Quotes from 'Дизайнер Жорка. Книга первая. Мальчики'

Вырос Моисей в матёрого котищу, красоты немыслимой, зеленоглазой. Рыжим был, с крахмальнобелой манишкой, с небольшими ушками на круглой уютной башке и сумеречными глазами такой силы мысли, такого пронзительного инопланетного ума, что оторопь брала в них смотреть.

Жизнь сгорает, струится и улетучивается во вселенную, иссушая и истончая плоть наших дней, меняя любимые лица до неузнаваемости.

Моя любовь – это погружённость в музыку, как две руки, исполняющие один прекрасный пассаж. Как два крыла, без которых не подняться, не улететь…

…Астрахань родная! Икорная столица России… Рыбья благодать, янтарное, сердоликовое свечение копчёных лещей, антрацитовый блеск икряной тяжёлой плоти, жирная слеза матушки-Дельты.

кухне их варшавского дома, а на ней – три огромных

Жизнь сгорает, струится и улетучивается во вселенную, иссушая и истончая плоть наших дней, меняя любимые лица до неузнаваемости.

Нефть вычерпывали ведром или желонкой, цилиндрическим таким сосудом

дедом, чувствуя себя полным идиотом и в то же время впитывая странную нежность и лука

типичный советский город с пламенеющими на каждом углу и над каждым куполом знамёнами, с повсеместными плакатами, на которых две окладистые бороды

Вскоре Жорка знал всё стадо по именам: Маланка, Апрелька, Мальвина, Чернуха, Борька и Бублик,