем волноваться. Я не сделаю ничего, что могло бы огорчить твою семью. Обещаю.

– Чудесно. А теперь позволь мне пройти. Я хочу переодеться.

– Позволяю! – Максим лениво отступил в сторону, с любопытством оглядывая мою фигуру в утепленных легинсах и флисовой кофте. – На кого ты училась?

– Ты откровенно пялишься на меня и спрашиваешь о профессии?

– А ты хочешь услышать другой вопрос? – он улыбнулся, и на его лице пролегли две глубокие вертикальные складки.

Не знаю почему, но рука сама потянулась заправить за ухо выбившуюся из пучка прядь – словно я действительно хотела выглядеть перед ним на все сто. Насколько это вообще возможно в данных обстоятельствах.

– Мое образование не имеет отношения к делу. Задавай только те вопросы, которые помогут придать достоверности нашим… отношениям.

– Что может быть достовернее этого? – он обвел комнату насмешливым взглядом. – Мы живем в одной комнате и спим в одной постели. Так решила твоя семья.

– Не обольщайся. Ты спишь на полу. Или на том крошечном диване. Выбирай.

– Я гость в этом доме, причем, как оказалось, очень желанный. Мне не составит труда попросить твою чудесную бабушку об отдельной комнате, раз уж ты так боишься делить со мной кровать. И под «спать» я подразумеваю классический и самый обыкновенный сон.

– Спасибо за уточнение.

– Всегда пожалуйста.

Я начала терять терпение.

– Ты этого не сделаешь.

– Уверена? – Его лицо вмиг стало серьезным. Должна признать, эта резкая смена настроения… в этом было что-то пугающе сексуальное. – Я привык к комфорту: ортопедический матрас, дорогие простыни, запах чистоты и свежести. Это обязательные атрибуты моей жизни, – он дерзко изогнул бровь. – И я не стану ими пренебрегать только потому, что ты – такая правильная, порядочная и скромная девочка, которая упадет в обморок при виде мужчины в своей постели. Ты не в моем вкусе, Ия, – добавил он так, словно несколько секунд назад я напрашивалась на близость. – Так что расслабься.

«Романтику трахать не хочется», – эхом отозвались в голове его же слова, сказанные несколько часов назад. А в надменном взгляде, устремленном на меня сейчас, читалось то же самое, за исключением первого слова… Тебя. Тебя трахать не хочется, Ия.

– Это взаимно! – выпалила я в ответ.

Я сама удивилась, как легко это прозвучало, хотя внутри всё сжалось. Слова Максима всколыхнули воспоминания о каждом декабре последних четырех лет.

«У нас разные пути…»

«Всё хорошее рано или поздно заканчивается…»

«Ты научила меня многому…»

«Я никогда тебя не забуду…»

Интересно, каждый из моих бывших, подбирая эти деликатные, вежливые фразы для расставания, на самом деле имел в виду то же, что мой сосед озвучил с такой пугающей легкостью?

От этой мысли стало совсем тошно.

– Вот и замечательно, – Максим подмигнул мне и направился к своему чемодану. – Сейчас я помогаю тебе, а потом ты – мне. Ничего сверх этого. Мы оба увидели друг в друге то, что никогда бы не выбрали по доброй воле.

Он закатил чемодан в гардеробную и принялся небрежно раскладывать вещи по полкам.

– Ты предпочитаешь «хороших мальчиков», только никто из них не понял бы твою просьбу. Для них ложь и неизвестность – даже ради благой цели – сродни греху. Поэтому выбор пал на меня: я – их полная противоположность. Мне не составит труда солгать, промолчать и притвориться. Для меня это выгодно.

Он поставил на полку кожаную сумку с гигиеническими принадлежностями, обернулся и с дьявольской улыбкой добавил:

– Кстати, моя семья обожает «хороших девочек». Умница, красавица, хозяюшка – весь набор для идеальной матери и верной супруги. И это единственная причина, почему я согласился на твое предложение.

7

Ужин прошел на удивление тепло и спокойно. Я готовилась к допросу с пристрастием, но родители весь вечер рассказывали о своей жизни на Крайнем Севере. Максим держался достойно: слушал внимательно, задавал правильные вопросы и мастерски маневрировал в разговоре.

После чая с домашним вишневым пирогом, который пришелся по вкусу моему фальшивому парню, я вызвалась помочь Варе и бабушке убрать со стола.

– Ещё чего! – бабушка легонько пихнула меня в бок, когда я поставила тарелку у мойки. – Сами справимся. Иди к Максиму, не оставляй его одного.

– Они с Валерием Сергеевичем спустились в бильярдную, – сообщила вошедшая Нина. – Алексеевна, иди уже отдыхать, мы с Варей всё уберем. Ия, детка, ты чего такая бледная?

Я попыталась взять себя в руки, но лицо предательски выдавало волнение.

– В бильярдную? – переспросила я, глядя на часы. – Но уже так поздно…

– Только начало девятого! – прыснула Варя, загружая посудомойку. – Время ещё детское.

Бабушка вдруг взяла мое лицо в свои теплые ладони и внимательно всмотрелась в глаза:

– Ия, ты и правда какая-то бледная. Не заболела часом?

– Нет, бабуль, всё в порядке. Просто климат другой, воздух… Нужно немного адаптироваться. – Я перевела взгляд на дверь. – Интересно, о чем они там говорят?

– Ты почти ничего не съела, деточка, – не унималась бабушка. – Что-то не так.

– Я поела, правда. Всё хорошо.

– Я видела! – присоединилась мама к нашей женской компании. – Клевала, как птичка!

– Да не клевала я! – я начала терять терпение.

– Ты приболела?

– Мам, ну правда, всё хорошо.

– Да это она от волнения! – заявила Нина. – Такого красавца к нам привезла – мама не горюй! Девочка переживала, как всё пройдет, а вы к ней пристали!

Мама улыбнулась:

– Милая моя, переживать не стоило. Мы же знаем: ты не познакомила бы нас с первым встречным. Если уж решила – значит, всё серьезно.

– Он твоему папе понравился, – заговорщически прошептала бабушка и подмигнула.

– Ещё бы! – закивала Варя. – Валерий Сергеевич не приглашает поиграть в бильярд абы кого!

– Максим – очень приятный парень, – поддержала мама. – Вы так хорошо смотритесь вместе!

– Самец оказался породистый! – торжественно провозгласила бабушка. – Королевских кровей!

Обычно я любила эти посиделки, но сейчас привычная кухонная трескотня казалась невыносимой. Она душила, давила на истерзанные нервы, высасывала последние силы. Мне хотелось одного: сбежать в свою комнату, нырнуть под одеяло и насладиться исцеляющей тишиной.

– Ия, ты и правда выглядишь неважно, – мама снова всмотрелась в мое лицо. – У тебя точно ничего не болит?

– Со мной всё в порядке, девочки! Просто устала…

– Господи помилуй! – бабушка всплеснула руками. – Ия, ты что, беременна?

Я закатила глаза, чувствуя, как закипает раздражение. Мало того, что они весь вечер нахваливали «породистого красавца» – с его безупречными манерами и острым умом, – так теперь ещё и приписали мне «интересное положение». На минуточку: я совершенно не в его вкусе, как и он – в моем!

– Хватит уже! – отрезала я. – Я не больна, не беременна, не умираю. Я просто хочу спать!

Бабушка прищурилась, окинув меня подозрительным взглядом:

– Я видела, ты к вину почти не притронулась. Только губы помочила.

Мама тихонько ахнула, уставившись на меня с немым вопросом. Мне хотелось выть от собственной глупости. Черт меня дернул слушать Эрику!

– Послушайте, – я обвела взглядом всех присутствующих, – со мной всё в полном порядке. Никаких секретов, никаких беременностей. Пожалуйста, дайте мне выспаться, чтобы завтра я была в силах отжигать у нашей ёлки! И вам советую сделать то же самое. Марш по комнатам! Живо!

– И правда, – мама вздохнула и положила руку мне на плечо. – Чего мы, в самом деле, набросились на тебя с вопросами? Завтра всё обсудим! Кто беременный, а кто нет.

– Мама…

– Да шучу я, шучу! Ладно, девушки, спокойной ночи. Мама, ты идешь?

– Чуть позже, – ответила бабушка, обнимая меня. – Нам ещё нужно приготовить крем для пирожных и убрать его в холодильник, чтобы он как следует застыл.

Послав воздушный поцелуй Варе и Нине, я покинула самое теплое и уютное место в доме. Кухня всегда была нашим святилищем: здесь пахло выпечкой, здесь велись бесконечные женские разговоры, споры и обсуждения нелепых ток-шоу, которые фоном бубнили по телевизору.

Я уже была у лестницы, когда мама окликнула меня:

– Ия, милая, ты точно в порядке?

Ну, как сказать…

– Мам, ещё пара таких вопросов – и у меня начнется нервная чесотка, – отозвалась я, прислонившись спиной к деревянным перилам.

В голове снова всплыла Эрика: она до сих пор не знала, в какую историю я вляпалась.

– Ты не обижайся на нас. Мы просто привыкли к Мие и Олегу. Кажется, они не расстаются ни на секунду, даже когда уезжают на работу. А вы с Максимом такие… сдержанные, что ли.

– Я не Мия. Мы с Максимом не привыкли выставлять чувства напоказ. К тому же он видит вас впервые, а я впервые приехала не одна. Нам обоим неловко.

– Знаю, – мама улыбнулась и погладила меня по щеке. – И, если честно, я считаю это правильным. Чрезмерная открытость обесценивает чувства. Во всём должна быть мера.

– Я тоже так считаю.

Особенно когда эти чувства фальшивые.

– Максим мне понравился, – прошептала мама, словно делясь великой тайной. – Прекрасный молодой человек. Он умеет слушать.

– Да, – я выдавила улыбку. – Это действительно так. Кстати, какие у нас планы на завтра? Во сколько подъём?

– Спи, сколько хочешь. Мия и Олег обещали приехать к завтраку, но сомневаюсь, что после корпоратива они будут на это способны. Мия сделает нам макияж, а папа наверняка найдет занятие для мужчин, пока мы будем прихорашиваться. Может, погоняют на снегоходах, а там и остальные гости подтянутся. Кстати, почему ты не сказала, что Максим – архитектор? Зачем было выдумывать какие-то ледяные скульптуры? Мне до сих пор неловко перед ним.

– Вы ещё не разошлись! – в дверях появился папа, а следом за ним – мой бойфренд.

Увидев меня, Максим улыбнулся, словно действительно был рад. В этот момент я ощутила странный укол. Казалось, никто из моих бывших никогда не смотрел на меня так, как этот… превосходный актер.

– Вообще-то, именно этим мы и занимались, – ответила я, отгоняя лишние мысли. – Ну что, игра удалась?

– Ещё как! Могу с уверенностью сказать: в нашем любительском кругу Максиму равных нет.

– Вы преувеличиваете, – скромно отозвался он. – Мне просто повезло.

Папа задержал на нем восхищенный взгляд, а затем перевел его на меня. В этом молчаливом жесте читалось: «Прекрасный выбор, дочь. Я искренне за тебя счастлив».

– Ия! – рассмеялась мама, легонько толкнув меня в плечо. – Ты нам вообще ничего не рассказывала о Максиме! Зная страсть отца к бильярду, могла бы и предупредить, что у него появился достойный соперник.

Улыбка далась мне с таким трудом, что, когда я закрыла дверь своей комнаты несколько минут спустя и с обреченным вздохом опустилась на неудобный диван, мышцы лица отозвались болезненным треском.

– Я приму душ, – донеслось из гардеробной. – А ты пока подумай, на какой стороне кровати тебе будет удобнее спать.

