Арнав
Ровно через четыре дня после того, как Арнав надевал перчатки, чтобы осмотреть место преступления рядом с пляжем Акса, он увидел, как еще один труп, на этот раз на фоне мангровых зарослей, осветили вспышки фотокамеры доктора Мешрама. Не труп, поправил он себя, а женщина. Судя по синякам, порезам на руках и обезглавливанию, убийца потратил на нее немало времени.
– В котором часу они остановили фургон? – Арнав повернулся к констеблю.
– В 19:35, сэр.
– Это был ваш обычный КПП?
– Нет, сэр. Мы установили этот блокпост только из-за оповещения из отдела по борьбе с наркотиками.
– Подозреваемые не знали об этом, иначе они не поехали бы этим маршрутом.
Арнав попросил констебля открыть карту у себя на телефоне. Они вместе посмотрели на нее.
– Мужчины ехали по шоссе в этом направлении, – он показал на карте дорогу, на которой они находились. – Значит, они могли забрать тело где-то поблизости: для этого нужно изолированное место.
– Да, сэр. Мы поищем какие-нибудь заброшенные здания.
– Если мы сейчас отсюда уедем, убийцы могут вернуться за уликами. Поставьте четырех дежурных на ночь и следите, чтобы никто не приближался.
Назначение констеблей Шинде на ночное дежурство в мангровом лесу у дороги, где, по поверьям, обитают привидения, не улучшит репутацию Арнава, но у него не было выбора. Если они смогут обнаружить другие части тела, это поможет установить личность женщины.
Доктор Мешрам с ассистентом не смогли самостоятельно достать труп из чемодана и попросили о содействии. Констебли вызвались помочь, но Арнав отмахнулся от них, попросив подготовить пост для ночного дежурства. Тело было тяжелым и окоченело. По опыту нескольких десятков вскрытий Арнав понял, что смерть наступила более четырех часов назад. То, что осталось от головы и конечностей, потемнело. Грудная клетка застыла в той позе, в которую было свернуто тело, и положить его на спину не удалось. Одного из новых констеблей вырвало.
Арнав рукой вытер пот со лба. Влажность в Мумбаи и так невыносима, но в этих джунглях она была просто удушающей. Арнав наблюдал, как доктор Мешрам пинцетом вынимает волокно из-за бедер жертвы.
– Что это? – Арнав наклонился поближе, чтобы рассмотреть.
– Нейлоновая нить.
Арнав осмотрел нить: белая, чуть толще человеческого волоса. Мешрам положил ее в пакет для вещдоков.
– Очень похоже на тело возле Аксы, верно? – спросил он доктора.
– Да. За исключением того, что эта жертва не захоронена. Тот же человек или люди могут быть ответственны, кья?
– Что еще вы можете сказать на данный момент?
– Раны на теле наносились не одномоментно. Некоторые из них выглядят так, словно появились больше дня или даже двух назад. И тело было обескровлено.
– Как вы это поняли?
– Посмертной синюшности не наблюдается. Через несколько часов после смерти кровь приливает к той части тела, которая касается земли, и мы видим темные пятна. Таких пятен нет, значит, крови в теле уже было недостаточно.
– Причина смерти?
– При таком освещении точно не скажу. Порезы на горле, запястьях и лодыжках выглядят по-хирургически аккуратно, так что жертва была либо мертва, либо находилась без сознания: не двигалась и не боролась. Синяков вокруг мест ампутации нет, это может означать, что сердце к тому времени остановилось. Трудно сказать наверняка без соответствующего осмотра.
– Какого возраста была жертва? Примерный рост и вес?
Возрастные рамки помогают сузить круг потенциальных совпадений в заявлениях о пропаже людей. Эта женщина пропала некоторое время назад, поэтому любое подобное заявление за последние два месяца может касаться этого дела.
– От двадцати до сорока лет, рост около 165 сантиметров. Мне нужно осмотреть кости. Поскольку череп и зубы отсутствуют, это займет некоторое время.
– Возможно, это и послужило причиной обезглавливания: хотели скрыть личность жертвы, – предположил Арнав.
