Read the book: «Отвага, слава и любовь», page 3

Font::

9. Сенник

Дорога домой казалась не такой долгой. Некоторых жовниров, кто был легко ранен, забрали козаки в обоз пленных. Кто-то из раненых козаков по дороге высадился и поехал залечивать раны домой. Маричка везла беспамятного драгуна, который метался в бреду. Она то и дело смазывала ему раны и прикладывала компрессы на лоб, сбивая жар. Молодой жовнир Радзимиш тоже ехал на их повозке. Лукерья наблюдала его рану сама. Еще с ними ехал козак Макар Вишняк, неполных тридцати лет, с их хутора. У него была ранена голова и Лукерья сама накладывала ему мазь на рану.

Баба Одарка везла на подводе обожженного хуторского козака Василя Гуляйполе и одного поляка с загноившейся колотой раной на плече. У Василины было два поляка, один с рассеченной кистью правой руки, другой – потерял глаз. А у молодой Явдохи ехали раненые поляки, один с вывихом плеча и другой с растяжением связок в колене. Николай верхом на коне сопровождал повозку Явдохи, то и дело, поглядывая на нее.

Приехав на хутор, Василина и Явдоха разобрали по домам своих раненых.

Дядька Иван на прощанье крикнул:

– Не забудь, Явдоха, приедем с Николаем свататься.

– Как раненых вылечу, то приходите, дядька Иван, как раз гарбузы³⁰ созреют.

– Ты не пужай парня, Явдоха, – улыбался Иван, зная, что у них с Николой все сладилось. – После уборочной свадьбу отгуляем.

– Ой, пойду рушники к свадьбе вышивать, а то не поспею, – шутила Явдоха. – Прощайте, бабоньки!

– Свидимся еще, – ответила баба Одарка, – чай, не за горами живем.

– Бывай, Явдоха, что понадобится, приходи, – ответила Лукерья.

У бабы Одарки и Лукерьи свободного места в хате не было, они повезли своих раненых в лазарет. Макар Вишняк встал с подводы.

– Спасибо вам, бабоньки, спасибо Лукерья. Пойду до хаты, – сказал он.

– Приходи, Макар, раны перевязывать, – пригласила Лукерья.

– Спасибо, приду, – поблагодарил козак.

Около хаты, служившей лазаретом, Лукерья сказала дочери:

– Давай вынесем драгуна.

– Нет, я его домой заберу, – ответила Маричка.

– Безрассудная девка, ты что, отец увидит, убьет его, зараз он сильно зол на ляхов.

– Я его в сенник положу, ему уход, присмотр нужен, буду сама его лечить. Вы лучше помогите Радзимишу в лазарет дойти.

– Смотри, будешь отцу сама оправдываться, – предупредила Лукерья.

– Буду, – упрямо ответила дочь.

Дома Лукерья с невесткой Оляной помогли Маричке перетащить драгуна в сенник.

– Ой, что будет, когда отец вернется, – сказала Оляна.

– Я говорила Маричке, не слушает, с ума сошла девка, – сетовала Лукерья.

Постелив простыню на сене и перекатив на нее драгуна, Маричка осмотрела его раны.

– Ишь, какая рана на спине зияет, зараз присыплем раны порошком аира болотного, заживет. Ничего, неправда, вылечу тебя, обязательно вылечу, – сказала девушка. – Надо тебе свежую сорочку найти, эта вся рваная и в крови.

10. Вещий сон

Маричка стояла у печи и колдовала над травами.

– Как там шляхтич себя чувствует? – спросила Лукерья.

– Еще тяжелый, – ответила дочь.

– Спорыш заварила?

– Да.

– Спорыш – это хорошо, он противогнилостный. Ты проследи, если из раны на спине начнет расти дикое мясо, то надо на это мясо положить примочку из квасцов или дубовой коры, чайная ложка на стакан воды. Примочку менять четыре раза в сутки, пока мясо не исчезнет, а потом рану лечить, как обычно.

– Спасибо, мама, – Маричка обняла мать.

– Безрассудная девчонка, – Лукерья погладила дочь по голове. – А ты не влюбилась в шляхтича?

– Снился он мне, мама, еще до того, как нашла его чуть живого, – призналась дочка.

– Приснился во сне? – удивилась Лукерья. – И что это был за сон?

– Снился паныч, а потом – ворон крылом задел меня по голове.

– Ворон – птица вещая, крыло ворона означает неминуемую опасность. Дурной то сон, дочка, остерегайся влюбиться в шляхтича. Пойдем, дам тебе старую сорочку Павлуши и рушник.

