Read the book: «Улица цвета крови», page 2

За столом установилось неловкое молчание, которое прервал Слюсаренко.

– Не хотел я ни Миколу, ни тебя, капитан, обидеть. Ты уж извини, – сказал он.

– Ничего. Все нормально. Я знаю, что вы не со зла так пошутили, – улыбнулся Глеб. – Просто… – Он хотел еще что-то добавить, но, посмотрев на смущенное лицо Слюсаренко, махнул рукой и сказал: – Давайте поедим, что ли.

Глава вторая

За ужином выяснилось, что танковая бригада Слюсаренко сейчас находится в соседнем селе Струтине. Позже, связавшись со своим штабом, полковник выяснил, что все ждут только его прибытия. От командования пришел приказ – занять ночью село Луг, чтобы потом двигаться дальше – на Зозули.

– Луг-то мы возьмем, село это небольшое, хотя и вытянуто змеей вдоль дороги, но вот Зозули…

Полковник задумался.

– Раньше там стояла одна танковая бригада, но теперь… Надо проводить разведку, капитан, – повернулся он к Шубину.

– Надо, так проведем, – согласился тот.

– Машина готова, товарищ полковник. Можно ехать, – доложил майор Славянинов, входя в штабную избу.

Через десять минут они уже были в Струтине, а еще через пару минут выходили из машины возле здания бывшего сельского клуба.

– Совсем рядом этот Струтин, – заметил Славянинов, прощаясь с полковником. – А вашу машину мы как починим, так сразу вам и доставим. Так что не беспокойтесь.

– Да, спасибо, – поблагодарил полковник. – Нам-то в ближайшее время не до ее ремонта будет. Да и не нужна она мне так уж срочно. Все равно пока передвигаться буду на танке.

Майор укатил обратно. Полковник оглянулся и поинтересовался у Шубина:

– А Шура куда делась?

– Не знаю, – пожал Глеб плечами. – Только что тут была.

– Вот ведь какой Катигорошек, – выражая недоумение, покачал головой Слюсаренко. – Только что тут была… Небось побежала свой экипаж проведывать – как он там без нее справлялся все это время. Небось жаловалась на меня? – покосился на Шубина полковник, ступая на крыльцо здания.

Шубин не успел ответить, потому что из дверей выскочил какой-то лейтенант и отрапортовал полковнику:

– Товарищ полковник, срочное донесение из штаба армии! Только что доставили!

Он протянул Слюсаренко бумагу с расшифровкой приказа. Тот бегло прочел и, кивнув, развернулся к Шубину:

– Входи, а я сейчас вернусь. Женя, покажи капитану мой кабинет. И скажи, чтобы вызвали ко мне всех командиров. Через час будем брать Луг. А от него и до Зозулей рукой подать. Может, получится с наскока и в эти самые Зозули заскочить.

…Но заскочить в Зозули с наскока не получилось. В село Луг прорвались с большим трудом, потеряв несколько танков. Немцы отчаянно сопротивлялись, не желая так просто оставлять свои укрепленные за несколько месяцев позиции. Понимали – займи советские войска Луг, они смогут пройти дальше, а там и до полного окружения бродовской группировки останется пара шагов.

Попытались части слюсаренковской бригады зайти из Луга в Зозули, но не получилось. Выбили их фашисты и из самого Луга. Пришлось откатиться обратно в Струтин. Да и сам Струтин еле удержали танкисты.

Измотанные боями, к ночи устали все – и наши, и немецкие войска. И снова наступила краткая передышка, и снова полковник собрал в одной из немногих уцелевших во время боя изб совещание командиров. От бывшего штаба бригады, который раньше располагался в сельском клубе, практически ничего не осталось. Присутствовали на совещании и командиры разведки.