Необходимо организовать встречу с Танеджей. Потрясти его немного и посмотреть, что выяснится. Если за все смерти ответственен один и тот же преступник, а три тела были найдены на площадке, которую Танеджа недавно выиграл в суде, то он мог по меньшей мере располагать полезной информацией. А если Мхатре и дальше будет идти на поводу у Танеджи, Арнав задействует средства массовой информации. Удачно размещенная статья в такой газете, как «Мумбайский вестник», не позволит и дальше игнорировать ситуацию, особенно если станет известно, что недавно произошло аналогичное убийство.
– Теперь мое начальство не пожалеет времени, потраченного на это дело. – Голос доктора Мешрама прервал размышления Арнава. – Стоит только заикнуться о действующем серийном убийце, как все сразу же замирают и обращают внимание даже на неприглядное расследование, кья?
– Проверьте, нет ли блесток. Если мы найдем синие блестки на теле или в чемодане, у нас будет более весомое доказательство взаимосвязи между убийствами.
– Да. Блестки – это пластик. Пластик не разлагается сто лет. А вот про тела, которые мы откопали под Аксой, этого сказать нельзя. У нас нет условий, чтобы хранить их должным образом, и нет внутренностей, пригодных для дальнейшего анализа.
– А здесь?
– Я смогу извлечь внутренние органы и отправить в криминалистическую лабораторию в Калине. Узнаем, есть ли в крови яды или токсины.
– Если мы сможем связать дела в Аксе с этой жертвой, то применим одни и те же выводы ко всем телам. Найдем общую нить. Может быть, даже мотив.
– Кто бы это ни сделал, – Мешрам поднял взгляд от чемодана, – у него не все в порядке с головой, кья?
Когда Арнав подъезжал к причалу Версовы, шум транспорта пронзил шелестящую тишину мангровых зарослей. Из громкоговорителей доносились последние сцены спектакля «Рамлила», предвещающие кульминацию – уничтожение чучела Равана, главную часть праздника Виджаядашами. В этом районе с преимущественно мусульманским населением Раван гораздо меньше, но сгорит он так же, как и тот, что в Чоупатти. Между тем где-то в городе бродит настоящий Раван, похищающий, мучающий и убивающий женщин.
На недавнем мероприятии, организованном Службой охраны мангровых рощ, один ученый рассказал, что мангровые заросли служат питомником для рыб, птиц и миллиона мелких животных. Но это еще и место, где в результате разложения мертвых организмов зарождается новая жизнь – грань между жизнью и смертью, соленой водой и пресной. Сама смерть тоже была гранью, и эта женщина переступила ее. Неужели и она обречена бродить по ночным джунглям, останавливая проезжие машины с просьбой подвезти? У нее были все основания озлобиться на весь мир и мстить. Арнав набирал номер Али, пока ехал по якобы полному призраков шоссе Мадх-Марв в сторону полицейского участка Мальвани, с ужасом ожидая, что дух мертвой женщины, попавшей в беду, преградит ему дорогу и попросит подвезти.
Арнав
В кабинете доктора Мешрама, расположенном рядом с моргом больницы Бхагвати, Арнав и Шинде отказались от предложенного чая. В комнате, где они сидели, было сыро, в углу на потертом ковре гудел протекающий холодильник, а стены были голыми, если не считать одинокой фотографии бунтаря и лидера правых, в оранжевой одежде и фирменных солнцезащитных очках, которого боготворил весь Мумбаи.
Арнав наблюдал за нервным Шинде, который спустя четыре дня после ранения еще не был допущен к службе. Друг не любил отдыхать.
Инспектор, которому Шинде поручил дело в Версове, взял отпуск в связи со смертью в семье, поэтому Шинде передал дело Арнаву.
Спустя несколько минут ожидания в дверь заглянул доктор Мешрам в белом халате, хирургической шапочке и перчатках. От усталости он осунулся и растерял свою обычную жизнерадостность.
– Я знаю, что вы просили присутствовать на вскрытии, – произнес Мешрам, прежде чем Шинде успел заговорить, – но мой ассистент… э-э-э… подготовил тело заранее, поэтому я не мог терять время.
