Read the book: «Фенрир. Том IV. Разрушитель проклятий»

Name: Фенрир. Том IV. Разрушитель проклятий
Author: Эмма Райц
ISBN: 978-5-17-171945-6

Эмма Райц

Font::

Часть 1
Кататония

Глава 1
Смерть во спасение

Морок опасно покачнулся и уперся ладонью в стену, опустив растерянный взгляд на Леру.

– Денис? Ты меня слышишь?..

По его лицу и волосам текла ярко-алая кровь. Тонкие струйки соединялись под ухом и продолжали путь по щетине и шее.

– Я… – Его повело, и Лера под тяжестью мужского тела непременно упала бы, но позади Дениса вовремя возник подхвативший его Макс. Пики, всхлипывая, сползла по стене и уставилась на Андрея.

Его лицо было белее пачки офисной бумаги. Давыдов-младший продолжал стоять в той же позе и смотреть на лежавшую на полу Злату. Рыжая была еще жива, но под ней быстро расползалась вязкая лужа крови, а пробитое легкое не давало сделать вдох. Наконец Фенрир шагнул к своей поверженной девушке и еле слышно прошептал:

– Зачем?

Из сверкающих ярко-изумрудных глаз к вискам скользили слезы. Бледные губы Златы дернулись, будто она хотела ответить Андрею, но бунтарский взгляд внезапно потух, а изо рта потекла кровь.

– Что здесь… – уложив раненого Морока на пол, Макс вскочил и непонимающе посмотрел на присутствующих. – Кто стрелял? Почему твоя… Господи…

Фенрира словно подкосило. Упав на колени прямо в алую лужу, он несколько секунд дрожащими пальцами перебирал блестящие медные пружинки локонов Златы, потом коснулся ее приоткрытых губ и, издав утробный, полный дикой боли стон, опустил ее тонкие веки. Уткнувшись лбом в неподвижную грудь рыжей, Андрей судорожно втянул ртом воздух, но его солнечное сплетение будто под завязку забили осколками стекла, а сердце подвергли шоковой заморозке, лишив малейшего шанса шевельнуться. Он беспомощно сминал в кулаке край ее футболки, все сильнее пачкаясь в крови и отчаянно покачиваясь. В нос бил пьянящий запах сладковатой туалетной воды, а нежная кожа под пальцами была обнадеживающе теплой, но оставалась лишь безжизненным миражом.

– …Моцарт сам требовал, чтобы я приехал! Чего за… Ого… – хриплый голос Черномора оборвался, когда он стремительной походкой шагнул в кабинет и замер при виде странной сцены.

– Что случилось? – Сатир, забыв о своей манере обличать в сарказм все вокруг, тоже завис.

Позади мужчин быстро увеличивалась толпа «фениксов», услышавших выстрелы.

– Денис! – Лера очнулась и, глотая слезы, метнулась к Мороку. – Пожалуйста, нет… – дрожащими ладонями она водила по его лицу, не понимая, как все так стремительно случилось. – В госпиталь… Нужно срочно отвезти его! Нет!!! Вертолет! Максим! Слышишь?!

Но Давыдов-старший в это мгновение постепенно осознавал цепь событий и оторопело смотрел на сына, не слыша никого вокруг.

– Так вы ее все-таки того?.. – Матвей растерянно провел ладонью по шее. – Или что… Кто-нибудь, объясните.

– Козявка, – пробормотал Морок. – Что-то мне… нехорошо… Она в меня выстре… – серо-синие глаза закатились.

– Денис!!! Нет!!!

– Вертолет готов. Херли вы тут топчетесь?! Ну-ка разошлись, гоблины, мать вашу! – грозно рыча, Ларионов пробрался в кабинет. – Хорош тупить! Каждая минута на счету! Быстро-быстро!!! – он пихнул в спины Черномора, Сатира и еще парочку парней. – Взяли и вперед!

– Денис… Не надо… Только не ты… – Лера, скинув с ног шпильки, аккуратно придерживала его голову на пути к лифту. – Не смей… Не смей меня бросать!!!

– Лерыч, не ори, – процедил Костя. – Рана по касательной.

– Откуда ты знаешь?!

– Иначе бы черепушку к херам разнесло, – кивнул Григорьев. – У него сосуды задеты. Мясцо. Ну, может, треснуло малость. Не мертвый он.

– Заткнулись все! – рявкнул О`дин.

Поднявшись на крышу, они торопливо двинулись в сторону вертолета.

– Я с ним… – Лера уже занесла босую ногу, но Черномор поймал ее за локоть:

– Нет. Нас ждут.

– Плевать!!!

– Лера, в себя приди!!! – Он дернул ее вниз. – Тебе проблем мало?! Федотов их с легкостью добавит!

– Я не могу… Я…

– Я полечу. – Сатир забрался внутрь. – Буду держать вас в курсе. Катитесь в Министерство.

– Нормально все с ним будет. Поехали.

Черный вертолет легко оттолкнулся от крыши и невесомой пушинкой взмыл в небо. Волосы Леры разметались от мощных потоков воздуха. Не отрывая взгляда от стальной птицы, она глотала слезы, ощущая, как на обеих ладонях, стягивая кожу, засыхает кровь Морока.

– Сынок, – Макс присел рядом с Андреем и приобнял за плечи. – Как так вышло?

– Она пришла отомстить, – мертвым голосом ответил Фенрир. – Она дочь Падре… И я думал, что переломил ее ненависть. Но я ошибся…

Давыдова-старшего разрывали на части желание узнать историю целиком и отцовское сочувствие к сыну, сделавшему ужасный, но правильный выбор. Решив, что первое ждет, он убрал пистолет Андрея подальше и помог ему сесть, а сам накрыл тело Златы принесенным кем-то из парней большим черным пакетом.

– Ты сильно любил ее?

Фенрир горько скривился и молча достал из кармана джинсов кольцо. Макс узнал украшение матери, и его передернуло от осознания масштаба беды.

– Даже так…

Запрокинув голову, Андрей бессмысленно уставился в потолок, но откуда-то из мутных полузабытых мыслей вдруг всплыли слова Леры, ставшие для него пророчеством. Или проклятием.

«Ты разучишься дышать, улыбаться и спокойно спать по ночам. Ты почувствуешь себя живым лишь наполовину. Ты будешь каждый день искать ее в толпе. Тебе всюду будет мерещиться ее голос, запах, силуэт. И вся твоя жизнь превратится в нескончаемую пытку воспоминаниями, обрывками снов и ненавистью к себе за то, что ты жив, а она – нет…»

– Теперь я настоящий «феникс»?

– Что? – Макс заметил входящий звонок и с сомнением сбросил его.

– Вы же все прокляты в своем одиночестве. Теперь и я?

– Что за глупости? Мы не прокляты.

Морщась от боли в плече, трясущимися руками Фенрир достал пачку сигарет, кое-как выудил одну, выронив за ней еще парочку, потом долго сражался с зажигалкой. Давыдов-старший хотел было сказать, что в аудитории сработает пожарная сигнализация, но потом смиренно махнул рукой и выключил датчики. Комната наполнялась тошнотворным коктейлем из запахов крови, гари и табака, но ни отец, ни сын даже не поморщились.

К потолку, плавно извиваясь, поднимался белесый дым. Андрей рассматривал его, не замечая, как по щекам потекли слезы. Джинсы на коленях задубели, и он бессмысленно ковырял их коротким ногтем.

– Я сказал ей «люблю тебя», а через десять минут застрелил.

– Андрей… Она же, получается, предала тебя. Или еще хуже – использовала. Возможно, ваши чувства вообще не были взаимны… – Макс с трудом подбирал слова поддержки, а сказанное в итоге казалось ему еще бóльшим бредом, чем то, что вертелось в голове.

– Угу. От этого не легче.

– И не будет, Андрей. Вряд ли существует что-то, что могло бы унять твою душевную боль прямо сейчас.

– Ну почему же? – Фенрир шмыгнул носом и закурил вторую.

– Сколько бы ты ни напивался, похмелье раз за разом будет возвращать тебя в исходную точку. А за наркоту пришибу. Не смей в это скатываться. Пройдет время, и ты воскреснешь, обещаю.

– А хочу ли я вообще?

– А почему нет? – настрой сына откровенно пугал Макса.

– Я все равно никому на хрен не уперся со своей блядской любовью.

– Не говори так. Однажды ты обязательно встретишь ту самую.

– Чушь. Не существует никаких «тех самых».

Давыдов-старший в очередной раз сбросил звонок и присел напротив Андрея:

– Дай себе время. Ну… Хочешь, сгоняем в Париж, когда все закончится? Развеешься, отвлечешься. Или давай найдем хорошего психолога.

Фенрир молча качнул головой и вперился пустым взглядом в накрытое полиэтиленом тело. Макс растер ладонями затылок. В дверном проеме показался Черномор:

– Давыдов, нам пора. Моцарт рвет и мечет…

– Знаю…

– Да. Езжай, – тихо проговорил Андрей.

– Дождись меня. Пусть в медпункте осмотрят ранение и дадут тебе порцию снотворного. Я, скорее всего, вернусь только утром, и мы подумаем, что делать дальше. Договорились?

– Ладно… – Фенрир нехотя встал.

Матвей хмуро рассматривал своего несостоявшегося «юнгу», и в его взгляде не было ни капли насмешки.

– Теперь бы я, наверное, вам больше подошел…

– Тебе это не нужно.

– В смысле? А как же весь тот бред про мертвый взгляд и «нечего терять»?

– Все так. Но потенциальные самоубийцы в отряде не к добру.

Фенрир раздраженно цокнул языком и едко скривился:

– Короче, вам хер угодишь.

– Приходи через год.

– Вообще-то я все слышу, – буркнул Макс. – Никаких отрядов ни сейчас, ни через год.

– Я сам решу, – отозвался Андрей.

Но отец внезапно с силой дернул его за здоровое плечо и припечатал спиной в стену:

– Если ты думаешь, что я позволю тебе по-тупому сломать свою жизнь из-за рыжей стервы, которая использовала тебя, то спешу расстроить. Этому не бывать! А ты, – Макс зло зыркнул на Матвея, – попробуй еще хоть раз заикнуться. Пожалеешь.

– Не рычи, папуль. Нет значит, нет. – Черномор примирительно вскинул ладони.

– Андрюх? – Илья неуверенно заглянул в комнату отдыха.

– Я в порядке, – Фенрир сидел на краю кушетки и перебирал пальцами две таблетки снотворного.

Шаман с сомнением сморщил нос, но спорить не стал и просто опустился рядом, протянув другу бутылку воды.

– Слушай…

– Давай без этого, ладно? – Давыдов-младший агрессивно отмахнулся.

Архипов тяжело вздохнул:

– Я хотел тебя поддержать… Правда, не знаю, как и чем.

– Хочешь поддержать? Закажи мне пару баб, когда вся эта херня закончится.

– Как скажешь. Что-нибудь еще? Можем напиться или…

Равнодушно пожав плечами, Андрей закинул в рот таблетки, запил их и отрешенно уставился на Илью:

– Ты ведь до сегодняшнего дня никого не убивал? Как впечатления?

– Правда хочешь поговорить об этом? – Шаман недоверчиво вскинул бровь над глазным имплантом. – Впечатления так себе. Надеюсь, больше не придется…

Фенрир почувствовал дурацкое жжение в глазах, в неизвестно какой по счету раз прослезился и тут же растер влагу пальцами по лицу.

– Андрюх, давай напьемся. Саида третьим позовем, запремся у тебя с ящиком вискаря и полным холодильником жратвы.

– Полинка тебя убьет.

– Не убьет. Она все понимает.

– Везет…

Лера сидела в бронированном фургоне в обнимку с туфлями и, уставившись в пустоту, покачивалась из стороны в сторону. Макс, упершись локтями в колени, обхватил голову ладонями и молчал. Черномор зло покусывал губы и грубо царапал ногтями черную с легкой проседью щетину на щеках и подбородке.

– Трое в лодке, не считая Морока.

– Заткнись.

– Лерчик, обуйся уже и прекрати немую истерику. Поправится твой язычник, никуда не денется.

Пики разъяренно зыркнула на Матвея, но руки с зажатыми в них шпильками сами потянулись к голым ступням.

– Да уж. – Охотник медленно выпрямился и посмотрел в окно. – Подыхать – так с музыкой…

– Хорош, блин. Сегодня больше никто подыхать не собирается. А рыжую нужно было прикончить еще зимой.

Макс многозначительно откашлялся:

– Что это значит? Кто она вообще такая? И как, будучи дочерью врага, оказалась в сердце «Феникса» и в постели моего сына?

– Э… Хочешь сказать, ты не в курсе? – Григорьев поперхнулся от удивления и в свою очередь глянул на Леру. – Мамуль, ты не сбрендила часом?

– Ты знала?! – Макс бешено трясущимися руками отстегнул ремень безопасности. – Знала и молчала?! А Дэн?!

– Тоже не знал…

– Как это понимать? Или ты намеренно диверсию готовила? Лера!!!

Пики от каждого следующего вопроса сжималась все сильнее, словно ждала, что Макс вот-вот ударит ее. Лицо ее было мертвенно-бледным, только рассечение на щеке темнело продолговатым синяком.

– Отвечай, идиотка! Андрей на этой рыжей дряни чуть не женился! А у нас никто ни сном, ни духом! – Давыдов-старший не удержался и пнул ботинком Леру в щиколотку. – Ты со своей гениальностью вконец охуела!

– Эй! – Черномор ударил его в плечо. – Хорош!

– Он тебе тоже ничего не говорил, – прошелестел безжизненный голос Пики.

– Потому что он дебил! Но ты?! Ты видишь, к чему все привело?! Стоило того?! Или у тебя друзей с избытком?! Плюс-минус один – похер?!

– Хватит орать! – рыкнул Матвей. – Твой сын сам вступился за эту суку. Поручился за нее! И сам в итоге поставил точку. Дело сделано.

– А ты откуда такой дохера осведомленный?!

Черномор вопросительно кивнул Лере, и та еле заметно дернула плечом:

– Расскажи ему.

В коридорах Министерства обороны воздух казался таким тяжелым и плотным, что вдохнуть его получалось с трудом, зато легко можно было резать ножом. Зайдя внутрь, Лера процентов на девяносто была уверена, что наружу ее выведут в наручниках. Матвей, чуть прихрамывая, шагал рядом и раздраженно сопел. Макс шел позади в глубокой задумчивости после услышанной истории о юной мстительнице, погоне по ЦарьБашне, допросе в подвале Черномора и спорном решении использовать запрещенный во всем мире «кукловод».

– Где Морозов? – лязгнул Моцарт при виде троицы.

– Ранен. В военном госпитале, – коротко ответила Лера.

– Что за чушь?! Час назад был здоров!

– Позвоните туда и сами узнаете. Нам нет смысла вас обманывать…

– Сомнительное утверждение, – Федотов, заметив на одежде Леры и Матвея кровавые разводы, нахмурился еще сильнее. – Это что?

– Опять я должен рассказывать? – Черномор негодующе скрестил руки на груди. – Меня в момент стрельбы там даже не было.

– Можно воды? – голос Леры прозвучал хрипло и совсем слабо.

– Может, тебе еще и капучино на кокосовом подать?! – угрожающе вскинулся Федотов.

Григорьев не выдержал и прикрыл Пики, пихнув ее себе за спину:

– Так, господа крикуны, давайте вернемся к цивилизованному общению. Мир в безопасности. Мы явились по требованию и готовы все рассказать. Каждый – свой кусок событий. Заодно предлагаю вспомнить, что мы мужчины. И вести себя должны по-мужски. А Лерчик полдня в плену у какого-то шизика проторчала.

Моцарт бешено скрипнул зубами:

– Я вас всех одним звонком могу уничтожить.

– Можешь! Можешь, дорогой! А смысл? Давай сядем, выпьем водички и пообщаемся. У нас вся ночь впереди. Чего горячиться?

– Григорьев!

– Что?

Махнув ладонью, Федотов стащил с себя пиджак, стянул душивший его галстук и устало рухнул в рабочее кресло:

– Вода в кулере. У вас на все про все – два часа. И да, дражайшая Валерия, я бы хотел услышать обоснование твоим обвинениям в отношении… экхэм… Ефимова.

Лера взяла с небольшого столика стакан, сжала его обеими ладонями, пытаясь успокоить дрожь, и зажмурилась. Черномор, снисходительно усмехнувшись, забрал у нее стекло, мягко пихнул в направлении стула и сам набрал воду. Замешкавшись на секунду, он все выпил, потом снова сунул стакан в кулер и наконец-то отдал его Пики. Она сделала пару глотков, с трудом втянула носом воздух и начала рассказ с момента первого нападения Златы.

Глава 2
Вещий сон

– В подтверждение своих слов могу предоставить запись с камеры, – спустя час безостановочного рассказа, прерванного лишь уточняющими вопросами Федотова и несколькими глотками воды, Лера говорила хрипло и часто откашливалась.

– Ты записывала все на камеру? И ее на тебе никто не обнаружил? – Моцарт с недоверием сжал губы.

– Еще одна экспериментальная модель с моего производства. Благодаря запатентованному полимеру, из которого состоит корпус камеры, обычные сканеры не реагируют, – Пики протянула Моцарту пуговицу или то, что было на нее похоже.

– Чего? У Лерки есть какое-то производство? – шепнул Матвей Давыдовустаршему.

– Без понятия, – процедил тот, все еще испытывая дикую злость на Леру и ее секреты.

Федотов взвесил пуговицу на ладони, сжал в пальцах и пригляделся к поверхности, приблизив к свету настольной лампы:

– И как посмотреть запись?

– А… Да, – Лера встрепенулась и подняла с пола сумку. – Переходник. Запись с момента приезда на похороны президента и до возвращения в «Феникс». Мой рассказ сейчас мог быть немного нескладным или не совсем последовательным, но запись подтвердит слова. Копия сохранена на облаке.

– Предусмотрительно, – буркнул Федотов. – Что еще?

– Еще есть ноутбу… – Лера дернулась, почувствовав вибрацию Террафона, и, забыв обо всем, полезла проверить, кто и что ей написал.

Сообщение от Сатира заставило ее облегченно застонать.

– Что там? – Моцарт недовольно постукивал пальцами по столу.

– Все хорошо. Денису сделали операцию.

– Я ж говорил, – громко зевнул Матвей. – Давайте дальше, спать охота до чертиков.

Федотов угрожающе прищурился, но Лера, ощутившая внезапный прилив сил, достала ноутбук Зигзага и, несмотря на севшее горло, быстро заговорила:

– Это принадлежало хозяину «Квантума». Если ваши спецы как следует поковыряются, то найдут много интересного. Заодно поймем, какие у нас слабые точки в системах.

В кабинете повисло тяжелое молчание. Лера чутко следила за эмоциями на лице Моцарта, но тот, как и всегда, умело держал их под жестким контролем. Лишь малейшие неосознанные движения мышц на лбу и в уголках рта давали понять: пожилой куратор частных военных отрядов был занят сложным мыслительным процессом. Спустя несколько минут Черномор снова звучно зевнул и шумно заерзал на стуле. Федотов мрачно качнул головой и откинулся на спинку кресла:

– Думаешь, эта ваша рыжая девчонка была как-то связана с хакером?

Леру подобная мысль внезапно ошеломила, но она тоже постаралась не показать этого, пожав плечами:

– Не знаю. Вряд ли. Но все возможно…

– Это будет полный финиш, – буркнул Макс.

На него смотреть Пики до сих пор не решалась. Съедаемая острым чувством вины, она физически ощущала в виске просверленную его взглядом дыру.

– Короче, – подал голос Матвей. – Я тихонечко сидел в своем подземном царстве, когда мне позвонил Дэн с просьбой заглянуть на лучшую вечеринку года…

В отличие от Леры Черномор рассказывал свою часть истории, щедро приправляя ее юмором и бранью. В какойто момент он даже начал жестикулировать, словно только приехал из Италии. А когда дело дошло до смертельного боя с Чумой, вскочил со стула и уперся кулаками в стол Моцарта.

Лера, слушая Черномора, допила воду и, собрав остатки смелости, повернула голову. Макс сидел неподвижно, скрестив руки на груди и нахмурив брови: черты его лица выделялись непривычной жесткостью, будто кто-то зло водил карандашом по бумаге, пока грифель не сломался. И только игравшие под кожей желваки выдавали всю силу его гнева.

Пики кольнуло ядовито-горькое чувство вины, и все с трудом подобранные в мыслях оправдания затрещали, рассыпаясь на мелкие осколки. В этот раз именно она ошиблась. Фатально. И, возможно, непростительно.

– …а потом он сожалеет, что я не сдох зимой! – рык Матвея заставил Леру вздрогнуть и очнуться от мыслей.

Григорьев с размаху ударил по столу ладонью, под которой оказалась небольшая флешка.