Вот же наглец! Я моментально вскочила и ворвалась в гардеробную, намереваясь напомнить этому столичному пижону, в чьем доме он находится. Но, переступив порог, застыла как вкопанная.

К счастью, Максим стоял ко мне спиной, не видя моего «потекшего» лица и отвисшей челюсти. Он был в одних спортивных штанах, которые соблазнительно сидели на узких бедрах, открывая взору рельефные мышцы, уходящие к упругим ягодицам.

Черт возьми, почему я так остолбенела? Будто никогда прежде не видела парня в одних штанах! Но такого… такого точно не видела.

– Что такое? – он бросил на меня короткий взгляд через плечо. – Уже определилась?

– Я не стану ничего определять, – заявила я максимально уверенно. – Потому что кровать моя!

Боже, я просто не могла оторвать взгляд от этой чертовски завораживающей спины. Я догадывалась, что под одеждой мой сосед скрывает крепкое тело, но чтобы настолько? Это был тот самый идеальный баланс: ни грамма лишнего, ни намека на перекачанность. Просто совершенство.

Раздался смешок. Максим обернулся, держа в руках сложенную черную одежду. Не припомню, чтобы я когда-нибудь проклинала собственные глаза, но сейчас мне хотелось выцарапать их за то, что они отказывались смотреть куда-то, кроме его лица.

– Мне обратиться к Акулине Алексеевне? – с нескрываемой наглостью поинтересовался он.

– Ты ведешь себя как избалованный переросток! – выпалила я. – Я не собираюсь делить постель с парнем, о котором знаю лишь то, что он невыносимый зазнайка. Это моя комната, моя кровать и мои правила. Напоминаю: ты на моей территории.

– Мое, мое, мое… – он усмехнулся и лениво двинулся в мою сторону. – Я понял. Я всё понял.

Его глаза, кажется, стали светлее. Я где-то читала, что оттенок радужки меняется в зависимости от эмоций: темнеет от злости или влечения, а светлеет, когда чувства становятся ровными и холодными – как прямая линия на мониторе у скончавшегося во сне старика.

– Уточни, что именно ты понял, – я вскинула бровь. – Потому что ты твердишь это постоянно, а потом снова подставляешь меня просто потому, что не в силах унять свое раздутое эго.

– Я люблю свое имя, оно впечатано в мою кожу, как эти тату, – Максим бросил короткий взгляд на свои руки.

Я не удержалась. Глаза сами скользнули по черным рукавам: лабиринты, замысловатые переплетения, за которыми, казалось, прятались тайные знаки и буквы.

– Я уважаю свою профессию, – продолжил он, не заметив моего интереса. – Настолько, что не позволю себе оскорбить её даже твоей безобидной ложью. Это мои простые истины, а не раздутое эго. А в остальном… – он усмехнулся, бросив равнодушный взгляд в сторону, – мне правда жаль, Ия, но сейчас я действительно нуждаюсь исключительно в кровати и здоровом сне.

– Тебе «жаль»? – я нервно прыснула. – Это что ещё значит?

– Только то, что ты хочешь меня, но запрещаешь себе даже думать об этом. Ведь «правильные» девочки спят только с «правильными» мальчиками. Точнее, «занимаются любовью». Хотя втайне каждая из них грезит о ночи с тем, кто заставит её громко стонать, кончать и делать то, чего она никогда себе не позволяла. Просто потому, что до него попадались одни скучные дилетанты. Мне правда жаль, Ия, – добавил мерзавец с деланным сочувствием, – но между нами лишь договоренность, а эта кровать – всего лишь место, чтобы выспаться.

Я рассмеялась, почти согнувшись пополам:

– Господи, что я слышу! Это кто тебя такой немыслимой уверенностью наделил? Свора гламурных девиц, которые пускают по тебе слюни?

– Хочешь сказать, что я не прав?

– Хочу сказать, что ты придурок, если всерьез считаешь, что мне интересен, – я вскинула подбородок, глядя ему в глаза. – Поразительно: такой умный, рассудительный архитектор, а элементарных вещей догнать не можешь. Мне. На. Тебя. Плевать.

– Раз так, значит, мне не придется беспокоить твою бабушку, – он пожал плечами с таким видом, будто мой выпад его позабавил и утомил. – Раз мы всё решили, будь добра, отойди. Я хочу в душ.

– Ты не будешь спать в моей кровати! – я почти прорычала это, не сдвинувшись ни на дюйм. – Для меня ты – просто угрюмый сосед, который пугает старушек с собачками, не более того. Да, я притащила тебя в дом родителей, познакомила с семьей, но это часть сделки. Ты мне – я тебе. Совместный сон в наши договоренности не входит.

– Знаешь что? – Максим тяжело вздохнул. Он закинул одежду на плечо, а затем, обхватив меня за плечи, отодвинул в сторону, словно фанерный шкаф. – Ещё немного, и я скажу, что устал от тебя. Ты начнешь копаться в себе, всю ночь ворочаться и не дашь мне уснуть. Просто говори меньше, Ия, – бросил он через плечо, открывая дверь ванной. – Особенно по вечерам, когда нужно расслабиться и готовиться ко сну.

* * *

Я постелила себе на полу. Меня бесила безучастность Максима и полное отсутствие воспитания. Черт возьми, он даже не соизволил изобразить сочувствие, лишь лениво скользнул взглядом по моей жалкой «постели». Хоть бы глазом дернул от чувства вины – куда там!

Разумеется, я надеялась, что он всё же предложит мне поменяться местами. Но мой «внимательный и понимающий» бойфренд, казалось, вообще забыл о моем существовании. Несколько минут он лежал на моей прекрасной кровати, уставившись в телефон, а затем отложил его, повернулся и затих. Когда я с горем пополам устроилась на полу, то нарочно громко вздохнула и включила телефон на полную яркость. Я готова была ослепнуть, лишь бы побесить этого мерзавца.

– Будь добра, выключи телефон.

– Он на беззвучном, – зевнула я.

– Мне мешает свет.

– Помочь тебе опустить веки?

Максим шумно выдохнул и перевернулся на спину. Положение его тела я определяла по ногам, которые теперь нависали прямо над моей головой. Даже ступни у этого типа были какими-то идеальными: ровные пальцы, словно ступеньки лестницы.

– Ия, мне нужно спать.

– Мне тоже.

– Тогда выключи свой проклятый телефон и закрой глаза.

– В твоих советах не нуждаюсь, «джентльмен».

– Поразительно, как у таких рассудительных и доброжелательных людей родилась настолько невоспитанная дочь! Теперь понятно, почему они так радостно меня встретили: все понимают, что твой характер мало кто выдержит.

– Говорит человек, который к тридцати годам так и не сподобился найти ту единственную, которую не стыдно показать семье. Которую, – уточнила я с усмешкой, – он обязан представить.

– С чего ты взяла, что я кому-то что-то обязан?

– Ради этого ты сюда и приперся. Если бы всё было не так серьезно, ты бы нашел другой вариант и продолжал спать на своем драгоценном ортопедическом матрасе, а не отнимал чужой. Видимо, семья прижала тебя – может, лишила части привычных благ? Хочешь знать мое мнение?

– Нет.

– А я всё равно скажу, – проигнорировала я его отказ – К тридцати годам у нормального мужчины должен быть хоть какой-то багаж: отношения, брак, дети. Да хоть развод! А когда чемодан пуст, как у тебя, это вызывает вопросы. И первое, что приходит в голову: с парнем явно что-то не так. Наверное, у него проблемы с головой.

– В таком случае странно, что ты сама не выскочила замуж в двадцать, чтобы через год родить первенца, а через три – второго. Чтобы на пятую годовщину узнать об измене мужа, проглотить его оправдания и тянуть эту лямку годами, раз за разом ловя его на вранье. А в старости сидеть и жалеть о том, как бездарно и глупо ты распорядилась жизнью, которая вот-вот закончится.

– Какое убогое и примитивное представление о браке и семейных ценностях, – бросила я.

– Тогда почему ты не вышла замуж в двадцать, как твоя мама или бабушка Акулина Алексеевна? Как и другая бабушка, Анна Андреевна, светлая ей память.

Я опешила. Неужели Максим действительно запоминал всё, что болтали мои родители, а не просто вежливо кивал?

– В двадцать я не была безоглядно влюблена.

– В двадцать один?

– И в двадцать один тоже.

– В двадцать два?

– Я не встретила того самого, с кем захотела бы прожить жизнь! И до сих пор не встретила.

– А как же мастер по ледяным скульптурам? Ты ведь собиралась представить его семье – это о чем-то да говорит. Или ты вдруг осознала, что «безоглядной любви» там не было, и просто сбежала?

– Ты меня вымотал, – я отшвырнула телефон и отвернулась, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. Снова эти мысли о прошлом, где с моими чувствами не считались. – Надеюсь, ты не храпишь. У меня сон как у младенца, которого нельзя будить.

Максим хмыкнул:

– В таком случае советую перенести свою «королевскую постель» на первый этаж. Мой храп – это стихийное бедствие, по сравнению с которым рожающая слониха покажется тебе тихим шёпотом.

8

В ту ночь мне приснилось нечто очень приятное – теплое и уютное, словно чашка горячего чая с лимоном и шоколадной вафлей. Я проснулась с улыбкой на лице в своей любимой комнате, где витал свежий морозный воздух и тонкие, терпкие нотки мужского дезодоранта. Сначала я подумала, что Миша купил себе что-то новое, и даже обрадовалась – ведь его привычный аромат с кислыми цитрусовыми брызгами в последнее время вызывал у меня отвращение. Но когда рука случайно скользнула под мягкую подушку, а ноги свободно раскинулись в стороны, я вдруг вспомнила о нашем расставании и своей «королевской» постели на полу…

Что, черт возьми?

Я резко поднялась на локтях и с недоумением уставилась на свои раздвинутые и вытянутые ноги. Между ними стоял полуголый Максим. Ну, не в буквальном смысле, конечно, но именно так это и выглядело с этого ракурса. Я быстро подтянула одеяло до подбородка – к счастью, я была не голой – и начала перебирать в голове варианты, как могла оказаться в этой кровати.

– Справлюсь, – сказал Максим своему собеседнику, держа телефон у правого уха. – Время у меня ещё есть.

Он стоял у распахнутой двери гардеробной и смотрел себе под ноги, словно специально демонстрируя моему растерянному разуму соблазнительные изгибы своего тела. Мой взгляд скользил по ним, словно по маслу для массажа. В животе закрутилась боль, будто мокрое бельё в барабане стиральной машины, а руки крепко сжали одеяло, под которым вдруг стало невыносимо жарко. Казалось, я услышала скрип собственных коленных чашечек, впившихся друг в друга. И Максим тоже.

Он резко повернул голову. Его широкие брови взлетели вверх с таким высокомерием, что внутри меня будто вспыхнул невидимый фитиль. Внизу живота заискрилось, зашипело, как сода в уксусе, а кровь, стремительная и горячая, прилила к самому центру желаний.

– Проснулась? – бросил он.

Я едва уловила смысл.

– И как? Выспалась?

Да какая разница, что он там говорит? Я засыпала на полу, а проснулась – черт возьми – в кровати, которую он у меня отжал.

– Почему я… здесь?

– Только не говори, что каждое утро у тебя амнезия и мне нужно пересказывать последние сутки?

– Максим, почему я в кровати?

– Откуда мне знать? – он усмехнулся и скрылся в гардеробной.

Я выдохнула с облегчением. Смотреть на его идеальное тело дольше секунды – всё равно что ждать укола медсестры: нервно и страшно.