– Положение у нас сейчас, ребятки, такое – патовое, можно сказать, – без особых предисловий и подойдя к карте, кое-как приколотой к стене, начал Слюсаренко. – Завтра или мы их из Луга и Зозулей выбить должны, или они нас из Струтина погонят. Силы у нас сейчас, можно сказать, почти одинаковые. Почти – это значит почти, если не вдаваться в подробности, которые нам пока неизвестны. Но об этом чуть позже. Вот тут, – он провел черточку карандашом на карте, – узкое оконце, которое удалось прорубить частям 60-й армии. Это примерно четыре или, может, пять километров. – Полковник помолчал пару секунд, вглядываясь в карту и собираясь с мыслями, затем продолжил: – Вернее сказать, это даже не оконце, а горлышко, которое вытянулось километров на восемнадцать в глубь позиций немецкой армии. Нам с вами, а также всей нашей 3-й гвардейской танковой армии, а следом и четвертой необходимо в это горлышко втиснуться. Прошу командиров доложить об обстановке на их участках, чтобы нам стало яснее, как мы будем действовать дальше.

Командиры по очереди, подходя к карте, доложили об обстановке и о потерях в том числе.

– На нашем участке фронта, вот тут, – Слюсаренко указкой обвел карандашом на карте маленький кружок – территорию, на которой находились сейчас части его бригады, – есть только одно место, а именно подход к селу Зозули, которое нами не до конца было, скажем так, проверено. Потому мы сегодня и получили тот результат, который имеем – потерю четырех танков. И именно на подступах к Зозулям. А это немалые потери за один-то бой.

– Я считаю, что это вина разведки, – высказался один из командиров – седовласый майор. – Разведка сработала некачественно, вот и результат.

– Согласен с тобой, Емельян Павлович, – ответил Слюсаренко, – на этот раз разведка подкачала. Что скажешь, старший лейтенант? – посмотрел он на одного из трех командиров разведки, присутствовавших на совещании.

– А что я могу сказать? – пожал тот плечами. – Я посылал в разведку две группы, и обе не вернулись. Я уже докладывал по этому поводу. Не могу же я всех своих людей понапрасну…

– Не понапрасну, Долохов, не понапрасну, – не дал ему договорить полковник. – Понапрасну – это четыре сгоревших танка в небольшом сражении. Вот экипажи этих танков – это жертва, которую мы принесли из-за вашего… Не знаю, как это назвать! – повысил голос Слюсаренко. Потом он глубоко втянул в себя воздух, резко выдохнул и сказал уже спокойным голосом: – Вас извиняет только то, что времени на такую сложную разведку у нас не было. Наступление – это всегда быстрое продвижение вперед. Врагу нельзя давать больших передышек, нельзя и нам долго переводить дыхание. Поэтому необходимо прямо сейчас решить этот вопрос. Нам нужны точные сведения обо всех слабых местах немцев в районе Зозулей. Завтра мы должны взять это село и пробить, наконец-то, ту пробку, которая застряла в этом горлышке. – Он постучал карандашом по карте. – Есть предложения?

Полковник посмотрел на Долохова, Шубина и еще одного из командиров разведчиков, фамилии которого Глеб пока что не знал.

– Можно попробовать провести разведку боем, – предложил лейтенант с неизвестной Шубину фамилией.

– Что значит попробовать провести разведку боем? Поясните свою мысль, лейтенант Шевцов. – Слюсаренко пытливо посмотрел на высказавшего предложение командира.

– Я бы послал отряд разведчиков вот через этот лесок с юго-западной стороны от Зозулей. Под прикрытием они смогли бы подойти как можно ближе к вражеским позициям и…

– Нет, такой вариант не подойдет, – снова прервал разведкомандира полковник. – Нам нужно выяснить, где именно у немцев находится самое незащищенное место в обороне. Но в нашу задачу не входит снова положить почем зря и без того небольшой резерв разведки.

– Надо послать три группы, пускай подойдут к селу с трех разных сторон и разом проведут разведку боем, – неуверенно предложил Долохов.

– Вы уже проводили разведку, старший лейтенант, и результата она не дала, – нахмурился Слюсаренко. – Капитан Шубин, что вы можете предложить?

– Разведка боем, как я считаю, неплохая идея. Сейчас как раз тот момент, когда немцы не будут ожидать атаки на село. Но атаковать их нужно не людьми, а машинами. То есть танками.