– Я без пуговичек, думаю, сами разберетесь. Вырезал кусок предсмертного допроса этого упырка. Жажду пояснений насчет подмены данных, из-за которой половину моих пацанов покрошили, – и, демонстративно откашлявшись, Черномор уселся с весьма оскорбленным видом, в отличие от поникшей Леры, больше походившей на виновную во всех бедах человечества преступницу.

– Ну и? – убрав флешку в стол, Федотов устало воззрился на Макса. – Что поведает бравый Охотник? Может, тоже чегонибудь интересного на дискетке подготовил?

Однако Давыдов-старший не отреагировал на колкость и без эмоций, даже монотонно, но крайне емко описал события прошедшего дня с момента, как ему пришло сообщение с метки водителя Леры и до стрельбы в «Фениксе».

– И где сейчас твой отпрыск?

– Остался в офисе.

– Умеете вы себе приключений поймать на задницу, – Моцарт сжал пальцами переносицу и тяжело вздохнул. – Из города ни ногой. Все трое. И Морозов вместе с вами.

– Куда он из больницы…

– Я не закончил!

Лера снова вздрогнула и еще сильнее сжалась. Телефон на столе Федотова противно заверещал резким переливом высоких нот, и все поморщились, будто от зубной боли.

– Слушаю. – Куратор молча обвел взглядом присутствующих и замер, опустив глаза на раскрытый перед ним рабочий ноутбук в противоударном корпусе. Минуты сменяли друг друга, из трубки еле слышно шелестел чей-то голос, но разобрать смысл сказанного было невозможно. Федотов несколько раз напряженно сглотнул, и Пики неосознанно следила за движениями его кадыка по линии гортани. – Ясно. Будет сделано.

Макс и Матвей с подозрением переглянулись. Моцарт тщательно откашлялся, расправил затекшие плечи, дольше необходимого рассматривал циферблат наградных часов на левом запястье, потом снова вздохнул и прервал молчание:

– Ефимов экстренно доставлен в госпиталь. Подозрение на отравление химическим веществом. Вы все! Ни на шаг из Москвы. Узнаю – пожалеете. По следующему звонку должны явиться в течение часа. И ни минутой позже! В противном случае – закопаю живьем. Ясно?

Лера кивнула. Мужчины согласно пожали плечами.

– Рассказы ваши, конечно, складные и логичные. Но если вы вдруг вздумали устроить заговор против…

– Ага, столько лет оттарабанить во славу…

– Григорьев!

– ВО СЛАВУ ОТЕЧЕСТВА! – гаркнул Черномор поперек слов Федотова. – А потом без суда и следствия головы лишиться из-за каких-то левых мудозвонов! Супер! Всегда мечтал!

– Идите, – сдался Моцарт. – Без вас хлопот через край.

– Здесь запрещено курить, – резко произнес начальник караула, когда, выйдя на ночной прохладный воздух, Черномор с диким наслаждением затянулся сигаретой.

Раздраженно выгнув брови, он уставился на мужчину в форме и демонстративно качнул пальцами, будто отмахиваясь от назойливого комара:

– Отвали, мальчик.

Караульный был ниже Матвея на полголовы и уступал в комплекции, поэтому примирительно ответил:

– На десять метров отойдите и дымите в свое удовольствие.

– Мне нужно в госпиталь, – еле слышно отозвалась Лера.

– Такси вызовешь, – процедил Макс.

Пики судорожно выдохнула и с трудом сжала дрожащие пальцы в кулаки. Липкое, словно сахарный сироп, чувство вины мешало ей нормально двигаться и стягивало диафрагму тугой леской, не давая говорить привычным голосом. Все, что удалось из себя выдавить, прозвучало жалко и сипло:

– Максим, я виновата. Я совершила ошибку и признаю это. И прошу прощения, – на самом деле на языке крутились совсем другие слова, более весомые и уместные, но Лера чувствовала такую свинцовую усталость, что боялась ненароком упасть в обморок, поэтому говорила односложно и сухо.

Дойдя до «Ауруса», Макс нехотя обернулся и уставился на Пики сверху вниз. На мгновение ему показалось, что она уменьшилась в росте и вообще вся словно высохла. Во взгляде не осталось ни привычной железной уверенности в себе, ни саркастичной надменности, ни ироничной насмешки. Лера стояла перед ним, устало сцепив пальцы рук, открытая для удара, без своей брони и даже не пыталась защищаться.

– Я сейчас не готов с тобой разговаривать, – Охотник дернул подбородком и потянулся к ручке двери. – Пока не решу остальные проблемы.

– А потом?

– А потом посмотрим.

И внезапно последнее слово, врезавшееся в сознание Леры ржавым ножом, придало ей сил:

– Когда тебе нужно было, ты из меня всю душу вытряс и добился своего.

– Чего?!

Но Перовская уже выпрямила спину и, развернувшись на каблуках, достала из сумки смартфон, чтобы действительно вызвать такси.

Черномор, все это время наблюдавший за товарищами, открыл было рот для остроумного комментария, но в итоге промолчал, чтобы не усугубить ситуацию. Макс сверлил взглядом затылок Леры несколько секунд, но тоже не стал продолжать диалог. К тому же, на ее Террафоне пиликнуло стандартное уведомление о принятом заказе, и Пики неожиданно резво поцокала за ограду Министерства.

Давыдов-старший в последний раз скользнул взглядом по ее перебинтованным запястьям, тихо выругался себе под нос и залез в салон минивэна.

Под действием снотворного Андрей тонул в вязкой дреме, но бурливший в крови адреналин не давал погрузиться в глубокий сон. Ему слышались незнакомые мужские голоса: кто-то говорил шепотом и невнятно, кто-то будто издалека орал благим матом.

Перед глазами проносились пыльные бетонные развалины, бесформенные тени. Он вроде бы куда-то бежал, но ноги вязли не то в песке, не то в воде, кто-то дергал его за руки и тянул назад, вцепившись в одежду. А потом раздался искрящийся смех Златы. Точно такой же, как когда она хохотала над шутками Андрея.

Фенрир оборачивался, но по ушам бил только звон смеха, ее саму не было видно. Он попытался прокричать ее имя, но звук застрял в горле, вырываясь наружу болезненным хрипом. А потом резко наступила тишина, и через мгновение шепот рыжей раздался прямо рядом с его ухом:

– Я же говорила, Андрей. Ты уже мертв…

Фенрир распахнул глаза от собственного крика. В памяти всколыхнулись обрывки другого сна. Того самого, когда зимой после охоты за нелегальным перекодировщиком они со Златой оказались в госпитале.

Андрей коекак сел в полутьме комнаты и сжал виски ладонями. Голова трещала от пульсирующей боли, во рту было ужасно сухо, язык прилип к небу, а желудок сводило от тошноты. Следом пришло осознание новой реальности, и Фенрира накрыло беспросветной тоской.

Не справившись с дрожью в теле, он рухнул на кушетку и застонал в подушку. От жалости к себе. От невозможности перемотать время вспять. Но куда? Куда он хотел бы вернуться? В подвал к Черномору? Нет, он был уверен, что так и не смог бы позволить убить Злату… В соседний кабинет на несколько часов назад? Поймать ее за руку. Не дать выстрелить. Наорать. Встряхнуть за плечи как следует, чтобы окончательно выбить из нее всю дурь… И простить. Андрей замер в горьком принятии: Злата нужна была ему так сильно, что он простил бы ей эту выходку.

Начав задыхаться, Андрей перевернулся на спину и уставился в потолок, по которому проносились огни машин, проезжавших мимо здания «Феникса». «А если отец прав? Если она действительно притворялась и использовала меня только ради конечной цели? Я все эти месяцы жил иллюзиями? – Грудь сдавило колючими канатами. – Или все-таки любила, но не смогла перешагнуть через жажду мести?»

Выйдя вечером из душа, Фенрир ходил по офису в поисках Златы, а «Лебедь» держал в руке по чистой случайности: нужно было отчитаться в оружейке. Заметив рыжую макушку, мелькнувшую в коридоре, он и понятия не имел, зачем Злата вошла в учебную комнату. Зато, когда перед его глазами она вскинула его же «левый» ствол в направлении Дениса и Леры, рефлекс сработал быстрее, чем мозг. И только поэтому рука не дрогнула.

«Почему я просто не крикнул? Почему выстрелил? Почему?..»

Ответить на свои вопросы Фенрир не успел. Дверь в комнату бесшумно открылась, и из коридора внутрь проник приглушенный свет, распластавшийся прямоугольником на полу.

– Сынок? Не спишь?

– Нет.

– Как ты? – Макс присел на край кушетки, с тревогой всматриваясь в лицо Андрея.

– Сдохнуть хочу. А ты?

– Примерно так же…

– Что вам сказали в Министерстве?

– Чтобы не пытались выехать за пределы города.

– Ясно… – Фенрир вздохнул и прикрыл глаза ладонью. – А что с Денисом?

– В госпитале. Ранен, прооперирован. Подробностей не знаю.

– А Лера? – В ответ раздалось недовольное сопение. Андрей убрал руку и уставился на отца: – Что?

– Ничего. Не хочу о ней говорить. Слишком зол.

– Почему? Она же не виновата, что ее похитили.

– Да при чем тут…

– А что тогда?

Макс снова засопел, недовольно морщась:

– Она не посчитала нужным поведать мне историю твоей… подруги.

Фенрир в ответ виновато пожал плечами:

– Ну… Да, наверное, мы должны были сразу сказать. Но Лера опасалась вашего с Денисом гнева. И, кажется, она пошла у меня на поводу. Или у моего воспаленного чувства справедливости. Не злись на нее.

– Как?! Как мне не злиться? Знаешь, что предположил Моцарт?

– Что?

– Что Злата связана с сегодняшним захватчиком.

Андрей от удивления закашлялся и наконец-то сел, опустив голые ступни на прохладный пол.

– Это чушь. Она была одиночка. Ее саму ввели в заблуждение подложными данными.

Макс раздраженно дернул плечом:

– Объясни мне, как вы все поверили в этот бред?

– Да почему же бред?

– Не слишком ли классно все сходится? Девочка, которая ищет ответы на свои вопросы. Левые хакеры, которые не знают о ее существовании, но так вовремя и удобно подделывают документы о причине смерти именно ее отца. Старые, никому не интересные файлы об одном из сотен теневых заданий. Вот это бинго! Фантастическое совпадение, не находишь?!

От громкого голоса отца у Фенрира перед глазами начали расплываться цветные круги. Затылок с новой силой окутал жар. А плечо уже буквально отваливалось от тупой ноющей боли.

– Не знаю… И Злата мертва, и Зигзаг этот… Какая теперь разница?

– Какая разница?! Огромная!

– Пап, не ори…

Давыдов-старший осекся, заметив покрасневшие белки глаз Андрея и вздувшиеся от напряжения вены на шее.

– Что с тобой?

– Болею…

– Так. Ладно, поехали домой. Ко мне. Поживем вместе, пока ты не оклемаешься.

– Да я в норме…

– Пять минут назад ты хотел сдохнуть. Собирайся.

Проиграв бой головной боли, Фенрир коекак сунул ноги в кроссовки и, опасно покачнувшись, встал.

– А что с телом Златы?

– Уже увезли.

– Куда?

– К Лешему.

Андрей нервно сглотнул:

– А нельзя было ее как-то…

– Ее есть кому хоронить?

– Нет…

– А мать? Родственники?

– Никого, – Фенрир качнул головой. – По крайней мере, по ее рассказам мать бросила Злату на отца, когда ей было всего три месяца, и исчезла. Растила ее преимущественно тетка, которая умерла пару лет назад. А правда это или нет…

– А как же Падре? Ты снова не видишь несостыковок? Зачем мстить за отца, которого в ее жизни почти и не было?

– В детствето он был. Навещал. Денег подкидывал… Я не знаю, пап. Я четко слышал, как Злата произнесла фразу «за отца» перед выстрелом. Выяснить истинные мотивы убитой мной девушки мы все равно уже не сможем.

Давыдов-старший, задумчиво покусывая губы, кивнул. Сын и отец, глядя себе под ноги, прошли по безлюдным коридорам офиса, спустились на парковку и, усевшись в темносиний «БМВ» Макса, синхронно закурили.

Глава 3
Кругом виновата

Войдя в холл военного госпиталя, Лера отправила сумку на ленту сканера, выложила из кармана смартфон и медленно прошла сквозь рамку металлоискателя.

– Ваш код.

– Э… – по привычке вскинув запястье, Лера замялась. – Сейчас…

Под удивленным взглядом дежурного она неловко развязала бинт на правой руке, поморщилась при виде обработанных Мороком порезов и протянула татуировку к сканеру.

– К кому направляетесь?

– К Морозову Денису Александровичу.

– Время посещения пациентов с двенадцати до семнадцати часов.

– Я знаю. Пожалуйста, пустите. Мне очень нужно.

– Вы супруга?

Этот простой вопрос заставил Леру на мгновение мысленно вернуться на третий этаж завода. В нос явственно ударила смесь запахов бетона, пороха и прижимавшего ее к себе Дениса.

– Ку-ку.

– Э… Я… Гражданская. Мы не расписаны.

– Тогда только по разрешению главврача, – дежурный поджал губы и демонстративно скрестил руки на груди.

Лера беспомощно зажмурилась и с мольбой подняла покрасневшие глаза на сурового мужчину:

– Я вас очень прошу…

– Вы какая-то особенная? Есть четкие правила посещения.

– Он чуть не умер сегодня…

– Дамочка, это госпиталь. Тут каждый второй чуть не умирает.

Сжав ладони в кулаки, Пики скрежетнула зубами и уже хотела было остро ответить на «дамочку», но из коридора раздался голос заведующего хирургическим отделением:

– Валерия Владимировна? Вы чего тут? Всех ваших зашили, спят давно.

– Сергей Алексеевич… – ощутив прилив надежды, Лера из последних сил улыбнулась. – А Денис?..

Хирург щелкнул по сканеру своим пропуском и, подмигнув дежурному, увел Леру вглубь здания:

– Вы бы сразу позвонили, я уже уходить собирался.

– Я не догадалась…

– А с лицом что? Вас тоже задело? Кто рану обработал? А руки? – Сергей Алексеевич поотечески встревоженно поглядывал на нее.

– Это все мелочи, честно…

– Нет уж. Заходите, – буквально втолкнув Леру в смотровую, он безапелляционно указал на кресло, включил яркую лампу и натянул синие перчатки.

– Там ничего серьезного…

– Цыц. – Мужчина аккуратно повернул ее лицо за подбородок и обработал щеку спиртовой салфеткой. – Дел на пять минут. Кто герметик накладывал?

– Морозов, – поморщилась Лера.

– Сразу видно руку мастера. А это что?

– Это стяжка. Честно. Я бы сама не стала… – Но по истерзанному за день сознанию тут же ударило воспоминание о постыдной слабости, когда она сдуру наглоталась таблеток через месяц после похорон Сокола.

– Тоже Морозов?

Лера встрепенулась:

– Что тоже?

– Обработал.

– Да… – И снова вспышка из прошлого: осознав свою глупость, она тогда позвонила именно Мороку. Скорая, он, бледный и злой, нервно сжимавший на руках сонную Карину, испуганно спрашивающую, что с мамой и почему в доме дяди в синей одежде.

Пики с трудом вернула себя в реальность и сосредоточенно следила, как хирург, обильно мазнув порезы йодом, заменил старые, задубевшие от крови Дениса бинты на новые.

– Теперь можете идти.

– А где он?

– В реанимации. Скажете дежурной медсестре, что я разрешил.

– Хорошо… Спасибо вам огромное.

Войдя в палату, Лера сначала облегченно выдохнула: из трех коек, окруженных кучей датчиков и проводов, занята была всего одна. Но тут же ком, словно прилипчивый репейник, застрял в горле, впившись колючками в голосовые связки. Сердце в груди гулко шарахалось, стиснутое ребрами, как в тюремной камере.

Денис лежал с закрытыми глазами и еле заметно дышал. Волосы вокруг шва были сбриты, и по черепу тянулась полоса полупрозрачного хирургического пластыря. Часть лица, над которой была рана, казалась припухшей.

Пики уперлась спиной в дверь и с трудом сделала вдох. Руки снова затряслись, а ноги ослабли. Неловко разувшись, она бесшумно побрела к койке, не сводя глаз с неподвижного Морока. Даже в таком виде он казался Лере огромным, источавшим опасную силу… Да и не выглядел он на сорок семь. Пики всмотрелась в его черты: мелкие морщинки в уголках глаз, одна поглубже на переносице. Борода скрывала нижнюю часть лица, но прибавляла ему не возраст, как большинству мужчин, а настоящую, диковатую грозность.

«Чертов неубиваемый язычник…» – Лера горько усмехнулась и наконец-то позволила себе прикоснуться к Денису: провела кончиками пальцев по его ладони, подняла руку к лицу и дотронулась до скулы, высокого лба, здорового виска.

На глаза навернулись слезы, и Пики часто заморгала, запрокинув голову. Она ошиблась, перенервничала, до смерти устала. Жутко перепугана и переполнена чувством вины. Но в мыслях против воли мелькали все более смелые догадки. Поведение Дениса в последние полгода: его слова, их ругань, встречи за ужинами… На Леру хлынул водопад ярких воспоминаний. Серьги, подаренные Мороком в спешке. Его возвращение к ней после тонны выслушанных колкостей. Их нечаянный сон на диване. То, с какой болью и злостью он орал на нее на кухне «Феникса» в канун Нового года. То, как через неделю уютно простил. Как нервно допрашивал о букете черных роз.

– Вот я дура… – Пики поморщилась. Она так слепо «укутывалась» в смиренное одиночество, так уперто взращивала в себе чувство всепоглощающей личной трагедии… – А ты просто шел рядом, и, наверное, я жутко тебя бесила. Но ты продолжал идти и раз за разом пытался вправить мне мозги. И ненавидел мой сарказм. И все равно шел…

Лицо Морока окончательно расплылось, и Лера с дикой злостью на саму себя грубо размазывала слезы на щеках, пока не всхлипнула, жалостливо заскулив:

– Прости…

Что-то с грохотом рассыпалось внутри нее. Она резво, насколько могла, забралась на высокую койку и легла с самого края, виновато уткнувшись носом в ключицу Дениса. И теперь Леру вдруг окутало ледяное чувство страха: он очнется, узнает правду и навсегда отвернется. Слезы сожаления с новой силой потекли из уставших покрасневших глаз. Лера шмыгнула носом, плотнее прижалась к сильному телу спящего Морока и еле слышно прошептала:

– Я все испортила… Натворила дел. Ошиблась так сильно, как не ошибалась никогда. И все вокруг проклинают меня. Денис, я такая дура… И когда ты все узнаешь… – Пики несмело опустила холодную ладонь на его грудь, скрытую больничной пижамой. – Ты тоже будешь проклинать. Но я так безумно устала… Я больше не могу. У меня нет сил грести дальше. Нет сил оправдываться… У меня даже уснуть больше нет сил. Я по полночи смотрю в потолок… Я выжжена, как горстка пепла. Дунешь – и нет меня… Я устала нести все это одна. И уже не помню момент, когда мои силы закончились. И даже не заметила, что ты давно протягивал мне руку…

– А говоришь, нет сил оправдываться, – прямо над ее макушкой еле слышно прошелестел невнятный шепот.

Лера вздрогнула и резко села:

– Я думала, ты спишь.

Морок по очереди с трудом разлепил веки, ощущая неприятную сухость в глазах:

– Так я и спал. Но ты тут скачешь, как горная коза.

Пики прыснула сквозь слезы и зажала рот ладонями:

– Господи, ты живой. Я бы умерла, если бы ты…

– С трудом верится, – хмыкнул Денис, оглядываясь в поисках воды.

– Правда! – Лера подалась вперед и обхватила его лицо пальцами.

Они оба замерли, глядя друг на друга. Ярко-голубые глаза и темно-синие с золотистым пятнышком. Ресницы Леры дрожали, слипшиеся от слез в тонкие иголочки. Морок свел брови и напряг челюсти, насколько позволяли плененные анестезией мышцы. Наконец Пики не выдержала и, прикрыв глаза, прижалась ко лбу Дениса своим.

– Ты простишь меня?

– Снова? – Он шумно втянул носом воздух и почувствовал мягкий запах кожи Леры.

– Мне очень нужно…

– И на что ты готова ради этого?

– Страшно признаться… Но уже на все.

Морок запустил свободную от проводов руку в волосы Леры и поймал ее нижнюю губу своими сухими губами. Просто прикоснулся, убеждая себя, что это точно она, а не галлюцинация. Пики не отстранилась. Наоборот, струна нервозности в ней словно лопнула, заставив расслабить мышцы.

– Денис.

– Заткнись.

Но Лера упрямо качнула головой:

– Мне страшно.

