Read the book: «Выход 8. Одно решение может изменить все»

Font::

Этот роман – оригинальное произведение, написанное автором по мотивам игры The Exit 8, разработанной и изданной Kotake Create.
Оформление книги Кэндзиро Сано и Хироюки Мурамацу (MR_DESIGN).

«Оставь надежду всяк сюда входящий»
Данте Алигьери, «Божественная комедия»

0
Метро

Вдруг раздался крик ребенка, похожий на плач новорожденного. Я вытащил наушники и посмотрел в сторону. На сиденье для льготников мать прижимала к себе плачущего малыша. Вагон метро был битком набит людьми, пассажиры держались за поручни и ремни и, уткнувшись в экраны смартфонов, делали вид, что ничего не слышат.

Женщина тихо обратилась к ребенку:

– Прости, малыш, скоро будем в больнице.

Видимо, у него поднялась температура и она везла его к педиатру. Ребенок, раскрасневшись, продолжал громко кричать, а мать, украдкой оглядываясь на окружающих, изо всех сил старалась его убаюкать. Но это не помогало. Из разных уголков переполненного вагона доносились вздохи и недовольные покашливания – начинать скандал никто не хотел.

Вдруг очередное настойчивое покашливание захлебнулось и переросло в хриплый, надсадный кашель. И тут, как будто прорвало плотину, раздался пронзительный выкрик:

– Да заткни его уже!

Я вздрогнул и, невольно втянув голову в плечи, осторожно посмотрел на того, кто это произнес. Мужчина в помятом костюме стоял напротив матери с ребенком. Наверно, это офисный сотрудник, едущий на работу. Он нервно откинул назад взъерошенные волосы и продолжил, гневно трясясь всем телом:

– Всем же мешает! Черт возьми… Ты же мать, так заставь его заткнуться!

– Простите… – женщина крепче прижала ребенка, снова и снова кланяясь¹. Но малыш, испуганный внезапным криком, заревел еще громче, словно в пламя подкинули дров.

– Да вообще, в такую толкучку с младенцем лезть – ума, что ли, нет? Ребенку же хуже делаешь!

В этот момент поезд резко затормозил и вагон тряхнуло. Мужчина потерял равновесие, повалился на соседа и ударился головой о дверь. Его истеричное «Ай, больно!» разнеслось по вагону:

– Да чтоб вас! Я не могу это больше терпеть!

Мать с негодованием смотрела, как он висел на ремне, наклонившись вперед и приблизив лицо почти вплотную к ребенку. На лбу, к которому прилипли влажные от пота пряди, прорезались глубокие морщины.

– Ты че так смотришь, а? Я что, не прав? Все мучаются, вот я и сказал от лица вагона. Ну?!

Он активно жестикулировал, ища поддержки у окружающих, но пассажиры молча уткнулись в экраны смартфонов и не шевелились. Я, опасаясь встретиться с его мутным взглядом, поспешно отвернулся к окну. В стекле отразились мое лицо – бледная кожа, обветренные губы, покрасневшие глаза с темными кругами под ними – и белые наушники в руках.

Я одновременно почувствовал отвращение к разъяренному мужику и бессильное желание помочь матери и, чтобы заглушить это, просто воткнул наушники. Легкий щелчок – и звуки вокруг исчезли.

Я отвел взгляд от гнетущей реальности и залип в телефон. Нажал на экране кнопку – и запустилось видео от первого лица. Пальба из пулемета в каких-то развалинах. Оглушительный треск пулеметной очереди, брызги крови разлетаются перед глазами. Затем картинка дрогнула и потеряла четкость, поверх экрана всплыла надпись «GAME OVER». Реклама нового военного шутера. Я стал свайпить вверх и увидел, как мальчик плачет среди завалов. Похоже, какой-то город на Ближнем Востоке только что подвергся бомбардировке. Вот из головы мальчика течет густая темно-красная кровь, он бредет по руинам. Свайп – и уже видео ночного авианалета, в темноте гремят взрывы. Понять, хроника это или компьютерная игра, почти невозможно. Всполохи пламени в ночном небе сменяются школьницами в форме, танцующими под популярную песню; еще свайп – и передо мной на двух лапах подпрыгивает кот; еще свайп – модель с брендовой сумкой; драка мужчин в круглосуточном магазине; уродливый крысеныш с человеческим ухом на спине (искусственно выращенным); подростки, нападающие на бездомного в подземном переходе; экстремистская речь какого-то президента; подробный разбор пластической операции блогером… Я проводил большим пальцем снизу вверх, и в смартфоне сменялся калейдоскоп бессвязных образов. Казалось, это рандом, но я где-то слышал, что подборка строится на основе прежних просмотров и поисковых запросов. Получается, все эти образы – отражение моего внутреннего мира. И тут что-то щелкнуло в голове: я только что отвернулся от плачущего ребенка и орущего мужчины в вагоне, а ведь это ничем не отличается от того, как я пролистываю трагические новости в смартфоне.