Полковник, чуть склонив голову, с любопытством посмотрел на Шубина.

– Танками? Хм. Разведку боем танками мы, конечно, не раз проводили, но в основном это было в светлое время суток и в открытом поле, когда нам нужно было выявить огневые точки врага. Есть какое-то конкретное предложение? Хотелось бы подробнее узнать о вашей идее, капитан. Но учтите, что мы и так уже потеряли несколько машин. Мне не хотелось бы потерять хотя бы еще один танк до начала завтрашнего наступления.

Глеб понимающе кивнул и подошел к карте.

– Мы уже пытались подойти к Зозулям, стараясь охватить всю территорию населенного пункта. Так? Насколько я понял из подробных докладов командиров частей, два танка были подбиты вот в этом месте, – он указал на карте точку, которую имел в виду, и продолжил: – А это явно говорит о том, что в этом районе у немцев довольно крепкая оборона. Остальные два танка были подбиты в разных местах – вот здесь и здесь. Правильно? – посмотрел Шубин на седовласого майора Реутова, который как раз и отвечал за данный участок наступления.

– Точно тут, вы правильно запомнили, – подтвердил тот.

– Тогда у меня уточняющий вопрос к старшему лейтенанту, – вопросительно посмотрел Глеб на полковника. Тот кивнул в знак согласия, и Шубин спросил Долохова: – Покажите точно квадраты, куда вы направляли свои группы разведки.

Долохов, подойдя к карте, уверенно указал на две точки и отошел. Шубин на миг задумался и продолжил говорить:

– На мой взгляд, получается такая картина. Там, куда выходили группы разведки, у немцев явно усилена охрана. Что говорит о том, что у немцев в этом месте скопление техники. Скорее всего, именно танковых частей, а не пехоты и не артиллерии. Два наших танка на подходе к селу подорвались на минах, тогда как два предыдущих были подбиты артиллерией. Так? Это говорит о том, что в этих местах у противника наиболее слабые силы и он подстраховался, заминировав местность на этих участках.

– Согласен. – Слюсаренко подошел ближе к карте. – Так что конкретно ты предлагаешь, капитан?

– Предлагаю провести разведку боем двумя танками. Вот в этом и вот в этом месте, – показал Шубин на карте. – И провести ее, не дожидаясь, когда рассветет, а прямо сейчас. Один из танков может пройти, как и предлагал лейтенант, через лесок. Тем более, как я понял, там уже есть широкая просека, по которой танк может подъехать ближе к селу. Пускай он выйдет вот здесь, например, – прочертил Шубин линию на карте, – и пройдет вдоль крайних улиц села на самой большой скорости под самым носом у немцев. Постреляет, естественно, немного. Панику наведет. Начнут немцы отстреливаться, думая, что мы наступаем, и тогда мы зафиксируем уже точно, где и какие у них находятся огневые точки.

– Хм, можно попробовать, хотя риск потерять еще одну машину есть, – согласился полковник. – А второй танк? Какова его задача?

– Второй танк мы запустим чуть позже прямиком через поле. По тому маршруту, по которому прошел один из танков, который потом подорвался на мине. Вот по этому. – Шубин показал на карте путь, проведя линию практически до самого села. – Не думаю, что немцы решатся сейчас повторно заминировать местность именно там, где уже был прорыв наших танков. Поэтому риск для второй машины снова нарваться на мину в этом месте минимальный. Пускай танк доедет до другого, подбитого танка по его колее, постреляет из-за него, отвлекая на себя огонь противника, и возвращается обратно. Думаю, мы сможем таким образом дезориентировать противника и получить возможность в темноте разобраться, откуда он будет производить огонь.

– Думаешь, должно получиться? – задумался Слюсаренко, но сам же и ответил на свой вопрос: – Рисковое предприятие, но, я так думаю, должно получиться.

– Получится, товарищ полковник, – уверенно сказал Шубин. – Я сам готов занять место командира в первом танке и руководить операцией.

Слюсаренко молчал, опустив голову и глядя в пол. Так же молча ожидали его решения и остальные командиры.