– Я проснулся, а ты уже под боком.

– Чего? – захлопала я глазами.

– Не делай вид, что не помнишь, как сама приползла ко мне ночью.

– Ты меня переложил? – я перешла в наступление.

– О, да. Мне ведь так нравится слушать женский храп над ухом.

– Я не храплю!

– Твой бывший просто не хотел тебя огорчать. И вообще, какие ко мне вопросы, если у тебя «очень чуткий сон»?

Я не могла перебраться сюда сама. Я не страдала лунатизмом, а память никогда не подводила – даже после той злополучной вечеринки, когда я перебрала с текилой. Даже тогда я помнила всё до мельчайших деталей, хотя предпочла бы вычеркнуть тот вечер из жизни навсегда.

– Ну и? – Максим снова возник передо мной. К счастью, уже в спортивных штанах и черном кашемировом джемпере. – Есть что ответить?

Я закатила глаза и выбралась из кровати. Мысль о том, что я притащила липового парня в дом родителей под самый Новый год, в очередной раз кольнула: до чего же жалкой и нелепой стала моя жизнь. Впрочем, кажется, я сама её такой сделала. Но у меня всегда есть выбор: оставить свои безумные, непостижимые даже для меня самой мечты и просто вернуться домой. Бросить Москву, друзей, любимую работу… От одной мысли сердце предательски сжалось.

– Куда ты собрался? – спросила я, поднимая с пола телефон. Он лежал там же, где я бросила его перед сном.

– Я проголодался, – ответил Максим с таким видом, будто я понятия не имела, что такое голод. – И, кстати, твоя бабушка заглядывала минут двадцать назад.

Я смахнула уведомления от Эрики и уставилась на него:

– Она заходила сюда?

– Ага. Увидела твое «роскошное ложе» на полу и начала задавать вопросы. Пришлось выкручиваться: сказал, что это у тебя привычка такая – держать запасной аэродром на случай ссоры. Чтобы можно было гордо уйти и уснуть с надутой физиономией.

– Очень смешно.

– Знал, что ты оценишь.

– Почему не разбудил меня?

– Зачем? – Максим ухмыльнулся, застегивая ремешок часов. – Ты так сладко спала. К тому же бабушка пригласила на завтрак меня. О тебе речи не было.

Я бросила телефон на кровать и, одарив Максима испепеляющим взглядом, направилась в ванную.

– Никуда не уходи, жди меня! Спустимся вместе. И мог бы сразу сказать, что переложил меня в кровать, когда бабушка постучала! Не думала, что скажу это, но… спасибо. Очень предусмотрительно. Но в следующий раз – буди.

– Я тебя не перекладывал, мечтательница. Ты сама ночью ко мне приползла.

Я крепче вцепилась в дверную ручку и с вызовом посмотрела на Максима. Он остановился в метре, закрыл дверь гардеробной и, прислонившись к ней плечом, принялся меня изучать. Только сейчас я осознала, как выгляжу: волосы торчали в разные стороны, а чёлка, которую по утрам приходилось долго усмирять феном, лезла в глаза.

– Тебе больше семнадцати не дашь, – прокомментировал Максим. Мерзавец скрестил руки на мускулистой груди и нарочито склонил голову набок. – И пижамка у тебя… забавная. Поклонница Микки Мауса?

– Вовсе нет. Просто это единственная вещь в гардеробе, которая полностью скрывает мое сексуальное, гибкое тело. Увидев его, ты бы лишился дара речи, а мне это ни к чему. А теперь марш в комнату, садись в кресло и жди меня, гроза маленьких собачек!

В его серых глазах мелькнул странный огонек, от которого у меня перехватило дыхание. Я тут же одернула себя: какая разница, что он там обо мне думает? Смеется ли надо мной и считает ли идиотом самого себя за то, что выбрал меня на роль «фальшивой девушки»?

Но сейчас, глядя на него, я остро пожалела о своем виде. О торчащих волосах и нелепой розовой пижаме, в которой невозможно выглядеть роковой соблазнительницей. В такой одежде даже Ирина Шейк смотрелась бы комично, хотя, будем честны, она и в костюме сумоиста вызвала бы пожар.

Максим вдруг рассмеялся. Видимо, я способна вызывать лишь приступы веселья.

– Жди меня здесь! – отрезала я и с грохотом захлопнула дверь.

* * *

Я бы удивилась, если бы Максим оказался послушным мальчиком, который спокойно ждал моего возвращения. Но его непокорность разозлила меня так сильно, что, спускаясь по лестнице, я с досадой и неохотой признала неприятный факт: ни один из моих бывших не вызывал во мне такого калейдоскопа эмоций, как этот наглец, которого я сюда притащила. Мои чувства метались между желанием наказать его за нарушение моих правил и желанием ещё раз полюбоваться его потрясающим телом. Не то чтобы я особенно ждала такой возможности, но, конечно, не отказалась бы от нее.

Конечно?

О, прекрасно!

Я резко замерла на середине лестницы, услышав затяжной смех старшей сестры. Волнение подскочило к самому горлу, сердце забилось слишком быстро и громко. Я растерла ладони, словно это могло придать мне уверенности, и щёлкнула пальцами.

– Ия!

От неожиданности я чуть не покатилась по лестнице на собственной заднице.

– Олег! Ты меня до смерти напугал! – я вцепилась в перила, и одна из иголок жесткой гирлянды больно вонзилась мне под ноготь.

Я не сдержала короткое ругательство и прижала палец к губам. Олег наблюдал за мной с той самой доброй улыбкой старшего брата, которая всегда выводила меня из равновесия.

– И кому только в голову пришло вешать здесь эту колючую дрянь? Черт!

– Она здесь каждый год, и ещё никто не пострадал, – невозмутимо отозвался он, ожидая приветствия.

Обычно я веду себя иначе: не суечусь, не нервничаю и уж точно не ругаюсь. В сощурившихся глазах Олега уже промелькнуло удивление – сейчас спросит, всё ли со мной в порядке. Чтобы опередить его, я натянула самую беззаботную улыбку, сбежала по лестнице и крепко обняла зятя.

– С наступающим! – я взъерошила его светлые волосы.

– И тебя, Ия! – ответил он тем же. – Ты как раз вовремя. Все уже пьют чай. Советую поторопиться: Алексеевна взялась за твоего парня всерьез, откармливает на убой.

Повисла неловкая пауза. Я не решалась продолжать разговор о «моем парне», а Олег, явно ожидая продолжения, молча буравил меня взглядом.

– Что ж! – выпалила я, чувствуя, как внутри всё сжалось от нервов. – Пусть наедается!

– Всё нормально? – Олег с сомнением заглянул мне в глаза.

Я испугалась: вдруг он прочтет в них правду? До вчерашнего дня я никогда не лгала близким – по крайней мере, не в таких масштабах.

– Хотя, знаешь, я тебя понимаю, – продолжил он, не дождавшись ответа. – Знакомство с родителями – это всегда стресс. Да и любая важная новость тоже… Но, поверь, волноваться не о чем: вся семья от него в восторге.

Чудесно. Мой фальшивый парень покорил сердца самых близких людей, которых я, бессовестная, нагло обманывала. Впервые в жизни.

– Ия? – Олег нахмурился, вглядываясь в мое лицо, будто пересчитывал ресницы. – Да не волнуйся ты так. Все мы через это проходим.

– Да всё в порядке! Я очень рада, что Максим всем… понравился, – пролепетала я, бросив настороженный взгляд в сторону гостиной. – Нужно идти. Пойдем?

– Ты иди. А мне нужно кое-кому позвонить.

– Ясно. Хорошо.

Я попыталась взять себя в руки перед встречей с Мией, у которой теперь не осталось поводов для насмешек, и снова растерла ладони.

– Ия, это твоя семья, – Олег снова попытался меня подбодрить. – Не накручивай себя.

Я отмахнулась, делая вид, что у меня всё под контролем. На самом деле я чувствовала себя новичком в казино, который стоит перед столом и просит судьбу, чтобы кости выпали удачно.

Войдя в гостиную – самое просторное и светлое место в доме, где огромное окно тянулось до самой крыши, – я застала всю семью за обеденным столом. В воздухе витал аромат бергамота и цитруса. Папа сидел во главе, мама – по правую руку от него, а бабушка… Господи, она буквально прильнула к Максиму, положив ладонь на спинку его стула. На мгновение мне показалось, что она что-то нашептывает ему на ухо.

– А вот и ты, моя маленькая соня! – воскликнула Мия за моей спиной. – Явилась – не запылилась!

– Мия, господи! Я же заикой останусь!

– Не останешься! – засмеялась сестра и обняла так крепко, что у меня затрещали кости. – Ты у нас тот ещё крепкий орешек и настоящая темная лошадка!

– Что это значит? – я посмотрела на нее в полном недоумении, отвечая на её объятия слабо и неуверенно.

– Я имею в виду, что нужно обладать стальными нервами и безграничным терпением, чтобы выдержать такого брутального титана, – прошептала Мия, кивнув в сторону Максима. Она игриво поддразнила меня плечом и добавила: – Ты меня удивила, сестрёнка. Отличный выбор.

– И долго вы там шептаться будете? – позвала нас мама. – Присаживайтесь, девочки!

– Идем! – схватила меня за руку Мия и потянула за собой. – Мне не терпится увидеть вас вместе и задать кучу вопросов!

– … Каких вопросов? – в животе у меня завязался узел. Мы уже подходили к столу, а мой вопрос так и остался без ответа. Максим отодвинул стул и встал, словно мы оказались в романе Джейн Остин, где мужчины вставали при появлении дам.

– Ия, деточка, я ухожу! – поспешила освободить для меня место бабушка.

– Почему? Останься, я сяду рядом с мамой.

– Рядом с мамой сижу я! – воскликнула Мия и плюхнулась на стул с широкой улыбкой. – А вот ты должна сидеть рядом с Максом!

Макс.

– Бабушка, ну куда ты? Останься, я ведь только пришла.

– Ия, я уже поела и узнала всё, что хотела! – заявила она, бросив на Максима взгляд с лукавой искрой в глазах.

Он стоял прямо за моей спиной, и я отчего-то побоялась обернуться. Он был живым доказательством моей лжи перед семьей.

– Мне пора на кухню. У нас ещё столько дел! Столько дел! – засуетилась бабуля. – Ночь будет грандиозной!

– Мама, прошу, не переусердствуй! – отозвался папа.

– Ни в коем случае! Со мной всё в полном порядке, – улыбалась она. – Отдыхайте, дорогие, пейте чай и обязательно попробуйте пирожные!

Забрав тарелку, бабушка упорхнула из гостиной, словно бабочка.

– А вы прекрасно смотритесь вместе! Как белое и черное, хрупкое и крепкое, кислое и сладкое. Мне нравится! – тараторила Мия. – Хотя, если смотреть на вас по отдельности, кажется, что вы совершенно разные люди. Чужие. – Она украдкой взглянула на Максима, а затем на меня. – Макс спустился к нам, а я смотрю на него и думаю: «Это в него влюбилась моя младшая сестричка? В него?»

– Звучит многообещающе, – усмехнулся он.

– Не пойми меня неправильно, – продолжала Мия, до которой я, к сожалению, не могла дотянуться ногой под столом, чтобы треснуть её. – Я лишь хочу сказать, что ты – полная противоположность тем парням, которые обычно привлекают Ию. Точнее, привлекали!

– Мия, как у тебя дела? – перебила я, нервно потирая ладони. – Как работа? Как салон?

Бабушка советовала попробовать пирожные? Кажется, самое время. Я схватила первое попавшееся и откусила добрую половину, испачкавшись в густом белом креме.