Морок еще плотнее сжал ее губу, но потом смирился и уточнил:

– Страшно?

– И неловко. Если мы сделаем этот шаг. Дороги назад не будет…

– Если ты переживаешь из-за этого…

Пики отстранилась и нервно сцепила пальцы:

– А мы не выглядим, как отчаявшиеся воскресить себя идиоты? После всего пережитого сошлись на старости лет, чтобы просто не шататься в одиночестве каждому у себя дома?

Уголки рта Морока раздраженно дернулись:

– А тебе не все ли равно, как мы выглядим? И кто там что о нас подумает. Я прошел такой блядский жизненный путь, что первый, кто решит прокомментировать мой выбор, лишится зубов.

– Да, наверное… – Лера смущенно закусила губу и попыталась улыбнуться.

– И при чем тут старость? Ты на себя в зеркало давно смотрела?

– Мне кажется, я за эти сутки постарела лет на десять.

– Отоспишься и помолодеешь обратно. – Морок протянул ей свою большую сильную ладонь. – Ну так что?

Лера положила его руку себе на колени и, всматриваясь в линии судьбы, не решалась ответить и поднять взгляд на Дениса. Разум подсказывал, что пора отпустить старые эмоции и снять броню, но мысль о том, что она посмеет подпустить к себе другого мужчину, предав память Сокола, нестерпимо жгла затылок.

Морок скользил взглядом по Лере и усиленно гасил внутреннее раздражение, понимая, что нельзя до бесконечности давить на уже почти и так сломленную женщину. Он не хотел заводить разговор о прошлом, но все к этому и шло.

– Я не питаю никаких иллюзий, Лера. И не стремлюсь занять чье-то место или поместить тебя туда, где всегда будет занято. Я знаю, что любовь всей твоей жизни…

Но Пики зажала его рот ладонью и, зажмурившись, отчаянно затрясла головой.

– Не надо. Дай мне просто несколько дней, чтобы привыкнуть к этой мысли. Распробовать это чувство. Не спугни его.

Морок облегченно выдохнул и слабо улыбнулся:

– Иди сюда, козявка.

Лера послушно опустилась на койку рядом с ним и прижалась щекой к его груди, с наслаждением вслушиваясь в ритм уверенно бьющегося сердца.

– Обещай, что попробуешь простить меня за ошибку, когда узнаешь всю правду о… о той рыжей девушке.

– Лер.

– Что?

Денис обнял ее покрепче и, зарывшись пальцами в прохладные шелковистые волосы, медленно вздохнул. Лера выглядела настолько уничтоженной своим чувством вины, что, стоит ему легонько щелкнуть ее по носу, как она непременно раскрошится на мелкие осколки. А этого Морок хотел для нее меньше всего на свете. Они оба за свою жизнь превращались в прах и тяжело воскресали достаточное количество раз.

– Ничего. Как ты сказала, я все равно продолжу идти ря-дом.

– Спасибо… – Лера теснее придвинулась к Денису и расслабленно улыбнулась, закрыв глаза.

– На тумбе нет бутылки с водой? У меня во рту пустыня.

Она оглянулась и протянула руку к металлическому стеллажу на колесиках, подхватив литровую бутылку:

– Держи.

– А теперь спи.

– А как же ты?

– А я следом за тобой.

В шесть утра, выслушав нравоучения на тему дисциплины в военном госпитале, сонная Лера несколько раз извинилась перед врачом под улыбчивым взглядом Морока и, выйдя на майскую прохладу улицы, позвонила в офис в надежде поймать там хоть кого-то, кто мог бы отвезти ее домой.

Подрагивая на неприятном влажном ветерке в ожидании машины, Пики была вынуждена окунуться в мысли о своей новой реальности. Ей все еще было страшно, но чувство беспросветного отчаяния поугасло. Здравый смысл все отчетливее нашептывал о необходимости сделать шаг вперед, иначе есть риск окончательно свихнуться. Оставалось лишь убедить себя, что новая глава жизни не требует от Леры сжечь предыдущие.

«Но Денис… – она зажмурилась в глупой улыбке. – Господи, мы так долго знаем друг друга, так нереально близки. Наверное, начать с нуля с каким-то незнакомым мужчиной я бы точно не смогла. А без твоего постоянного внимания… Подсадил меня на собственное присутствие, вот уж кто истинный манипулятор. Я и рядом не стояла…»

– Доброе утро, Валерия Владимировна, – к госпиталю подъехал служебный «БМВ», и с водительского места к Лере вышел Трюкач.

– О! Саид, как здорово, что это ты. – Она проморгалась и приветливо махнула рукой, но не смогла удержаться от зевка.

Он сам устало поморщился, открыв ей пассажирскую дверь:

– Не оставлять же вас без кофе.

Усевшись внутрь, Лера полной грудью вдохнула терпкий аромат, и ее губы растянулись в глупой улыбке: в подлокотнике действительно торчал бумажный стакан с живительным напитком.

– Если Резник соскочит, я оформлю тебя в личную охрану на постоянку… – Она с наслаждением отпила кофе и расслабленно вытянула ноги, спихнув со ступней шпильки.

Саид хмыкнул, но промолчал, сосредоточившись на дороге. Но уже спустя десять минут любопытство при виде глубокой царапины на лице Перовской победило:

– Вчера что-то случилось? Ну… Кроме президентских похорон.

– Увы. Вдаваться в детали не хочу. Если коротко, то меня пришлось вызволять из сложной ситуации. И… – вспомнив сцену с выстрелами, Пики откашлялась. – Думаю, Андрею понадобится твоя поддержка. Все сложно. Злата погибла.

Нажав на тормоз чуть резче, чем требовалось, Трюкач удивленно повернул голову, но тут же взял себя в руки и посмотрел на свою начальницу через зеркало заднего вида:

– Даже так…

– Я, честно, не хочу об этом говорить.

– Простите, что влез.

Лера кивнула и снова задумчиво уставилась в окно, пока ее смартфон не завибрировал в сумке. Она нехотя достала гаджет и чуть не застонала, увидев на дисплее надпись «Моцарт». Лера вдохнула побольше воздуха и ответила:

– Да.

– Я вроде бы понятно изъяснил свою мысль: ни шагу из города! Куда ты намылилась?!

– Домой я намылилась. Мой дом, к вашему возможному сожалению, находится в одном из коттеджных комплексов на Рублевском шоссе. И это, к вашему сведению, еще МОСКВА! Технически я и близко не нарушила приказ.

Федотов откашлялся:

– Ладно. Пусть так. Не вздумай хитрить.

– Всего хорошего, – буркнула Лера и отключилась, не дожидаясь ответа.

Оказавшись в безопасности своей территории, Пики сама выбралась наружу и с наслаждением вдохнула влажно-хвойный воздух.

– Валерия Владимировна, вам сегодня еще нужно будет куда-то ездить?

– Да, но дальше я сама. Спасибо, Саид.

Когда служебный автомобиль скрылся за автоматическими воротами, Лера в очередной раз сняла обувь прямо на улице и с диким наслаждением побрела по влажной от ночной росы холодной траве. Она прекрасно осознавала, что основная масса разбирательств и проблем еще только надвигается, но конкретно в этот момент хотела встать под душ и доспать еще три-четыре часа в собственной постели.

В доме царила абсолютная тишина. Лера удивленно вскинула бровь и огляделась: обычно ее всегда встречал Бегемот. На его крупной пушистой морде неизменно читалось вселенское раздражение, а огромный хвост беззвучно извивался вокруг своего владельца. Но сегодня никто не появился при звуке открывшейся двери.

– Бегемотик! Я дома!

Снова никакой реакции. Пожав плечами, Пики прошла на кухню, чтобы наполнить миски кормом и водой, и замерла в дверном проеме.

– Эй, пушистая морда. Дрыхнешь? – Не дождавшись ни единого проявления внимания, Лера присела к вальяжно разлегшемуся коту и привычным жестом запустила пальцы в его густой черный мех, но тут же отдернула ладонь и, сдавленно вскрикнув, приземлилась на пол пятой точкой.

Бегемот не дышал и казался значительно холоднее нормы.

– Малыш… – Пики, пересилив себя, снова протянула дрожащую руку: кот, которого Дима когда-то вытащил из-под капота «Ауди», был мертв. – Бегемотик… – По щекам Леры скользнули слезы. Прижав к себе любимца, она обессиленно заскулила.

Тушка все еще была мягкой и податливой, значит, Бегемот завершил свой путь буквально пару часов назад. Пики сгорбилась под очередной волной чувства вины, а в голове вспышкой безумия пронеслась мысль, что это была… ее плата за шаг вперед.

Вселенная взамен на призрачный шанс на счастье лишила ее одного из самых дорогих напоминаний о Соколе.

«Или…? Дима, это ты? Забрал его в отместку?.. – чувствуя, что по-настоящему сходит с ума, Лера, оглушаемая грохотом собственного пульса, зажмурилась и задержала дыхание. – Прости меня! Я не справилась… Я больше так не могу…»

Необъяснимое колебание воздуха всколыхнуло ее волосы, и откуда-то из глубины дома прозвучало тихое: «Я не злюсь, милая. Ты как никто заслужила немного счастья. Буду скучать…»

Резко вскочив на ноги, Лера широко распахнула глаза и ухватилась пятерней левой руки за голову:

– Я схожу с ума.

Через секунду на втором этаже со стороны спальни раздался гулкий грохот, словно что-то тяжелое швырнули с размаху об пол. И тут уже Пики испугалась не на шутку. Выхватив из каменной подставки нож, она сжала его в кулаке и медленно двинулась в направлении грохота, аккуратно заглядывая за углы. Дойдя до кабинета, скользнула внутрь, приложила ладонь к сканеру и вытащила из сейфа «Глок», который еле слышно пискнул, узнав ее отпечаток.

– Кто здесь?! – С увесистым пистолетом Лера чувствовала себя значительно увереннее.

Усталость и недосып послушно уступили место адреналиновой собранности и готовности выстрелить в любого, кто посмел без спроса нарушить границы территории Валерии Перовской. Но дом снова погрузился в тишину, и Лера даже подумала, что почудился ей не только родной голос Сокола, но и раздавшийся одиночный удар. И все же она приближалась к спальне, стараясь не дышать и не шуршать одеждой.

Оказавшись внутри, Пики присмотрелась к отражению в настенном зеркале, где была видна бóльшая часть ванной. Никого не заметив, она прижалась к стене и маленькими шагами преодолела расстояние до раскрытой двери. После короткого выпада, сжав оружие обеими руками, Пики за пару секунд убедилась, что в ванной действительно никого нет, и задумчиво огляделась: вещи лежали на своих местах, окна были закрыты и целы, на полу не наблюдалось никаких следов, а воздух был наполнен привычными домашними запахами.

Взгляд скользнул выше, и Лера свела тонкие брови над переносицей, уставившись на гардеробную.

– Если ты наверху, то шансов выжить примерно ноль целых ноль десятых!

Пики на цыпочках устремилась вверх по лестнице и, сделав глубокий вдох, распахнула дверь. Гардеробная оказалась пуста. Одежда Леры в положенном ей порядке покоилась на рейлингах и полках. Но что-то все равно было не так… Картина!

Портрет таинственного брюнета с отпечатком тяжелой усталости на лице в треснувшей раме валялся на полу. Вокруг разлетелись мелкие щепки, а само полотно искривилось и смялось, словно дряхлая ветошь. Лера с минуту лицезрела случившееся, боясь моргнуть. А за спиной вдруг снова что-то грохнуло и зашелестело.

Решив, что окончательно сбрендила, Пики приготовилась оказаться лицом к лицу с одним или несколькими призраками прошлого, медленно развернулась на пятках и чуть не расхохоталась в голос. У нее под ногами бесформенной кучей лежали пластинки жалюзи, закрывавшие стеклянную стену, которая отделяла гардеробную от спальни. Внутрь струился мягкий утренний свет, благодаря чему небольшое холодное помещение потрясающе преобразилось и будто бы наполнилось жизнью.

Лера отложила «Глок» и закрыла лицо ладонями. Каждое ее нервное окончание вибрировало от напряжения, наполняя тело тупой болью. Мысли в голове смешались, и обессилевшее сознание никак не могло зацепиться хотя бы за одну из них.

– Волохов, отвали… Я и так уже все поняла.

Но находиться в доме, каждый угол которого решил внести свою лепту в доведение Леры до истерики, она уже не хотела. Закинув в дорожную сумку необходимый минимум одежды, она сунула голые ступни в кожаные кеды и, спустившись в спальню, рывком стащила с подушки черную шелковую наволочку.

Сумка плюхнулась на заднее сиденье «Гелендвагена». Лера в обнимку с Бегемотом обошла дом и, вооружившись садовой лопатой из хозяйственной бытовки, медленно побрела к дальнему углу заднего двора.

– Прощай, Бегемотик. Буду грустить без тебя… – В последний раз уткнувшись носом в черный мех, Пики заботливо уложила кота в наволочку и принялась копать могилку под высокой сосной. Земля была влажной и легко поддавалась лезвию лопаты. Спустя двадцать минут Лера опустила Бегемота в глубокую яму и, тяжело вздохнув, приступила к закапыванию. В конце она утрамбовала грунт, аккуратно уложила поверх земли куски газона и поплелась к машине.

По пути к центру города Лера забронировала люкс в уединенном отеле рядом с Нескучным Садом и, получив электронный ключ на ресепшен, наконец-то расслабилась. Утонув в мягких подушках под невесомым одеялом, Пики мгновенно провалилась в мертвый сон.

Глава 4
Похмельная скорбь

– Андрей…

Фенрир с трудом открыл глаза, беспомощно оглядываясь в поисках источника звука. Проморгавшись, он попытался встать, но тут же со стоном рухнул на подушку, когда непрошеная реальность взорвала его сонное сознание. Раненое плечо противно ныло, а желудок умоляюще сжался.

– Зачем я проснулся?

– Андрей? Ты как? – В дверном проеме показался отец.

– Все так же хочу сдохнуть… – Фенрир натянул одеяло на голову и тоскливо свернулся в позе зародыша.

– А я тебе пиццу заказал.

– Супер, – раздалось глухо. – Ешь сам. Я не хочу.

– Так нельзя. Ты сутки без еды.

– Я НЕ ХОЧУ!

Почесав затылок, Макс вздохнул:

– Выпить тоже не хочешь? У меня есть виски, ром, текила, водка.

Тело под одеялом замерло, потом Андрей, словно печальный призрак, бесшумно сел на край кровати и, сгорбившись, долго сжимал лицо ладонями, чтобы утихомирить взбесившийся пульс и жесткое головокружение.

– Наливай, – наконец буркнул он сквозь пальцы.

– Что именно?

– А что меня быстрее вырубит?

– Хорошо… – Давыдов-старший был настроен скептически по отношению к алкогольному угару сына, но решил дать ему несколько дней на пьяную «передышку».

На обеденном столе ждали своего часа две плоские коробки с пиццей «От Люцио». Макс выгреб из морозильника лед, достал из шкафа бутылку «Джонни Уокера» и стаканы.

Фенрир плюхнулся на стул и, облокотившись на стол, запустил пальцы во взлохмаченные волосы. Под обычно озорными, но сегодня почти мертвыми карими глазами темнели круги, уголки губ траурно поникли.

Давыдов-старший подумал, что его сын не был настолько опечален даже из-за смерти матери и деда… Но вовремя притормозил и, тряхнув головой, уточнил:

– Ни запивать, ни закусывать ты не планируешь?

– Неа.

Вздохнув, Макс плеснул в стакан виски, подхватил пальцами пару кубиков льда и, опустив их в алкоголь, придвинул к сыну. Андрей нахмурился, уставившись на второй стакан, и отцу пришлось налить и себе.

– Что-нибудь скажешь?

– Что я должен сказать?

– Ну… Что-то о Злате.

– Она уделала меня в клубе. Уделала в небоскребе. Да во всем уделала. – Фенрир крутанул в пальцах стакан, шмыгнул носом и отпил половину содержимого.

Макс елееле пригубил свою порцию и уставился куда-то в сторону.

– Мне нужно убрать метку «кукловода», – Андрей вдруг вспомнил, что в его шее так и остался небольшой датчик.

– А вы долго планировали с этой дрянью жить?

– Не называй ее так, – ощетинился Фенрир, и мышцы на его шее и плечах опасно напряглись.

Охотник закашлялся и, постучав себя по груди, ответил:

– Я про «кукловод». Не про девушку. Лера вообще собиралась вытащить метки? Или это должно было служить вечным коротким поводком для Златы?

– Собиралась… Обещала закрыть вопрос после Калининграда, если мы справимся с заданием. Я из кожи вон лез, все сделал.

– Да уж… – Макс нахмурился, мысленно поблагодарив вселенную, что она не позволила его сыну связать себя браком с предательницей.

Андрей одним глотком выпил вторую половину стакана и пихнул его в сторону бутылки. Подтаявшие кусочки льда глухо ударились друг об друга. Отец налил ему еще виски и все-таки приоткрыл верхнюю коробку с пиццей:

– Хоть один кусок съешь.

Фенрир уставился на огромный круг из тонкого теста, наполненный мясной начинкой, томатным соусом и щедро засыпанный несколькими видами расплавившегося сыра, и с чувством тошноты отвернулся, сжав стакан в руке:

– Когда я приехал с похорон, Злата тоже ждала меня с пиццей.

– Поэтому теперь ты к ней в жизни не притронешься?

– Возможно. – Опустив взгляд в стакан, Фенрир рассматривал кусочки льда, тихо трескавшиеся и медленно уменьшавшиеся в размерах.

– У меня есть мясное рагу.

– Пап, отстань.

Содержимое стакана в этот раз оказалось в желудке Андрея целиком за один глоток. По телу растекалось хмельное тепло, напряженные мышцы постепенно немели, даже плечо перестало доставлять дискомфорт. И только где-то под ребрами Фенрир продолжал ощущать жгучую боль, которая под действием алкоголя не смягчалась, а разгоралась еще сильнее. Хотелось дико выть. Скорчиться на полу и утонуть в воспоминаниях о Злате, начисто забыв ее предательство. Вернуться на пляж в Балтийске. Стоять в обнимку на соленом ветру, уткнувшись носом в рыжие волосы, и чувствовать себя живым и счастливым после полугода мытарств и косяков.

Андрей вытер глаза и заметил, что его стакан был снова наполнен золотистой жидкостью. Повернув голову, он всмотрелся в лицо отца: тот выглядел жутко уставшим и будто за пару суток прибавил несколько лет. Две плавные линии морщин на лбу казались глубже, нос – острее. Под глазами темнели синяки, а щеки с заметно отросшей щетиной ввалились.

– Пап, – шмыгнув носом, Андрей закурил.

– Что?

– Я сильно тебя заебал своими бесконечными выходками?

Макс удивленно уставился на сына:

– Ну… Зимой я думал, что еще немного – и придушу тебя. Особенно когда ездил по всей Москве и разбирался с твоими косяками. Но потом ты вроде взялся за ум, и я решил, что у тебя просто был сложный период.

– В твоей жизни таких периодов не было…

Тихо хмыкнув, Охотник качнул головой:

– Были. Но я предпочитал закрыться в себе. Мог выпустить пар в обнимку с боксерской грушей или в зале для стрельбы. Когда совсем придавливало, распечатывали с Дэном пару бутылок. Ты не такой. Тебе, чтобы угомониться, нужно выплеснуть все наружу, заставить половину города гоняться за тобой, нарушить все правила, перейти какуюто свою внутреннюю черту. Что поделать… Каждый справляется как может.

– Ты не в обиде на меня?

– Нет, Андрей, – Макс уверенно посмотрел сыну в глаза. – Я твой отец. Не ахти какой, конечно. Да, иногда злюсь, иногда переступаю через себя и намеренно щелкаю тебя по носу. Но так или иначе, ты – моя кровь и плоть. И если от моей протянутой тебе руки будет зависеть твоя судьба, знай: я всем пожертвую. Потом, конечно, ты выхватишь по самое не балуй. Но уже потом.

Фенрир вытер глаза воротом футболки и, хрипло кашлянув, кисло улыбнулся:

– Спасибо.

– Обращайся. – Макс наскоро проморгался и плеснул виски в оба стакана.

– Завтра будет так же хреново?

– Да. И послезавтра. Но мы тебя вытащим. «Фениксы» не умирают. Уходят в недолгое небытие, а потом воскресают с новой силой. Без вариантов. – Давыдов-старший старался придать хмельному голосу уверенности, лишь бы увести мысли сына от необратимых ошибок.

Допив очередной стакан, Фенрир уперся затылком в стену и прикрыл глаза, но тут же распахнул их, почувствовав опасное головокружение. Своего тела и лица он уже почти не ощущал: виски отлично подходил в качестве скорбной анестезии. Даже боль в груди притупилась, а сознание наполнилось туманом апатии и безразличия. Андрей был рад этой передышке, хотя и понимал: завтра действительно все повторится. Но это будет завтра.