– Хорошо, ради такого случая поедешь на моем танке, – наконец ответил полковник и усмехнулся, увидев недоуменное выражение на лице Шубина. – А ты думаешь, что если я полковник и командую бригадой, то только в штабе сижу и приказы налево и направо раздаю? Нет, брат! Я прежде всего танкист – командир танка, а потом уже командир танковой бригады… Все, совещание окончено, решение принято. Но пока что далеко не расходиться. Как только разведка вернется на позиции, сразу начнем наступление. Не стоит давать немцам шанса очухаться и ударить по нам первыми. Пока проводится разведка, я скоординирую наши действия с соседними бригадами и доложу начальству о наших планах. Давить гада – так давить его разом, на всем направлении.

Слюсаренко провел Шубина к своему танку. Весь его экипаж подремывал, сидя прямо на земле и прислонившись спинами к машине. Заслышав шаги, все мгновенно вскочили. Шубин с удивлением увидел среди экипажа Шуру, которую не видел с тех самых пор, как они прибыли в расположение штаба бригады.

– Не придется вам поспать, ребятки, – заметил Слюсаренко. – Вот вам новый командир… Временно, временно, – успокаивающе проговорил он, видя, как его экипаж недовольно хмурится и переглядывается между собой. – Но будете его слушаться, как меня. Понятно? – строго осмотрел он каждого танкиста по очереди. – А пока знакомьтесь и познакомьте нового командира с танком. Он, по его словам, внутри этой боевой машины никогда не бывал. Вы ему коротко, но понятно поясните устройство машины, а он вам коротко и понятно объяснит ваше с ним задание. Кто не понял приказ?

Все молчали.

– Значит, – Слюсаренко посмотрел на запястье, где были трофейные часы, – через двадцать минут вы и выезжаете, – констатировал он, обращаясь к Шубину. – Карта у вас есть, у Шуры возьмете. Связь тоже в случае чего через нее будете держать. Сколько времени вам надо на все про все?

– На разведку? – уточнил Глеб. – Какова максимальная скорость танка? – обратился он с вопросом к экипажу.

– Тридцать четыре по пересеченной местности и чуть больше пятидесяти по прямой дороге, – ответил один из танкистов – невысокий и коренастый усатый мужчина лет сорока пяти, по всей видимости, механик-водитель.

– Тогда туда и обратно примерно минут за тридцать пять или сорок пять должны обернуться, – ответил Шубин, повернувшись к Слюсаренко. – Но это если все время будем на максимальной скорости двигаться.

Полковник кивнул, прикинул что-то в уме и сказал:

– Даю вам пятьдесят минут на все про все. Как, Коломеец, думаешь – управитесь за это время прокатиться до Зозуль, проехать вдоль села и вернуться со стороны Золочевки, которая сейчас под нами, обратно?

– Управимся, – уверенно ответил механик-водитель.

– Вот и отлично.

Слюсаренко развернулся и пошел, но вдруг остановился и, повернувшись к экипажу, пристально и задумчиво посмотрел на Шуру.

– Горохова, поди сюда, – позвал он.

Шура подошла.

– Не хотелось бы мне лишиться в одночасье и своего запасного шофера, и радиста-пулеметчика. Пожалуй, я тебя поменяю на Огольцова. Временно! Это приказ! – повысил он голос, видя, что девушка хочет ему возразить. Но и это не помогло.

– Разрешите остаться, товарищ полковник! – с обидой в голосе воскликнула Шура. – Сколько ж это можно! – всплеснула она руками. – Я в часть воевать пришла или как? Я для чего, по-вашему, товарищ полковник, оканчивала училище?! Чтобы ваши неправильные приказы выполнять и сидеть как курица в тылу, когда мои боевые товарищи воюют и свои жизни не жалеют? Я кто, по-вашему, папенькина дочка или боец?! – наседала она на Слюсаренко. И каждое сказанное ею слово произносилось все громче и увереннее.

