Read the book: «С любовью к тебе твоя девушка в красном»
Глава 1
Я просыпаюсь от собственного дыхания, оборванного посередине, будто кто-то зажал мне рот ладонью, а потом отпустил. За окном снег идёт так же, как шёл тогда, ровно и без спешки, словно у зимы в этом городе никогда не было других дел. Твоё имя стоит у меня во рту, тёплое и горькое одновременно, и я закрываю губы, чтобы оно не вырвалось в пустую комнату. Странно беречь то, что никогда не произносила вслух, даже когда ты был так близко, что я слышала, как бьётся твоё сердце под рёбрами. Я не звала тебя по имени ни разу. Ты не звал меня. У нас были другие слова, шёпот вместо имён, руки вместо клятв, и мне казалось тогда, что этого достаточно.
Камин давно погас, углей не осталось, только серый пепел, похожий на след от чего-то, что горело слишком жарко и слишком коротко. Я кутаюсь в плед, он колючий и тяжёлый, но я не встаю, чтобы разжечь огонь снова. Мне не нужен свет. Мне нужно посидеть в темноте и понять, что случилось со мной за эти несколько минут сна, потому что тепло твоей руки на моей коже такое настоящее, что я даже сейчас, потирая запястье, жду, что там останется след.
Сон был живой. Слишком живой для того, что случилось так давно. Ты пришёл, как приходил тогда, тихо, без стука, будто дверь моего дома всегда была для тебя открыта, хотя, видит бог, я не помню, чтобы когда-нибудь отдавала тебе ключ. Ты садился рядом, ты гладил меня по волосам той же ленивой рукой, которой держал руль на поворотах, ты дышал в мою шею и говорил что-то, чего я не могу вспомнить, проснувшись, но что заставляло меня улыбаться во сне так, что теперь болят щёки.
Сколько лет прошло. Я сбилась со счёта, а если честно, я никогда и не считала годы, я считала другое. Я считала шаги. Твои шаги на моей лестнице, вниз, ранним утром, когда ты думал, что я ещё сплю, а я лежала с открытыми глазами и слушала каждый скрип, каждую половицу, зная наперёд, на какой ступеньке ты замедлишься, будто хочешь вернуться, а на какой ускоришься, будто боишься, что я проснусь и попрошу остаться. Пять шагов до площадки. Три до двери. Один короткий, когда ты брал ботинки в руки, чтобы не шуметь. Я запомнила их так, как не запоминала ничего другого в своей жизни, ни одной цифры, ни одной даты, только эти шаги, которых уже нет ни на одной лестнице, и всё равно каждую ночь я жду их снова.
Сейчас в доме тихо так, что я слышу собственную кровь. Ни шагов, ни дыхания рядом, только снег за окном и пепел в камине, и почему-то именно эта тишина заставляет меня наконец повернуться лицом к тому, о чём я молчала так долго, даже с собой.
Ты снова пришёл ко мне сегодня ночью.
Я говорю это в пустоту, вслух, шёпотом, чтобы услышать, как звучат слова, обращённые прямо к тебе, а не в сторону, не в память, не в чужой разговор за бокалом вина, когда подруга спрашивает, было ли у меня что-то серьёзное, и я улыбаюсь и говорю, что нет, ничего такого, о чём стоило бы говорить. Ты снова пришёл, и я снова не спросила, надолго ли, потому что знала ответ ещё до того, как открыла глаза во сне. Ты никогда не оставался надолго. Ты уходил всегда, каждый раз, даже когда мне казалось, что в этот раз будет иначе, даже когда твои руки держали меня так, будто отпускать было физически больно. Уходил, потому что был должен, потому что там, в другом доме, ждала другая женщина, которая имела право знать, где ты спишь по утрам, а я не имела права даже на твоё имя.
Мне холодно, но я не двигаюсь. Я сижу и смотрю на пепел, и впервые за долгое время позволяю себе признать то, что прятала даже от собственного сна: я не отпустила тебя. Ты не остался физически ни в одном моём утре, но ты остался во мне так глубоко, что даже спустя всё это время моё тело помнит форму твоей руки лучше, чем я помню лица людей, которых видела вчера. Я думала, время лечит. Оказывается, время просто учит жить с открытой раной так, чтобы никто не видел, как она кровит.