Открыв глаза, первое, что увидела Лера, – это стена ливня в приоткрытом окне. Гостиничный номер погрузился в серую полутьму, окруженную шумом майского дождя. В этом странном коконе хотелось остаться если не навечно, то хотя бы на пару недель.

«Нельзя…» С сожалением откинув край одеяла, она неспешно поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Оттуда на Леру смотрела смертельно уставшая женщина с рассечением на щеке, поникшими плечами и тоскливо растрепанными волосами.

– Да пошла ты, – Лера смачно зевнула, выгнула спину и взлохматила волосы еще сильнее, впиваясь ногтями в кожу головы, лишь бы окончательно проснуться.

После душа она тщательно привела себя в порядок, аккуратно нанесла заживляющую мазь на рассечение и порезы на запястьях, заново перебинтовалась и уверенно шагнула за пределы номера в поисках гостиничного ресторана и сытного завтрака. В голове зрел смелый план, нужно было лишь раздробить его на отдельные шаги и заставить остальных принять ее новые правила.

Омлет и кофе придали сил, и Лера, открыв электронную почту на Террафоне, за четверть часа составила письмо с подробными инструкциями, но в итоге решила дать себе и «Фениксу» пару дней на передышку, поэтому сохранила текст в черновиках.

Офис «Феникса» в разгар рабочего дня казался необычно тихим. Сотрудники бесшумно перемещались от кабинета к кабинету. Даже кофемашина в просторной кухне работала словно бы в два раза тише.

Лера обрадовалась, что на ногах у нее были кеды, а не шпильки, наполнила высокую кружку крепким американо, в нарушение многолетних привычек закинула пару кубиков тростникового сахара и добавила сливки. В голове плескался мутный кисель спутанных мыслей и тяжелых эмоций, а внутренние «аккумуляторы» барахлили, но она просто не имела права отключиться раньше времени.

– Привет, мальчики…

Свят и Ларионов, тихо обсуждавшие текущие вопросы в кабинете Леры, удивленно вскинули головы.

– Я думал, тебя не будет несколько дней. – О`дин шустро поднялся на ноги и уступил ей место.

– Быть-то я буду, но толку от меня минимум.

– Ты как вообще? – Санта с тревогой скользнул взглядом по темневшему на лице Пики рассечению. – Как Денис?

– Я терпимо. Морозова после обеда переводят из реанимации. Живой, в здравой памяти. – Лера отпила кофе, оглядела кабинет, словно не была тут несколько месяцев, и посмотрела на Свята: – Что-нибудь расшифровали с ноутбука?

– В процессе.

– А со смартфона рыжей?

Санта растерянно улыбнулся:

– Про него я честно забыл…

Лера еще с полчаса задавала вопросы и накидывала ему краткие инструкции на ближайшие недели, чтобы ее щадящий режим никак не сказался на работе «Феникса», потом подписала накопившиеся документы и под конец не выдержала, сообщив о своем решении:

– Я хочу плавно отойти от дел. Вчера была последняя капля.

Свят поперхнулся и долго тщательно откашливался, переваривая новость.

– Уверена?

– Абсолютно. Я и так собиралась, просто не хватало окончательного пинка. И вчера я его получила.

– А кто будет рулить?

– Ты, конечно же, не хочешь? – Вопрос Леры прозвучал скорее в виде утверждения.

Сморщив нос, Санта страдальчески качнул головой:

– Ясен пень, если больше некому, я подхвачу бразды. Но без особого удовольствия. Может, наймем кого-нибудь?

– А Морок? – раздался задумчивый голос Ларионова.

– Что Морок?

– Он же теперь свободен. Вдруг захочет вернуться на железный трон?

Пики и Санта переглянулись.

– Что-то я сомневаюсь…

– А ты, милая, не сомневайся. Просто задай ему вопрос. Он ради тебя все бросил, рискуя поймать уголовку. Спасибо Федотову и стечению обстоятельств, что наверху сейчас не до Дениса.

– Стоп! – Лера подскочила с кресла. – А что с Ефимовым?!

Теперь уже недоумевающе переглянулись Свят и О`дин.

– А что с ним?

В ответ на внезапный вопрос Террафон Пики завибрировал по столу, а на дисплее высветился ненавистный позывной куратора.

– Я вас слушаю. – Лера заблаговременно зажмурилась в ожидании очередной претензии или дурных новостей от Федотова.

– Приезжай, дорогая. Есть разговор.

Новым проектом Резника оказался выкупленный у предыдущего владельца загородный центр отдыха: элитный клубный отель с огромным парком, шикарным рестораном и просторной летней верандой. Располагался «Вольный Финист» на берегу небольшого озера, скрытого от шумной столицы в сердце соснового бора.

На заново открывшееся две недели назад уединенное место отдыха мгновенно свалилась плотная бронь на все лето, но для пышной свадьбы друга Сева щедро выделил пару дней между майскими праздниками.

Саид вез Резника и его спутницу к месту торжества и с тоской «предвкушал» целый день бесцельных шатаний по территории отеля. И где-то глубоко внутри его подтачивала горьковатая мысль, что в «Вольном Финисте» теперь трудилась Лина, и им придется контактировать.

Вика после той сцены испарилась с горизонта, а внимание Саида против его воли и назло всем обстоятельствам то и дело цеплялось за обиженную им милую шатенку, пока Лина не перестала показываться в клубе, занявшись повышением квалификации.

– Сильно не отсвечивай. Свадьба хоть и с размахом, но все свои. Проблем быть не должно. – Выйдя из машины, Сева размял плечи, поправил пиджак и подал руку своей подруге.

– Да, ты говорил. – Саид заглушил двигатель «БМВ».

– Ужин для персонала организован на служебной кухне. Спросишь у Лины. Ну или кого-нибудь из официантов поймай.

Трюкач, пердоставленный сам себе, предусмотрительно огляделся и все-таки достал пачку сигарет. При упоминании о Лине он мысленно выругался. Две противоречивые силы кромсали сознание тупыми ножницами: одна старалась заставить его выкинуть девушку из головы, а вторая нагло ворошила память и убеждала, что шанс все исправить всегда есть.

Отшвырнув окурок, Саид раздраженно взлохматил волосы ладонью и зашагал к зданию отеля по широкой гравийной дорожке.

– Привет, Лина.

Девушка еле заметно дернулась при звуке знакомого хрипловатого голоса и мельком глянула на Трюкача.

– Привет. – Ее ответ показался ему нервным, да и на вид Лина была напряжена из-за непривычно масштабного объема обязанностей перед важными гостями.

– Классно выглядишь, – Саид улыбнулся уголком рта.

Лина снова мимолетно посмотрела на него и торопливо проинструктировала двоих подошедших к ней официантов. Потом у нее в руке зазвонил смартфон, и Лина ушла в сторону празднично украшенной цветами и лентами веранды.

Разочарованно вздохнув, Трюкач побрел в противоположном направлении, откуда доносился еле заметный шум озера. «Никакого шанса у меня нет. Надо просто поставить точку и двигаться дальше…» – телохранитель зевнул. Нормально поспать ему не удалось, потому что пришлось отвозить Леру, но оставалась небольшая вероятность перехватить минут двадцать в машине, пока свадебное веселье будет в разгаре.

– Опять ты, – уныло буркнул Черномор при виде Пики, уже сидевшей в кабинете Моцарта.

Лера поморщилась:

– Господи, Матвей. От тебя разит, как…

– Отвали. Никто не давал команду быть трезвым. Вернуться к себе я не смог из-за запрета покидать город. А в Москве у меня хором нет! – плюхнувшись на соседний стул, Григорьев развел ладони.

Вошедший следом Федотов тоже скривился от наполнившего помещение «аромата» перегара:

– Поэтому ночевал ты под мостом?

– Я поехал в бор… в отель! – кашлянул Черномор. – Взял вискаря и парочку… Ну… – Он попытался игриво вскинуть брови, но в мутной от похмелья голове заворочалась тупая боль.

В кабинет молча зашли двое конвоиров. Лера и Матвей с подозрением перевели взгляды с куратора на незнакомых мужчин.

– Григорьев, на допрос.

– На какой еще к херам допрос? – тот поперхнулся от неожиданности.

– Самый обыкновенный. Следственный.

– Не понял. Это по поводу вчерашнего? Я думал, вы нас по Ефимову вызвали…

Федотов раздраженно вздохнул:

– И по поводу вчерашнего, и по поводу Ефимова.

Лера, чувствуя на себе тяжелый взгляд Матвея, прервала молчание:

– А что с ним в итоге? И причем тут Григорьев?

– Вот об этом и будет допрос, – процедил Моцарт, теряя терпение.

Черномор не сдвинулся с места и продолжал буравить хмельным взглядом переносицу куратора:

– Что за бред? Я после похорон вернулся в бункер и никого не трогал. Морок меня вызвонил!

– Твоя сестра замужем за Ефимовым.

– Да я с ней общаюсь три раза в год! И то – поздравляшками в блядском чатике!

– Матвей! – разъяренно рявкнул Федотов. – Тебя вызвали на допрос!

– Слышь! – не унимался Григорьев. – Я жизнь положил во благо страны!!! И ты серьезно считаешь, что…

– А ты серьезно считаешь, что я спустя пятнадцать лет работы вот так запросто сливаю вас всех?! – заорал в ответ Моцарт. – Я в твоих глазах беспринципный мудак?! Ну?! Скажи! Гаденыш ты неблагодарный!

Замерев в кресле, Лера быстро переводила взгляд с одного мужчины на другого. Гнев Федотова она видела впервые в жизни, и зрелище было поистине устрашающим.

Черномор бешено сопел, продолжая щедро наполнять кабинет запахом перегара и мужского пота. Но в его взгляде уже читалось странное сомнение вперемешку со страхом, обидой и отчаянием.

– Григорьев, – спокойнее продолжил Федотов, – мое дело не подозревать и не обвинять. Есть факт твоего родства с Ефимовым. Есть факт его отравления. И есть факт твоего рода деятельности. Все, что от твоей тупой башки требуется, это ответить на вопросы следователя. Никто не собирается спускать тебя в подземелье, избивать до полусмерти и сжигать в газовой печи! Ясно?!

– Ясно, – буркнул Матвей.

– Потом вернешься сюда.

Моцарт махнул ладонью в сторону выхода, уселся за стол и, собрав в кулак остатки здравомыслия, включил ноутбук. Черномор, зло зыркнув на Пики, развернулся на пятках и демонстративно медленно направился к двери вслед за конвоирами.

– Ну? Может быть, ваше величество тоже имеет что сказать?! Чай? Кофе? Потанцуем?!

Лера вздрогнула, чуть не свалившись на пол. Умом она понимала, что выведенный из себя Федотов просто отыгрывался на ней. И хотя самолюбие обиженно пылало, Пики качнула головой и решила действовать от противного:

– Может быть, приоткроем окно? Чай могу заварить вам сама.

Куратор удивленно моргнул, откашлялся и стащил с шеи галстук, потом тяжело вздохнул и, потянувшись к оконной створке, ответил:

– Мне черный. С сахаром.

Подойдя к высокой консоли, Пики подрагивающими руками заварила кофе себе и чай Моцарту. Воздух в кабинете посвежел, и дышать стало легче ровно до момента, когда она услышала новость:

– Ефимов, Степан со своими «Жнецами», этот ваш Зигзаг – все были связаны. И то, что вчера Морозов успел мне передать, тоже подтвердилось.

Лера вопросительно склонила голову.

– Бортовой компьютер президентского вертолета действительно был атакован вирусом, поэтому и случилась трагедия.

– Боже… Но…

– Вчера системы «Феникса» должны были целиком оказаться под контролем «Квантума». А ядерные боеголовки должны были ударить по Восточной Европе. Далее – госпереворот, захват власти и стремительные изменения в оборонной политике и военной доктрине страны, которые планировал Ефимов. Под контролем Запада.

Уткнувшись локтями в колени, Лера уронила голову на ладони и тихо застонала сквозь пальцы:

– Зачем? Его бы и так выбрали новым президентом…

– Лишить нас клыков и переписать мировой порядок, – тихо проговорил Моцарт. – Но вы нечаянно испортили шикарный план. А может, так и было задумано: вашими руками уничтожили бесполезный груз в виде исполнителей. Но с боеголовками и контролем систем вышла неувязочка, и конечный бенефициар попытался избавиться от Ефимова.

Пики свела брови над переносицей и недоуменно просипела:

– Вы это все сейчас на полном серьезе утверждаете? Потому что больше похоже на избитый сюжет боевика.

– Ты сама принесла мне ноутбук. И это мы еще не все вскрыли.

– Тогда зачем Матвея увели на допрос?

– А ты в курсе, как он в наемники попал? – Моцарт прищурился и закурил.

– Нет. Но он обещал как-нибудь рассказать… – Лера с опаской подняла глаза к потолку, но Федотов хмыкнул, махнув ладонью:

– Я вырубил датчики. Раз обещал, пусть сам и поведает. Но нам действительно нужно проверить его. Точнее, ИМ нужно проверить. Я в Черноморе не сомневаюсь, иначе бы не держал его в узком кругу.

С облегчением улыбнувшись, Лера сделала большой глоток кофе.

– А что теперь будет с Ефимовым? Его вылечат и осудят?

– С ума сошла? – Моцарт закашлялся. – Такой ценный кадр запороть?

– В смысле? Он же предатель…

– Идеальная марионетка. Его вылечат, выставят на выборы, усадят в президентское кресло…

– Но говорить он будет по бумажке?

Федотов ткнул окурок в пепельницу и задумчиво уставился в окно, где снова набирал силу майский ливень. Воздух наполнился приятной сладковатой влагой, а повисшее в кабинете молчание смягчилось шумом первых ударившихся по карнизу капель.

Не дождавшись ответа, Пики и так все поняла. И в очередной раз ощутила тяжесть своей усталости. В голове пронеслась дурацкая мысль: «Какие-то двадцать четыре года назад я в это время доделывала дипломный проект и готовилась к госэкзаменам… В какой момент я свернула не туда? Когда купила билет в Москву? Или когда решила, что работа в «Сити» сделает меня счастливой?»

– Перовская, очнись.

– Что? – Лера проморгалась.

– Даже не думай кому-нибудь ляпнуть услышанное.

– А своим? Денису?

– Пока что никому.

– Тогда зачем вы повесили на меня тайну, о которой я вас не просила?

– Потому что со вчерашнего дня мы все повязаны общей колючей проволокой. Дернется один – кровь прольют все, – Федотов снова закурил и сквозь сизый дым красноречиво уставился на свою самую стойкую пешку.

Глава 5
Свадьба с душком

Над Москвой клубились грозовые тучи, но до «Вольного Финиста» добрались лишь отдельные кучевые облака, из которых на землю падали редкие теплые капли дождя.

На огромной крытой веранде шумела свадьба: ненавязчивая музыка, шутки ведущего, смех гостей. Официанты шустро перемещались от столика к столику, разнося горячие блюда и алкоголь. Цепким взглядом Трюкач нашел подопечного среди приглашенных. Сева жизнерадостно улыбался, уверенно обнимая подругу, и с хмельным задором принимал участие в очередной свадебной забаве с шуточными вопросами о молодоженах.

Решив, что пора подкрепиться, Саид обошел отель и шагнул в служебную дверь, тут же натолкнувшись на Лину.

– Ой. – Она успела выставить ладонь, скользнув пальцами по пиджаку телохранителя, и резко вскинула голову.

– Прости, – Саид замер, мягко подхватив ее за локоть и не дав потерять равновесие.

Лина снова ничего не ответила, коротко откашлялась и быстро сменила траекторию движения, но в последний момент притормозила, безэмоционально бросив:

– Ужин для персонала готов.

– Спасибо, – процедил Трюкач, сжав челюсти.

Впереди было еще часов пять ожидания и бесцельных перемещений по территории «Финиста». На автомате проглотив ужин и залив его кружкой американо, Саид вернулся на улицу и снова нарушил запрет на курение. Глянув в рабочие и личные чаты, он нахмурился: Андрей не реагировал ни на звонки, ни на сообщения. Трюкач остро ощущал необходимость связаться с другом и поддержать его, но второй рабочий день подряд лишал его возможности доехать до дома Фенрира.

Выстрелив окурком ровно в центр урны, Саид набрал номер Ильи. Тот, протяжно зевая, ответил после шестого гудка:

– Привет.

– Здорóво. Я мельком слышал, что вчера случился какойто трындец. Вы как?

– Да мыто нормально. Пара дней, и придем в себя. – Где-то на фоне раздался звук зажигалки, а через секунду – глубокий вдох затяжки.

– У Андрея все плохо?

– Максимально.

– Злата?

– Да.

– Как думаешь, уместно будет заехать к нему сегодня вечером? Правда, смена у меня закончится ближе к полуночи…

– Он у отца сейчас. Ну, типа, не один. Но сгонять к нему нужно. Давай завтра днем?

– Хорошо. А в итоге что на самом деле произошло?

– Блин, Саид… Такое, конечно, не по телефону рассказывают. Если коротко, Пики после похорон похитили, и мы ее вызволяли. В конце все пошло не по плану, но подробности я тебе завтра поведаю. Насколько могу.

– Охренеть.

– Мягко сказано, брат.

Убрав телефон в карман пиджака, Саид услышал голоса Лины и двоих незнакомых мужчин и двинулся на звуки реплик. Лина стояла метрах в пяти от служебного входа спиной к Саиду и что-то тактично поясняла хмельным парням, плотоядно рассматривавшим ее с уверенными ухмылками.

Заметив постороннего, они оба приосанились и перестали лыбиться. Трюкач намеренно пристально всматривался в них, шестым чувством ощущая неладное. Незнакомцы по очереди буркнули что-то неразборчивое и предпочли ретироваться. Сбитая с толку Лина обернулась.

– Все в порядке? – приблизившись, Саид остановился в метре от Лины и убрал руки в карманы брюк.

– Да, – но сиплый голос выдавал ее волнение, – ничего, с чем я не смогла бы справиться.

– Я заметил.

– Нет, правда. Мы уже заканчивали разговор, – соврала Лина.

– Как скажешь, – темно-карие глаза Трюкача скользили по ее лицу, задерживаясь на напряженно сжатых губах. – Если что, зови.

– Разумеется, – Лина кивнула и скрылась внутри отеля.

«Да чтоб я сдох…» – оставшись в одиночестве, Трюкач обреченно запрокинул голову и закрыл глаза. На переносицу и щеку упали две дождевые капли, но он лишь сильнее вдохнул влажный воздух и с трудом загасил секундный порыв нагнать Лину и что-то ей сказать… Но что он мог ей сказать? В чем признаться? Что теперь она была магнитом для его внимания?

В этот раз дежурный без проблем пропустил Леру внутрь госпиталя, хотя она снова приехала после пяти вечера. Взволнованно сжимая пальцами край водолазки, она брела по ярко освещенному коридору с чередой больничных палат и каждой клеточкой ощущала всполохи неприятных мурашек, подгоняемых тяжелыми воспоминаниями, связанными с этим местом.

– Привет, – попытка изобразить невинно-жизнерадостный голос позорно провалилась, отозвавшись не свойственным Лере писком.

Денис открыл глаза и забавно усмехнулся:

– Долго едешь, я с обеда жду.

Пики хотела было оправдаться, но, открыв рот, в итоге коротко произнесла:

– Прости.

Морок протянул ей ладонь, и Лера коснулась ее прохладными пальцами, присев на край койки.

– Все в порядке? Как твоя щека? Запястья?

– Нормально, заживают. Но я ужасно устала… – Не выдержав, она опустила голову и улеглась спиной к Денису, крепко обняв его за предплечье и уткнувшись носом в короткий рукав больничной пижамы, из-под которого по коже до самого запястья расползалась сложная татуировка. Линии показались Лере непривычно четкими и ярко-черными. Она сильнее сфокусировалась на рисунке и спросила: – Освежил недавно?

– Прямо перед Китаем, – Морок, прижавшись щекой к ее макушке, выдохнул ответ в шелковистые волосы Пики. – Кажется, я задолжал тебе отпуск. Без людей, шума и нервяков…

– Как только поставлю точку с «Фениксом».

– Точку? – мышцы Дениса напряглись, и он неосознанно сжал пальцы Леры.

– Да. Я решила уйти. Хотела потерпеть еще пару лет, но поняла, что хватит. Мой дозор окончен.

– Нет, погоди. – Морок приподнялся и выпрямил спину. Перед глазами все поплыло, но через несколько секунд он снова сфокусировался на лице Пики: – Только не сейчас. Не перед выборами президента. Подожди хотя бы год.

– Нет, Денис, – уже зная, как все сложится в ближайшие месяцы, Лера уверенно качнула головой. – Я все решила.