Я снова заскользил пальцем по экрану. Роскошный курорт с бабочками, реклама временной подработки… и вдруг – протяжный, гулкий вой сирен. Я инстинктивно задержался и всмотрелся: прибрежный город накрывало цунами, дома и лодки за секунду превращались в щепки. В кадре мальчишка, в панике убегающий от надвигающейся волны, кричал во весь голос. Я замер, наблюдая как мутная вода поглощает город. В этот момент в наушниках раздался сигнал уведомления и на экране всплыло сообщение:

Я открыл мессенджер; на аватарке – черная кошка. Бывшая девушка. Мы расстались в прош-лом месяце, долго были вместе. Никакой конкретной причины или серьезного основания для разрыва не было. Однако «тот случай» несколько лет назад бросил тень на наши отношения. С каждым днем она становилась все темнее и мрачнее, пока в конце концов не лишила нас чувств друг к другу.

Расставшись, я словно выбежал из этой тени на свет: было одиноко, но одновременно легко, как будто я освободился. Уверен, она чувствовала то же самое. Но почему именно сейчас? Я нахмурился и набрал ответ большим пальцем:

Мой палец застыл на экране. Я уставился в текст, не в силах ответить. Тут же пришло следующее сообщение:

И тут я снова услышал плач младенца. Только не смог понять, доносится ли он из вагона или звучит фоном из больницы.

Сообщения от нее продолжали приходить, звук уведомлений раздавался снова и снова. Тяжело дыша, я оторвался от телефона и поднял взгляд – в стекле отражалось мое растерянное лицо. За стеклом мелькали огни, а в ушах звенел детский плач, перекрываемый криками мужчины и скрипом раскачивающихся поручней.

У меня возникло ощущение дежавю. «Что мне делать?» – спрашивал я себя, и в этот момент поезд прибыл на мою станцию. Протискиваясь сквозь толпу, я направился к дверям, краем глаза взглянув на ребенка. Младенец все также надрывно кричал, мать раз за разом кланялась, а мужчина продолжал орать. Вокруг стояли неподвижные пассажиры с пустыми лицами, уткнувшиеся в экраны своих смартфонов. Все это выглядело нелепо, словно пантомима, разыгранная на сцене.

Волна людей вынесла меня на платформу, и я неуверенной походкой начал подниматься по лестнице. Сквозь наушники тихо донеслась мелодия, уведомляющая о прибытии следующего поезда². Знакомые ноты. Это ведь «Болеро» Равеля. Мама любила эту музыку, я часто слушал ее в детстве. Великолепное произведение, где мелодия как будто закручивается по спирали, устремляясь вверх. Грохот поезда, идущего по рельсам, почти в ритм с «Болеро». И в том же ритме, став частью серой колонны, я шагал вверх по лестнице. Опустив взгляд на смартфон, я собрался набрать ответ, как вдруг раздался звонок.

– Да, – сказал я, не снимая наушников.

Наступила пауза. В тишине послышалось тихое хныканье ребенка. Наверно, она сидела в приемной женской консультации.

– Алло? – повторил я, не услышав ответа.

Тогда раздался немного хриплый голос:

– …Ты видел сообщение?

– Да, видел.

– И как ты поступишь?

Растерянный, я остановился прямо посреди лестницы. Слабые детские всхлипывания на другом конце линии постепенно перешли в плач.

– Чего застыл? Мешаешь! – крикнул сзади какой-то громила. Я опомнился, пробормотал «Простите…» и поклонился. Мужчина бросил на меня раздраженный взгляд. Я потупился и поспешил дальше.

– Не можешь решить, да?

В ее голосе прозвучала какая-то обреченность.

– Что?

– Ты ведь всегда говорил, что даже представить себя не можешь… родителем.

Слова застряли у меня в горле. Я наконец поднялся по лестнице и направился к турникетам.

– Но ведь я и сама все это время не могла решиться. Стать семьей…

Внезапно ее речь оборвалась. Человек, спешивший навстречу, резко толкнул меня в плечо. Смартфон выскользнул и со стуком упал на пол. Я выдернул наушники, наклонился и быстро схватил телефон. В уши сразу же хлынул звук турникетов, бесчисленных шагов, грохот поезда. После удара заныло правое плечо. На экране расползлась глубокая раздвоенная трещина. А ведь я купил этот телефон всего три месяца назад. Вздохнув, я снова вставил наушники. Голос вернулся:

1.Имеется в виду поклон как форма извинения. – Здесь и далее Прим. пер., если не указано иное.

2.В токийском метро о прибытии поезда уведомляет мелодия, звучащая на платформе (своя на каждой станции).