– Вы хоть понимаете, насколько важна идентификация личности жертвы в этом деле? – спросил Шинде.
– Я уверен, что доктор Мешрам сделал все возможное, – вмешался Арнав. Травма сделала Шинде раздражительным, особенно после того, как он узнал, что кость в верхней части руки заживает не так быстро, как ожидалось.
– Спасибо, сэр, я стараюсь. – Доктор Мешрам слабо улыбнулся и поднял руки в перчатках, чтобы предупредить, что не сможет ответить на рукопожатие. Потом он снова повернулся к Арнаву. – Мой постоянный ассистент в отпуске. В нашей вентиляционной системе случился какой-то сбой, к тому же ни одна пила не работает, поэтому накопилось много работы. Моего помощника заменяет новичок.
– Тело все еще на столе? – уточнил Арнав.
– Да. Можете взглянуть, если хотите. Я расскажу, к каким выводам пришел.
В масках и перчатках Шинде и Арнав вошли в комнату для вскрытий. В кондиционированном воздухе витал запах формальдегида и дезинфицирующих средств. Обезглавленное тело, лежащее на стальном столе, стало еще бледнее, чем раньше, и казалось восковым, а следы от порезов на руках, груди и бедрах были почти черными. Большой, глубокий Y-образный разрез начинался в верхней части обоих плеч, проходил по середине груди и опускался ниже живота. Зашитая рана выделялась на теле, словно рубец.
– Возраст – от двадцати пяти до тридцати лет, – начал доктор Мешрам. – У нас нет ни зубов, ни зубной эмали, поэтому вряд ли получится сказать точнее. Я отправил на анализ образцы костей.
Это была не очень хорошая новость. Чем точнее возраст, тем больше шансов найти совпадение в списках пропавших без вести.
– Содержимое желудка показывает, что жертва давно не ела. Я взял образцы тканей и крови для исследования в лаборатории Калины.
– А что насчет обезглавливания? – поинтересовался Арнав.
– Оно произошло через некоторое время после смерти. Она умерла примерно за десять часов до того, как труп обнаружили.
Десять часов. Мысли Арнава неслись наперегонки, пока он слушал патологоанатома. Значит, она умерла утром. Кто бы это ни сделал, у него было много свободного места, помещение, в котором можно было выпустить кровь из тела, и помощь в этой отвратительной операции – возможно, от людей, которые выбросили останки.
– Судя по зажившим ранам, преступник держал ее у себя не меньше недели, – добавил доктор Мешрам.
Ее морили голодом и пытали. Арнав ежедневно был свидетелем человеческой низости, но это уж чересчур.
– Причина смерти? – спросил Шинде.
– Возможно, преступник задушил ее, поскольку в легких виден отек, обычно мы проверяем это, осматривая нос и губы, – тут Мешрам покачал головой, – но в данном случае не было ни носа, ни губ.
– Есть ли следы сексуального насилия? – Шинде скрестил руки на груди.
В моргах всегда холодно, но сейчас Арнав почувствовал холод иного рода. Волосы на руках встали дыбом, словно в ответ на угрозу. Кто-то совершал ужасные злодеяния на протяжении десяти лет или больше, и никто об этом не знал.
– Есть. Но мы не нашли следов ДНК преступника. Судя по внутренним органам, она рожала, по крайней мере, один раз.
Это чья-то мать. Кто заботится о ребенке этой женщины? Арнав изо всех сил старался сохранять спокойствие. Он и раньше видел матерей на этом столе, но судьба этой женщины, которую даже после смерти нельзя было узнать, глубоко тронула его. Химический запах со слабыми нотками гниющей капусты, исходящий от трупов, мучал его. Последний раз его тошнило в морге десять лет назад. Не хотелось бы повторять этот опыт. Он выпрямился, сжал руки в кулаки.
– На теле есть какие-то опознавательные знаки? – задал вопрос Шинде.
– Родимое пятно под левой грудью.
Родинку можно было использовать, только чтобы подтвердить ее личность, но не чтобы установить. Доктор Мешрам указал на бледную тень под левой грудью.