– И кто будет вместо тебя? – Морок свел брови, с трудом гася внутреннее раздражение. – Макс? Свят? Ты же сама говорила, что они не потянут.

– Ты? – в усталых голубых глазах всколыхнулось пламя отчаянного веселья. – Раз уж ты у нас теперь тунеядец…

Лера была мысленно готова к отказу, помня, с каким настроением Денис покинул «Феникс» много лет назад, но рискнула последовать совету Одина.

– Ты правда хочешь, чтобы я вернулся? – Морок вопреки ее ожиданию остался серьезным и будто бы даже задумался над этой идеей.

– Я тебя не принуждаю. Просто перебираю доступные реалистичные варианты. Если честно, я до последнего надеялась на Андрея. И он вроде как даже взялся за ум, но теперь…

Денис зажмурился, вспомнив причину, по которой оказался в госпитале. С одной стороны, он хотел понять, что произошло в «Фениксе». С другой – в этот конкретный момент шевелить мозгами после операции было втройне тяжелее. И все-таки, преодолев болезненную усталость, он задал вопрос:

– Расскажешь, как так вышло?

Изо всех сил надеясь, что этот разговор случится не сегодня, Лера подсознательно чувствовала над собой дамоклов меч. С трудом сглотнув, она опасливо кивнула и неспешно, тщательно подбирая слова, начала рассказ с момента первого покушения Златы.

Макс с четверть часа стоял в спальне, наблюдая за пьяным сном сына. Андрей лежал поперек кровати в позе звезды, и только по еле вздымавшейся от дыхания груди было понятно, что он живой.

Давыдов-старший тоже ощущал чрезмерный хмель, но запитые полчаса назад таблетки скоро должны были вернуть трезвый разум. Пока же голова оставалась мутной не только от крепкого алкоголя, но и от рассказа сына о Злате.

Фенрир уже в пьяном полубреду поведал ему и об их эмоциональных спорах после допроса в логове Черномора, и о том, как однажды он в бешенстве заставил рыжую бежать по морозу в одном платье, и о том, как напрасно разозлился на нее восьмого марта. О перестрелке и ранении Златы на охоте за перекодировщиком. О двух месяцах в Калининграде. О странных вещих снах.

Макс с удивлением осознал, что его сын был до смерти влюблен и плевать хотел на предательство Златы. Готов был простить ее, окажись она жива. Из задумчивости его вывел тихий стон. Андрей болезненно выгнулся, глазные яблоки под веками быстро двигались на протяжении минуты. Потом он резко открыл глаза, слепо глядя в потолок, произнес шепотом «нет» и снова отключился.

Давыдов-старший присел на край кровати и повернул запястье сына, чтобы проверить пульс и давление на смарт-часах. Но Андрей дышал спокойно и равномерно. Макс уронил голову на ладони и тихо чертыхнулся. Он осознавал, что всеми силами обязан был вытащить сына из черной дыры отчаяния, но как это сделать, не имел ни малейшего понятия.

– Вот так… – Лера, закончив рассказ, еще с минуту не решалась поднять глаза на Дениса.

Тот тоже молчал, переваривая услышанное. Снова шумел ливень, и в приоткрытое окно медленно вплывал влажный озоновый аромат. Время вокруг Морока и Пики словно остановилось.

– Ясно, – на языке вертелось с полдюжины вопросов о мотивах Леры, но Денис понимал: она, как и всегда, старалась действовать разумно, с трезвым расчетом. Просто в этот раз ошиблась.

– И каков вердикт?

– Он остался прежним: я продолжу свой путь рядом с тобой.

Лера с сомнением уставилась на него, пытаясь различить истинные эмоции, но Морок, в любой другой ситуации сорвавший бы свое негодование на провинившемся человеке, смотрел на нее без капли злобы.

– Правда?

– Будь ты моей подчиненной, Лера, я бы со скандалом уволил тебя с волчьим билетом за некомпетентность.

Глаза Пики негодующе заблестели. Она сжала губы и уставилась в окно. Денис, заметив ее реакцию на свои слова, хмыкнул и сжал тонкую ладонь, мягко поглаживая большим пальцем по забинтованному запястью.

– Но ты не моя подчиненная. Ты взрослая, умная женщина, которая мотивировала свое решение определенными обстоятельствами. Как минимум, проявила каплю сострадания и дала шанс запутавшейся рыжей девчонке. И как бы я ни злился, я понимаю ход твоих мыслей. Ну и, плюс ко всему, я в тебя все-таки влюблен, – Морок опустил глаза и уставился на Лерин стандартный черный маникюр. Края двух ногтей были частично обломаны.

Пики заметила, что привлекло его внимание, и инстинктивно дернула руку, но Денис лишь крепче сжал ее.

– Где-то вчера зацепила…

Между ними повисла киселеобразная тишина. Морок ждал от Леры какой-нибудь реакции на свои слова. Та изо всех сил боролась с огненным шаром, беспощадно плавившим ее горло. Так и не справившись с собственными оковами, Пики придвинулась к Денису вплотную и коснулась ладонями его шеи и скрытых бородой щек. Он посмотрел на нее сверху вниз, кисло улыбнувшись. Во влажно-голубых глазах Леры все читалось без слов: и вселенская усталость, и желание вырваться к Мороку из цепей одинокого отчаяния, и страх потерять его.

Ее губы, обычно идеально накрашенные темно-алой или прело-розовой помадой, сегодня были без косметической брони и от частых нервных покусываний выглядели непозволительно подсохшими и беззащитными. В такие губы мужчины не влюблялись.

Взгляд Леры скользил по лицу Морока: от длинной тонкой морщины, тянувшейся по лбу, частично скрытому волосами, к более явной морщине между хмурыми бровями, над прямым носом с еле заметной горбинкой. В темной щетине вокруг напряженного рта поблескивали редкие седые волоски. И весь его вид казался Лере невыносимо… родным. Будто сама того не зная, она провела рядом с ним целую жизнь.

Внутри что-то болезненно вспыхнуло до огненных мурашек на затылке, и неведомая сила резко толкнула Леру вперед. Она с отчаянной жадностью впилась губами в рот Морока, словно он был единственным источником кислорода.

Денис на мгновение удивленно замер, но тут же очнулся и прижал Пики к себе. Ее язык внезапно жестко и напористо пошел в атаку, и Морок с диким наслаждением ответил на поцелуй, ощущая, как пальцы Леры вовсю хозяйничают в его волосах, а саму ее мелко трясет, но она продолжала лишать его воздуха, будто доказывая себе, что заслужила шанс снова засыпать и просыпаться не в стеклянной клетке одиночества, а рядом с живым мужчиной.

– Стоять… – Почувствовав головокружение, Денис схватился ладонью за край койки. – Переключись в щадящий режим, козявка. Я все-таки после ранения.

Лера неловко хихикнула ему в губы и напоследок игриво лизнула их кончиком языка.

– Прости. Я от усталости сама уже хмельная.

– Так вот, насчет отпуска… Есть пожелания?

– Да. – Уткнувшись лбом в его подбородок, Пики зевнула. – Безумно люксово, максимально дорого и кошмарно безлюдно.

– Да, ваше величество.

Среди постепенно редеющей толпы гостей Трюкач заметил Резника и махнул ему рукой.

– О, Саид. Уже хотел тебе звонить. Основная программа завершилась. Но молодожены останутся в отеле на пару дней, и несколько человек решили здесь переночевать. Мы с Верой тоже. – Сева приобнял подругу. – Ты как? Если нужно, выделю номер. Но вообще готов отпустить на выходные, завтра найдем, с кем вернуться.

Саид мысленно выругался, но удержался от раздраженного закатывания глаз, ведь уже давно мог уехать домой и не торчать в «Вольном Финисте» до полуночи.

– Понял. Если что, позвони завтра, заберу вас.

Резник неопределенно пожал плечами:

– Учту такой вариант. Э… Слушай, еще хотел попросить. Пробегись напоследок по ресторану. Там вроде все уже закрыто, но народ на празднике ни в чем себе не отказывал, и некоторые конкретно напились. Вдруг кто уснул внутри зала под столиком, – Сева сам пьяно рассмеялся, слегка покачнувшись, – и Лину нигде не вижу.

– Хорошо, я проверю. Спокойной ночи.

Подопечные Саида устало побрели к отелю, а он, наконец-то выразив недовольство тихим цоканьем языка, двинулся к служебному входу. Но дверь неожиданно не поддалась, оказавшись запертой. Трюкач вздохнул и вернулся к главному входу.

В ресторане горел только технический свет, позволявший передвигаться, не снося столы и стулья. Быстро оглядев пустой зал, Саид направился к длинной барной стойке и начинавшемуся за ней коридору, где находились кухня, подсобные и служебные помещения. А еще оттуда раздавались тихие голоса…

В тусклом свете он заметил в конце коридора несколько силуэтов: двое повыше и один миниатюрный. Внезапно раздался отчаянный женский возглас, тут же прерванный жестким хлопком и угрожающим мужским рычанием. Началась неразличимая возня, и Саид молча метнулся вперед.

Вместо крика теперь слышалось беззащитное всхлипывание, за которым последовали треск рвущейся ткани и пьяный мужской гогот. На середине неразборчивого похабного комментария об обязанностях работниц ресторана тот, кто оказался первым на пути у Трюкача, с размаху впечатался затылком в стену и после мощного удара в печень со стоном грохнулся на пол. Второй резко отпустил пленницу и попятился:

– Э, братиш… – Но договорить он тоже не успел, поймав нижней челюстью беспощадный хук справа, и, потеряв равновесие, приземлился без чувств рядом с дружком.

Тряхнув кулаком со стесанными костяшками, Саид обернулся и помог Лине подняться на ноги, но ее так сильно трясло, что она снова чуть не рухнула на четвереньки. Трюкач стащил пиджак, завернул в него девушку и крепко прижал к себе, помогая идти.

– Как ты? – Включив свет над барной стойкой, он аккуратно усадил Лину на ближайший стул.

– Никак… – ее сил хватило на еле слышный всхлип.

Саид налил воды в стакан и вернулся к Лине:

– Попей.

Ее правая скула уже успела потемнеть и припухнуть. Платье было разорвано сбоку почти до поясницы, а половинки строгого выреза бесформенно болтались, оголяя белый хлопковый лиф.

– К-как т-ты т-тут ок-казалс-ся?.. – Лина трясущимися руками пыталась плотнее укутаться в пиджак, а по ее щекам текли смешанные с тушью слезы.

– Волей судьбы. Сева попросил заглянуть. – Убрав с ее лица волосы, Саид заботливо повернул Лину за подбородок и нахмурился, гася непреодолимое желание вернуться в коридор и добить насильников. – Как это вышло?

– Зак-крывала кухню. В-все… в-весь перс-сонал у-уже вышел. М-мне остав-валось п-проверить замки и в-включить с-сигнализацию. И сснова эти дв-вое…

– Ясно. – Напряженно взлохматив волосы, Саид достал смартфон и в надежде, что Резник еще не спит, набрал его номер.

– К-куда ты з-звонишь? – глаза Лины широко распахнулись.

– Севе.

Спустя шесть гудков тот сонно ответил:

– Все норм?

– Нет, – Трюкач кашлянул.

– Что не так?

– У нас тут ЧП.

– КАКОЕ ЧП?! – голос Севы резко взбодрился.

– Приходи в ресторан. Это проще увидеть.

Опустив Террафон на стол, Саид повернул голову и поймал на себе грустный взгляд.

– Спасибо… Если бы не ты… – Лина не договорила и, скуля, закрыла лицо ладонями.

– Тише… Все хорошо. Они ведь ничего не успели…?

Девушка отрицательно качнула головой. Трюкач протянул руку, заставив Лину встать, и снова крепко обнял ее. Медленно поглаживая ладонью девичью спину, он почувствовал, что Лина понемногу успокаивается. Но тут в ресторан ворвался громкий Резник:

– Что произо…?! Лина?! Вы чего?..

– Двое пьяных гостей зажали ее в коридоре и попытались… – Саид выразительно выгнул брови.

– Зае… бись… А кто?! Где они? Уехали?

– Нет. Лежат.

– В смысле лежат? – Резник изо всех сил старался протрезветь, медленно моргая.

– Вон там, – Трюкач кивнул головой в направлении коридора.

Сева метнулся туда и спустя минуту громко выматерился.

– Надо было обязательно именно их вырубать?.. – Он запустил пальцы в волосы и ткнулся локтями в поверхность барной стойки.

– А что? Надо было вежливо попросить больше не бить девушку по лицу и не рвать ее одежду? Что-то я не догадался, – процедил Саид, продолжая обнимать притихшую Лину.

– Нет… – Резник грубо растер лицо ладонями. – Детка, ты как? Сильно досталось? – подойдя к девушке, он коснулся ее локтя.

– Живая… – промямлила Лина, с неохотой повернувшись к нему лицом.

– Вот мудаки… – Сева поморщился при виде синяка. – Ладно… Сейчас что-нибудь решим.

Выудив телефон из заднего кармана брюк, Резник с лицом вызванного к директору накуролесившего восьмиклассника набрал номер отца и отошел к большому витражному окну на противоположную сторону зала.

– Он же не уволит тебя? – прошептала Лина.

– Разве что заменит, – хмыкнул Саид, все еще полностью уверенный в правильности своих действий. – И я перейду в охрану владелицы «Феникса».

– А если она будет недовольна из-за жалобы клиента?

– Не будет. Она умная женщина.

Лина судорожно вздохнула и, прикрыв глаза, обессиленно прижалась здоровой щекой к груди Трюкача.

Спустя несколько минут Сева вернулся к ним и выглядел чуточку более уверенно:

– Короче. Этих членоносцев сейчас заберут. Уговор такой: мы не заводим уголовку, они не предъявляют нам претензии за побои.

– Да с хера ли? – возмутился Трюкач.

– Хорошо! Пусть так, – Лина перебила его и умоляющим взглядом уставилась на босса. – У Саида не будет проблем?

– Ни у кого не будет, – подтвердил Резник. – Эти двоих занесут в черный список «Финиста» и «Зверобоя».

– Спасибо!

– То есть они вот так запросто безнаказанно свалят?! Я не согласен.

– Блин, Саид! Ты знаешь, кто их папаши?! Они при желании закопают мне весь бизнес! А моему собственному отцу после майских избираться! Скандалы и разборки, ЧЕСТНО, не в тему. Я выплачу компенсацию Лине. И отпуск. Больничный. Не знаю, что устроит?

– Правосудие устроит, – буркнул Саид.

– Нет… Я не хочу никому из вас неприятностей, – Лина хрипло прервала его. – Их все равно не посадят. Только дурная шумиха вокруг «Финиста» поднимется. Оно того не стоит…

– Спасибо, пупс. С меня завтра кэш, – Сева виновато улыбнулся. – На пару недель сходи в отпуск. Как все наладится, позвони мне.

– Да, как скажешь.

– Саид, не бухти. Я знаю, что это не вау как правильно. Но обстоятельства сложнее и сильнее моего и твоего чувства справедливости. И вообще, ты красавчик. Вырубил двоих.

– Ага.

– Отвези Лину домой, будь другом. Завтра на созвоне.

Глава 6
Отцы и дети

– Где ты живешь? – Саид помог Лине сесть в машину, сам плюхнулся на водительское место и сжал пальцами переносицу, чтобы сформулировать внятное сообщение для Ларионова.

– В Котельниках…

– Серьезно? – от удивления Трюкач закашлялся.

– А что? – Лина неуверенно подняла на него глаза, продолжая стягивать у горла пиджак.

– Я тоже оттуда.

Сообщив Одину краткую хронологию событий и просьбу Резника, Саид завел двигатель и выехал с территории комплекса. Лина в тревожной полудреме отвернула голову к окну и изредка шмыгала носом. Трюкач медленно кипел от негодования и безнаказанности наглых сынков богатеньких бизнесменов. Собственное бессилие заставляло его скрежетать зубами и сжимать кулаками гладкий руль до белесых пятен на коже.

– Отец меня убьет… – внезапно прошептала Лина.

– С чего бы? – Саид скосил на нее взгляд, вскинув брови. – Убьет за то, что на тебя напали? Я что-то не улавливаю логику.

– Ну, он… строгий.

Притормозив на светофоре, Трюкач еще удивленнее нахмурился:

– Так ведь ты пострадавшая.

Но Лина с горькой иронией скривила губы в обреченной улыбке:

– Для него женщина – единственный источник проблемы. Если на меня напали, значит, я сама это спровоцировала.

– Что за чушь?

– Тебе не понять… – Она опустила голову и нервно сцепила пальцы.

– Что за доисторический домострой? А как же он тогда позволил тебе работать в ночном клубе?

– Бóльшую часть заработанных денег я сдаю в семейный бюджет. Видимо, его это очень устраивает. Мама не работает, сидит с младшими детьми. Кто-то должен приносить в дом дополнительные средства.

– Нормальный ход… – Саид от услышанного так растерялся, что чуть не проехал очередной перекресток на красный. – И много у тебя младших?

– Пятеро. Но теперь, боюсь, он сначала устроит мне скандал, а потом запрет дома.

– Ты совершеннолетняя, он не имеет права.

В ответ послышался полусмех-полувсхлип.

– Ему плевать…

– И почему ты с таким… э… странным папашей до сих пор не ушла из дома?

– Мне жалко маму и мелких. Не знаю, как всех спасти.

– Сначала себя спаси. – Припарковавшись у многоподъездной высотки, Саид заглушил двигатель и серьезно уставился на Лину.

Девушка с минуту собиралась с духом, потом неохотно отстегнула ремень безопасности и неловко откашлялась:

– Я могу одолжить пиджак? Если ты живешь неподалеку, попробую вернуть в ближайшее…

– Бери.

– Спасибо… И спасибо, что вступился. – Слезы страха вновь заблестели в больших глазах Лины.

– Тебя проводить?

– Наверное, нет…

– Пойдем. – Трюкач вышел из машины, стащил с шеи галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки.

Лина, никак не выразив протест, тихо прошла к подъезду и набрала короткий цифровой код. Саид потянул железную дверь за ручку и пропустил Лину вперед. Она проигнорировала лифт и предпочла лестницу. На третьем этаже Лина с опаской подошла к квартире и дрожащей рукой попыталась открыть замок. Внезапно дверь распахнулась и, лишь благодаря молниеносной реакции Саида, не снесла девушку с ног.

В проеме показался грузный мужчина лет пятидесяти в домашних штанах. Ни футболки, ни даже майки на нем не было. Лина при виде отца заблаговременно сжалась.

– Не понял.

– Привет, пап.

– Эт че? Че ты устроила?! – Мужчина впился бешеным взглядом в дочь, не обращая внимания на стоявшего в стороне незнакомца.

– На Лину напали, – процедил Саид. – Она расстроена и напугана.

– А ты че за хмырь?

– Саид меня спас, – тихо прошелестел голос Лины.

– Спас?! Или сам оприходовал?

– Коней попридержите, – Трюкач предупреждающе свел брови.

– Пап, прекрати.

За спиной хозяина квартиры показалась растерянная женщина:

– Боже… Что случилось? Доченька? Леша? Что…

Отец Лины раздраженно закатил глаза и гаркнул на жену:

– Тебя не звали! Пошла отсюда! – жестко толкнув ее в спину, он заполнил собой дверной проем и грубо дернул Лину за плечо, чуть не опрокинув на пол. – Опозорить меня решила, блядская…

В ту же секунду Саид левой ладонью ударил по сгибу его локтя, а сжатой в кулак правой угодил в скрытые объемным животом ребра, заставив главу семейства яростно зашипеть от боли.

– Ах ты чурка… – ладонь мужчины соскользнула с перепуганной дочери, и сам он с выступившей на лбу испариной согнулся пополам.

Раздраженно вздохнув, Саид дернул обидчика за шею, заставив его выпрямиться, и, потянув вперед, впечатал спиной в стену подъезда. Лина в ужасе вжалась в угол, а в дверях снова появилась ее мать.

– А теперь слушай меня внимательно, чучело, – тихо, но угрожающе прошипел Трюкач, впиваясь бешеным взглядом в отца Лины. – Еще хоть раз ты поднимешь руку на жену, Лину или других детей…

Тот, шумно дыша и брызгая слюной, попытался вывернуться из стальной хватки телохранителя, но в итоге на весь подъезд взвыл от заломленной за спину руки и разбитого о противоположную стену носа, из которого тут же засочилась темно-алая кровь.

– Саид! – пискнула Лина, зажмурившись.

– Господи… – Ее мать с трудом удержалась на ногах, вцепившись ногтями в дверной проем.

– Тронешь кого-нибудь – пожалеешь. Я узнаю, будь уверен. И разбираться с тобой приедут такие люди, что твоих отложенных кирпичей на гараж хватит. Ясно?!

– Пошел ты… – задыхаясь от крови, буркнул отец Лины.

