Read the book: «Евгений Онегин. Роман с разбором психолога и литературоведа»

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Бояркина П., вступительная статья, комментарии, 2025

© Зубова Е., вступительная статья, комментарии, 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

* * *

Предисловие психолога

«Евгений Онегин» – первый психологический роман на русском языке. В нем нет больших событий, захватывающего сюжета и внезапных поворотов, как в авантюрных или исторических произведениях. Автор делает фокусом обыденную, совсем не героическую жизнь обычных людей: их переживания, мысли, поступки, размышления над результатами своих решений.

Сам по характеру взрывной и переменчивый, Александр Сергеевич Пушкин скрупулезно ищет подходящие слова и метафоры, чтобы описать противоречивый, запутанный, сложный психический мир человека. Наблюдения поэта за собой и другими характерологически тонкие и точные. При этом он деликатно избегает давать происходящему однозначную оценку и приглашает читателя думать, рассуждать, анализировать причины и последствия действий героев.

Свободе интерпретаций способствует и стихотворная форма романа: поэтические строки остры, лаконичны и оставляют много пространства для собственной рефлексии читателя. Из этих глубоких, метких, коротких по форме, но объемных по смыслу формулировок впоследствии родилась целая плеяда русских психологических романов, которые до сих пор любят и ценят во всем мире.

Посмотрим на «Евгения Онегина» через современный психологический микроскоп и попробуем проанализировать, какие характеры и феномены внутренней жизни мы видим.

Евгений Онегин: в склепе нарциссической травмы

Есть расхожая цитата, приписываемая Зигмунду Фрейду: «Психически здоровый человек должен уметь две вещи – работать и любить». Способность любить и работать – показатель того, что психика человека жива, функционирует, дышит, как легкие, бьется, как сердце, сокращается, как мышцы, совершая движение. Отсутствие психической работы похоже на кому: все системы организма могут быть в порядке, но сознания и мышления нет.

Евгений Онегин больше напоминает зомби, чем человека. Он совершает множество действий: ведет насыщенную светскую жизнь, ездит в гости и в театр, читает книги, одевается по последней моде. Но у этих практик нет внутреннего содержания, потому что изнутри героя ничто не трогает, он скучает и тяготится своим досугом.

Особенно ярко ощущается внутренняя пустота Онегина на контрасте с лирическим героем Пушкина, рассказчиком, который видит то же самое: балы, балеты, женские ножки, – но описывает и ощущает все совершенно иначе. Психоаналитики назвали бы речь лирического героя либидинозной – наполненной чувствами, творчеством и вдохновением, – в то время как жизнь Онегина имеет антилибидинозный вектор и пронизана влечением к смерти.

Для дворянина тех лет было нетипичным ничем не заниматься, пишет Юрий Михайлович Лотман в комментариях к роману. Даже те, кто мог позволить себе не работать, имея достаточное состояние, выбирали или военную, или гражданскую службу. В свете считали обязанностью дворянина отдать долг родине, потрудиться на благо государя и Отечества. Время действия «Евгения Онегина» было особенно бурным и неспокойным. После войны 1812 года молодые люди стремились играть более активную роль в общественной жизни: чувствовалось, что назревают серьезные перемены.

Онегин с детства толком ничем не занят: он не только не служит, но и не получил обычного для дворянина образования в отечественном, как Лицей, или иностранном, как Геттингенский университет, учебном заведении. Французские учителя в онегинскую эпоху часто были выходцами из кучеров и беглых солдат – качество домашнего образования оставляло желать лучшего.

Фактически перед нами заброшенный ребенок, который, скорее всего, рано потерял мать (она даже не упоминается в романе) и был отдан своим легкомысленным и беспорядочным отцом на воспитание Madame и Monsieur. Вместо того чтобы заниматься сыном, Онегин-старший проматывал семейное состояние, давая по три бала ежегодно. Давать балы, отмечает Лотман, обходилось крайне дорого. Такой расход мог быть оправдан, если в семье росли дочери, которым нужно было выходить замуж. Однако в семье Онегиных нет других детей, кроме Евгения, он – единственный наследник. Несложно предположить, что Онегин-старший не только бездумно разбазаривал семейные средства, но и не особо заботился о судьбе сына.

Главная психологическая задача родителей – соблазнить ребенка жить, научить его различать собственные желания и импульсы и превращать их в действие, пишет аналитик Джойс Макдугалл. Это умение создает живую ткань жизни, помогает ребенку чувствовать себя способным воздействовать на окружающий мир и получать удовлетворение от взаимодействия с миром. Если родительские фигуры отсутствуют или у кого-то из родителей депрессия, то это оказывается невозможным. В результате ребенок не живет, а, скорее, имитирует жизнь, не умея получить от нее подлинного удовлетворения. На языке психологии этот несформированный навык называют ранней нарциссической травмой.