– Каковы результаты рентгена? – спросил Арнав. – Может быть, она перенесла какую-то операцию?
Лучше уж говорить, чем блевать. К облегчению Арнава, его голос звучал спокойно. Инспектор, которого выбило из колеи мертвое тело. Да если об этом прознает Шинде, он ему спуску не даст. Он украдкой взглянул на друга, который выглядел не лучше, чем чувствовал себя Арнав. Но, как и большинство мумбайских полицейских, Шинде старался сохранять профессиональную отрешенность.
– Мы сделали рентген, но не нашли в теле никакого устройства. Иногда находим кардиостимуляторы, но только у пожилых жертв. – Доктор Мешрам взял в руки пакет с замком-молнией. – Вы просили меня поискать вот это, и я нашел.
Внутри прозрачного пакета в белом свете мерцали крошечные синие блестки – это и было то подтверждение, которого ждал Арнав.
– Это все одна серия убийств, – вынес вердикт он. – Других способов установить ее личность нет?
– К сожалению, только по ДНК. Возможно, помогут отчеты по крови и тканям. Но это займет некоторое время.
– Больше ничего?
– Она делала лазерную эпиляцию, – сообщил доктор Мешрам. – По всему телу нет волос.
Арнав запомнил эту информацию, но пока что отложил в дальний ящик. Шинде поблагодарил патологоанатома, и Арнав попросил доктора Мешрама сохранить тело до дальнейших распоряжений. В соответствии с обычной процедурой патологоанатом оставлял только образцы тканей, а невостребованные тела отправлял на похороны в течение трех дней после вскрытия.
Подбросив Шинде до дома, Арнав набрал номер Али.
– Джи, сааб.
– Мне нужен черный фургон Maruti, о котором я тебе говорил. – Арнав вцепился в руль, пристально глядя на скользкую от дождя дорогу.
– Я пытаюсь его сфотографировать.
– Где он?
– У Бхая есть доля в таксомоторной компании в районе шоссе Андери-Курла. Один из моих парней видел фургон, похожий на тот, что вы описали, спрятанный в углу гаража.
Бхаем Али был Расул Мохсин. Арнав выпрямился на сиденье машины.
– Если этот фургон окажется тем самым, я позабочусь о том, чтобы ты не пожалел, что выследил его.
– Я сделаю все возможное, сааб.
Али не был правой рукой Расула Мохсина, скорее доверенным лицом, и руководил несколькими головорезами. Однажды, много лет назад, Арнав спас ему жизнь во время полицейской облавы. Тот услуги не забыл. Его содействие обходилось дорого, но Арнав никогда не жалел потраченных на него, иногда из собственного кармана, денег.
Если болтливый дурак, которого подслушал Али, был прав, Расул заключил контракт на утилизацию трупов. Логично, что черный фургон был частью подпольного парка автомобилей, оборудованных под личные цели, которые были в распоряжении у всех главарей банд.
Он мог рассказать об этом Шинде, и тогда тот, возможно, передал бы дело другому инспектору из своего участка. Расул был слишком крупной рыбой, чтобы Шинде оставил дело в руках офицера, который ему не подчинялся, даже если это был его лучший друг. Или Арнав мог подождать, пока не будет уверен на сто процентов. Ему не было дела до Расула. Если Расул действительно подписал контракт, Арнав хотел узнать только о том, кто стоит за ним.
Он включил радио, и из динамиков зазвучала еще одна старая песня на хинди, которую так любила Тара, навевая воспоминания о дымном «Синем баре» и о соблазнительной, но отстраненной улыбке бывшей возлюбленной, освещенной мигающими огнями.
Он лежал, свернувшись калачиком в углу кровати с балдахином, шторы были задернуты. Все это уже слишком. Пачки денег для чертова Бхая Билала, а ведь последний заказ он испортил, вдобавок к трем другим. Все, что ему нужно было сделать, – это вывезти посылку из Мумбаи, а не оставить ее в мангровых зарослях.
Раздался легкий стук в дверь.
Наверняка Билал на подносе, своем вечном атрибуте, принес целебные снадобья, наполненные антиоксидантами. Домоправитель часто бормотал, что это полезно для кожи и настроения.