Маричка принесла в сенник теплой воды и мыльного корня, чтоб обмыть шляхтича. Она разрезала его рубаху и сняла ее. Взяв чистую хлопковую ткань, она смочила ее в воде и, захватив немного пены, стала протирать его лицо, шею, грудь.

– Что ж ты все в бреду мечешься, ляше? Как зовут тебя, откуда ты? Зачем мне во сне приснился, почему не могу забыть тебя?

Маричка повернула его на живот и стала аккуратно мыть спину. Обмыв, она стала смазывать раны на шее, спине, а потом на груди.

– Ладно, паныч, мне еще в лазарет идти помогать Василине, проведать Макара, Радзимиша, других раненых, отнести настои и мази. Ты тут выздоравливай, приходи в себя.

Маричка взяла миску и направилась к дверям. Драгун открыл глаза, увидел уходящую девушку и впал в забытье.

11. Гость на пороге

Вечером Тихон Лобода с сыном вернулись домой. Радости Оляны и детей, Прасковьи и Богдана, не было конца. Дети-погодки двух и трех лет сидели на руках у молодого отца и угощались гостинцами. Лукерья накрывала на стол, Маричка возилась у печи с жареной уткой, помогая матери с ужином. Казанок с вареной картошкой, заправленной жареным луком, уже дымился на столе. Рядом лежала буханка душистого свежеиспеченного хлеба.

– Олянка, вырви луку, почисть на стол, – попросила Лукерья.

– Зараз, мама, – невестка кинулась во двор.

– И редису вырви, Оляна! – вслед крикнула Лукерья.

Тихон сидел во главе стола и улыбался, глядя на внуков.

– А что, мать, может, за победу нашу нальешь чарку горилки? – поинтересовался Тихон.

– За победу можно, и за то, что уберег вас Господь, вернулись живые и здоровые, – Лукерья поставила на стол пол-литровую бутылку горилки.

– Мать, а девчатам вишневки налей, они ж горилку не будут. Дочка, что там твоя утка? Готова? Иди, садись за стол, не улетит, – позвал отец.

Оляна, почистив и вымыв лук и редис, тоже присела около мужа.

– Утка готова, – Маричка занесла в большой глиняной миске ароматную утку, приправленную мелиссой, лимонной мятой, молодым чесночком с огорода и веточками укропа.

– Может, сала порезать? – спросила Лукерья мужа.

– Сала мы в походе наелись, – ответил Тихон, – садись, жена, будем вечерять.

Около ворот загавкал дворовой пес.

– Дозор на стаже, кто-то к столу пожаловал, Маричка глянь, – наказал Тихон.

– Добрый вам вечер, – сказал, входя, дед Яким.

– Здоров будешь, дед Яким, проходи, садись к столу, Маричка, тарелку подай и стопку. Выпей, дед Яким, за победу нашу.

– За победу можно, но только одну чарку, не боле, возраст не дозволяет, – сказал дедушка.

– Какие ваши годы, дедушка, – заметила Лукерья.

– Как кажут в народе, плуг блестит, пока пашет.

Тихон налил горилки в рюмки.

– За славных воинов, за козаков, за победу, за гетмана Хмельницкого! – сказал Тихон и выпил рюмку.

Дед Яким с Павлом тоже выпили по рюмке. А Лукерья с невесткой и дочкой выпили прошлогодней вишневки. Лукерья стала резать утку.

– Как я вовремя поспел, – сказал Яким, вытирая усы.

– Угощайтесь, дедушка, – Лукерья положила кусок мяса утки на тарелку гостю, – Маричка, положи еще картошки.

– Только трохи³¹, одну, спасибо, внучка, – поблагодарил дед Яким.

Лукерья положила утку мужу, а потом сыну:

– Ешьте, наголодались, небось.

– Казаки живут с травы да воды, – вставил дед Яким.

– Не, мы голодными не были, походный кулеш варили, – сказал Павло, обнимая за плечи Оляну, – да на костре, вкусно!

– А все равно похудел, – заметила Лукерья. – Богдаша, Прасковья, нате вам по утиной ножке, ешьте, – угощала она.

– А ты че не ешь? – спросил Тихон жену.

– Да, успею еще, дай мне на вас наглядеться, – улыбалась она.

– Ну, расскажи, Тихон, как вы там силу лядську перемогли? – спросил дед Яким.

– Если б не смекалка и хитрость нашего гетмана, не была бы такой быстрой наша победа. Хмельницкий им ловушку сделал. Подослал к ним нашего козака Никиту, схватили они его и давай допытываться, мол, какое ваше войско. А он им: «Нашим я не знаю счета, да как и узнаешь, – с каждым часом их прибывает, а татар тысяч пятьдесят, скоро и сам хан с ордою будет тут».