Скука, на которую жалуется Онегин, – это тоска очень маленького ребенка, лишенного близкой душевной связи с родителями и вообще с кем-то из окружающих. Повзрослев, герой пытается найти любовь и тепло в светском Петербурге, однако быстро понимает, что и там пусто. Несмотря на искусство соблазнять, которым он владеет мастерски, Онегин не может получить от многочисленных связей душевной наполненности, глубины, искренности. Это касается и романтических, и дружеских отношений.

Если посмотреть на семью Онегиных в целом, то мы увидим угасающий род. И отец, и дядя Евгения умирают в одиночестве, рядом с ними нет ни жен, ни детей, ни внуков. Онегин-младший тоже не хочет быть семьянином. В сердечных делах он избирает для себя не законный, а запретный способ вступить в отношения. Вместо того чтобы посвататься к незамужней девушке и составить с ней супружескую пару, он предпочитает романы с замужними дамами или соблазняет незамужних, не имея серьезных намерений. То есть заведомо выбирает формат, предполагающий отношения временные, тайные, недоступные. Он будто бы не верит, что способен жить, как все остальные люди: искренне чувствовать, привязываться, любить.

Евгений – замыкающее звено в цепи одиноких и разочарованных мужчин своего рода, последняя засыхающая ветвь на семейном древе, которая уже совсем неспособна дать плоды. Онегин не проживает свою собственную жизнь, не развивает свои таланты, не создает ничего нового. Юнгианские психологи сказали бы, что он захвачен семейной травмой или семейным комплексом.

Основное действие романа хорошо иллюстрирует внутреннее устройство психики Евгения: на примере отношений с Владимиром и Татьяной мы примерно можем представить, по каким законам выстроен его внутренний мир и как он функционирует.

Владимир Ленский: в ловушке симбиотического характера

Поэт Владимир Ленский – молодой, добрый, наивный, полный юношеских надежд и мечтаний – мог бы олицетворять собой детскую, зависимую часть психики Онегина.

Ленский, как и Онегин, недавно похоронил родителей и потерял привычный круг общения, поскольку только что вернулся из Геттингенского университета, где учился несколько лет. Владимир переживает, тоскует, но не замыкается в себе, а сразу же находит нового друга – Онегина – и сердечную привязанность – подругу детства Ольгу Ларину. Пушкин иронично говорит о том, что Ленскому всего восемнадцать, а вокруг уже все поблекло. Но, как мы видим, на самом деле Владимиру есть отчего загрустить. Скорее всего, его отношения с родителями и друзьями были такими же нежными и близкими, как с Ольгой и Евгением.

Людям с зависимым, или симбиотическим, характером свойственно глубоко впускать в сердце близких людей. Они не видят разницы между собой и другим человеком. Это похоже на отношения между матерью и маленьким ребенком, который не может жить и действовать самостоятельно. Как у матери и младенца одна психика на двоих, так и зависимый человек живет в полном слиянии со своими родными. Ленский поддерживает именно такие отношения и с Онегиным, и с Ольгой. Он смотрит на обоих влюбленными глазами и, кажется, не очень замечает правду: что Онегин холодноват и себе на уме, а Ольга простовата и, похоже, совсем не так любит поэзию и искусство, как ему бы хотелось.

Неудивительно, что некоторые литературоведы (см., например, лекции Валентина Непомнящего) считают Ленского несамостоятельным персонажем, без характера и судьбы, существующим только для того, чтобы быть убитым на дуэли. Симбиотический человек действительно производит именно такое впечатление: он полностью растворяется в близких людях, живя скорее их жизнью, чем своей, или активно вовлекая их в свою жизнь и психические процессы. При этом он не особенно замечает, что реальность не соответствует фантазиям.

Онегину искренне симпатичен Ленский, он старается обходиться с его чувствами бережно и уважительно. Однако снисходительность долго не длится: роман Ленского с Ольгой Онегину непонятен и вызывает раздражение. Так недостаточно психически зрелая мать с удовольствием занимается ребенком, пока он маленький, беззащитный, нуждается в ней и принадлежит только ей, но быстро начинает сердиться и ревновать, когда дитя подрастает и начинает вступать в отношения с другими людьми.