– Уходи.
– К вам пришли, – раздался из-за двери тихий голос. Билал называл отца «сэр». Его он называл «баба» – мужской вариант слова baby – «малыш», – которым индийские слуги называли маленьких хозяев. Домоправитель больше не называл его «баба», но и не переходил на «сэр». Для Билала он все еще был мальчиком, которого нужно опекать. Он улыбнулся. На Билала он мог положиться больше, чем на отца. Билал никогда не бил его.
Последовал еще один вежливый стук. На месте домоправителя он бы уже колотил в дверь. Но Билал не был в доме хозяином.
– Вам нужно встретиться с ним. У него есть для вас телефон.
Вот это другое дело. Не так много людей присылали ему телефоны. Этот гость не передал бы телефон никому другому. Даже Билалу.
– Попроси его подождать.
Он вышел, запер дверь на кодовый замок и направился в маленькую гостиную в задней части квартиры. Там его ждал человек с угрюмым лицом. Все они были молчаливы, но этот, похоже, не только не хотел, но и не мог говорить. Головорез передал ему трубку и вышел. Дверь через черный ход, который Билал держал запертым, вела на улицу. Ночные посетители ждали приглашения войти под маленьким крыльцом.
Телефон, который он держал в руке, был из дешевых, кнопочный. Он казался новым. Когда раздался звонок, он подождал несколько секунд, прежде чем снять трубку и поздороваться. Он надеялся, что речь идет не о том, чего он опасался.
– У меня к тебе официальный разговор, – с другого конца донесся хрипловатый голос. – Я разрываю договор.
Унна. Люди звали его демоном Виджаяном, и он заставил полицейских в Мумбаи потерять сон, прежде чем сбежать в Дубай. Виджаян был унной – это малаялийское слово, означающее «старший брат» – главарь мафии – или друг семьи. И он был зол. Не просто зол, а безумно зол.
– Унна?
– Я больше не могу доставлять твой товар.
– Вы, конечно, объясните, почему. – Он нарочно сделал голос ниже. Говорить нужно непринужденно, прямо. Притворяться, что ничего не знаешь.
– У нас много совместных дел, – сказал Унна, – и я думал, что ты честен со мной.
– Так и есть.
– Они нашли посылку, в которой кое-чего не хватало. Я не так много зарабатываю на этом бизнесе, чтобы посылки попадали ко мне в таком виде, и уж точно занимаюсь им не для того, чтобы их обнаруживали не те люди.
Слава богам, Унна не знал об остальных. С последней он принял все обычные меры предосторожности. Убедился, что женщина отчиталась перед начальством, сказала, что уезжает по собственной воле. Послала смс-сообщения со своего телефона родным, сообщив, что будет занята или уедет в другой город. Но человека Билала снова постигла неудача.
– Откуда вы знаете, что посылка была повреждена?
– Единственная причина, по которой я не узнал об этом раньше, – это то, что я доверял тебе. – Голос звучал отстраненно. – Это было одолжение по старой памяти.
Про «старую память» он не врал. Отец приглашал Виджаяна пострелять в лесу, они устраивал пир для него и его людей в те дни, когда слово Унны было законом в Мумбаи. За прошедшие годы он помогал им с большими и малыми делами. Используя связи хитрой бабенки по прозвищу Номерок, Виджаян процветал.
– Унна…
– Я нужен тебе больше, чем ты мне. Лучше бы ты это помнил.
Он сдержался и промолчал. Он бы напомнил Унне, почему его дела находятся на особом счету у министров штата Махараштра, но сейчас было неподходящее время.
– А что, если я гарантирую, что пакеты отныне будут в целости и сохранности? – предложил он.
– Я не вчера родился! – Голос Унны стал резким.
– Я даю вам слово.
– Ты и раньше его давал. Очевидно, оно не имеет для тебя большого значения. А ведь в нашем деле слово – это все. – В трубке послышались частые гудки.
Арнав
Арнав стоял и разговаривал с другим инспектором у кабинета Мхатре. Он был следующим на очереди.