– Ты чего расшумелась? – оглядываясь по сторонам, опешил от такого напора девушки полковник. – Я как лучше хотел. Да ну тебя, – махнул он рукой и быстро пошел прочь. – Делай как знаешь, но если тебя убьют, на глаза мне больше не появляйся, – как мог отшутился он, удаляясь.

– Ну, Катигорошек, ты даешь, – рассмеялся молодой белозубый и чубатый паренек, который, по всей видимости, был в этом экипаже танка заряжающим.

– Ревунец, ты сам дурак, – добродушно огрызнулась Шура и, подойдя к Шубину, сказала: – Давайте, товарищ капитан, я вам танк покажу и все вам поясню. А потом вы уже нас в курс нашего задания введете. Хорошо?

– Хорошо, – согласился Глеб.

– Вот только вам бы переодеться надо для начала, – оглядывая его с ног до головы, заметила Шура. – Танк – это вам не прогулочная лодочка, а боевая машина, сухопутный, можно сказать, корабль. И мы с вами сейчас в самый его трюм пойдем. А там знаете как грязно! Протирай, не протирай, а все одно чумазым будешь. Так что… – Она не договорила и, повернувшись к Коломейцу, спросила: – Дядя Митя, я знаю, у вас есть запасной комбинезон. Давайте его сюда.

– Все-то ты, егоза, знаешь, – беззлобно проворчал Коломеец и полез в нижнюю часть танка, где располагалось отделение управления машиной. Через минуту он появился снова и протянул Шубину скомканный комбинезон. – Чистый. Не бойтесь, надевайте. Как раз должен быть по размеру. Мне он великоват, а вам в самый раз будет. Шлема, правда, нет у меня.

– Я достану шлем, – сказал Ревунец и умчался куда-то в темноту.

– Идите, переодевайтесь, – указала Шура за танк. – А вашу одежду мы пока вот в этот мешок сложим, – указала она на вещмешок, который неведомо каким образом вдруг очутился у нее в руках. Шубин и не заметил, как она отлучилась и появилась снова.

«Это не девушка, а и вправду Катигорошек какой-то. Шустрая», – внутренне улыбаясь, подумал Глеб и пошел переодеваться, прихватив с собой мешок, что Шура быстро сунула ему в руки.

А потом Глеба засунули в большую консервную банку. Так ему во всяком случае сначала показалось. Он даже хотел поделиться этой своей мыслью с Шурой, но передумал, слушая, с каким восторгом и любовью она рассказывает ему о внутренней конструкции бронемашины. У Глеба кругом шла голова от всех технических названий и подробностей работы механизма. Нет, ему никогда в жизни не удалось бы запомнить все эти термины и характеристики.

– Вам все понятно? – наконец спросила Шубина Шура, и он, чтобы не огорчать девушку, в знак согласия кивнул. – Тогда выбирайтесь обратно и будете объяснять нам суть задания, – скомандовала девушка и первой вылезла наружу из башни танка.

Коломеец и Ревунец уже ждали их. Пожилой механик-водитель степенно и с удовольствием курил неподалеку от танка цигарку, прислонившись к дереву, а молодой Ревунец, которого, как оказалось, зовут Николаем или попросту Колькой, нетерпеливо топтался возле самого танка. Они присели на траву и склонились над картой, которую принесла Шура. У Ревунца нашелся небольшой фонарик, которым и подсветили карту.

– Наша с вами задача – пройти на полной скорости вот до этого лесочка, что справа от села Луг, – стал пояснять Шубин. – Я так понял, что в нем, в этом лесочке, есть просека, которая ведет практически к самым окраинам Зозулей. Так? – он посмотрел на Коломейца.

– Есть такое дело, – подтвердил механик-водитель. – Мы как раз по этому лесочку во время сегодняшней атаки и пытались пробиться. Но все не так просто, как кажется. Вот тут и вот тут у немцев нарыто окопов и деревья повалены. У них там пушка стоит, так что напрямую в этом месте не пробьешься. Придется нам, товарищ капитан, крюк сделать, чтобы объехать их огневую точку. Вот тут, – он прочертил пальцем по карте линию, – с километр в стороне от просеки, есть небольшая тропа. Ну, как тропа… Танк пройдет. Мы по ней, по этой тропе, обратно отходили сегодня.