Евгений был бы рад видеть друга таким же завзятым холостяком, как сам, а не счастливым семьянином. Чем ближе к свадьбе, тем больше нарастает раздражение, в итоге Онегин пытается соблазнить Ольгу. На словах это делается, чтобы отомстить Ленскому за именины Татьяны, куда друг заманил его шутки ради. Однако бессознательно Онегин надеется показать Ленскому ветреность избранницы и сомнительность идеи брака. В итоге вместо развала помолвки история заканчивается дуэлью и смертью Ленского.

Символически говоря, убиты на взлете зарождающиеся супружеские отношения, попытка создать семью – сложную структуру, в которой сосуществуют взрослые и дети, имея возможность реализовать себя и продолжать род, продолжать жить. В юнгианской психологии под браком понимают не только буквальное объединение мужчины и женщины, но и внутренний психический процесс – внутренний брак в душе человека, сочетание его женской и мужской части для того, чтобы человек мог максимально использовать свои способности и прожить наполненную и осмысленную жизнь.

Вероятно, похожая драма развернута и в психике самого Онегина – это объясняет его решение быть холостяком. Где чувства, любовь и надежда, там смерть. История семьи Онегиных может быть похожей на историю влюбленности Ленского: например, отец Евгения мог глубоко и искренне любить свою жену, но очень быстро ее потерял и не справился с сильным горем, после чего не хотел даже видеть сына, напоминавшего о потере. Для Онегина-младшего все закончилось, едва начавшись.

С самого начала жизнь Евгения сопровождается смертью и угасанием. Недаром и сам роман начинается со смерти: умирает дядя Онегина, промотался и умер его отец. Вовсе не упоминается мать, из чего следует, что она также умерла – вероятно, давно. То же самое Евгений делает с Ленским: убивает его, как давно психически умер сам, буквально разыгрывает идею смертоносности любых отношений, любых чувств, любой амбиции жить и создавать.

Интересно, что по законам того времени дуэли были строго запрещены и дуэлянтов обязательно наказывали. Лотман пишет, что Онегин должен был провести в остроге минимум несколько месяцев. Однако дело заминается: судя по тому, что Ленского похоронили вне церковной ограды, убийство выдали за самоубийство. Это подсказывает нам, какая семейная травма могла спровоцировать угасание рода Онегиных: вероятно, в роду был убийца, не получивший наказания и осуждения. Об Онегиных мы ничего не знаем, но известно, что один из прадедов Пушкина, его тезка, Александр Петрович, жестоко убил свою жену. Если в семье Онегиных была похожая история, то неудивительно напряженное отношение Евгения к браку.

Ленскому, характерологически человеку зависимому и легко вовлекающемуся в истории близких, было трудно не оказаться затянутым внутрь чужого комплекса. Уже на момент последнего визита к Ольге он понимает, что обиделся на невесту зря и поступил импульсивно. Однако даже заметив прежнее расположение Ольги, Ленский быстро объясняет себе необходимость дуэли спасением девичьей чести. Мы видим, как он быстро переключается между разными чужими историями: только что его жизнь лишилась смысла из-за ветрености возлюбленной, и вот уже он не брошенный жених, а благородный рыцарь, вступающий в борьбу с пороком. И то и другое – свидетельства инфантильности внутрипсихической жизни, эмоциональной нестабильности, неспособности принимать взвешенные решения, что в конечном счете приводит Ленского к смерти.

Татьяна Ларина: под вуалью материнской депрессии

Если Онегин напоминает зомби, то Татьяна, скорее, похожа на призрачную тень. Она с детства любит проводить время в одиночестве, сторонится дружеских игр, много грустит, читает, гуляет одна, уклоняется от проявлений нежности и ласки. Кажется, что книги и нянины истории для нее гораздо живее людей. Такое поведение бывает следствием детской депрессии, которая, с одной стороны, астенизирует, лишает сил, необходимых для активных занятий, а с другой стороны, заставляет держаться подальше от людей, не умеющих принести ни радости, ни утешения.

Откуда у Татьяны депрессия? Она старшая дочь в семье, где мать была насильно выдана замуж за нелюбимого мужчину, который увез ее из города в деревню. Очарованная молодым сержантом гвардии мать Татьяны тяжело переживала навязанное родителями замужество: долго не могла смириться со своей судьбой, тосковала по первой любви, по родным, оставшимся в Москве. Вероятно, рождение первой дочери пришлось именно на этот депрессивный период. Мягкий по характеру отец в жизни семьи, скорее всего, не участвовал.