– Да всё прекрасно, как всегда! – отмахнулась сестра, словно её жизнь была константой, не терпящей перемен. – Лучше расскажите, как вы познакомились? Где это случилось? Хочу знать все детали!

Даже не почувствовав вкуса, я взяла второе пирожное и ответила:

– Наше знакомство не было чем-то особенным. – На этот раз я полностью запихнула его в рот. – Мы с подругами решили пойти в…

– Мы живём вместе, – перебил меня Максим, и глаза всех сразу расширились от удивления. Я резко повернула голову, пирожное с кремом едва не вывалилось из моего открытого рта, а он спокойно намазывал половинку домашней булки сливочным маслом. – Я имею в виду – в одном доме, на одном этаже.

Родители смотрели на меня в молчаливом изумлении, а Мия, подперев подбородок рукой, поспешила спросить:

– Так вы соседи?

– Да. Хотя, вообще-то, мы ими были, – кивнул Максим и поделился со мной половинкой ароматной булочки. От злости я защёлкала пальцами под столом. – Чуть больше года.

– …Надо же, – с улыбкой вздохнула мама. – Я только сейчас поняла, что вчера за ужином мы ни разу не спросили, как вы познакомились.

– Это потому что меня не было! – вставила Мия и снова взглянула на нас с Максимом. – А что значит «были»?

– Теперь мы живем вместе.

Я чуть не убила его взглядом!

– Всё так же на одном этаже, но уже не в разных квартирах.

Мерзавец!

– Ия! – ахнула мама. – Почему ты не рассказывала? Я даже не подозревала, что ваши отношения вышли на новый уровень! Я думала, ты живешь с Эрикой.

– Господи, ты снова меня удивляешь! – подмигнула мне Мия. – Ну, даешь!

– Она это может, – прокомментировал бессовестный болван и, взглянув на меня, положил горячую ладонь на мою руку. Я пыталась убрать её, но его пальцы крепко обхватили мою кисть и буквально пригвоздили к ноге. – Удивляет меня каждый день.

– Ия, милая, почему ты не рассказывала нам, что у вас с Максимом такие серьезные отношения? – спросил папа.

В сияющих глазах мамы ликовало счастье, которое я ни за что не посмела бы разрушить. Мия смотрела на меня с любопытством и восхищением. Я почувствовала, что повзрослела в её глазах – старшей сестры, которая всегда считала меня маленькой и глупой девочкой. Я ещё никогда не была на её уровне, но уже ощущала, что поднялась на несколько ступеней выше.

– Сюрприз! – выпалила я, растянув губы в улыбке, от которой болезненно свело скулы. – Я не знала, как… как лучше вам об этом сказать…

– Мы решили, что такие новости нельзя сообщать через бездушный экран телефона, – подхватил Максим, мягко перебивая меня. – Технологии – это прекрасно, но они часто лишают нас возможности прочувствовать момент и разделить искренние эмоции с близкими.

Меня не на шутку встревожила его способность врать на ходу с такой поразительной легкостью. Я поймала себя на мысли, что, слушая его складные выдумки, сама почти поверила в них. Это ведь ненормально, правда?

А ещё меня до чертиков пугало осознание того, зачем он на самом деле роет эту яму, в которую я с каждой минутой проваливаюсь всё глубже.

Сумасшедший.

Психопат.

Неадекват.

И я сама притащила его в дом своей семьи.

* * *

– У меня просто нет слов! Почему ты не рассказывала, что живешь с парнем? Ладно родители, но от меня-то почему утаила?

Может, потому что я и сама узнала об этом только сегодня?

– Ты всегда была скрытной, – продолжала Мия, нанося мягкой кистью тон на мое лицо. – Я часто узнавала о тебе что-то новое из школьных сплетен, но чтобы вот так – утаить от старшей сестры серьезные отношения!

– Ты всегда так много болтаешь во время работы? – процедила я.

– Я в недоумении, Ия! Ты живешь с мужчиной, а мне – ни полслова. Такими вещами принято делиться с близкими. И особенно со старшей сестрой.

– Пожалуйста, хватит, – отрезала я, чувствуя, как от бесконечных допросов начинает раскалываться голова. Я уже подумывала о том, чтобы напиться и забыться на несколько дней. – Мне от твоих расспросов становится только хуже.

– Варя сказала, что ты и вчера чувствовала себя неважно, – Мия прищурилась. – Бабушка предположила, что…

– Мия, хватит!

– Ладно, молчу.

Надолго ли?

– Но такими темпами…

– Мия!

Её рука с кистью внезапно замерла в воздухе.

– Ты ведь говорила, что его зовут Миша.

Ну, приехали.

– Миша? – удивилась я.

– Да, ты говорила, что его зовут Миша.

– Тебе явно послышалось. Может, продолжишь? – я с деланной усталостью указала на макияж. – У тебя впереди ещё бабушка, мама и…

– Нет, точно! – перебила Мия, отступив на пару шагов от высокого стула, на котором я сидела. – Мы болтали по телефону, и ты четко сказала: «Миша»!

Раньше мне казалось, что Мия просто обожает придираться к мелочам, доводя собеседника до нервного срыва. Но с возрастом я поняла: её чрезмерная любознательность и маниакальное желание докопаться до истины – природная стихия, которой она не могла противостоять.

– Думаешь, я могу забыть имя своего парня?

– Забыть – нет, – усмехнулась сестра. – А спутать с другим – запросто.

Я тихо вздохнула, стараясь не выдать своего раздражения. Мия задумчиво посмотрела на кисть в своей руке и добавила:

– Ну, если Макс у тебя не один… – она осеклась и вытаращила глаза, заметив, что я никак не отреагировала на её дурацкую шутку. – Погоди, у тебя что, есть кто-то ещё?!

– А может, это у тебя есть какой-то Миша, и ты просто услышала то, что хотела?

– Ну да, конечно, – закатила она глаза. – Скажешь тоже. Макс, так Макс!

– Отлично. Разобрались. А теперь продолжай, сестренка! Мне ещё нужно собраться и всё такое.

Под «всё такое» я подразумевала капитальный разнос всеобщего любимчика, который вынудил меня погрязнуть в ещё большем болоте лжи. Я не успела сделать этого сразу после завтрака: Максим с радостью согласился составить компанию папе и отправиться кататься с ним на снегоходах. А пока они собирались, все женщины нашего дома буквально прижали меня к стенке, выпытывая подробности нашей с Максимом «совместной» жизни.

– Ты говорила, он лепит фигурки изо льда, – напомнила Мия.

– Я пошутила.

– И в чем здесь шутка?

У меня возник тот же вопрос, когда Максим предложил использовать это паршивое оправдание.

– Слушай, – перевела я тему, – почему мы с самого утра говорим только обо мне? Что насчет тебя? Как жизнь? Как у вас с Олегом? Собираетесь расширять бизнес или планируете заняться чем-нибудь другим?

Мия повернулась к столику и принялась медленно перебирать кисти, выбирая нужную. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушенной мелодией из новогоднего фильма по телевизору. На несколько секунд я даже расслабилась, наслаждаясь моментом, и почувствовала, как внутри робко затеплилось праздничное настроение. Но пауза затянулась. Мия всё не могла определиться с выбором, застыв перед зеркалом с опущенной головой.

– Что-то не так? – я заерзала на стуле. Мия даже не шелохнулась. – Мия, ты чего?

– А вот и я! – в комнату впорхнула Варя с бутылкой шампанского и бокалами. – Алексеевна распорядилась, девочки! Новый год на пороге, а мы ещё не поблагодарили старый за всё то хорошее, что он нам подарил!

Мия тут же оживилась и вызвалась открыть бутылку. Варя закружилась под музыку из телевизора, весело звеня бокалами, а я осталась сидеть в недоумении…

Что это сейчас было? Чтобы Мия молчала? Чтобы позволила тишине затянуться так надолго? Это было совсем на нее не похоже.

– С наступающим, мои любимые девочки! Пусть все ваши мечты сбудутся! – воскликнула Варя, пока Мия наполняла бокалы игристым.

Вручив нам напитки, Варя ещё немного потанцевала и упорхнула вниз.

– Кажется, на кухне праздник уже начался, – заметила Мия. – С наступающим, моя повзрослевшая сестрёнка!

Я сделала пару глотков, собираясь спросить, что произошло с Мией десять минут назад, но в комнату вошла мама. К счастью, пока сестра колдовала над моим макияжем, мы обсуждали лишь громкие новости уходящего года, а не мою фальшивую личную жизнь.

К пяти часам к нам приехали гости из Сочи. После шумных и громких приветствий все женщины дома, кроме нас с сестрой, занялись размещением родственников. Всеобщее внимание переключилось на беременную Кристину – ровесницу Мии – и её мужа Сашу. В этом году они построили дом у моря и вовсю готовились к пополнению.

– Беременность ей к лицу, – тихо заметила Мия, когда мы остались вдвоем у лестницы. – Впрочем, как и многим женщинам.

– Жду не дождусь, когда увижу тебя с круглым животиком. Хотя мои ожидания – ничто по сравнению с родительскими.

– Это точно, – слабо отозвалась Мия. – Кто знает? Может, именно ты первой подаришь им внуков. У вас с Максом всё очень серьезно.

Я рассмеялась – так громко, что в ушах зазвенело. Должно быть, нервы.

– С чего бы мне сейчас думать о детях? Я на ноги толком не встала и замужем не была как минимум год.

– А разве это только твоя забота? – усмехнулась Мия. – А как же Макс?

– Мия, мы просто встречаемся. Вполне возможно, что у нас ничего не выйдет.

– Но вы же съехались, – она закатила глаза.

– И что? Многие пары так делают.

– Ага, чтобы сэкономить на аренде. Но, насколько я знаю, он совсем не бедствует. Да и ты тоже.

– Знаешь, чего я не пойму? – из груди вырвался нервный, колючий смешок. – Почему мы снова обсуждаем нас с Максимом?

– Потому что у вас любовь, деточка! – Мия округлила глаза, как в детстве. – И она неизбежно приведет к свадьбе. Хочешь, открою секрет?

– Не хочу, – отрезала я и начала подниматься по лестнице.

– Я проиграла спор! – воскликнула Мия, семеня следом.

– Мне очень жаль.

– Но секрет не в этом. А в том, что после сегодняшних новостей мы заключили новое пари!

Я резко остановилась и обернулась. Мия сияла, в её бледно-зеленых глазах плясал азарт.

– «Мы»? – переспросила я.

– Девочки. Ну, знаешь, это чисто женская тема. Мы сделали ставки.

– Какие ставки?

– А ты не догадываешься?

– Нет, – ответила я максимально ровно.

– Когда Макс сделает тебе предложение!

– Мия! – я уставилась на сестру, не зная, что сильнее: недоумение или ужас. – Какого черта?

– Такого, что к этому всё идет!

– Я просто в шоке…

– А что такого? Да, я инициатор, но девочки с радостью подхватили идею! Никому даже в голову не пришло отказаться – всё очевидно!

– Это… это ужасно! Зачем вы так со мной?

– Не будь занудой! Как будто ты сама не хочешь выйти замуж за такого парня! Макс – просто мечта!

«Да с чего это вдруг?!» – пронеслось у меня в голове.

– Макс не из тех, кто тянет время, – смеялась Мия, и этот звук в одно мгновение вернул меня в паршивое начало декабря. – Он не станет годами водить тебя за нос, чтобы в итоге сделать предложение или, того хуже, бросить перед праздниками. Вы уже живете вместе! Старайся не обращать внимания на сияющие лица мамы и бабушки. Они так долго ждали, когда ты встретишь «того самого». А Макс – именно он.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Не этого я добивалась! Я не хотела, чтобы семья за пару часов выстроила грандиозные планы на мою жизнь с мужчиной, которого едва знала. Как они могли так легко довериться незнакомцу с милым личиком? Всё это казалось абсурдным и пугающим кошмаром.