Шубин наклонился над картой и задумчиво спросил:

– Точно пройдем? Если нет, то лучше не рисковать, иначе вся наша затея пойдет прахом.

– Пройдем, – уверенно ответил Коломеец. – А выйдем мы как раз вот в этот коридорчик, – снова ткнул он пальцем в карту. – Как раз между окопами и селом. Пары минут, пока немцы сообразят, что к чему, нам хватит, чтобы выкатить на окраину.

– Хорошо, если получится, – заметил Шубин.

– Получится, – снова уверенно сказал Коломеец. – Наша Маруська шустрая. Вот как Шура – бегает быстро.

– Маруська? – удивился Глеб.

– Это мы так ласково наш танк называем, – сверкнул белозубой улыбкой Ревунец.

– Он, что же у вас – женского рода? – рассмеялся в ответ Шубин.

– Это долгая история, как-нибудь потом расскажем. Давайте дальше, – поторопила Глеба Шура. – Дядя Митя свою работу знает, он выведет танк куда надо и назад приведет. У нас с Ревунцом какая задача?

– Вы с Николаем, а вернее, это больше его, чем твоя задача, будете стрелять, – стал пояснять Шубин. – Не обязательно прицельно. В этом особой нужды пока нет. Главное – нам нужно выяснить, где у противника слабые, а где сильные стороны в обороне. Проедемся вдоль села, постреляем и двинем обратно. Вот и вся наша с вами задача. Прикрывать нас своим огнем будет еще один танк. Но его задача второстепенная. Вся основная работа – за нами.

– Ну, если не прицельно бить, то это мы запросто, – улыбнулся Ревунец.

– А тебе, Шура, достанется самое главное – будешь напрямую передавать по рации все координаты огневых точек, которые мы выявим, – повернулся к девушке Глеб. – Я тебе буду их называть, а ты сразу же передавай.

– Ага, а в перерывах можешь из своего пулемета пострелять, попугать фрицев, – рассмеялся Ревунец.

– А что тут смешного? – не понял Шубин и посмотрел на нахмурившуюся Шуру.

– Ничего! – резко ответила она. – Это Колька просто надо мной, а вернее, над устройством танка насмехается. Обзорная щель у меня внизу узкая и небольшая и для прицельной стрельбы из пулемета почти не годится. Поэтому я в экипаже больше радист, чем стрелок.

– Ну, стрелять тебе сегодня незачем будет. Пулемет нам, может, и вовсе не понадобится, – заметил Шубин. – Разве что совсем уж близко немцы подойдут к машине. Но это вряд ли при той скорости, что мы будем ехать. А вот радист нужен будет обязательно. Вот такая перед нами стоит задача. Всем все ясно? Вопросы имеются?

– Никак нет, – ответил за всех Коломеец.

– Тогда пора отправляться.

К ним подошел адъютант Слюсаренко – Женя.

– Товарищ полковник велел передать, что экипаж второго танка готов к выполнению своей задачи и вы тоже можете выезжать.

Село Луг находилось недалеко от Струтина – примерно в трех с половиной километрах. Но чтобы объехать немецкие позиции и не нарваться на дозор, решили сделать небольшой крюк в полкилометра и проскочить до лесочка стороной.

Риск нарваться в открытом поле на мину, конечно, был, но экипажу повезло – проехали без особых проблем. Только в одном месте пришлось чуть сбросить скорость, пробираясь через глубокую воронку. Минут через пять они уже были в лесочке. Коломеец не подвел и вывел машину как раз в нужное место – на неширокую прогалину, которая тянулась между деревьями и уходила в глубь леска.

– До Зозуль тут рукой подать! – звучно и громко, чтобы его было слышно Шубину в башне, крикнул механик-водитель. – Мы сейчас по прямой как раз к нему с правой стороны и подберемся.

Едва он это сказал, как слева от них, где-то на поле, раздался пушечный выстрел.

– Похоже, немцы обнаружили танк прикрытия, – заметил Шубин, сидевший на месте командира слева от орудия.

