Quotes from the book «1913. Лето целого века», page 3
Освальд Шпенглер, старый шовинист, отнюдь не в отпуске — он повсюду размышляет над закатом Европы и над всеми этими женщинами.
Уже современники воспринимали Фрейда и Шницлера как сиамских близнецов: здесь «Толкование сновидений», там «Новелла о снах»; здесь Эдипов комплекс, там «Фрау Беата и ее сын». Но, видимо, именно внутренняя схожесть заставляла их вежливо друг друга избегать. Однажды Фрейд набрался духу и написал Шницлеру о боязни встречи с ним, о «своего рода страхе двойничества». Так как, прочитав его рассказы и пьесы, у него сложилось впечатление, что «благодаря интуиции – а вообще-то вследствие тонкого самонаблюдения – Вам известно все, что мне удалось обнаружить в процессе тягостной работы над другими людьми». Но и это признание ничего не изменило. Как два магнита со слишком схожими полюсами, они не могли приблизиться друг к другу. Но оба относились к этому с юмором. Когда в 1913 году в кабинет Шницлера доставили истекающего кровью сына фабриканта, которого пони цапнул за пенис, доктор предписал: «Пациента немедленно в травматологию – а пони лучше всего к профессору Фрейду».
В августе – дождь лил как из ведра – случилось их короткое знакомство: у Фелиции промокли ноги, у него – душа ушла в пятки
"Кто знает, каким сложится новый год; уж старый счастливым не был. Да и черт с ним".
Как чудесно и утешительно представлять себе, что один из главных художников эпохи навещает второго и приносит ему букет цветов.
(Райнер Мария Рильке)"Мне бы сейчас хотелось быть словно без лица, словно свернувшийся еж,который раскрывается лишь вечером в городское канаве, выбирается из нее осторожно и упирается мордочкой в звезды. "
И двумя днями позже: "Я запрусь ото всех и до бесчувствия предамся одиночеству. Со всеми рассорюсь, ни с кем не буду разговаривать".
Впрочем, на Ваше письмо нельзя ответить. Оно создаёт ситуацию, которая и в устной форме была бы обременена сложностями, а в письменной и вовсе оказывается неразрешимой.
...которая, как и все его женщины, на расстоянии выглядела заманчиво, а вблизи оказалась требовательной и действовала на нервы.
Как это грустно и неприятно - вечно возиться с одним собой. Иногда рад бы избавиться от себя.
