About the book
В книгу вошел бессмертный роман Ф. М. Достоевского «Идиот» – о «положительно прекрасном человеке», безгрешном, почти идеальном, который пытается любить «ближнего, как самого себя», любить всех Христовой любовью. И об изначальной обреченности этих попыток…
Произведение включено в перечень «100 книг по истории, культуре и литературе народов Российской Федерации, рекомендуемых школьникам к самостоятельному прочтению».
Для старшего школьного возраста.
Other versions of the book
Reviews, 193 reviews193
Достоевский признанный классик. Кто-то его любит, кто-то просто не воспринимает. В школьные годы читала только из-за того что НАДО, а вот сейчас.. читаю в свое удовольствие и главное, что получаю это удовольствие.
Замечательное произведение, которое не нуждается в отзывах.
Читайте классику! И не важно в каком возрасте.
Шикарное произведение замечательного автора. В книге рассказывается история бедного юноши с диагнозом «Идиот». Его содержат в специальном учреждении, однако обстоятельства вынуждают его покинуть и вернуться в Россию. Он не готов к жизни в современном обществе, так же как и общество не готово к прямому и честному Идиоту. Его простота, честность, Любовь к всему миру и неумение скрыть правду и эмоции приводят к неожиданному финалу. Обязательно к прочтению
Очень понравилась редакция книги. Благодаря сноскам и пояснениям от редактора – я смогла вспомнить немного историю, а также биографию автора и лучше погрузится в те времена когда был написан роман. От родителей по наследству досталось старое советское издательство бумажной книги, но там нет тех сносок и данных, которые есть в этой книге. Рада что приобрела в электронном виде.
Что касается самого романа – классика есть классика! Это шедевр на все времена.
Сколько бы человечество ни жило на Земле, а люди не меняются. Также продолжают судить по одежке, также плетут интриги и готовят заговоры…
Книга даёт большую пищу для размышления.
-Терпеть не могу Достоевского! Он писал специально сложно, чтобы все думали, что он умный! В аккомпанемент злобной тираде, капельки слюны полетели мне в лицо.
-Дорогая успокойся, ты абсолютно права. Он все это специально.
Вспоминаю стишок Игоря Губермана
Идея найдена не мной, но это ценное напутствие: чтоб жить в согласии с женой, я спорю с ней в её отсутствие.
И тихонько выпроваживаю свою новую подругу из дома. Нам, как говорится, трахаться больше не о чем. Затем добавляю ее аккаунт в черный список и читаю Федора Михайловича дальше.
А все началось с того, что я имел оплошность, утром, после секса, чашки кофе и сигареты, адресовать ей вопрос, раннее заданный Евгением Павловичем Радомским князю Мышкину. Ну насчет извращения понятий и убеждений, частный ли это случай или общий?
И тут понеслось. Достоевский сам идиот. Я идиот. Мой кот идиот. И друзья у меня какие-то странные...идиоты. Кот ее не полюбил сразу, это понять еще можно. Друзья у меня правда идиоты. Как и я, собственно. Но Достоевского не трожь. Это же Dostoevsky, дура!
Renton7 В здравом ли уме писали вы эту чушь? ?
Самая любимая книга. И любимый писатель. Потрясающий язык, глубочайшая психология, нерв, переживания… Достоевский в своем наилучшем проявлении!
Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества.
супругу свою до того уважал и до того иногда боялся ее, что даже любил
я вас всех вызываю теперь, всех атеистов: чем вы спасете мир и нормальную дорогу ему в чем отыскали, – вы, люди науки, промышленности, ассоциаций, платы заработной и прочего? Чем? Кредитом? Что такое кредит? К чему приведет вас кредит?
Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком
Есть люди, которые в своей раздражительной обидчивости находят чрезвычайное наслаждение, и особенно когда она в них доходит (что случается всегда очень быстро) до последнего предела; в это мгновение им даже, кажется, приятнее быть обиженными, чем не обиженными. Эти раздражающиеся всегда потом ужасно мучатся раскаянием, если они умны, разумеется, и в состоянии сообразить, что разгорячились в десять раз более, чем следовало.