Материнскую депрессию психоаналитик Андре Грин описал как феномен мертвой матери. Первые годы жизни младенец, еще не обладающий зрелыми психическими структурами, использует для роста и развития психику матери. Если мать переполнена горем, разочарованием, депрессией, для младенца не находится места, и он переживает мать как мертвую, недоступную для контакта. Отсюда и отстраненность Татьяны: она впитала материнскую депрессию кожей и как будто навсегда застыла внутри горя, рожденного насилием и равнодушием со стороны близких. Это хорошо видно на контрасте с младшей сестрой Ольгой: активной, подвижной, относительно легко переживающей смерть жениха. Возможно, Ольге повезло родиться в период, когда мать уже смирилась со своей судьбой и нашла чем себя занять в деревенской жизни.

Онегин пленяет Татьяну тем, что очень на нее похож. Он не любит веселых компаний и посиделок, предпочитая проводить время в одиночестве, тоже носит внутри себя тяжесть семейной травмы и, как в целом люди в депрессии, ощущает себя ближе к миру мертвых, чем к миру живых. Как и Онегина, Татьяну со всех сторон окружают смерти и потери: покидает этот мир отец, погибает жених сестры, и та уезжает в полк вместе с мужем, умирает старенькая няня – самый близкий ей человек.

Обращая внимание на Евгения, Татьяна бессознательно выбирает недоступный объект – мужчину, полностью разочарованного в жизни, напоминающего депрессивную мать из ее младенчества. Встреча с Онегиным происходит вскоре после смерти отца Татьяны и, вероятно, нового эпизода депрессии у ее матери, потерявшей мужа. Хотя супруг и не был ее первой любовью, но он искренне любил жену и заботился о ней как мог.

Предсказуемо влюбленность в Онегина вновь воспроизводит семейную травму, вместо того чтобы ее предотвратить. Евгений, не желающий создавать семью, отвергает чувства Татьяны, и она, как ее мать, выходит замуж за нелюбимого, переезжает из любимой деревни, которая занимает такое большое место в ее сердце, в непонятный ей город. Как и мать, Татьяна горюет: она принята в свете, пользуется успехом, но с удовольствием променяла бы роскошь светского маскарада на скромный деревенский быт.

Любопытно, что и Ольга повторяет судьбу матери: ее первый жених умирает на дуэли, а мужем становится улан, который увозит ее совсем в другую среду. Так в следующих поколениях воспроизводятся раз за разом не пережитое до конца семейное горе и насилие: в поколении родителей – насильное замужество, в поколении детей – убийство жениха. На момент завершения романа брак Татьяны бесплоден – у них с генералом нет детей. Возможно, семейная ветвь Татьяны останется тупиковой, так же как ветвь Онегиных.

Евгений чувствует себя свободным объясниться со старшей Лариной, только когда обнаруживает, что она уже вышла замуж. Для него прямая угроза миновала: он уже не станет ее супругом, не будет ее убийцей и мучителем, может предложить ей допустимый в светском обществе тех лет вариант – адюльтер.

Однако Татьяна выросла совсем в другой традиции. Ее родители жили в законном браке, и мать, хоть и влюбленная в юности в другого, смирилась с решением родителей и прожила жизнь как честная супруга. Скорее всего, Татьяна становится первым человеком в жизни Онегина, решительно указавшим ему на беззаконие его поведения. Вслед за объяснением с Лариной Онегину предстоит еще откровенный разговор с ее возмущенным мужем, который как раз входит в комнату. Именно на этом месте Пушкин прерывает роман – в точке, где повторяющийся травматический опыт семьи Онегиных вдруг получает совсем иное разрешение, чем обычно. Беззаконие остановлено и, вероятно, будет наказано.

Станет ли это началом новой жизни для Онегина?

Обычно для изменения судьбы человеку нужны большие перемены и хорошая рефлексия. В современном мире нарциссические травмы залечивают в течение десятилетий на кушетке психолога: дефициты психики, которые не компенсировались ни в детстве, ни во взрослом возрасте, возможно восполнить не иначе как в стабильных и надежных отношениях с профессионалом.

Пушкинисты предлагают разные варианты судьбы героя: от смерти на Сенатской площади, ссылки в Сибирь или на Кавказскую войну до медленного одинокого угасания в дядиной деревне от злоупотребления брусничной водой. Маловероятно, что Онегину хватило бы энергии на участие в деятельности декабристов, да и сами декабристы были очень избирательны в выборе соратников. Однако тенденция к постепенному самоуничтожению как следствие ранней нарциссической травмы и семейного чувства вины, вероятнее всего, продолжилась бы в виде описанного в романе зомби-существования или смерти на дуэли с очередным рогатым мужем, стреляющим чуть более метко.

Александр Пушкин: человек без детства

Соединяя три линии в одну, можно сказать, что «Евгений Онегин» – роман о разновидностях внутренней пустоты.