– Ясно?! – Саид снова саданул его в стену.

– Да… – раздался хрипло-свистящий ответ.

Отпихнув шатающегося мужчину метра на два, Трюкач достал смартфон и протянул ладонь замершей от шока женщине:

– Дайте, пожалуйста, запястье.

– З-зачем? – Мать Лины была жутко напугана, но, видимо, по привычке покорно протянула руку.

– Это на детей и первостепенные нужды. – Он провел сканером по ее QR-коду и обернулся: – Даже не думай позариться. Узнаю – сам приеду и убью тебя.

Отец семейства дернулся от неожиданности и чуть не потерял равновесие.

– Пойдем, – мягко подхватив Лину за локоть, Трюкач направился к лестнице.

– Куда вы ее? – сипло спросила мать.

– Туда, где из нее не будут делать крепостную крестьянку.

– Э… – отец Лины шагнул вперед.

– Надумаешь извиниться – позвонишь дочери. Захочет – вернется, – голос Саида гулко прозвучал, отражаясь от стен подъезда и разносясь эхом по этажам.

Только оказавшись на улице, Трюкач смачно выматерился, сунул в зубы сигарету и глубоко затянулся, запрокинув голову. Лина молча остановилась рядом с ним и бездумно смотрела в пустоту.

– Прости. Но он стал последней каплей… Я уже готов кого-нибудь пристрелить к херам собачьим.

Пропустив извинение мимо ушей, Лина мертвым голосом уточнила:

– И куда ты меня повезешь?

– Не знаю. Хочешь, поживи у моей матери. Она понимающая и добрая. Хочешь, сниму тебе номер в гостинице. Или можешь перекантоваться у меня.

– А если я хочу домой?

– Тогда иди домой. Я же не могу удерживать тебя силой. Вполне вероятно, твой отец не станет распускать руки и упражняться в сквернословии.

Лина зажмурилась, сдвинув нервно подергивающиеся брови к переносице. По ее щекам снова медленно текли слезы, а челюсти сжались от отчаяния.

– Только не забывай: чтобы спасти остальных, сначала спаси себя.

Молчание между ними опасно затягивалось. В окнах многоэтажки постепенно гас свет. Улица наполнялась запахами ночных растений, а воздух становился влажным и холодным. Зябко дернув плечом, Саид закурил вторую сигарету и уперся спиной в водительскую дверь. Телефон в кармане завибрировал сообщением от Ларионова:

Немного поразмыслив, Трюкач осторожно уточнил:

После небольшой паузы пришел короткий ответ:

Пульнув окурок в каменную урну, Саид красноречиво кашлянул, чтобы привлечь внимание. Лина открыла глаза и виновато сжала плечи.

– Что решаем? Идешь домой?

– Не знаю…

– Тебе плохо?

– Очень.

– Я бы предложил прогуляться, но… – Трюкач попытался ободряюще улыбнуться. – Хочешь, прокатимся?

Андрей перевернулся со спины на левый бок и с опаской уперся ладонями в матрас. Рядом никого не оказалось, и он в похмельном тумане прохрипел:

– Злата, ты…

Острая боль раскаленной иглой скользнула внутрь от затылка до диафрагмы, и Фенрир, уткнувшись лицом в простыню, беспомощно застонал. Загривок ошпарило огнем, руки затряслись с новой силой, а желудок сжался в болезненном спазме.

Выждав несколько минут, Фенрир нехотя открыл глаза и уставился в ночное небо в панорамном окне. Сквозь тонкие облака пробивался холодный безжизненный свет убывающей Луны. Рассудок был затянут мутной пеленой тяжелого похмелья, приправленного ледяным жжением чувства вины. Оно с каждым часом все плотнее наполняло мысли Андрея, лишая его последних сил перешагнуть через случившееся.

– Пап? – он хрипло позвал отца, но тот уже, видимо, спал.

Кое-как поднявшись с кровати, Фенрир шаткой походкой двинулся по просторному коридору. В столовой горел свет, но отец действительно спал у себя.

Андрей не стал его будить и, переждав всплеск головной боли, побрел в ванную комнату. В высоком шкафу он нашел контейнер с лекарствами. Запив водой из-под крана сразу две таблетки обезболивающего, Фенрир с закрытыми глазами шагнул под душ. Все тело было липким не то от пота, не то от озноба. Мышцы раненого плеча ныли и неприятно подергивались.

Андрей включил горячую воду и, зажмурившись, хрустнул шеей. Вправленные позвонки усилили кровоток, и голова резко закружилась. Пришлось сесть прямо на кафельный пол, чтобы не упасть с высоты своего роста.

Опустив голову, Андрей уперся взглядом в татуировку у себя в паху: имя Златы в легкомысленном мультяшном сердечке, проткнутом стрелой Амура. Гортань резко сжалась, и вместо раненого воя из горла Фенрира донесся сиплый всхлип. С трудом вдохнув немного воздуха, он покачнулся и упал на здоровое плечо, беспомощно скуля и до крови кусая губы.

Фенрир ударил кулаком по кафелю. Потом еще раз. И еще.

«Лучше б я сдох…» – пронеслась шальная мысль. Андрей подтянул колени к груди и бессмысленно следил, как потоки воды стремительно неслись мимо его лица в слив, образуя воронку.

Макс, проснувшийся от странного шума, заглянул в ванную и сквозь матовое стекло заметил лежавшего на полу сына. Он метнулся к душевой и тут же рухнул на колени в воду прямо в домашних штанах, теребя Фенрира за плечо:

– Андрей? Ты чего?! – Но, поняв, что сын в сознании, Давыдов-старший выдохнул и сел, уткнувшись затылком в стену. – Ты меня напугал.

– Она мне снилась. Опять.

– Она теперь долго будет тебе сниться.

– Я сойду с ума?

– Да кто ж тебе позволит? – Растерев затылок ладонями, Макс поднялся с пола, снял мокрые штаны и уперся взглядом в открытый ящик с лекарствами. – Что ты принял? – Неприятный холодок страха мурашками пробежался по позвоночнику. – Андрей!

– Обезбол.

– Сколько?!

– Пап, не ори. Две капсулы.

– Вылазь оттуда. Тебе нужно обработать рану.

– Не хочу, – еле слышно донеслось сквозь шум воды.

– Через «не хочу», Андрей. – Макс достал из шкафа большое черное полотенце и снова заглянул в душ, но сын так и лежал на мокром кафеле. – Поднимайся.

– Отстань.

– Я тебе сейчас так отстану, мало не покажется.

– Отвали от меня! – сипло прошипел Фенрир, перевернувшись на спину, и несколько раз ткнулся затылком в пол, разбрызгивая воду.

Охотник лицезрел происходящее, странно удивляясь тому, что мускулистый бородатый парень с россыпью татуировок на теле – его сын, тот румяный кроха с забавной соской в пушистой нежно-голубой шапочке, упакованный в теплый зимний «конверт», который двадцать восемь лет назад на выписке из роддома ему вручила медсестра. Глаза резко защипало. Макс с трудом сглотнул ком в горле и тяжело вздохнул. Присмотревшись, он еще сильнее нахмурился при виде именной татуировки в паху у Андрея.

«Боже, где взять сил все это вывезти?..»

Но, смирившись с тем, что сын продолжает болезненно огрызаться, Макс повесил полотенце на крючок и спокойно произнес:

– Ладно. Если что, я на кухне.

Не дожидаясь ответа, он прихватил коробку с лекарствами, вышел в коридор, переоделся в сухое, достал новую бутылку виски и направился варить кофе. Оставлять Андрея наедине с возможностью наглотаться таблеток Давыдов-старший определенно не желал. В памяти до сих пор всплывали дни, когда они все не на шутку испугались после аналогичной глупости Леры.

«Лера…» – подумав о ней и о Мороке, Макс взялся было за телефон, но вспомнил, что на дворе глубокая ночь, и решил позвонить утром.

Плеснув в кофе щедрую порцию виски, он уселся за стол в ожидании Андрея и через силу открыл рабочие чаты, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей.

В этот раз Лина села сзади, прижав колени к груди и глядя в окно на улицы ночной столицы. Саид периодически посматривал в зеркало заднего вида и мысленно метался от одной эмоции к другой, впервые за многие годы, испытывая все сразу: и гнев из-за случившегося, и страх за Лину, и растерянность из-за непонимания, что будет дальше, и навязчивое желание остановить «БМВ», открыть заднюю дверь и обнимать до самого утра девушку, которая с почти стопроцентной вероятностью с ним уже никогда не будет.

Нервно сжимая руль, Трюкач колесил по Котельникам в поисках круглосуточной кофейни, пока наконец-то не заметил вдалеке желто-розовую неоновую вывеску.

– Капучино?

Лина вздрогнула от неожиданного вопроса и часто заморгала.

– Да, давай…

Саид притормозил у маленькой закусочной, приютившейся на углу у многоэтажки, и постучал в квадратное окошко. Сонный юноша принял заказ и отвернулся к кофемашине, а Саид угрюмо сунул руки в карманы брюк и, отключив мысли, следил за проезжавшими мимо машинами.

– Все готово. С вас тысяча двести.

Трюкач протянул запястье к сканеру, забрал кофе и теплый бумажный пакет и открыл заднюю дверь «БМВ». Лина встрепенулась, словно успела задремать, и неловко забрала из рук Саида стакан, источавший терпкий горьковатый аромат.

– И это, – он отдал ей пакет. – Подумал, вдруг ты проголодалась.

– Спасибо…

Сев обратно за руль, Саид обернулся. Лина медленно отщипывала кусочки от тонкого сырного сэндвича.

– Решила, где останешься ночевать?

– Почему ты со мной возишься? – Она подняла на него влажный взгляд и шмыгнула носом.

– В смысле?

– В прямом. Ты мог просто высадить меня у подъезда и не… не ввязываться в мои проблемы. И сейчас…

– Наверное, мне просто не все равно. И я стараюсь помочь тем, кто в одиночку не справляется.

– Зарабатываешь звание классного парня?

– Оно мне без надобности, – Саид хмуро дернул подбородком, пытаясь понять причину внезапной агрессии от спасенной им девушки. – Я всего лишь живу по совести.

– Извини.

– Не хочу тебя торопить, но в шесть утра мне нужно сдать тачку.

Лина еще несколько секунд смотрела на ночную улицу и неохотно прошептала:

– Наверное, домой…

– Почему?

– Не хочу добавлять тебе хлопот.

– Ты не добавляешь мне никаких хлопот.

Не дождавшись новых ответов, Саид разочарованно цокнул языком и завел мотор. Стесанные от ударов костяшки ныли, шею ломило от усталости и напряжения, жутко хотелось спать, и Трюкач уже жалел о половине своих ночных поступков. Завернув во двор дома Лины, на этот раз он решил не выходить из машины и даже не стал оборачиваться.

– Приехали, – сдержав зевок, он глянул в зеркало заднего вида и осекся.

По щекам Лины градом текли слезы, и сама она обессиленно качала головой.

– Ты чего? – Саид отстегнул ремень безопасности и обернулся.

– Не знаю, – всхлипнула девушка. – Мне страшно. И тошно… Я не понимаю… Где и когда я сделала чтото не так? Почему все это… – спрятав лицо в ладонях, Лина разревелась окончательно. – Я боюсь идти домой… Я дура, да?!

– Нет. – Саид нажал на газ. Малолюдные улицы мелькали одна за другой, пока он не остановился у своего подъезда. Взяв Лину за руку, он уверенно шагнул внутрь дома, ударил кулаком по кнопке вызова лифта и с легким раздражением следил за сменяющими друг друга номерами этажей на дисплее под потолком. – Переночуешь тут, а утром на свежую голову примешь решение.

– Хорошо…

Зайдя в квартиру, Трюкач провел краткий инструктаж для гостьи:

– Диван в твоем распоряжении. Ванная комната по коридору налево. Кухня направо. – Саид выдвинул ящик комода и выдернул из стопки чистую футболку: – Вместо пижамы.

– С-спасибо…

– Полотенца в шкафу над стиралкой.

– Поняла… – Лина отвечала ему шепотом, смущенно кусая губы. – А ты?

– А я отгоню тачку и посплю на полу.

Оставшись в полном одиночестве, Лина несколько минут растерянно осматривалась. Саид жил просто, без навороченной техники и дорогой мебели, но его скромную студию вполне можно было назвать уютной. Наконец девушка отважилась пошевелиться и заглянула в ванную комнату. Медленно разделась, аккуратно сложив испорченное платье, неловко освободилась от нижнего белья. Заставила себя поднять взгляд на отражение в зеркале. Синяк на щеке темнел пятном неправильной формы и неприятно пульсировал.

Лина отвернулась и забралась в ванну, включив горячую воду. Голова пухла от хаотично метавшихся мыслей. Лина жалела, что сразу не обратилась к Саиду, когда поняла, что стала мишенью для подвыпивших парней. Ей было до жути неловко за сцену с отцом и страшно за мать и младших детей, которые остались дома. И весь обрывочный диалог с Саидом тоже добавлял стыда и тоски… Она запуталась в своих чувствах и не знала, куда себя деть, чтобы успокоиться и принять хоть какое-то решение.

Простояв под душем добрых полчаса, Лина выключила воду, тщательно промокнула волосы большим мужским полотенцем и коснулась пальцами футболки Саида.

«Господи, во что я вляпалась?.. Это все происходит со мной? Или это сон? Как проснуться и не сойти с ума?» Тяжело вздохнув, Лина натянула временную «пижаму», потом быстро намылила и сполоснула нижнее белье. Сил зашить платье уже не осталось, к тому же она понятия не имела, есть ли у Саида нитки и иголки.

В жилой комнате диван был разложен, но простыня сбилась с уголков, а одеяло небрежно свисало наполовину, из чего Лине стало ясно: утром Саид слишком торопился, чтобы прибраться после сна.

«У него все так просто… Есть черное и белое, хорошее и плохое. Добро и зло. Правда и ложь… Только почему со мной он тогда накосячил? Может, стоило дать ему второй шанс? – Лина задумчиво поправила постельное белье. – А если бы он не оказался рядом? Если бы просто уехал? Так, хватит. Все позади. Почти все…» Девушка усилием воли заставила себя прекратить перекручивать в памяти сцену в подъезде и грубые ругательства отца.

Медленно опустив голову на подушку, Лина уткнулась носом в шелковистую ткань наволочки и вдохнула еле заметный запах. От спокойной смеси ароматов сандала, лотоса и кожи переполошились мурашки, а внутри мягкой карамелью растеклось стойкое ощущение спокойствия и защищенности.

Вернувшись домой к четырем утра, Саид кое-как почистил зубы и небрежно сполоснул лицо. Потянувшись за полотенцем, угодил пальцами по влажной тонкой ткани и удивленно замер. На змеевике висело женское нижнее белье, и выглядело это в его холостяцкой квартире непривычно.

«Ладно, забей. Она просто здесь переночует. Это ничего не значит и не меняет… Но если белье тут, то под футболкой она голая…» – Трюкач криво усмехнулся отражению в зеркале. Разумеется, он не собирался использовать этот факт, но осознание, что Лина спала в его футболке на голое тело прямо на его диване, тут же привело к греховным фантазиям.

Пересилив себя, Саид схватил небольшую подушку с кухонного кресла, улегся на ковер в гостиной и накрылся шерстяным пледом. В последний раз глянул на диван, где, свернувшись в комочек, спала Лина, и меньше чем через минуту уснул.

Глава 7
Подружки и братушки

Саид проснулся под позвякивание посуды и аппетитный запах еды. Диван был сложен и аккуратно застелен, а на себе Трюкач заметил одеяло. Предчувствуя утреннюю неловкость, он еще несколько минут пролежал на полу, уставившись в потолок и собирая мысли в кучу, но внезапно выпрямился и зажмурился от резкого движения: «Андрюха!»

На Террафоне маячило сообщение от Шамана:

– Илюх, привет.

– Здорóво, соня. Погнали к Давыдову. Я уже поговорил с его отцом.

– Э… Да. Я приеду, только адрес скажи.

– Сейчас пришлю. Тачку не бери, мы будем жестко пить. Встречаемся через час.

– Договорились.

Саид отложил телефон и поднялся с пола, но чуть не споткнулся при виде Лины.

– Доброе утро. – Она неловко улыбалась, прижимая колени друг к другу из-за слишком короткой футболки.

Трюкач оторвал взгляд от ее голых ног и улыбнулся уголком губ:

– Привет.

– Я завтрак приготовила. Ничего сверхъестественного, конечно. Яичница… Ну, что нашла в холодильнике.

– Это супер.

– Ты куда-то уезжаешь? Мне нужно собраться?

– Э… Нет. В смысле, да, уезжаю. Но… – язык предательски заплетался, и Саид забавно тряхнул головой. – Погоди. Я умоюсь и все расскажу.

Пройдя вплотную мимо Лины, он еще раз неловко улыбнулся и чуть не врезался в дверь ванной. Девушка вернулась на кухню и разлила по кружкам свежесваренный кофе. На столе аппетитно дымился завтрак. А вот ощущение неловкости и собственной неуместности нарастало с каждой секундой.

– Так. На чем мы остановились? – Через несколько минут Саид с влажными волосами плюхнулся рядом и довольно улыбнулся, глядя в тарелку.

– На том, что ты куда-то уезжаешь.

– Да. У моего друга случилась… э… трагедия. Потеря. Девушка погибла.

– О… – Лину от подобной новости будто обдало кипятком. – Сочувствую…

– Я обязан его поддержать.

– Само собой…

– Но это ничего не меняет. – Опустив вилку, Трюкач пристально всмотрелся в девичье лицо. – Останься здесь. Ну… Пока не решишь, как и куда двигаться дальше. Я тебя не тороплю.

– Правда?

– Серьезно.

Лина неуверенно кивнула и тут же вспомнила о платье:

– У тебя случайно нет ниток и иголок? Я в таком виде…

– Есть, – Саид сунул в рот большой кусок яичницы и, поднявшись изза стола, достал из верхнего шкафчика пластиковый контейнер.

Завтрак они доедали в тишине, размышляя каждый о своем. Трюкач заметил, что просыпаться к уже приготовленному завтраку оказалось необычайно приятно, особенно если вкусно было так, что хотелось добавки. Лина продолжала мысленно нежиться в непривычном ощущении защищенности и утреннего уюта.

«Интересно, мы могли бы жить вместе? Вот так? В маленькой квартире… Спать в обнимку на диване, кормить друг друга завтраком, толкаться у зеркала в ванной…» – Лина через силу вырвала себя из внезапной волны беспочвенных фантазий.

– Мне пора ехать. Спасибо за завтрак, было вкусно. – Саид сунул пустую тарелку в мойку и потянулся было к крану.

– Оставь, я вымою.

– Рискуешь, – он забавно хмыкнул и взлохматил ладонью подсохшие волосы. – К хорошему быстро привыкают.

– Это меньшее, что я могла бы сделать в благодарность… – Лина мягко улыбнулась и залилась румянцем.

Трюкач аккуратно повернул ее запястье и провел по нему сканером смартфона.

– Закажи себе что-нибудь. Пиццу, суши, что тебе нравится. Я вернусь к ночи или даже не сегодня.

– А когда?

– Не позднее завтрашнего вечера. В понедельник моя смена.

– Ясно. – Испытав мимолетное сожаление, Лина тоже поднялась из-за стола и пошла следом за Саидом.

– Запасные ключи, – он протянул ей брелок. – Мало ли… Но все же надеюсь, что ты не уедешь до моего возвращения.

– Почему?

– Твоему отцу неплохо было бы пару дней подумать о своем поведении.

– Это не про него… – девушка грустно улыбнулась. – Э… Саид, я…

Трюкач, обувшись, обернулся в ожидании продолжения фразы, но Лина растерянно замолчала.

– Что – ты?

– Я хотела еще раз сказать спасибо.

– Скажи.

– Ты меня спас… И не побоялся огрести проблем. Я безумно благодарна. И, знаешь, я думала… – Лина зажмурилась, опустив голову, но заставила себя выпрямиться и снова посмотреть ему в глаза. – Если вдруг то твое предложение в силе, то я бы…

– Какое предложение? – Саид заметил на телефоне уведомление о подъехавшем такси и положил ладонь на ручку двери.

– Предложение сходить на свидание… – тихо ответила Лина.

Поперхнувшись от удивления, Трюкач откашлялся и свел брови над переносицей:

– Слушай, я вчера вступился за тебя по собственной воле. Ты ничего мне не должна. Не нужно делать этого просто из благодарности. Правда.

– Нет. Я не из-за этого, – Лина перешла на шепот. – Я просто… Ну… Мне кажется, я зря тогда так резко все оборвала. Возможно, ты и был не прав, но… Саид, ты же классный… классный парень. И, наверное, мне нужно было как-то, типа, дать тебе шанс… Я… – запутавшись в своих мыслях, она замолчала.