В полицейском участке царила суматоха: к ним заглянул ответственный комиссар Джоши. Никто не знал, зачем. Он приехал один. Старшие должностные лица объезжали участки в своей зоне по расписанию, если только не случались неприятности, например, взрыв или перестрелка. Это было официальное мероприятие, на котором часто присутствовали и другие комиссары. Джоши попросил о встрече с каждым из инспекторов в присутствии Мхатре.
Арнав никогда не общался лично с подтянутым, бодрым Джоши. Пока Арнав будет вести себя с ним, как с любым другим начальником, тот никогда не узнает его, если не станет копаться в его семейной истории.
Арнав обернулся на повышенные голоса, которые доносились из кабинета: баритон Джоши, а затем более тихий голос Мхатре. Его коллега отошел в сторону. Арнав уже собирался уходить, когда Мхатре вышел и пригласил его войти.
В полиции Мумбаи было принято уступать свое место старшему по должности. Джоши, несмотря на фуражку с золотым шитьем, казался до смешного маленьким в кресле Мхатре. Джоши хорошо выглядел для своих пятидесяти семи лет и резким движением отдал честь Арнаву в ответ на его приветствие.
– Доброе утро, сэр. – Арнав встал рядом с сидящим Мхатре, готовый к расспросам о делах, которые он ведет. Затем он обвел взглядом другие кресла в комнате и понял реальную причину визита Джоши. Танеджа сидел, набирая текст на своем большом смартфоне. Рядом с ним устроилась Китту Вирани в свободном белом сальвар-камизе с длинными рукавами и, опустив голову, скромно улыбаясь.
– Доброе утро, инспектор Раджпут. – Джоши жестом указал ему на свободный стул.
– Благодарю, сэр.
– Я тут разговаривал с господином Танеджей. Он говорит, что вы мешаете ему вести дела.
Арнав говорил тем же тоном, которым обычно делал доклады.
– На строительной площадке Taneja Estate Holdings были найдены три трупа в различном состоянии разложения. Мы освободим участок, как только закончим расследование. На самом деле у меня есть к нему пара вопросов, но мне не удается с ним связаться с тех пор, как вчера мы обнаружили еще одну недавно убитую женщину в районе мангровых зарослей в Версове.
– Я ничего не знаю ни о мангровых зарослях Версовы, ни о трупах. – Танеджа улыбнулся снисходительно, как будто объяснял Уголовный кодекс маленькому ребенку.
– Каждый труп обезглавили и расчленили совершенно одинаково. – Арнав не сводил взгляда с Джоши.
Не обращая внимания на Арнава, тот повернулся к Танедже:
– Я займусь этим вопросом. Скоро вы сможете возобновить строительство.
– Спасибо, Джоши-сааб. Это все, что я желал услышать. С вашего позволения я пойду.
Китту прочистила горло, и Джоши обратился уже к ней:
– Госпожа Вирани, я всегда рад видеть вас. Что касается вашей просьбы, я сделаю все возможное. Давайте посмотрим… Раджпут, вы ведь занимаетесь карате, верно?
Арнав не знал, куда он клонит. Однако он не видел смысла отрицать факт: он тренировался гораздо дольше, чем работал в полиции Мумбаи.
– Да, сэр.
– Вы именно тот, кто нам нужен, – инспектор в хорошей форме, владеющий боевыми искусствами. Рехану Вирани нужен учитель, э-э, консультант, для новой роли в кино.
– Простите?
– После всего того беспокойства, которое вы причинили, придется найти время для помощи, Раджпут. – Джоши кивнул Мхатре. – Проследите, чтобы он выполнил поручение.
Арнав хотел возразить, в конце концов, он офицер полиции, а не тренер по карате, и Джоши не имел права просить его работать на героев Болливуда. Однако указав на это, он потерял бы возможность постоянно общаться с Реханом, а через него – с Китту Вирани и Рахулем Танеджей. У такого человека, как Танеджа, были дела поважнее, чем спа в Аксе. Его присутствие здесь означало, что ему есть что скрывать.
Танеджа и Китту Вирани встали, Джоши тоже поднялся со своего места со смиренно сложенными перед собой руками.