– Перепугались поляки, ужас обуял их, – смеялся Павло, – а Хмельницкий ухыщрение³² придумал. Когда шли козаки и татары, их было тысяч пятнадцать, то показались вдали облака пыли. Ее было так много, что поляки думали, что врагов тысяч сто!

– А козаки за собой на веревках древки тянули, чтоб они пыль поднимали по дороге! – добавил отец. – Давай паки³³ за козацкую смекалку!

– За смекалку можно, – сказал повеселевший дед Яким, – вот Бог дал гетмана! Знал я славного гетмана Сагайдачного, а Хмельницкий – славный воин!

Пока в хате рассказывали козацкие байки, Маричка взяла бульона, чуток вина и пошла в сенник.

Услышав звук, шляхтич очнулся и открыл глаза.

– Вот и хорошо, – сказала Маричка, – зараз накормлю тебя, а потом обработаем раны.

Девушка подложила сена под голову драгуна и, набрав в ложку бульона, поднесла к губам раненого. Он приоткрыл рот и глотнул бульон.

– Вот и молодец, на, выпей вина, оно придаст силы, – сказала она и поднесла кружку с вином, – пей, пей, вот так.

Маричка кормила шляхтича, он смотрел на нее, на ее косу, ленту в волосах, светло-карие глаза, тонкие белые руки.

– Дженкуйе, пани, – сказал шляхтич слабым голосом.

– Зараз будем лечить раны.

Маричка подняла сорочку на груди и стала смазывать раны.

– Повернись, паныч, – она надавила на плечо, показывая, что надо лечь на живот.

Он повернулся, и девушка стала обрабатывать глубокую рану на спине. Он чувствовал ее нежные, легкие прикосновения. Хотя рана сильно болела, но он не хотел, чтобы девушка уходила. Наложив мазь из корня аира, Маричка опустила ему рубаху.

– Спи, паныч, доброй ночи. Я приду утром.

– Дженкуйе, пани, – сказал шляхтич, прикоснувшись к ее ладони.

Девушка отдернула руку и ушла.

12. Неожиданная находка

Утром Тихон возился во дворе, надо было нарубить немного дров. За зиму дровник заметно опустел.

Он снял сорочку, мышцы так и играли на его крепком торсе. Он колол дрова, как внезапно услышал стон откуда-то из-за сенника. Он обошел его вокруг и вошел вовнутрь. Маричка забежала за ним.

– Ах, ты, вражий ляше, до сотника во двор пробрался? Зарублю!

– Убей лучше меня, батько. Это раненый.

– Если он раненый, чего он не с пленными? – серчал Тихон.

– Он тяжелый, отец, его надо выхаживать, не убивай, лежачих не бьют, – говорила дочка.

На шум прибежала Лукерья.

– Тихон, оставь его, пошли, – уговаривала она мужа.

– Чтоб сотник Тихон Лобода прятал у себя драгуна – ни в жизнь! – кричал Тихон.

– Я без него жить не буду! – сгоряча сказала Маричка.

– Вот шальная девка, против батька идти! – ругался Тихон.

Тут в сенник вошел подъесаул Карпо Майборода:

– Чего воюешь с бабами, Тихон, пошли, казацкая старшина собирается, я за тобой, ждут нас.

– Да Маричка лечит этого шляхтича, шальная девка во двор притащила! – сетовал Тихон, потихоньку остывая.

Подъесаул присмотрелся к раненому шляхтичу.

– Через щетину этого вражьего шляхтича признать трудно, – сказал он, – но, по-моему, это тот сучий драгун, смелый собака, что отбивался один против наших трех козаков. То ж я его по спине саблей рубанул, кровь шляхетская так и прыснула. Упал без памяти. Иначе б, не дай, Боже, одолел наших козаков. Смелый и сильный, поганец, – уже шептал на ухо Карпо. – Живучий, гад, или сестра милосердия у него хорошая.

Тихон надел рубаху, застегнул ремень, и они с подъесаулом пошли к лошади, которая паслась за плетнем.

– Слушай, Тихон, ты не горячись, ты супротив дочки не иди. Любовь, знаешь, дело молодое, – уговаривал подъесаул.

– Какая такая любовь? – возмущался Тихон.

– Ты выгоду с энтого поимей, вдруг он твою Маричку покохае³⁴, – продолжал Карпо.