Я почувствовала легкий поцелуй в щеку и проводила затуманенным взглядом сестру, поднимающуюся по лестнице. Всегда беззаботная, живая, азартная – она обожала игры и яркие зрелища. Я любила Мию всем сердцем, но иногда мне казалось, что она совсем меня не понимает. Или не хочет понимать.

– Кстати! – Мия обернулась, перегнувшись через массивные деревянные перила. – Знаешь, почему Макс – «тот самый»? Уже конец декабря, а он до сих пор тебя не бросил!

Послав мне воздушный поцелуй, она скрылась наверху, напевая что-то себе под нос.

9

Максим вошёл в комнату в начале девятого. Я сидела на подоконнике, растворившись в темноте и тишине. Он не заметил меня даже тогда, когда над кроватью вспыхнула узкая полоска теплого света, среагировав на движение. Я молча наблюдала, как парень, о жизни которого я не знала ровным счетом ничего, хозяйничает на моей территории с видом полноправного владельца.

С тяжелым вздохом он рухнул на застеленную кровать, даже не потрудившись снять черный термокостюм, в котором проходил весь день. Раскинув руки и ноги, мой «дорогой, безотказный и послушный» сосед прикрыл тяжелые веки, предвкушая долгожданный отдых.

– Кажется, ты отлично провел время?

От неожиданности он резко распахнул глаза. Я смаковала этот момент, чувствуя почти дьявольское удовольствие.

– Целый день дышал морозным воздухом, носился по снежным просторам и любовался небом, – продолжила я ровным, приглушенным голосом. – Оно здесь совсем другое. Солнце ярче, а облака – низкие и густые.

Максим молча повернул голову. Я щёлкнула выключателем, и над кроватью вспыхнул настенный светильник.

– Зрелищно, – прокомментировал он. – Прямо «Крёстный отец» с элементами психологического триллера.

– Тебе понравился сегодняшний день, Макс?

Он заложил руки за голову и ответил с пугающим спокойствием:

– Вполне. А тебя, судя по всему, он не устроил?

– Мягко сказано. Использованный кошачий лоток выглядит куда привлекательнее и обнадеживающе, чем всё то, что мне преподнесли эти сутки.

– Сочувствую. Будем надеяться, новогодняя ночь не посмеет тебя огорчить – не хотелось бы, чтобы ты сравнивала её с лотком.

Я выдержала паузу. Это далось с трудом: последние несколько часов я кипела от ярости, и единственным моим желанием было расцарапать этому выскочке его наглую, лживую физиономию.

– Ты стоишь на учёте в ПНД? – спросила я, не сводя с него глаз. – Или ты постоянный клиент какой-нибудь фешенебельной психиатрической клиники в швейцарских Альпах?

Максим изобразил на своей «прекрасной» роже фальшивое раскаяние:

– А-а… Ты, наверное, злишься из-за того, что я сказал за завтраком?

– И-и? – я начинала терять терпение.

Он молчал, нарочно играя на моих нервах. Наконец, усмехнувшись, он приподнялся на локтях:

– Тебе нужны объяснения? Что ж. Ничего сверхъестественного. Просто вырвалось, и всё.

– Ты издеваешься? – я едва сдерживалась.

В следующую секунду я спрыгнула с подоконника и, словно смерч, подлетела к кровати.

– У тебя что, не все дома? Ты поспорил с кем-то из друзей, что доведешь меня до истерики за два дня?

– Кажется, мне действительно стоило это сделать, – ляпнул мерзавец, окинув меня откровенно насмешливым взглядом. – Не сомневаюсь, победа была бы за мной.

– Я тебя не понимаю! Кто ты вообще такой? Какие у тебя проблемы и при чем здесь я и моя семья?!

– А что я такого сделал?

– Господи, дай мне терпения! – я сжала кулаки так, что побелели костяшки. – Ты сказал, что мы живем вместе. Живем вместе! – я буквально выплюнула эти слова. – Это автоматически дает право всем вокруг думать, что между нами всё очень и очень серьезно!

– А разве ты не этого хотела?

– Нет! Черт возьми, нет! Ты должен был просто быть, ясно? Быть парнем для галочки!

– Парней для галочки не привозят в родительский дом, – отрезал он. – И уж точно не знакомят со всей семьей.

– Ты со вчерашнего дня не закрываешь свой рот! – я вспыхнула не на шутку. – Ты говоришь только то, что сам хочешь, напрочь игнорируя мои просьбы. Мы обо всем договорились на берегу, но теперь ты ведешь свою игру, и мне это не нравится! Собирай вещи и катись ко всем чертям!

Эмоции захлестнули меня. Попытка казаться твердой и безжалостной сдалась без боя под натиском безнадежности. До приезда сюда у меня была всего одна проблема, и теперь я поняла: она была вполне решаема. Мне стоило смириться и в очередной раз признать, что декабрь безжалостно отбирает у меня парней. Ну и что с того? Господи, да какая разница?! А теперь же меня атаковала целая сотня проблем. Даже если я расправлюсь с половиной, оставшаяся непременно породит новые. Я поняла, что уже не выберусь из этой лжи без потерь. В памяти близких я навсегда останусь той самой несчастной, глупой Ией, которая притащила в дом обаятельного чужака, лишь бы не встречать Новый год в чертовом одиночестве.

– А ты сама-то знаешь, чего хочешь? – Максим сел на кровати, внимательно глядя на меня. – Сначала ты говорила, что хочешь успокоить родных. Они волнуются, а ты просто хочешь их порадовать. Так ведь?

Я нехотя взглянула на него и мысленно признала правоту.

– Но потом всплыла твоя сестра, – продолжил он. – В её присутствии ты нервничала так, что едва не стерла ладони. Сегодня я понял: тебе нужен был парень только ради нее. Мия… она единственная, кого не волнует твоя личная жизнь. Точнее, её отсутствие. Её это забавляет: ты для нее всегда маленькая, глупенькая и смешная младшая сестрёнка. И на самом деле ты просто хочешь утереть ей нос.

Я сжала кулаки, запрещая себе рыдать. Всё, что сказал Максим, было правдой, и меня убивало, как легко он прочитал меня, словно открытую книгу.

«Знаешь, почему Макс – „тот самый“? Уже конец декабря, а он до сих пор тебя не бросил!»

К горлу подкатил ком, а глаза предательски защипало. Я поспешила отступить от Максима, увеличивая дистанцию до безопасной.

«Ты снова меня удивила, сестренка».

– У меня нет цели кому-то что-то доказывать, – отрезала я.

– Называй как хочешь, но суть от этого не меняется.

«Ты же знаешь свою сестру, Ия! Она в шутку говорит, что со временем ты превратишься в одинокую кошатницу».

Максим сделал шаг ближе, понизив голос:

– Признай, новостью о нашей «совместной» жизни ты убила двух зайцев. Твои родители и бабушка сияли от счастья, а старшая сестра… она была в шоке. К такому повороту она точно не была готова.

– Вау. Вот так достижение! – язвительно бросила я.

– В твоем случае – весьма весомое. Для Мии не существует границ, когда дело касается твоей личной жизни. Она прет напролом, игнорируя твои чувства, и задает вопросы, которые не предназначены для чужих ушей. Думаю, так было всегда. Может, именно поэтому ты и сбежала за три тысячи километров?

Я с трудом сдержала ответ, чувствуя, как лицо заливает жар стыда. Не дожидаясь его реакции, я быстрым шагом направилась в ванную. Захлопнув дверь, я нерешительно взглянула на свое отражение. Идеальные волны волос, безупречный макияж, подчеркивающий глаза и губы, – всё это казалось мне теперь нелепой маской. Я выглядела безнадежно смешно.

«Знаешь, почему Макс – „тот самый“? Уже конец декабря, а он до сих пор тебя не бросил!»

Я опустила голову, тяжело вздохнув. Мне никогда не обрести уверенность и никогда не повзрослеть в глазах старшей сестры. Мия была недосягаема: карьерные успехи и безупречная личная жизнь возвышали её над моим миром. Она никогда не станет воспринимать меня всерьез, пока я не обрету твердую почву под ногами. И как бы горько ни было это признавать, Максим оставался единственным «ускорителем» на пути к этой цели.

– И что дальше? – спросила я спустя несколько минут. Максим всё так же сидел на кровати, наблюдая за мной. – Допустим, ты в чем-то прав. Но что дальше? Ты так и будешь шокировать мою семью небылицами?

– Твои близкие уже узнали всё, что было нужно, – Максим ответил с полуулыбкой и подался вперед. Ещё мгновение – и мне показалось, что он сейчас притянет меня к себе. Я на секунду забыла, о чем только что спросила. Его внимательный, глубокий взгляд словно парализовал волю. – Ты грозишься меня прогнать, но нам обоим это совсем не нужно. Ты мне ещё нужна, Ия.

В груди застряло странное волнение. Я понимала: он говорит лишь о роли фальшивой девушки, но эти слова задели что-то глубокое внутри, чего раньше никто не касался. Мне было приятно слышать это, даже осознавая, что за фразой не стоит ничего, кроме сделки.

– Папа что-то спрашивал? – я поспешно отступила на безопасное расстояние. – Про наши отношения и «совместную» жизнь?

– В этом не было необходимости, – коротко ответил Максим и поднялся.

– Как это? – я захлопала глазами, следуя за ним в гардеробную. – Неужели он не задал ни одного вопроса?

– Я же сказал: необходимости не было.

– И почему?

Максим взял чистую одежду и направился к выходу, но я, как и утром, упрямо преградила ему путь. Я надеялась, что мой требовательный вид заставит его дать развернутый ответ, но Максим двинулся прямо на меня – словно огромный внедорожник с отказавшими тормозами. Я испуганно попятилась, пока не уперлась спиной в стену. Максим остановился в сантиметре от меня; мой взгляд невольно зацепился за его выпирающий кадык.

– Мы прекрасно провели время, – произнес он низким, волнующим шёпотом. – Целый день дышали морозным воздухом, носились по снежным просторам и любовались небом. Оно здесь совсем другое: солнце ярче, а облака низкие и густые. Не было нужды разбавлять это пустыми разговорами о нашей «совместной» жизни. К тому же твоему отцу и так ясно, что нам вдвоем «очень хорошо», – медленно прошептал он мне на ухо.

Когда он отстранился, я поняла, что от его слов во рту пересохло, а горло сдавило так, что я едва не подавилась, пытаясь сглотнуть.

– Я в душ, пора собираться на вечеринку. Кажется, она обещает быть шумной и незабываемой.

* * *

– Ия, да он же просто красавчик!

– Не то слово, – буркнула я.

– А ему точно тридцать?

– Ага.

– Хотя это даже к лучшему, когда мужчина выглядит чуть старше своих лет.

– Наверное.

– Колись! Как ты умудрилась отхватить такого уникума?

– Поверь, я задаюсь тем же вопросом с самого утра!

Мия рассмеялась и толкнула плечом Риту. Они были неразлучны ещё со школы: сидели за одной партой и даже дали друг другу клятву назвать дочерей в честь друг друга. Порой мне казалось, что Рита для Мии ближе родной сестры.

– А я-то думала, ты после университета просто отсиживаешься в своей кошмарной Москве, – продолжала Рита. – Вот мой непутевый братец вернулся, чтобы работать на отца, но по глупости женился на очень сомнительной…

– Она вовсе не кошмарная, – перебила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Москва удивительна.