– Сообщите, если мы можем помочь чем-то еще. Наш долг – служить.
Джоши улыбнулся и жестом велел Мхатре проводить гостей. Когда они ушли, он повернулся к Арнаву, и его голос не выдал и толики недовольства, которое отражалось у него в глазах.
– Как вы знаете, в полиции Мумбаи мы гордимся тем, что предпринимаем все новые и новые шаги для повышения эффективности нашей работы. Старший комиссар просит меня выступить с новыми инициативами. Я рассчитываю на вашу помощь.
Арнав не ожидал такого поворота. Он едва успел ответить:
– Конечно, сэр.
«Молодец, Арнав, поддакиваешь вместе с остальными», – подумал он. Однако это казалось ему наилучшей тактикой, по крайней мере до тех пор, пока мотивы Джоши не станут ясны.
– Мы отобрали офицеров с хорошими показателями раскрываемости преступлений и осуждения преступников. Ваши показатели впечатляют, хотя есть замечания к вашему поведению со старшими по званию. Что вы на это скажете?
– Я выполняю свою работу, сэр. – Чем длиннее вопрос, тем короче на него ответ. Джоши здесь, чтобы угодить Танедже, у которого явно есть друзья в самых высоких кругах – достаточно высоких, чтобы заставить ответственного комиссара быть у него на побегушках.
Вернулся Мхатре. Выражение его лица не изменилось, когда он услышал то, что Джоши произнес дальше.
– Вы именно тот человек, который нам нужен. Я повышаю вас до старшего инспектора полицейского участка Бхандра. Вы будете соблюдать установленную субординацию, но в отдельных случаях будете подчиняться непосредственно мне.
– Я не понимаю, сэр, – заявил Арнав.
– У нас открылось несколько вакансий, – продолжил Джоши торжественным тоном, – и мне нужны достойные кандидаты, способные принимать ответственные решения на основе опыта и быстро соображать. Мхатре хорошо отзывается о вас. – Джоши широко улыбнулся, как снисходительный родитель. – Я занес его рекомендацию в протокол.
– Да, конечно, сэр. – Мхатре кивнул. – Я желаю Раджпуту всего наилучшего.
Такого развития событий Арнав не мог предугадать. Отчитываясь перед Джоши, он сможет внимательно следить за всеми его делами: с кем тот встречается, кто к нему приезжает и почему. С другой стороны, это совершенно выходило за рамки протокола.
– Раджпут? – Джоши явно ожидал восторженного, благодарного согласия.
– Да, сэр.
– Почему вы молчите?
– Все это довольно неожиданно, сэр. Моя очередь на повышение наступит не раньше, чем через три года.
Стаж, а не заслуги – вот как работала мумбайская полиция.
– Вы хотите сказать, что отказываетесь от звания старшего инспектора?
– Я подумаю об этом, сэр.
– А я слышал о вас иное.
– Простите, сэр?
– Судя по отзывам, вы сначала делаете, а потом думаете. Сейчас нам нужны именно такие люди. Подчиненные ждут вас. Возьмите несколько новых дел. Я мог бы перевести вас на ту же должность в другое место и повысить кого-нибудь из участка Бхандра, но я предпочитаю, чтобы вы стали главным.
У Джоши зазвонил телефон, и он встал, отвечая.
– Хорошо, сэр, – произнес он в трубку. – Я как раз уезжаю.
Он закончил разговор и извинился перед Мхатре. Оказалось, что министр внутренних дел попросил о немедленной встрече, основываясь на некоторых оперативных данных. Между важнейшими индуистскими праздниками – Дуссехрой, знаменующим победу бога Рамы над демоном Раваном, и Дивали, когда герой возвращается из изгнания, – проходят три недели. Пошел обратный отсчет до состояния повышенной готовности, типичного для этого периода.
– До скорой встречи, Раджпут. – Джоши протянул ему руку.
Он вышел, за ним кабинет покинул Мхатре, оставив Арнава наедине с массой вопросов и сложным выбором: упустить возможность проследить за человеком, виновным в несправедливости по отношению к сестре, или забыть о делах Аксы и Версовы раз и навсегда.
The free excerpt has ended.