– Что за выгоду? С дочки мне выгоду поиметь? – покраснел сотник.

– Да, не горячись ты, кажу тебе, а выгоду такую – переметнуть его на нашу сторону. А он отважный хлопец, троих стоит. Присягнет нашему войску, нам такого отважного воина приобрести польза.

– Чтоб Тихон Слобода дочку за шляхтича отдал, – сотник взялся за ручку сабли.

– А что, мало ляхов на нашу сторону переходило? Мало присягу козацкому войску давало? В нашем войске шляхтичи служат, с козаками породнились. Воины отважные, сорви головы.

– То правда, – согласился сотник.

– А что, Петро Сагайдачный наш шляхетского происхождения? Шляхетского. А Байда Дмитро Вишневецький – шляхетского. А гетман наш не имеет корней шляхетского рода? А есть ли люди, боле преданные нашей земле, нашему козацкому делу? Вот. И ты бы переманил отважного драгуна на нашу козацкую сторону.

– Ты мне, сотнику, предлагаешь в сенцах шляхтича прятать?

– Не тебе, дочке. Дело молодое, не иди против девки. Она вон, кажут, еще семерых с поля боя вывезла. Дочку ты хорошую вырастил, Тихон. Ей бы козаком родиться. Думаю, супротив Пашки она бы не уступила в битве.

– А она и в юбке не уступит, моя кровь, горячая, – улыбка мелькнула на устах Тихона.

Сотник примолк.

– Ну, против дочки я не пойду, пусть они решают, дело молодое, – он почесал затылок.

– И я говорю, – поддержал подъесаул.

– Ну, а как не перейдет под нашу присягу, не отдам дочку, такую козачку вырастил, драгуну не отдам!

– Да, козачка, – улыбнулся Карпо Майборода. – Как кремень против твоего напора стояла. Я без него жить не буду!

Тихон засмеялся:

– Вся в меня, огонь-девка! Козацкая кровь!

– Ну, поехали на совет, – улыбнулся подъесаул.

13. Лекарка

Отец ускакал. Маричка пошла в сенник покормить шляхтича. Он был в сознании, но очень слаб.

– Дженкуйе, пани, – сказал шляхтич слабым голосом. – То ест ойчец?

– Да, отец, – махнула Маричка, – не бойся, не тронет. Буду кормить тебя. Как тебя зовут? Имя?

– Мам на имьэ³⁵ Велислав. Як маш на имьэ³⁶?

– Мое имя Маричка, – ответила девушка, – ешь, вкусно, – она поднесла ложку.

– Ма-рич-ка, – сказал он по слогам и улыбнулся, – ешь, вкусно, – повторил он.

Накормив шляхтича, она стала заниматься ранами.

– Начнем со спины, перевернись, – она тронула плечо. – Рана на спине загноилась, терпи, будет больно, надо прочистить.

Велислав терпеливо молчал, пока Маричка возилась с раной. Прочистив рану, она присыпала ее порошком аира болотного.

– Надо сходить на болото за мхом, он хорошо раны от гноя очищает. Поворачивайся, Велислав, на груди раны намажем.

Когда лечение было закончено, Маричка сказала:

– Вот вода, будешь пить.

– Дженкуйе, Ма-рич-ка. Кеды пани враца³⁷?

Маричка пожала плечами, потому что не поняла вопроса.

– Бэ джэ чэкачь³⁸.

– Чекай, приду. Вечером.

– До вечур³⁹, – махнул он головой.

Лукерья затеяла стирку. Когда дочка вышла из сенника, мать спросила:

– Как там паныч?

– Рана на спине гноится, хочу на болото сходить за мхом.

– Мох – это хорошо, обеззараживает раны, очищает от гноя и быстро заживляет. Может, еще каких трав соберешь, завтра с тобой пойдем в госпиталь к раненым, надо помочь Василине и бабе Одарке.

– Хорошо, мама. Может тебе помочь постирать?

– Мы с Оляной сами справимся. Как сходишь, прополи морковь на огороде, может, еще и гарбузы.

– Маричка! – услышали они голос Соломии.

– Вон к тебе Соломия пришла, – сказала Лукерья.

Маричка пошла к воротам.

– Здорова была, подруга.

– Здравствуй, Соломия.

– Что-то, тебя давно не видно.

– Да мы с обозом ездили, раненых привезли, зараз лечим, все некогда. Хочешь, пошли на болота, я за мхом иду.

– Да я на минутку, мать тесто поставила на пирожки. Говорят, у тебя драгун молодой поселился?

– Да, в сеннике лежит, тяжелый, лечу его.

– А красивый?