– Ну да, – прыснула Мия, отпивая шампанское. Они с Ритой переглянулись – точно так же, как в школе. Я снова ощутила себя той самой шестиклассницей, мечтающей как можно скорее уехать из родного города куда подальше. – Прямо-таки лучший город земли! Но речь не об этом. Как тебе удалось захомутать такого брутального и загадочного парня? Да ещё и продержаться с ним до самого тридцать первого декабря?

Мия громко засмеялась, привлекая внимание гостей, которых сегодня было непривычно много.

– Ну правда! – подхватила Рита. – Он ведь совсем не из наших. Слишком уж… обалденный.

– Для меня? – уточнила я, мрачно глядя на нее.

«Ты не в моем вкусе, Ия».

Мой голос прозвучал непривычно резко. Вечные подружки, которые даже волосы красили в один оттенок блонда, заметно стушевались. Мия смотрела на меня так, словно видела впервые, и я была даже рада: короткая вспышка злости, вызванная вчерашними словами Максима, наконец нашла выход. Как бы я ни пыталась это отрицать, они задели меня за живое.

– Я не это имела в виду! – Рита попыталась натянуть улыбку. – Я лишь хотела сказать, что Макс разительно отличается от здешних мужчин.

– Как и от твоего привычного типажа, – вставила Мия. – Ты ведь всегда предпочитала милых, осторожных, удобных парней, а он совсем не такой. Он классный! А вот с каких пор ты стала такой придирчивой – большой вопрос, – усмехнулась Мия, толкнув меня плечом. – Мы тут твоему парню дифирамбы поем, а ты недовольна! Расслабься, малышка.

Не знаю, что злило больше: язвительный тон неразлучной парочки, их прозрачные намеки на то, что Максим «слишком хорош» для меня, или его собственные слова, до сих пор звучавшие в ушах. В глубине души я была с ним согласна: мы совершенно не подходили друг другу. И всё же услышать такое от мужчины, от чьего низкого шёпота по коже до сих пор бежали мурашки, было до боли неприятно. Эти ощущения казались для меня пугающе новыми.

– Спасибо за комплименты, но, по-моему, вам стоит притормозить – и с шампанским, и с болтовней. Пойду на кухню, вдруг девочкам нужна помощь.

Их лица раздражали меня: идеальные, до тошноты похожие друг на друга. Мне часто казалось, что у них один мозг на двоих.

До кухни я так и не добралась. Меня засыпали вопросами: о планах, о возвращении в родной город, о будущем. Все как один напоминали, что мой отец, сестра и зять – успешные бизнесмены, и прозрачно намекали: неужели я собираюсь прозябать в магазине косметики, каким бы пафосным и крутым он ни был?

– Ты ведь не планируешь тратить молодость на продажи?

– А как к твоей работе относится Максим?

– Если у вас всё серьезно, вряд ли ему будет по душе то, чем ты занимаешься.

Тётки, дядьки, соседи, друзья родителей – все считали своим долгом высказать это паршивое мнение. Я не искала у Максима защиты от этих беспардонных сплетников, но, блуждая взглядом по толпе, отчаянно хотела увидеть именно его. Мне нужно было его лицо: уверенное, надменное, не выражающее ни единой эмоции по отношению к окружающим. Максим был здесь случайным гостем, и его отстраненность казалась мне единственным островком спасения. Я просто хотела найти его глазами, чтобы остановить этот поток раздражения.

Я остановилась у столика с напитками и только потянулась за свежим бокалом, как над самым ухом раздался низкий, волнующий шёпот:

– Пытаешься сбежать от меня?

От неожиданности я вздрогнула, и шампанское плеснуло мне на руку.

– Я тебя по всему дому ищу, – добавил Максим.

– Не поверишь, – отозвалась я, – я занимаюсь тем же.

Максим мягко забрал у меня бокал, поставил его на столик и протянул белую салфетку, которую, казалось, достал из ниоткуда.

– А я-то думал, у вас принято устраивать шумные застолья. Но меня ждал очередной сюрприз: традиционный банкет «на ногах».

– Застолье будет завтра в узком кругу. Где ты пропадал?

Я вытерла руку и вручила ему смятую салфетку.

– У тебя очень любопытные родственники. Их вопросы – как автоматная очередь.

– Ты ведь не сказал ничего, что обрушит на мою голову новые проблемы?

– Твоя сестра расстроена. Говорит, ты испортила ей настроение.

– Минуту назад я слышала её смех из коридора. С настроением у нее всё в полном порядке.

– А у тебя?

Я на мгновение опешила. Простой вопрос прозвучал непривычно искренне – будто ему и впрямь было дело до того, что я чувствую.

– Что именно? – переспросила я.

Максим шагнул ближе. Олень на его уютном ярко-красном свитере оказался в опасной близости от меня.

– Хочу узнать, как твое настроение, Ия? Как ты себя чувствуешь?

– И для этого нужно прижимать ко мне… своего оленя?

– Мой член ещё никогда не был так оскорблен, – парировал он.

Я не удержалась от тихого смеха и отступила на шаг, но Максим тут же сократил расстояние до минимума.

– Я даже мысли не допускал, что на Крайнем Севере мне понадобится смокинг.

– И хорошо, – улыбалась я. – Мне нравится, что ты разительно отличаешься от всех.

– Я бы и в смокинге от них отличался.

Что происходило между нами? Мы улыбались, не в силах отвести друг от друга взгляд. Может, я выпила лишнего и всё это – лишь игра моего воображения?

– Ты что, заигрываешь со мной? – спросила я, отступая на шаг.

Максим ответил тем же: сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию. Его серые глаза потемнели, и внутри меня всё отозвалось смесью замешательства и трепета.

– Я просто хотел узнать, как твое настроение, – мягко произнес он. – Мне не стоило оставлять тебя одну. Но в свое оправдание скажу…

– Что у меня слишком любопытные родственники? – подсказала я.

– Именно! – Максим улыбнулся так светло и нежно, что у меня подкосились ноги. Господи, до чего же он был хорош! – Обещаю: в следующий раз, когда мы окажемся на подобном мероприятии, я ни на секунду тебя не отпущу. Буду держать за руку, пока мы оба не покинем банкет.

Я не искала подвоха. В голове не было ни вопросов, ни подозрений – только чистое наслаждение моментом. Эта интригующая близость пьянила, и я не могла оторвать от него взгляд.

– Ты прекрасно выглядишь, Ия. Жаль только, мой нелепый прикид совсем не соответствует твоему образу.

– А мне нравится.

– Правда?

– Очень.

В его глазах блеснул теплый свет.

– Боже, Ия… ты великолепна, – прошептал он, и от этого голоса по телу пробежала дрожь. – Я никогда не встречал никого настолько обворожительного и нежного… Ты потрясающая.

– Я… даже не знаю, что сказать.

– Скажи мне просто «да», – Максим взял мои руки в свои и прижал к груди. В его взгляде читалась мольба. – Скажи «да», и я сделаю всё, чтобы ты была счастлива! Каждый день, каждую ночь, из месяца в месяц, из года в год. Это станет моей главной задачей на всю оставшуюся жизнь. Я хочу подарить тебе весь мир, хотя даже этого будет мало. Скажи мне «да», Ия, – он сжал мои ладони крепче. – Прошу, будь моей. Навсегда.

«Ты потрясающая».

«Боже, Ия, ты великолепна».

«Я никогда не встречал настолько обворожительной и нежной девушки, как ты».

«Каждый день и каждую ночь…»

– …Да, – едва слышный шёпот сорвался с моих губ.

– Да? – глаза Максима вспыхнули.

– Да, – повторила я, завороженная его лицом и низким, обволакивающим голосом.

Это мгновение захватило меня, словно долгожданные крепкие объятия. Мир сузился до черт его лица – самых красивых, что мне доводилось видеть. Я без сопротивления поддалась неведомой силе, утягивающей меня в мрачные, таинственные глубины его серых глаз. Они становились всё ближе, темнее, заставляя мое сердце биться в бешеном ритме.

– Теперь ты моя, Ия, – прошептали его губы совсем рядом. – И это правильное решение.

«Правильное решение»?

Его руки скользнули мне на поясницу. Я прижалась к нему, вдыхая манящий аромат хвойного леса. Его губы осторожно накрыли мои и на секунду замерли, словно пробуя на вкус. Я ощутила горьковатые нотки виски и едва уловимый запах табака. Так непривычно… и волнующе. Когда он приоткрыл рот, а его язык едва коснулся моего, я растаяла, словно лед под жарким солнцем.

Я зажмурилась, и перед глазами вспыхнули яркие искры. Его теплые пальцы бережно обхватили мое лицо, вынуждая желать большего. Мне хотелось углубить этот неспешный, сладкий поцелуй, исследовать его вкус…

– Браво!

– Она сказала «да»!

– Какое счастье!

– Поздравляем!

Громкие возгласы и радостный визг ворвались в сознание, как ледяной душ. Только сейчас я осознала, что до этого момента нас окружала абсолютная тишина. Поцелуй, унесший меня в иную реальность, погас, словно уставшая звезда.

Я растерянно обвела взглядом толпу гостей. Впереди стояли родители и бабушка. Мама плакала от счастья, сжимая руку отца; он смотрел на меня с гордостью, едва сдерживая слезы.

– Я выиграла! – раздался в толпе ликующий голос Мии. – Я знала! Я знала, что это случится сегодня!

Я не могла ни дышать, ни пошевелиться… Когда я умудрилась запрыгнуть в этот поезд, несущийся в неизвестность? Бабушка выбежала вперед, дрожащими руками наводя камеру телефона на нас… Я медленно повернула голову к Максиму. Поцелуй уже казался далеким сном. Он опустился на одно колено, и в его руке появилась массивная бархатная коробочка. В голове кружилась карусель, всё вокруг плыло, и лишь одно было четким и резким: сияющее кольцо, которое он протягивал мне.

10

– А я ничуть не сомневалась, что у Максима есть вкус!

– Боже, Ия, кольцо волшебное!

– И наверняка стоит целое состояние.

– Такой бриллиант невозможно не заметить! Максим сразу дает понять всем вокруг: ты занята.

– Что ты – его, и точка!

– Умный, воспитанный, щедрый, заботливый… – бабушка, сияя, вбивала последний гвоздь в крышку моего «счастья». – Именно такого мужа я желала своей внучке. У меня телефон забит вашими фото и видео, нужно разослать всем-всем!

– Ох, Ия, – мама крепко обняла меня, – как же мы счастливы за вас!

Мне хотелось просто уснуть и больше не просыпаться. Голоса, улыбки и суматоха сливались в густой, вязкий гул, который давил на виски, словно оседающий потолок. Безымянный палец ныл: он пульсировал под тяжестью массивного кольца из белого золота с огромным розовым камнем.

– Моя девочка всё ещё в шоке! – засмеялась мама, погладив меня по волосам. – Удивительное кольцо. Оно так на тебя похоже, Ия.

– Такое же нежное и романтичное, как и ты, – подхватила Кристина, поглаживая округлившийся живот. – Новый год только начался, а уже обещает стать богатым на события.

Я натянуто улыбнулась и взяла бокал шампанского, который протянула Варя. Пока остальные выбирали напитки, чтобы в очередной раз поднять тост за нас с Максимом, я, сжимая невидимые кулаки, провожала взглядом мужскую компанию. Максим шел между папой и Олегом, остальные плелись следом. Меня бесило, что они направляются в бильярдную. Бесило, что сейчас они будут играть, выпивать и курить сигары, как ни в чем не бывало. У них всё спокойно, ровно и правильно. Все довольны. Все чертовски счастливы!