– Я классный парень? – криво усмехнулся Трюкач, но мысленно возликовал.

– Ну да. Ты добрый, внимательный, ответственный…

Нежно приподняв лицо Лины за подбородок, Саид завел ее волосы за ухо и осмотрел синяк.

– На верхней полке холодильника в белом контейнере лежат лекарства. Там должна быть гепариновая мазь. Помогает от синяков.

Трюкач вгляделся в большие глаза с длинными черными ресницами и замер на несколько секунд. Лина вопросительно уставилась на него в ответ:

– Что?

– Ты правда хочешь со мной на свидание?

– Ну да…

– В мои следующие выходные.

– Договорились.

Опустив голову, Саид мягко поцеловал ее и прошептал в губы:

– Будь умницей. Никуда не уходи.

Даже когда дверь за ним захлопнулась, Лина еще несколько минут неподвижно стояла в прихожей, не веря в происходящее. Задумчиво прижав пальцы к губам, она побрела в гостиную и, плюхнувшись на диван, крепко обняла подушку.

Сев в такси, Саид попытался угомонить взбесившийся пульс. Он ехал поддержать друга, лишившегося любимой девушки, а у самого в животе будто завелся пчелиный рой от восторга.

«Так нельзя. Выдохни. Порадуешься потом!» – Саиду даже стало стыдно за неуместные эмоции. Впереди его ждал непростой день, концентрация на горе Фенрира. Нужно было искать слова поддержки или предлагать варианты, чтобы отвлечь его, не дать проиграть бой затяжной депрессии.

– Привет, – добравшись до указанного адреса, Саид издалека заметил Илью и Полину.

– Здорóво. – Шаман, до этого упиравшийся спиной в водительскую дверь «Ауди», выпрямился и протянул ему ладонь для рукопожатия.

– Ты будешь с нами? – Трюкач кивнул Пуле, но та отрицательно качнула головой.

– Я привезла Илью. И, видимо, буду потом развозить вас по домам.

– Человеку вернули права, – хмыкнул Архипов. – И выяснилось, что моя девушка обожает ездить за рулем.

– Это определенно плюс, – Саид подмигнул Полине. – Идем?

– Да, держи. – Илья вытащил с заднего сиденья увесистый пакет с характерным позвякиванием.

– Мы на неделю, что ли, в запой уйдем?

– Посмотрим. Я говорил с Максимом Алексеевичем. Пока что все хреново…

– А как вообще это произошло? Она тоже ездила вызволять Валерию Владимировну?

Илья и Полина синхронно поморщились и оба отвели взгляд в сторону.

– Что? – Трюкач настороженно завис.

Шаман откашлялся и сунул в зубы сигарету:

– Ты ведь помнишь, с чего все началось? С этой Златой.

– Ну да… Она была уверена, что мстит за отца. По ошибке.

Илья глубоко затянулся и нарочито медленно выдохнул сигаретный дым. Не выдержав затянувшейся паузы, Полина рассказала за него:

– Когда все было позади и мы вернулись в «Феникс», она решила закончить начатое. Выстрелила в Леру или Дениса Морозова… Но Андрей оказался чуть быстрее. Он, наверное, пытался ее остановить. Но в итоге убил…

Саид недоверчиво перевел взгляд с Полины на Илью:

– Он сам?

– Он пробил ей легкое, – Шаман хмуро кивнул: – Возможно, целился в руку или плечо, но… Как-то так.

– Охренеть…

– Да там все охренели. Дениса Александровича на вертолете увезли в госпиталь. Валерия Владимировна кое-как разруливает случившееся. Весь «Феникс» если не в коматозе, то как минимум… Не знаю. Заходишь в офис, а там гробовая тишина.

– А Андрей?

– Сейчас увидим.

– Если что, звоните. И не напивайтесь сильнее него. – Полина чмокнула Илью в щеку и мягко сжала Саида за локоть: – Пожалуйста, контролируй процесс. Ты из них самый ответственный.

Трюкач, все еще шокированный подробностями трагедии, задумчиво кивнул.

– Я на связи, – Пуля изобразила большим пальцем и мизинцем телефонную трубку рядом с ухом и, оглядываясь на парней, вернулась к машине.

– Чую, денек нас ждет адовый.

– Да уж, – процедил Илья. – Это тебе не бэху чинить после поцелуя со столбом…

В ожидании лифта Саид не удержался и все же спросил у Ильи:

– Слушай… А как же получается? Если Злата предпочла месть, то Андрей ей был… побоку? Просто как способ добраться до цели? Или все-таки была любовь?

– Да хрен знает, – Шаман нервно покусывал губы. – Вряд ли мы когда-нибудь выясним. Я вообще не представляю что и как ему сейчас говорить… Как себя вести? Надо как-то поддержать, но я не понимаю, как. Когда его бросала очередная подружка, мы уходили в загул по кабакам и стрипклубам, и все было просто, а тут… – Он повернулся к Трюкачу и растерянно вскинул брови.

– Не надо на меня так смотреть, – Саид нахмурился в ответ. – Я вообще только сейчас подробности узнал. Был уверен, что Злату подстрелили враги.

Створки лифта перед ними бесшумно раскрылись. Парни шагнули внутрь и нервно переглянулись, а через мгновение кабина понеслась вверх.

– Максим Алексеич, здравствуйте. – Илья первым протянул ладонь отцу Фенрира.

– Привет. – Давыдов-старший впустил друзей сына в квартиру.

– А где Андрей? – Саид настороженно осмотрелся.

– Здесь… – Фенрир хрипло ответил, выглянув изза двери ванной комнаты.

– Я отъеду в офис на пару часов. – Макс строго зыркнул на парней. – Не вздумайте натворить дел. И не смейте его перепить.

– Не будем, – Трюкач серьезно качнул головой.

– Если случится какое-то непоправимое дерьмо, я вас прямо здесь грохну.

В гробовом молчании Охотник сунул ноги в кроссовки, прихватил пластиковый контейнер с таблетками и взял с тумбы смартфон. Массивная входная дверь глухо щелкнула, и Андрей равнодушно уставился на друзей.

– Ты как? – отчаявшись подобрать слова, Илья задал самый простой вопрос.

– Пару дней назад я убил девушку, на которой хотел жениться и которая, несмотря на тупорылую жажду мести, с высокой долей вероятности испытывала ко мне ответные чувства. Иначе она достойна сотни «Оскаров» за гениальную актерскую игру. Ну или я конченный еблан, который настолько безнадежно вляпался в нее, что в упор не замечал притворство. Как я? – Фенрир зло растер заслезившиеся красные глаза. – На троечку.

– Андрей, прости нас. Мы очень хотим тебя поддержать, но твоя ситуация, – Саид тяжело вздохнул, – как бы выразиться…

– Нетипичная, – вставил Шаман. – Поэтому мы приехали побыть с тобой. И можем говорить или пить молча. Или… Я помню, ты тогда сказал про элитных шлюх… Хотя, собственно… Если это действительно тебя отвлечет, закажем.

Трюкач странно скривился, глядя на Илью, но тот в ответ дернул бровью, как бы говоря: «Доверься мне».

Андрей с полминуты рассматривал парней, будто на самом деле размышлял об уместности вызова проституток, но в итоге махнул ладонью и, слегка покачиваясь, двинулся в сторону кухни:

– Проходите.

– Чувствую себя дебилом, – буркнул Саид.

– Аналогично, – шепнул Илья, подхватив пакеты с алкоголем.

– Ладно. Надо выпить, а там уж разрулим.

Лера медленно перелистывала распечатки отчетов по расшифровке данных с ноутбука Зигзага и смартфона Златы. Настроение скатилось в глубокий минус. Ее худшие опасения подтвердились, и новые обстоятельства лишь усугубляли чувство вины, которое и так уже проело гигантскую дыру в ее сознании. Проявив гуманизм, Пики собственноручно открыла вражеским шпионам двери в «Феникс».

«Это старость… – горькая мысль заставила ее болезненно поморщиться. – Нужно было пристрелить рыжую пигалицу прямо в пыточной. И плевать, что она…»

В следующий момент раздался тихий стук в дверь, и Лера сипло повысила голос:

– Войдите.

В проеме показался хмурый Макс. Он молча вошел в кабинет и уселся в кресло напротив Пики. Они оба какое-то время рассматривали друг друга, прислушиваясь к собственным ощущениям. Лера боялась очередной волны ненависти Давыдова-старшего, поэтому фокусироваться на его лице ей было сложнее обычного. Макс в похмельном сознании старался собрать в кучу мутные мысли и обуздать негативные эмоции. Не выдержав давящей тишины, Лера первой нарушила молчание:

– Как Андрей?

– Хреново. Как Дэн?

– Его перевели из реанимации в интенсивную терапию. В целом он в порядке. Сотрясение, небольшая трещина, гематома. Он в здравом уме и памя…

– Отлично, – голос Макса резанул воздух, и Пики умолкла. – Что это? – Охотник кивнул на увесистую стопку листов.

– Отчеты. Техотдел прислал расшифровку.

– И что они выяснили?

Лера закусила губу и отвела взгляд от Макса.

– Что там, Перовская?

– Ну… Из хорошего…

– Что тут может быть хорошего?!

– Э…

– Хватит блеять!

– Злата любила Андрея по-настоящему, – выпалила Лера. – Не должна была. Но что-то пошло не так.

– Что же? – Макс расплылся в злом сарказме.

– Наверное, он отнесся к ней не так, как она ожидала. И не так, как поначалу заслуживала. Отказался видеть в ней врага и… Сам почитай, – устав быть мишенью бешенства Охотника, Пики придвинула ему распечатки.

Он несколько минут листал выжимки из переписок Златы, хмуря брови и грубо разминая шею. Его нижняя челюсть зло подрагивала, а губы сжались в тонкую линию. Под конец Макс бешено растер пальцами переносицу и покосился на Леру:

– Он ни при каких обстоятельствах не должен этого знать.

– Он имеет право…

– Нет! – стопка листов шмякнулась на стол Пики. – Подделай переписку. Исправь файлы. Все должно выглядеть так, будто эта рыжая дрянь водила его за нос.

Лера набрала воздух в легкие, чтобы озвучить свои аргументы, но Макс предупреждающе направил на нее указательный палец:

– Даже не думай. Андрей должен поверить в обман с ее стороны. Новость о том, что он убил любившую его девчонку, уничтожит его окончательно. А если он будет считать, что она его использовала, то потухлит пару недель и от обиды воспрянет духом.

– А новость о том, что девчонка, которую он любил, использовала его, не уничтожит Андрея? Ты так уверен в своем варианте развития событий?

– Уверен, – процедил Охотник и, поднявшись на ноги, подошел к консоли с возвышавшейся на ней кофемашиной.

– Ну не знаю…

– Зато я знаю! Он все глубже вязнет в чувстве вины. Он пытается дать ей шанс! Мертвой! Он жалеет о своем выстреле, Лера. Пусть лучше побесится из-за предательства, чем утонет в депрессии из-за поспешного шага.

Швырнув сахар в кружку, Макс ткнул в панель управления и мутными глазами следил за тонкой дымящейся струей кофе.

– Хорошо.

– Это ложь во спасение! За эти два дня он мне столько всего рассказал…

– Максим, я тебя услышала!

– Кто еще в курсе? Пусть технари подпишут неразглашение. Под страхом смерти.

– Я с ними поговорю.

Макс устало уперся ладонью в поверхность консоли и прикрыл глаза. Дождавшись завершения работы кофемашины, он размешал сахар, хрипло откашлялся и сделал глоток бодрящего американо.

– Что еще выяснили?

Лера помедлила с ответом, благоразумно решив умолчать о прямой причастности Ефимова к попытке госпереворота.

– Определили цепочку иностранных вербовщиков. Нашли точки давления на остатки «Квантума». Вычислили дыры в безопасности систем «Феникса» и Минобороны.

– И все это за два дня?

– И двойную оплату.

– Что решили со «Жнецами»?

– Территорию промзоны еще вчера зачистили. Пленных допросили и развезли по колониям особого режима.

– Без суда? – Макс удивленно вскинул брови.

– Без суда, следствия, адвокатов… У всех пожизненные сроки без права на свидания. За терроризм, госизмену и наемничество.

– Как интересно получается… – гортанно рассмеявшись, Охотник оскалился.

– Я ухожу из «Феникса», – выдохнула Пики.

– Куда? – Смех резко стих, и Давыдов-старший удивленно моргнул.

– Никуда. Просто освобождаю директорское кресло. С меня хватит.

– И кто займет твое место?

– Морозов.

– Ладно, рассказывайте, у кого какие дела? – Фенрир чиркнул зажигалкой и прикурил очередную сигарету.

После нескольких стаканов дорогущего кубинского рома он вернулся в блаженную хмельную невесомость и, расправив плечи, выдохнул густую струю дыма в потолок.

– Да никаких. – Илья смотрел, как в его порции алкоголя растрескивались кусочки льда. Сквозь легкое опьянение он понимал, что Андрея нужно отвлечь от унылых мыслей, но рассказать действительно было нечего. – Мы с Полиной как вернулись домой, так и не выходили никуда.

– И даже кошмары не снятся?

– Неа. Ни мне, ни ей. Забавно, да?

Фенрир пожал плечами и плеснул себе еще немного рома:

– Скольких ты там щелкнул?

– Не знаю. Не считал…

– Врешь.

Саид молча следил за диалогом друзей, ощущая дурной холодок на спине. Если бы прошлым летом кто-то сказал ему, что впереди его ждали не только карьера телохранителя, но и череда непростых испытаний – своих сердечных и дружеских трагичных – он бы со смехом отмахнулся. А уж сидеть в квартире Максима Давыдова и под крепкий алкоголь обсуждать количество убитых собственными руками людей казалось чемто сюрреалистичным.

Шаман перевел пьяный взгляд со стакана на Андрея и откинулся на мягкую спинку стула:

– Стрелял в семерых. Точно убил четверых. Остальные… Не знаю.

– Глаз помог?

– А то.

– Легким движением руки Архипов превращается из смешливого телохранителя в угрюмого снайпера, – Трюкач усмехнулся, отпив немного холодного виски.

Фенрир пьяно хохотнул в кулак:

– Не ссы, и до тебя очередь дойдет. «Феникс» – это гребаное сборище убийц.

– Да я уже и не удивлюсь.

– А Полина? Неужели тоже стреляла по предателям?

Илья поморщился и закурил:

– Она отщелкивала беспилотники. И ранила одного или двоих солдат. Убийца из нее так себе.

– Может, оно и к лучшему. – Ткнув бычок в пепельницу, Андрей растер лицо ладонями и взлохматил волосы. – Саид, а ты? Что там сейчас на светлой стороне жизни?

Трюкач почувствовал холодную иронию и качнул головой, оскалившись в широкой улыбке:

– Расскажу, как узнаю.

– Неужели малыш Резник снова куролесит? – Фенрир внезапно зацепился взглядом за стесанные костяшки фаланг Саида: – Ты кого-то избил?

Тот молча показал ему два пальца, допил виски и потянулся за запотевшей бутылкой.

– Нука, – Илья с любопытством подался вперед. – Нас ждет захватывающая история от примерного мальчика?

– Да нечего рассказывать. Вчера возил Севу в его новый отель на свадьбу друга. Двое идиотов переборщили с алкоголем. Пришлось утихомирить.

– Свадьба без драки – деньги на ветер! – хохотнул Шаман.

– Не было там драки. Я просто их выключил одного за другим.

Глядя на Саида, Андрей вдруг понял, что какой-то частью сознания жутко скучал по временам, когда работал рядовым телохранителем. Все было просто и легко: никаких моральных терзаний, смертельного выбора, ночных кошмаров и затяжных запоев. Но стоило свернуть на кривую дорожку, как вселенная принялась раз за разом втаптывать его в мутные авантюры, не давая сделать глубокий вдох во всю силу легких.

– Куку, – перед лицом мелькнула ладонь Ильи. – Ты тут? Куда-то провалился.

Фенрир встрепенулся:

– Да так. Задумался. Ностальгирую.

– Хочешь вернуться в наши ряды? – Саид придвинул ему очередной стакан.

– Вряд ли это возможно. Да я уже и отвык от графиков, расписаний, протоколов. Не знаю… Кого мне доверят охранять? Какого-то условного Резника?

– Почему? С твоим боевым опытом теперь впору с шишками помощнее работать, – ухмыльнулся Шаман. – Может, даже с Лерой?

– Ага, сразу после меня, – хохотнул Трюкач.

– Шутишь?

– Цитирую: «Если Резник соскочит, я возьму тебя к себе на постоянку».

Фенрир покачнулся и мутно уставился на Саида:

– Внезапно. А с чего такая любовь?

– Да ни с чего. Пару раз вышел на замену ее водителя и приезжал за ней с порцией кофе. Короче, так, хохма. Забейте.

– Дамский угодник, – прыснул Илья.

– Учусь у лучших.

– Блин. Как же с вами кайфово… – Андрей глупо улыбнулся и прикрыл лицо ладонями.

– С нами? Да ладно? Сидим и пьяную пургу мелем… – Трюкач не удержался и тоже закурил.

– В этом вся суть. Не лезете в душу с бесполезным состраданием. – Фенрир влил в себя махом полстакана рома, поморщился, надрывно откашлялся и встал: – Я это. Пойду прилягу. На полчасика. Не расходитесь.

– Катись… – Илья шутливо хлопнул его ладонью по ягодице.

Оставшись вдвоем, Трюкач и Шаман переглянулись и расслабленно вздохнули.

– Первый тайм позади.

– Чую, Полина нас бревнами развозить будет…

– Это шутка?

– Нет.

– А Федотов в курсе?

– Пока нет.

Макс поначалу удивленно скривился, узнав о планах Дениса вернуться, но потом с внезапным безразличием махнул рукой:

– Да пожалуйста.

– Можем назначить тебя главным. А его на твое место, – преодолев напряжение, Лера позволила себе немного расслабиться и аккуратно улыбнулась.

– Нет, спасибо. Морозов на железном троне будет смотреться внушительнее и презентабельнее меня.

– Ты слишком строг к себе, Максим.

– Так ты сама неоднократно говорила, что я долбоеб, – Охотник передразнил ее выражение лица.

– Конечно. Близким я привыкла говорить только правду, – опустив глаза, Лера уставилась на старое фото «фениксов» и, дернув плечом, закрыла его стопкой документов.

– Ммм… Госпожа Перовская, подлизываться изволите?

– Да, – Пики выпрямилась и без тени юмора взглянула на Макса.

В первую секунду он попытался закрыться от нее кружкой с остывшим кофе, но ощущение, словно Лера упорно ищет возможность быть прощенной и ради этого лишила себя привычных способов защиты, все горячее жгло его затылок и все сильнее мешало сделать очередной вдох. Давыдов-старший весь подобрался, и взгляд его против воли смягчился. Поразмыслив еще несколько мгновений, он негромко спросил:

– Денис признался?

– В чем?

– Не строй из себя дуру. Все равно не получается.

Скулы Пики покрылись розоватыми пятнами, и, неловко вздохнув, она кивнула:

– Признался. А что? Ты был в курсе?

– Пфф, естественно.

– И давно?

– Давно.

– А говоришь, дура из меня не получается.

– Когда свадьба? – Макс забавно усмехнулся, следя за паническими эмоциями на лице Леры.

– Прекрати, а?

– Только не говори, что ты его отшила.

Перовская со страхом уставилась на Охотника:

– Ты думаешь, это нормально?

– Что именно?

– Он и я…

– Лер.

– М-м-м?

Макс облокотился на ее стол, неприкрыто забавляясь нервозностью Пики.

– Я еще год назад утомился ждать, когда вы сойдетесь. И он уже достал тупить, и ты – огрызаться. Но ваш общий финал давным-давно определен. Так что заканчивайте делать мозги и себе, и друг другу, и окружающим.

– Ты думаешь, это так просто? – Лера глупо хихикнула.

– Знала бы ты, как иногда бесишь меня своей тараканистой сложностью. Прям хочется дихлофосом тебя облить! Все. Предельно. Просто.

Глава 8
Останься

Вернувшись домой, Макс с подозрением заглянул на кухню. На столе выстроились пустые бутылки из-под виски и рома, рядом стояла заполненная окурками пепельница, а в стаканах поблескивал недопитый алкоголь, смешанный не то с соком, не то с колой.

Внезапно со стороны гостевой спальни донеслись странные звуки. Три пьяных тела мирно спали на широкой кровати под хмельной храп и источали тяжелый запах перегара.

– Ну, пусть лучше так, – Макс цокнул языком, приоткрыл окно и впустил свежий воздух.

Нужно было наконец-то связаться с Денисом и проявить немного озабоченности его состоянием. Охотник достал чистый стакан, вылил в него остатки рома из недопитой бутылки, добавил вишневого сока и наудачу открыл морозильник в поисках льда. Его там ожидаемо не оказалось.