Ревунец, который сидел справа от орудия, плохо расслышал его из-за грохота и лязга, который создавал танк при движении, и крикнул:

– Говорите громче, товарищ капитан!

– Я говорю, что немцы танк, который вышел нас прикрывать, обнаружили!

– А, да! Я тоже так подумал, – кивнул Ревунец, который сейчас был и за наводчика, и за заряжающего.

В остальное время обязанности наводчика должен был выполнять командир танка, но раз Шубин сказал, что стрелять можно без наведения на цель, то решили, что Колька сам выберет, куда ему бить. Кругом враг – так что промахнуться будет трудно.

Наконец в обзоре башни появились первые домики Зозули. Коломеец вывел бронемашину на сельскую дорогу, что вела вдоль окраины села, и добавил скорость. Танк вынырнул из леска прямо возле самого носа фрицев, как черт из табакерки, и на большой скорости помчался по дороге. Немцы начали разбегаться в разные стороны с криками и беспорядочной стрельбой, спасаясь от катящейся на них брони. Танк подминал под себя все, что попадалось под его гусеницы, с треском, словно игрушки, ломая железо мотоциклов, пулеметов и кости зазевавшихся фрицев.

Немцы явно не ожидали, что русские рискнут напасть на них так быстро после того, как были отброшены обратно на свои позиции в Струтине. Они хотя и не думали, что русские сегодня ночью продолжат наступление, но были настороже и, конечно же, обратили внимание на одинокую боевую машину, которая под прикрытием темноты и брони подорвавшегося во время вечернего наступления танка сумела близко подойти к селу. По-видимому, тяжелый КВ‑1С миновал село Луг с левой стороны и смог каким-то образом обойти мины на поле и подобраться вплотную к Зозулям. Танк заметили в передовых окопах, подняли тревогу, и по нему ударила пушка. Но снаряды не достали до бронемашины. Она спряталась за остов сгоревшего танка и начала прицельно бить по позициям фашистов. Пришлось немцам не только отвечать огнем артиллерии, но и задействовать пехотный взвод, чтобы подобраться к танку поближе и попробовать уничтожить его.

Отвлеченные КВ немцы были шокированы появлением еще одного танка, который, выскочив словно из-под земли, понесся вдоль окраинной улицы, стреляя во все, во что успевал достать при такой большой скорости, и сминая гусеницами все на своем пути. Началась паника и беспорядочная пальба. Шубин только успевал засекать, обозначать и диктовать Шуре координаты всех орудий, из которых немцы стреляли то по ним, то по КВ, стоявшему в весьма выгодной позиции и бившему прицельно, в отличие от шустро ехавшего Т‑34.

Не прошло и пятнадцати минут, как танк домчался до другого края села, повернулся к немцам кормой и помчался прочь. Но не через поле, не туда, где отстреливался от немецкой атаки одинокий КВ, а по дороге, направляясь в сторону Золочевки. Как только танк Шубина выскочил на дорогу, бронемашина прикрытия прекратила активную стрельбу и тоже начала пятиться. Еще несколько секунд тишины, и в игру вступила теперь уже советская артиллерия. Это Слюсаренко, связавшись с соседними артиллеристскими частями, передал им сведения, добытые Шубиным.

Уже подъезжая к Золочевке, они услышали гул и грохот множества приближающихся к ним, а вернее, к подступам села Луг, танков.

– Разворачиваемся! – скомандовал Шубин.

Коломеец принял команду и развернул машину.

– Не очень из меня хороший командир танка и наводчик, – улыбнулся Кольке в полумраке башни Шубин. – Первый раз в такой роли. Называется, попробовал…

– Не попробуешь – не узнаешь, – подмигнув, крикнул ему в ответ чумазый Колька.

И Глеб, глядя на него, рассмеялся, представив себе, как сейчас выглядит его собственное лицо. Небось такое же, как и у заряжающего – грязное, потное от духоты, царившей внутри машины. Он вытер стекавший по лицу пот, приник к перископическому смотровому прибору, предназначенному для наблюдения и наведения огня.