Злость, боровшаяся во мне с отчаянием, заставляла тело мелко дрожать. Максим прошел мимо, даже не взглянув в мою сторону – словно я перестала для него существовать.

Не дождавшись, пока остальные возьмут напитки, я залпом осушила свой бокал. Варя, весело хохотнув, тут же наполнила его снова, но не успела она протянуть мне свой, как я уже влила в себя вторую порцию. И так – раз за разом, пока реальность не начала тускнеть.

* * *

Я очнулась от ощущения, что на меня рухнул книжный стеллаж. Или потолок. Он ведь упал, правда?

Грохот и пронзительный писк в ушах раскалывали голову на части. Сквозь этот хаос и мерзкий привкус кислого молока во рту я услышала собственный стон. Желудок скрутило спазмом. Я пыталась подавить тошноту, судорожно сглатывая, но организм оказался сильнее. Выпутавшись из одеяла, которое намертво спеленало ноги, я бросилась в ванную, то и дело ударяясь плечами о стены. Кажется, я ещё сбила напольную лампу. Впрочем, черт с ней.

* * *

Я очнулась от резкой, сдавливающей боли в животе. Лежать в позе эмбриона казалось спасением, но вскоре и это положение стало невыносимым.

– Помогите, – прошептала я в подушку, прижимая колени к груди. – Мне плохо. Очень плохо.

– И кто в этом виноват?

С трудом приоткрыв опухшие глаза, я увидела тусклый свет уходящего дня за окном.

– У тебя жуткое похмелье, девочка, – прозвучал знакомый, ненавистный мне голос. Правда, кошмарная головная боль немного притупляла раздражение. – Из-за него ты пропустила традиционное новогоднее застолье своей семьи.

– Отвали, – пробормотала я, зарываясь лицом в подушку.

Моя голова… Господи, как же она трещала!

– Не переживай, – продолжал Максим. – Никто на тебя не в обиде. Все понимают, что вчерашняя ночь была для тебя особенной. Тут уж действительно грех не напиться от счастья.

– Негодяй.

Поднять голову от подушки казалось такой же непосильной задачей, как поднять булыжник размером с двухэтажный дом, приросший к земле. Но я справилась. Более того, сумела показать Максиму свое возмущение на помятом, опухшем и далеко не свежем лице.

– У-у-у, – скривился он. – Ты выглядишь просто ужасно.

– Пошел к черту! – попыталась я оттолкнуть его рукой, но даже дотянуться не смогла и рухнула обратно лицом в подушку. – Мерзавец конченый! Психопат обкуренный! Моральный урод!

Воспоминания о прошлой ночи пронзали меня, словно ядовитые стрелы диких племен. Хотелось рыдать, но боль в животе была сильнее душевных терзаний, не говоря уже о пульсирующем грохоте в висках.

– Если закончила, – произнес Максим, – найди в себе силы подняться и выпить таблетки. Твоя бабушка настаивала на капельнице, но я отговорил её. Ты не запойный мужик, а хрупкая девушка, которая просто позволила себе лишнего. Пара таблеток и газировка справятся с похмельем куда лучше.

– Я их выпью, и ты исчезнешь?

– Я вовсе не проблема, Ия.

– Дай сюда! – я выхватила таблетки, не глядя на него. – Только заткнись.

– Кто бы мог подумать, что ты такая грубиянка! – усмехнулся он, вкладывая пилюли мне в ладонь.

Я, не раздумывая, закинула их в рот, разжевала и с трудом проглотила.

– Черт возьми! Да ты опасная штучка! Водой хоть запей, они же горькие!

– Зачем ты это сделал? – я попыталась приподняться, но голова закружилась. – Зачем, Максим? Зачем? Зачем?!

– Об этом поговорим, когда тебе станет лучше.

– Мне уже никогда не станет лучше! – я села на кровати. На мне была моя дурацкая пижама, и разило от нее чем-то… отвратительным. Вряд ли я переодевалась сама. – Ничего хорошего уже не будет, и всё из-за тебя! Что я тебе сделала? Почему ты так жестоко играешь с моей жизнью и жизнями моих близких? Я тебя даже не знаю! Ты меня совсем не знаешь!

Я выглядела ужасно. Слезы хлынули из глаз, и голова бессильно опустилась под тяжестью стыда. В памяти, как на повторе, всплыли последние минуты уходящего года: Максим, опустившийся передо мной на одно колено; его взгляд – такой искренний, будто нас связывали годы любви, а не случайная встреча; счастливые слезы мамы, радостные крики Мии, добрые глаза отца…

«Ты станешь моей женой, Ия?»

«Она согласна!»

«Горько! Горько!»

Максим надел тяжелое кольцо мне на палец, коснулся губами заледеневших костяшек, а затем ловко, словно профессиональный танцор, завел ладонь мне за спину и наклонил назад. Он прильнул к моей шее, но губы лишь едва ощутимо скользнули по коже.

– Как ты мог? – прошептала я, давясь слезами. – Что мне теперь сказать? Как объяснить, что всё это – ложь? Господи, я стану главным разочарованием семьи только потому, что какой-то псих решил сделать меня героиней своих абсурдных сказок!

– Ты могла отказаться.

Голос, прозвучавший ровно и с легкой прохладцей, хлестнул меня, как невидимая пощечина. Я резко выпрямилась, смахивая слезы.

– Что, прости? – хмыкнула я. – «Отказаться»?

– Пистолета у твоего виска я не держал.

– Нет, не держал. Но ты заложил бомбу в дом моей семьи, а палец на кнопку положил мой! Ты втерся в доверие к людям, которых я люблю. Весь такой обходительный, вежливый, «мечта, а не мужчина»! Ты нарушил наш уговор своей гребаной самодеятельностью!

– Убрать палец с кнопки никто тебе не мешал, – парировал Максим, по-прежнему невозмутимый. – Твой отказ не спровоцировал бы взрыв, Ия.

– О, ну конечно! – вспыхнула я.

– Только вопросы, – продолжал он, выводя меня из себя своим спокойствием. – То, что ты их боишься, не значит, что на них нельзя ответить. Если продолжишь жертвовать собой ради спокойствия близких, рискуешь профукать всю жизнь. Тобой будут пользоваться все, кто увидит в тебе выгоду.

– Так же, как и ты? – я сжала кулаки.

– Так же, как и я, – ухмыльнулся Максим. – Только я безобиден. Мои намерения не подразумевают злого умысла. Но в следующий раз тебе может не повезти.

– Какой же ты мерзавец.

– Окей, – он улыбнулся ещё шире и поднялся. – А ты – внушаемая, наивная и совершенно бесхитростная. Мне это только на руку, но в будущем советую пересмотреть свои взгляды на жизнь. Иногда меняться необходимо. Декабрь – прекрасный месяц, – подмигнул этот кретин, не переставая нагло ухмыляться. – Лучше с головой уйти в предпраздничную суматоху, чем страдать из-за очередного кавалера.

«Очередного кавалера»?

«Декабрь – прекрасный месяц»?

«Страдать»?!

– Мия очень за тебя рада, – ответил Максим на мой немой вопрос.

К горлу подступила тошнота, а следом накрыл стыд.

– Не думал, что скажу это, но слушать её оказалось… интересно.

Не успел он договорить, как я схватила подушку и со всей силы швырнула её в его самодовольную физиономию. Несмотря на слабость и головокружение, я бойко вскочила с постели.

– Пошел ты, знаешь, куда? – прорычала я, тыча в него пальцем.

Максим смотрел на меня с таким снисхождением, что я едва не выцарапала ему глаза.

– Я сейчас же расскажу всем, кто ты такой! Мне плевать на последствия! Ты наглый, лживый мерзавец, которому я по глупости доверилась! Собирай вещи и вызывай такси, потому что через пять минут тебя просто вышвырнут отсюда!

Он был невыносимо, до тошноты… прекрасен. Меня трясло от бессилия: я мечтала лишь об одном – лишить его этого спокойствия, заставить хоть на секунду потерять самообладание.

– Ты снова за свое? – произнес Максим тем самым бархатным шёпотом, который ещё вчера лишил меня рассудка. – Что ж, желаю удачи, Ия. Но я сильно сомневаюсь, что ты на это решишься.

– Собирай чемодан! Живо! – рявкнула я и вылетела из комнаты.

11

Эрика долго и молча таращилась на меня. В какой-то момент я даже подумала, что она спит с открытыми глазами, пока её загорелая рука не потянулась к тяжелой бутылке с виски. Не глядя, она плеснула немного алкоголя в свой кофе и сделала такой громкий глоток, что у меня от этого заболело горло.

– Вот так прошли мои каникулы в кругу семьи. Кхм. А у тебя как? Как там твой Джан и жаркие ночи?

– Что за хрень ты сейчас мне рассказала? – хлопала ресницами Эрика. – Точнее… я не поняла: ты что, выходишь замуж? За… за Макса? Который Сибирский? Который наш… сосед?

– Ни за кого я замуж не выхожу, чем ты слушала?

– Но ты же сказала, что…

– Этот недоумок решил поразвлечься, потому что ему стало скучно жить! Он же… ненормальный! Псих!

– А то, что ты сама предложила ему стать твоим фиктивным парнем… это как бы ничего?

– Ты сама предложила мне такой вариант!

– Но я не говорила обращаться к Максу!

– Тогда мне казалось, что я в самой безвыходной ситуации! – я развела руки в стороны. – Точнее, в глубокой заднице. А Максим просто оказался не в том месте и не в то время.

– Скорее наоборот, – покачала она головой.

– Да, черт возьми! Это мне не повезло оказаться с ним в одном лифте! В любом случае, я хочу сказать: никто ни с кем не женится, окей?

Эрика снова покачала головой, словно я совершила что-то непозволительное. Хотя, в общем-то, так оно и было.

– А как же твои родители? Они ведь думают, что вы вместе.

– Да, они всё ещё… так думают. Продолжают считать меня невестой, потому что мне не хватило смелости сказать им правду! – я заговорила быстро, стараясь скрыть собственный страх. – Но ничего, всё поправимо.

– У меня вот-вот поедет крыша, Ия. – И снова эти дурацкие покачивания. – Ты предложила Максу стать твоим парнем…

– На время! – напомнила я.

– Он согласился, но только если ты станешь его девушкой…

– На время! – снова перебила я.

– Но что-то пошло не так, и теперь вы жених и невеста? – Эрика вытаращила глаза и посмотрела на меня. – И что ты теперь собираешься делать?

– А что ещё остается? Придется рассказать семье правду. Только… мне нужно собраться с мыслями. Нужно время, чтобы сочинить историю поубедительнее – такую, чтобы этот «идеальный Максим» предстал перед ними во всей своей «красе». Измены будет мало, нужно добавить что-то ещё, погрязнее. Он заслужил, чтобы его втоптали в грязь по всем фронтам.

– План – просто блеск, – иронично отозвалась Эрика.

– Не смотри на меня так! Я знаю, что выгляжу жалкой трусихой, которая сама притащила в дом незнакомца и теперь пожинает плоды. Хотя, черт возьми, нет! – я резко взмахнула руками. – С какой стати я виновата? Этот кретин за три дня вымотал мне нервы так, как не удавалось никому за всю жизнь! Я только и делала, что разгребала его выходки. Господи, ты бы видела, как мама рыдала от счастья! Он словно знал, на какие кнопки давить. Так запудрил всем мозги, что любая попытка сказать правду обернулась бы против меня. Мне бы просто не поверили! А если бы и поверили… я бы стала посмешищем! А сейчас я просто оттягиваю неизбежное. О-о-ох! – я затопала ногами. – Как же я его ненавижу!