– Да и ладно.

Макс набрал Морока, подпер бутылкой смартфон и уставился на экран в ожидании.

– Привет, – через несколько секунд высветилось лицо Дениса.

– Как здоровье? – Давыдов-старший уставился на ту часть черепа Морока, волосы с которой были сбриты. По коже с затылка почти до самого лба тянулся длинный красноватый шов.

– Я теперь красивый, да? – Денис заметил реакцию друга и криво улыбнулся.

– Краше некуда.

– Обещали выпустить дней через десять. Там что-то выкрошилось из черепа. Вроде забетонировали, но нужно понаблюдать.

– Дэн «бетонная башка».

Морок хрипло рассмеялся без капли обиды, потом откашлялся и снова посерьезнел:

– Как Андрей?

Поморщившись, Макс отпил из стакана и пожал плечами:

– Пьяный в хлам дрыхнет вместе с дружками. Хреново, Дэн. Я боюсь оставлять его без присмотра. Хорохорится в ответ на мое беспокойство, но по глазам видно. Он похож на ходячий труп: пьет, спит, снова пьет, снова спит. Скулит под душем, выкуривает пару пачек сигарет в сутки. Если не спит, рассказывает, как круто ему было с этой рыжей…

Морок неловко потер переносицу, с трудом подбирая слова:

– Я вроде должен его поблагодарить. Но не знаю, как выразить свои ощущения, чтобы это не выглядело цинично.

– Это в любом случае будет выглядеть цинично.

– Знаю… Приеду, когда меня выпишут. Может, за десять дней что-то придет на ум.

– Он нас всех переплюнул, – Макс уныло уставился на дно стакана. – Переиграл и уничтожил.

– В смысле?

– В прямом. Не хочу обесценивать чьи-либо потери и трагедии, но мы точно знали, что сказать и как поддержать. В случае Андрея, как я посмотрю, все почему-то впадают в ступор. Даже ты.

– Он жалеет, что выстрелил?

– Да, – без обиняков ответил Макс. – Он жалеет, что оказался слишком метким. По факту хватило бы пули в ее плечо. И сейчас все было бы иначе.

– Не говори, что он бы ее…

– Он бы ей все простил, Денис. Он ею дышал. И сам себя лишил кислорода.

– А эта девочка… Она хоть на грамм была достойна? Она любила его хотя бы наполовину так же сильно?

Давыдов-старший открыл было рот, чтобы ответить, но осекся, вовремя заметив в коридоре проснувшегося Андрея.

– Теперь уже не важно. Э… Дэн, я перезвоню. – Не дожидаясь ответа, Макс сбросил видеозвонок и резко встал. – Сынок, ты как?

– С чего ты взял, что это не важно? – процедил Фенрир.

– Андрей… Я был в офисе. И… – отец откашлялся, стараясь выиграть несколько секунд, чтобы подобрать слова. – Наши технари вскрыли смартфон Златы.

– И что там? – Андрей равнодушно сунул руки в карманы спортивных штанов и уткнулся плечом в дверной косяк. – Она международная террористка?

– Нет. Она была связана с этим психом. Хакером. И, скажем так, воспользовалась тобой.

– Чушь.

– Мне нет смысла тебя обманывать, – соврал Макс. – Можешь перечитать файлы переписок.

– Ты не понимаешь…

– Нет, Андрей. Я прекрасно понимаю. Ты не хочешь принимать в расчет вероятность предательства. Потому что не можешь спросить у нее сам. Не можешь повернуть время вспять. И не хочешь ощутить разочарование, – Макс выудил последнюю сигарету из лежавшей на столе пачки и щелкнул зажигалкой. – Оказаться обманутым и использованным – больно. Остаться с разбитым сердцем и уничтоженной душой – невыносимо. Но…

– Какие могут быть «но» после этого?

– Конкретно сейчас? Никаких. Как только появится желание выйти из запоя, приедешь в офис, полистаешь отчеты…

– К черту отчеты.

– Объясни мне…

– Она любила меня!

– Андрей…

– Отвали, – Фенрир отмахнулся от отца и стремительно скрылся в ванной.

«Любила… Но предпочла предать все то, во что ты верил. Нет, дружок. Я не позволю призракам ломать твою жизнь. Можешь ненавидеть меня. Плевать… – Макс докурил сигарету и ткнул бычок в переполненную пепельницу. – Я заставлю тебя перешагнуть. Воскреснуть. Вознестись. Чего бы мне это ни стоило. Я вытравлю рыжую тварь из твоего сознания. Я этого добьюсь…»

– Ты сегодня рано! – Денис глянул на часы и перевел взгляд на Леру.

– Знаю. Просто… – Она неловко улыбнулась и присела на край его койки. – У меня проблема.

– Какая?

– Ремонт… – Пики поморщилась. – Я… Я решила, что пора освежить дом, и начала со спальни.

– Внезапно…

Лера качнула головой:

– Нет. Этот шаг давно напрашивался. Не хватало лишь ощутимого пинка.

– В виде меня? – Денис с неописуемым наслаждением глубоко вдохнул воздух, наполненный ароматом парфюма Леры.

– Типа того, – она ответила уклончиво, но голубые глаза выдали ее. – Я, конечно, терпимо живу в отеле…

– Переезжай ко мне.

Лера улыбнулась:

– Не хочу создавать тебе лишних забот.

– Мне в радость.

– Прораб обещал, что уложится в пару месяцев…

– Хоть в пару лет, хоть в бесконечность.

– Денис…

– Лера, расслабься. – Морок поймал ее ладонь и несколько секунд рассматривал линии вен на тыльной стороне. – И наконец-то уже пойми одну простую вещь: нам не нужно тратить время на путь друг до друга. Мы его давно прошли.

Лера почувствовала, как от его прикосновений по спине поползли теплые мурашки, быстро переместившиеся к затылку, и, опустив голову, улыбнулась:

– С одной стороны ты прав. Но, кажется, некоторые шаги нам еще предстоит сделать…

– Бутылка вина сделает их за нас, – Денис мягко потянул ее к себе и несколько мгновений рассматривал широко распахнувшиеся глаза. – Физически ты нужна мне ничуть не меньше, чем… Чем вот так, на расстоянии вытянутой руки.

– О… – На лице Леры промелькнула паника.

– Да, дорогуша. Я хочу тебя всю целиком. Я шел к этому непозволительно долго. И последние метры планирую добить, как только меня выпишут.

– Денис…

– Посмотри на шрам, – Морок скосил глаза вправовверх. – Пройди пуля на полсантиметра глубже – и я был бы мертв. И, по-моему, это достаточно весомый знак, чтобы прекратить чего-то ждать и уже начать жить. Остаток своего пути я пройду рука об руку с тобой. Смирись.

Нервно расхохотавшись, Лера прослезилась, уткнулась лбом в его плечо и глухо ответила, задевая губами ткань больничной пижамы:

– Эта пуля заодно лишила тебя остатков деликатности.

– Нет, она скорее вымела из моего мозга тараканов.

– Вот как это делается…

Морок повернул лицо Пики к себе и, наклонив голову, поцеловал ее, нежно, но настойчиво прорываясь языком внутрь. Лера сдалась без особого сопротивления и мягко обняла его за шею, ощущая приятную дрожь в теле.

– Код на двери – восемнадцать ноль два. Адрес ты знаешь, – насладившись поцелуем, Денис шепотом выдохнул и напоследок собственнически прикусил нижнюю губу Леры. – Съезжай из отеля.

– Хорошо – Она побежденно улыбнулась и внезапно почувствовала острое предвкушение и желание оказаться в квартире Морока.

– О, братья-акробаты проснулись, – Макс усмехнулся при виде помятых лиц Ильи и Саида. – Присаживайтесь. Продолжаем запойный разговор.

Шаман поморщился, чувствуя в черепе кисель вместо мозга. Трюкач тяжело выдохнул, болезненно улыбнувшись:

– А где Андрей?

– Я тут, – раздалось откуда-то из-под стола.

Парни пригнулись и удивленно уставились на Фенрира, лежавшего прямо на полу и выпускавшего изо рта кольца густого дыма с характерным запахом.

– Нормальный ход, – Илья хмыкнул и тяжело опустился на стул. – Где успел разжиться?

– Я привез, – Макс улыбнулся в стакан, отпив немного виски.

– Отец года, – снова раздался голос с пола.

– Вот бы мне такого, – Саид гортанно рассмеялся. – Андрюха, я тебе завидую.

– И я, – Шаман протянул Трюкачу кулак, и тот, чуть не промахнувшись, ударил по нему своим.

– Угощайтесь, – Давыдов-старший придвинул им маленький бумажный пакет. – Я сегодня добрый.

– Мне нельзя, – Илья с сожалением пожал плечами и потянулся к бутылке рома. – Имплант отрубается после таких коктейлей. Как и от сильного обезболивающего. И от красных таблеток.

Макс поперхнулся от неожиданности:

– А врачу говорил?

– Конечно.

– Спасибо. Я, пожалуй, тоже откажусь, – Саид придвинул свой стакан к Шаману.

– И это мои друзья, – буркнул с пола Фенрир.

– Мне через сутки на смену. Вперемешку с алкоголем я получу разве что увольнение… Прости, Андрей. Понимаю, что друг из меня на троечку…

– Это была ирония.

Трюкач закрыл глаза ладонью и тяжело выдохнул от накатившей головной боли.

Давыдов-младший поднялся на ноги и, кисло улыбнувшись, занял последний свободный стул.

– Забейте. Вы не обязаны травить себя за компанию. Это мой персональный звездный час. Спасибо, что вы в принципе тут.

Они молча чокнулись запотевшими стаканами и под негромкие хохмы продолжили медленно тонуть в никотиновоалкогольном болоте. Андрей то и дело скатывался в сарказм, но парни не подавали виду и старались зубоскалить и усмехаться в ответ. Потому что это был его единственный способ не рассыпаться в пепел.

– Восемнадцать ноль два… – Лера ввела код на двери и вошла в квартиру Дениса.

Двухуровневое холостяцкое жилище в элитной высотке на Кутузовском встретило ее прохладным сухим воздухом и освещением, мягко вспыхнувшим от датчиков движения. Пики настороженно прошлась по комнатам с панорамными окнами, осматриваясь и запоминая, где что. Первый и последний раз она была тут на скромном новоселье четыре года назад.

В просторной гостиной на спинке огромного черного дивана лежал небрежно брошенный пиджак Морока. Лера, насладившись видом на ночной проспект, взяла с журнального столика пульт и наугад нажала кнопку. Шторы плавно поползли навстречу друг другу и спрятали ее от бесчисленных глаз Москвы.

Присев на диван, она потянула пиджак на себя и прижалась щекой к шелковистой темно-синей ткани. Нос защекотала приятная смесь запахов шерсти и сдержанного парфюма.

– Неужели это мы?.. – Она улеглась в обнимку с пиджаком и закрыла глаза, медленно пропитываясь атмосферой дома Морока.

Телефон в заднем кармане джинсов завибрировал. Увидев знакомый номер, Лера сонно ответила:

– Привет.

– Мне кажется, в спальне тебе будет удобнее, – хрипло усмехнулся Денис.

– Ты за мной следишь? – Пики нехотя села.

– Сработало уведомление об открытии входной двери и запуске «умного дома». Я только увидел, что ты лежишь на диване. Завидую собственному пиджаку.

Лера расхохоталась, запрокинув голову:

– Обещай так больше не делать! Мне не по себе.

– Не буду. Обещаю. Просто удостоверился, что это ты и что у тебя все хорошо.

– Спасибо.

– Люблю тебя. Отдыхай.

Лера не успела ничего сказать в ответ, а Морок уже отключился.

«Люблю тебя», – она зажмурилась и прикусила кончик языка, мысленно прикасаясь к этим словам, от которых чертовски давно отвыкла. Что-то теплое окутало ее, подарив телу невесомость и растянув губы в глупой улыбке. Пики открыла переписку, пролистала их с Мороком последние сообщения, чтобы немного утихомирить разбушевавшийся пульс, и медленно напечатала:

Лина проснулась в темноте от внезапного прикосновения и гулкого звука дивана, прогнувшегося под тяжестью чьегото тела. Мужская ладонь опустилась на ее бедро.

– Саид? – Лина попыталась обернуться, но оказалась крепко прижата к мужскому торсу.

– Привет…

Затаив дыхание, она замерла. Но никакого развития событий или усиливающегося напора со стороны Саида не последовало ни через минуту, ни через пять. Казалось, он вообще уснул, как только принял горизонтальное положение. Лина сдвинулась и в полутьме уставилась на мускулистую руку на ее теле. Удивительно, но рядом даже с таким Саидом она не испытывала тревогу. От него не исходило опасности, как от большинства хмельных мужчин, которых Лина привыкла лицезреть в клубе и в ресторане.

Пересилив неловкость, она мягко коснулась плеча Саида:

– Эй… Ты в порядке?

– Нет, – выдохнул Трюкач. – Я в жизни так не напивался… Нет сил даже закинуться похмельными таблетками…

– Но ты вроде отвечаешь впопад.

– Угу. А «вертолеты» у меня такие, что я вот-вот упаду с дивана.

Лина тихо рассмеялась и аккуратно высвободилась:

– Где лежат твои таблетки?

– На дверце холодильника. Ярко-зеленый блистер…

– Сейчас принесу.

Саид с трудом сел, щурясь от приглушенного света ночника, почувствовал на ладони спасительную пилюлю и взял протянутый стакан воды.

– Спасибо… Мне правда хреново… – он сжал виски пальцами. – Извини, если напугал.

– Все в порядке.

– Поход на свидание в силе?

– Разумеется.

– Хорошо… – Трюкач уронил голову на подушку и на этот раз мгновенно вырубился на краю дивана.

Лина накрыла его пледом и, замешкавшись на несколько секунд, все-таки забралась обратно на вторую половину, поплотнее завернувшись в одеяло.

Трюкач поморщился, проснувшись от трели будильника на смартфоне. В окно сквозь тонкие занавески прорывались яркие лучи солнца, голова была мутной, а память так бы и не включилась, не почувствуй он аппетитный запах, доносившийся из кухни. Кое-как натянув джинсы, Саид поплелся по коридору.

– Привет, – Лина сидела за столом и доедала свою порцию завтрака. – Как самочувствие?

Глядя на голый торс Саида, она неосознанно облизнула губы, поправила волосы и опустила глаза в тарелку.

– Зомбиподобное… Как я оказался на диване?

– Э… Ты на него лег…

– А где спала ты?

– Там же… Ты не помнишь, как вернулся?

– Я помню, как сел в машину. И вроде как вошел в квартиру… А потом чернота. – Трюкач взял со стола чистый стакан и налил кофе, но вдруг завис и резко повернулся к Лине: – Я ничего такого не делал?

– Какого «такого»? – она сжала губы, сдерживая улыбку.

– Непозволительного.

– Нет. Ты попросил принести таблетки и сразу уснул.

На лице Саида промелькнуло облегчение, но теперь он присмотрелся повнимательнее, и его брови вопросительно приподнялись:

– Ты куда-то уходишь?

Лина подправила ворот зашитого накануне платья и пожала плечами:

– Ну… Я, наверное, поеду домой.

– По-моему, так себе идея.

– А мне кажется, что долгим отсутствием вызову у отца еще большее недовольство. Думаю, он успокоился, и мы сможем что-то обсудить.

Трюкач с сомнением посмотрел на часы и отпил кофе:

– Дело твое, конечно… От меня до тебя чуть больше получаса. Если не позвонишь до полпятого, я приеду сам.

– Это ультиматум? – Лина нахмурила лоб.

– Нет. Но я буду переживать за тебя.

– О… Хорошо. Я позвоню. – Она залилась румянцем и снова поправила волосы.

– Или мне пойти с тобой?

– Нет. Я попробую решить этот вопрос сама.

Лина простояла у двери в родительскую квартиру не меньше десяти минут. Волнение подкатило к горлу, желудок опасливо сжался, а ладони вспотели и стали неприятно липкими. Лина, словно подросток у доски, нервно вытерла их о подол платья и наконец заставила себя ввести код. Внезапно на дисплее высветилось: «Ошибка!»

Лина качнула головой, решила, что из-за нервозности промахнулась, и ввела цифры еще раз, но дверь не открылась даже с третьей попытки.

«Что за фигня?» – начав подозревать худшее, Лина потянулась к звонку и прислушалась к шуму, раздававшемуся внутри квартиры.

Замок щелкнул, и в проеме показался хмурый отец.

– Привет, пап, – прошептала Лина, стараясь смотреть на него уверенно, но без агрессии. – Я хотела…

– Пошла вон.

– Что? – Сдержав нервный кашель, Лина напряглась. По спине пронеслась волна ледяного страха. Отец прикрыл дверь и выглянул снова через пару секунд, грубо пихнув дочери старую спортивную сумку.

– Проваливай!

– Папа!

– Вон, я сказал! Шалава.

– Нет… – Лина шмыгнула носом и, с трудом удерживая сумку, попыталась стереть с лица хлынувшие из глаз слезы обиды.

– Еще хоть раз сунешься сюда, пожалеешь! Ты мне не дочь!

С трудом совладав с трясущейся нижней челюстью, Лина замотала головой:

– П-почему?..

– Почему? Почему?! – взревел на весь подъезд взбешенный отец. – Нет, вы гляньте! Она еще спрашивает! Хамка неблагодарная!!! Сначала трахаря своего черномазого на отца натравила, а теперь – почему?! Пошла отсюда, дрянь! – Он уже было замахнулся, а Лина от страха вжала голову в плечи, но из-за его спины выглянула мама.

Она придержала разъяренного мужа и тихо, но твердо произнесла:

– Милая, тебе лучше уйти.

– Еще раз заявишься, пожалеешь! – прощальное напутствие отца хлестко ударило побежавшую вниз по лестнице Лину по лопаткам и затылку.

В слезах она выскочила из подъезда и понеслась прочь, еле разбирая дорогу. И только когда оказалась на шумном тротуаре, сбавила скорость, тяжело дыша и захлебываясь от истерики. Боль, обида, ужас ржавыми лезвиями разрывали грудную клетку изнутри. Гортань судорожно сжималась, мешая сделать вдох, а ноги стали ватными.

Лина забрела в небольшой торговый центр и спряталась от посторонних глаз в одной из кабинок женского туалета. Колючая истерика накатывала ледяными волнами, а страх быстро уступал место черному отчаянию и панике при мысли о неясном будущем. Просидев так с четверть часа, Лина с трудом вытащила из сумки телефон и дрожащими пальцами открыла чат с Саидом. Но тут же замерла. Даже ему она вдруг испугалась сообщить об окончательной ссоре с семьей. Казалось, весь мир внезапно ополчился на нее. И если бы не обещание Саида приехать, Лина не нашла бы сил написать первой. Но все, на что ее хватило, уложилось в одно-единственное слово:

Слезы снова потекли по щекам. Ответ прилетел секунд через пятнадцать:

На дисплее тут же высветился входящий звонок. Лина сделала глубокий вдох и приложила телефон к уху.

– Что случилось? – голос Саида звучал напряженно, будто он готов был в любую секунду сорваться из дома на помощь.

– Меня выгнали… – прошептала Лина.

– В смысле? Не захотели говорить? Или… Погоди. Тебя выгнали из дома?

– Да…

– Где ты сейчас?

– В туалете. В торговом центре.

– В каком именно? Я выезжаю, – в трубке раздалось шуршание.

– В «Розе ветров»…

– Пять минут. Выходи к парковке.

Лина подошла к зеркалу, дрожащими руками умылась холодной водой и постаралась успокоиться, но сердце продолжало выбивать чечетку. Когда она вышла на улицу, Саид, взлохмаченный и хмурый, уже стоял рядом с машиной и выглядывал Лину среди прохожих. Заметив ее с сумкой на плече, он протянул ладонь:

– Поехали.

– Куда?

– Домой.

– Домой? Ко мне? – Лина почему-то подумала, что Саид попытается провести еще одну воспитательную беседу с ее отцом.

– Насколько я понял, твоего дома тебя лишили. И, судя по всему, виноват в этом я.

– Не знаю… Отец наговорил столько гадостей… Я уже… – Очередная волна слез не заставила себя ждать.

Трюкач, тяжело вздохнув, стащил с ее плеча сумку и крепко прижал Лину к себе:

– Поехали ко мне. Больше не приходи к родителям сама. Может, они остынут и позвонят через неделю или две.

– Нет… – Лина шмыгнула и прижалась щекой к его груди. – Они сменили код на двери. Сказали, что я им больше… больше не дочь. И… И еще много всего…

– Идиоты.

Через полчаса они вернулись в квартиру Саида, и Лина растерянно замерла в прихожей, глядя на него снизу вверх:

The free sample has ended.