Эрика молча допила кофе и плеснула в кружку ещё немного виски.

– Может, расскажешь, почему прилетела раньше времени? – я постаралась сменить тему, хотя понимала, что это бесполезно. – Надеюсь, Джан обеспечил тебя «безудержным сексом», о котором ты грезила?

Эрика долго молчала, глядя в одну точку.

– А зачем он это сделал? – наконец спросила она. – Макс хоть что-то объяснил?

– Ни слова. Только это его дежурное: «Поговорим позже». Это «позже» не наступило даже в самолете. Мы летели три с половиной часа в гробовой тишине. Я, конечно, сама не горела желанием начинать разговор, но он… он мог бы хоть попытаться оправдаться!

– М-м, – задумчиво протянула подруга, снова покачав головой.

– Придурок! – я вспыхнула, не в силах усидеть на месте, и принялась мерить шагами кухню перед островом, за которым сидела Эрика. – Он просто издевался! Развлекался! Ты бы видела его довольную рожу, когда я укладывалась на полу, потому что его «о, божечки, идеальная задница» признает только ортопедический матрас! Хамло ходячее! Хотя надо отдать ему должное: актер он превосходный. Мистер Вежливость и Обходительность! Никто в доме не раскусил его – даже прозорливая бабушка. Кстати, о ней… Ты представляешь? Провожая нас вчера, она назвала его «сыночком»… Какой, к черту, «сыночек», Эрика?! Господи, как же я его ненавижу!

– Ладно, ладно, успокойся, – Эрика заерзала на стуле. – Согласна, это всё – чистое безумие, но я уверена: всему есть объяснение.

– Объяснение тут может дать только психиатр, но вряд ли этот придурок запишется к нему добровольно.

– Ты говорила, Макс надел кольцо тебе на палец, – задумчиво произнесла Эрика.

А перед этим он поцеловал меня. Господи, это был самый нежный и головокружительный поцелуй в моей жизни. Как последняя идиотка, я охотно поддалась его чарам!

– Где оно? Покажи.

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Проклятые мысли снова унесли меня в ту лживую сценку «любви», срежиссированную Максимом.

– О чем ты?

– О кольце, Ия! Макс сделал тебе предложение. Покажи мне кольцо.

– Да сдалось оно тебе! – я фыркнула, чувствуя, как краснею до самых ушей. Воспоминание о поцелуе, в котором не было ни капли искренности, жгло изнутри. Особенно стыдно было от того, что с моей стороны её оказалось слишком много. – Это просто реквизит для показухи, – я закатила глаза и потянулась к шкафу за стаканом. – Что там у тебя с Джаном? Может, расскажешь уже?

– Я серьезно, – не унималась подруга. – Покажи кольцо! Оно ведь у тебя?

– Представь себе, оно каким-то чудом оказалось сегодня в моей сумке. Хотя я точно помню, как швырнула его в спину этому недоразвитому ублюдку, когда мы вчера собирали вещи.

– Значит, – задумчиво протянула Эрика, – он вернул его тебе тайком. У этого должен быть какой-то смысл… Покажи!

Я с тяжелым вздохом направилась в спальню. Злясь на саму себя и ситуацию, я выудила кольцо из шкатулки и с глухим стуком опустила его на кухонный островок прямо перед носом упрямой подруги.

По правде говоря, кольцо мне очень нравилось. Оно напоминало хрупкий цветок, усыпанный крошечными каплями росы. Деликатное, как первый рассвет, и таинственное, как лунный свет в глубокую синюю ночь.

– Господи боже… – прошептала Эрика, завороженная видом кольца. Она взяла его кончиками пальцев, словно боясь повредить, и принялась рассматривать с разных сторон. – «Нежность»…

– Ага, – фыркнула я и сделала большой глоток виски. Горло тут же обожгло яростной горечью, и я поспешно запила «адское зелье» холодной водой. – Как ты вообще можешь пить это в чистом виде, Эрика?

Я взглянула на подругу и осеклась. Она замерла, глядя на кольцо с открытым ртом.

– Эй, ты чего?

– Ия, это же «Нежность», – произнесла она с пугающей серьезностью. У меня внутри неприятно похолодело.

– Ну да. Оно красивое. Милое, нежное.

– Ты не поняла. Это изделие дома ALMAZOV.

– И?

– Кристиан Алмазов!

– Я знаю только Кристиана Грея, – бросила я с иронией. – О чем ты вообще?

– Я хочу сказать… Впрочем, сейчас сама увидишь.

Эрика залпом допила остатки виски, схватила планшет и принялась быстро стучать пальцами по экрану.

– Смотри, – она повернула устройство ко мне. – Что ты видишь?

– Я вижу кольцо, которое сейчас лежит между нами, – я тяжело вздохнула. – Вижу логотип ювелирного дома, вижу описание… О господи, – я придвинула к себе планшет и осеклась. – Эрика, что это? Почему здесь столько цифр?

– Это стартовая цена украшения и итоговая, – невозмутимо ответила она. – Та, за которую его выкупили на декабрьском аукционе Almazov.

– Но здесь же… тридцать девять миллионов? – я в пятый раз пересчитала нули, не веря своим глазам. – Я не ошиблась?

– Нет, деточка, ты не ошиблась.

– Да быть того не может! – я нервно рассмеялась. – Это точно подделка. Никто в здравом уме не выложит тридцать девять миллионов ради… кольца. Брось!

– Сомневаюсь, что Сибирский стал бы так опускаться. Это кольцо – часть его имиджа.

– Имиджа? – я усмехнулась, с опаской покосившись на «весьма достойную» копию. – Ну да, «имиджище» просто какое-то! Дорогая машина, роскошная квартира, рестораны, путешествия и первоклассные девицы на содержании, – парировала я нервно. – Ты права, имидж у него – обалдеть какой.

– Слушай, если бы ты сразу сказала, что собираешься втянуть Макса в эту игру, я бы тебя отговорила.

– Я не собиралась его «втягивать», – затрясла я головой. – Это вышло спонтанно!

– Ладно, но знай я об этом, то точно бы отговорила тебя. Я бы настоятельно рекомендовала тебе держаться от него подальше.

– Как вовремя! Спасибо!

– Ия…

– И почему бы ты это делала? Потому что он псих?

– Потому что он Сибирский.

– А-а, вот оно что, – я рассмеялась, но тут же резко смолкла. – Что это вообще значит?

– Только то, что его семья – одна из самых влиятельных в стране. Строительство, промышленность, добыча ископаемых, телекоммуникации… Сибирские ворочают миллиардами.

– Так какого черта этот «богатейший человек» живет не в пентхаусе или на собственной планете?

Я злилась. Но ещё больше нервничала. Внутри всё скрутило от липкого ужаса.

– Не думаю, что у него нет пентхауса в другом районе, – усмехнулась Эрика. – Он же Сибирский.

– Ну да. А я просто – Иванова. Мне даже дышать в его сторону было противопоказано, не то что связываться с ТАКИМ человеком.

– Ия, я не об этом, – вздохнула Эрика. – У таких людей предпринимательская жилка в крови. Они делают деньги каждую гребаную секунду. Если предложение сулит выгоду, они его рассматривают, перекраивают и делают ещё более выгодным… для себя.

– Хочешь сказать, Максим рассмотрел мою просьбу, внес правки и выжал из ситуации максимум?

– Похоже на то.

– Эрика, я не акции ему предлагала! Мне просто нужен был липовый парень!

– Для тебя это не про деньги, а для него – про стратегию. У Макса коммерческое мышление: «ты мне – я тебе» для него не работает, это мелочь. Его действия всегда продиктованы целью. Даже в личной жизни он ищет максимальную выгоду для себя, для своего статуса, для своего развития. Кольцо за тридцать девять миллионов – тому доказательство. Сама посуди: зачем ему изображать парня для девушки, которую он едва знает? Которая, прости за прямоту, бесконечно далека от его мира?

«Кстати, моя семья обожает „хороших девочек“. Умница, красавица, хозяюшка – весь набор для идеальной матери и верной супруги. И это единственная причина, почему я согласился на твое предложение».

Голова отозвалась резкой болью – так же внезапно, как и пронзительный звонок в дверь. Мы с Эрикой замерли, глядя друг на друга в пугающей тишине, пока трель не повторилась снова. И снова. Настойчивый, почти истеричный звук заставил Эрику сорваться с места, а я осталась неподвижна, не в силах отвести взгляд от сверкающего, безумно дорогого кольца.

«Поразительно, как у таких рассудительных и доброжелательных людей родилась настолько невоспитанная дочь! Теперь понятно, почему они так радостно меня встретили: все понимают, что твой характер мало кто выдержит».

«Говорит человек, который к тридцати годам так и не сподобился найти ту единственную, которую не стыдно показать семье. Которую он обязан представить».

– Простите, вы кто? – голос Эрики прозвучал резко. – Постойте! Вам сюда нельзя!

«Кстати, моя семья обожает „хороших девочек“. Умница, красавица, хозяюшка – весь набор для идеальной матери и верной супруги. И это единственная причина, почему я согласился на твое предложение».

Единственная причина.

Единственная…

Блеск бриллианта резанул глаза. Пока до меня медленно доходило происходящее, в гостиную ворвался высокий лысый мужчина в черном костюме. Эрика семенила следом, выглядя на его фоне крошечной и беспомощной.

– Какого черта вы творите? – взвизгнула она. – Я сейчас же вызову полицию!

Мужчина даже не обернулся на этот «комариный писк».

– Ия, вам нужно пройти со мной, – отрезал он.

– Вы кто такой? Откуда вы знаете мое имя?

– Ия, у нас мало времени. Прошу, пройдемте в соседнюю квартиру.

– Чего? – Ноги предательски задрожали. – Вы в своем уме? Я вас не знаю! Кто вы вообще такой?!

– Что здесь вообще происходит? – Эрика в панике схватила со стола телефон. – Я звоню в полицию!

– Ия, прослушайте это, – громила протянул мне свой смартфон. Его голос звучал как скрежет металла. – Это сообщение для вас. А вам, Эрика, – он бросил на нее ледяной взгляд, – я настоятельно рекомендую не делать этого. Уберите телефон.

Рука дрогнула, когда я потянулась за телефоном. Меньше всего мне хотелось, чтобы этот двухметровый шкаф в трещащем по швам пиджаке выхватил из-за пазухи пистолет и пристрелил нас с Эрикой прямо здесь.

– Слушайте, – отрезал мужчина.

«Макс».

При виде этого имени внутри всё перевернулось. Я нажала на воспроизведение.

– Ия, перед тобой Илья. Сейчас ты пойдешь с ним в мою квартиру и сделаешь всё, что он скажет. Если воспротивишься, я сообщу твоей семье, что мы расстаемся из-за твоей измены с Мишей. Вы давно тайно встречаетесь. Ты так запуталась, что однажды случайно назвала его имя в разговоре с бабушкой. И с Мией тоже. Они всё помнят. Тогда ты сделала вид, что это шутка, а я, ослепленный любовью, закрыл глаза на очевидное предательство. Боюсь представить, как эта новость скажется на самочувствии Алексеевны. Я не хочу причинять боль твоим близким, но сделаю это, если ты не подчинишься. Помнишь, ты говорила, что готова на всё, чтобы не расстраивать родных? Этот момент настал, Ия. Твоя семья сейчас счастлива, не забывай об этом. Папа передавал привет – звонил полчаса назад, звал на весеннюю охоту. И не забудь надеть кольцо.

Голосовое сообщение стихло. Очевидно, вместе с ним закончилась и моя жизнь.