В случае Онегина это пустота нарциссическая. Лишенный в раннем периоде родительского участия Евгений психически парализован: он не может себя ничем увлечь, все его занятия бесплодны и не приносят удовлетворения.

В случае Ленского пустота носит симбиотический характер. Герой не может самостоятельно функционировать психически, он все время оказывается втянут в истории других людей, и это заканчивается фатально.

В случае Татьяны мы говорим о пустоте депрессивной. В ее душе боли и обиды на мир так много, агрессия настолько подавлена, что возможно только убежать от людей: запереться в деревне и погрузиться в книги, чтобы больше никто и никогда не причинил страдания, не совершил насилия.

Пушкин писал «Евгения Онегина» много лет. За это время его жизнь радикально изменилась: из беспечного светского молодого человека, страстного и влюбчивого, он превратился в мужа и отца семейства. Некоторые исследователи отмечают, что «Евгений Онегин» по жанру больше напоминает личный дневник поэта, чем полноценный роман.

Несмотря на то что Пушкин все время подчеркивает разницу между собой и Онегиным, любой внимательный читатель биографических очерков о поэте с легкостью уловит связи между перипетиями жизни автора и его героев.

Родители Пушкина не отличались ни хозяйственностью, ни особым теплом и внимательностью по отношению к детям. Как и отец Онегина, Пушкины всю жизнь находились на грани разорения. Лотман называет поэта человеком без детства: в отличие от других современных ему авторов, Пушкин ни в одном стихотворении не упоминает ни родителей, ни отчего дома.

Детство Татьяны тоже напоминает детство самого Пушкина. Поэт, как и героиня, был печален и молчалив, погружен в себя, склонен проводить время за книгами, а не с другими детьми. Мать не любила его и считала уродливым. Бабушка называла его увальнем и сетовала в частном письме, что неизвестно, получится ли из него вообще какой-то толк.

Как и Ленский, Пушкин мечтал о семейном счастье, дважды сватался к Наталье Гончаровой, несмотря на отказ ее родителей, а впоследствии из-за вспыльчивости оказался затянут в ставший смертельным для него конфликт с Дантесом.

В «Евгении Онегине» Пушкин описывает демонов, с которыми боролся всю жизнь. Как Онегин, он искал и не находил любви в светских похождениях. Как Татьяна, горевал о недоступной мертвой матери и сам погиб всего через год после ее смерти. Как Ленский, был склонен глубоко сходиться с людьми, пуская их в душу и позволяя им управлять своей жизнью, – к сожалению, далеко не лучшим образом.

Болезненная искренность и пронзительная честность автора делают «Евгения Онегина» одним из самых глубоких и трогательных романов русской литературы. Читатель безошибочно чувствует, когда то, что пишет человек, подкреплено выстраданным опытом и большой душевной болью. Соприкасаясь с этим страданием, мы можем лучше понять самих себя, увидеть собственные психологические пустоты и благодаря гению поэта почувствовать себя замеченными, узнанными, а значит, и обнадеженными, что эту пустоту однажды можно будет заполнить.

Елизавета Зубова, практикующий психолог психоаналитического направления, магистр психологии с дополнительной специализацией по работе с ранней травмой и личностными расстройствами

Предисловие литературоведа

В 2025 году исполняется ровно 200 лет с момента публикации первой главы романа «Евгений Онегин». Чем дальше мы, современные читатели, от эпохи, в которой жил и творил Пушкин, тем сложнее воспринимать этот текст таким, каким его задумал автор. «Евгений Онегин», безусловно, уникальное для своего времени произведение, оказавшее огромное влияние на всю последующую русскую литературу. Однако нам, знакомым с тем, что было создано в литературе после Пушкина, порой трудно осознать, насколько новаторским и смелым был его текст на момент публикации.

Во вступительной статье к этому изданию, а также в комментариях на полях мы постарались облегчить современному читателю взаимодействие с главным произведением Александра Пушкина, раскрыть его литературную магию и вдохновить на любовь к творчеству поэта.

История создания и публикации

Новаторство «Евгения Онегина» касалось не только самого текста, но и формата его публикации. Роман печатался по главам по мере написания (это можно сравнить с современными сериалами), и каждая новая часть становилась настоящим литературным событием. Первая глава была опубликована в 1825 году, а последующие выходили с перерывами до 1832 года. После выхода первой главы многие читатели и критики, заметив ее близость к романтизму и творчеству популярного английского поэта-романтика Джорджа Байрона (где незавершенность текста часто использовалась как сознательный прием), решили, что «Евгений Онегин» – тот же случай. Роман оказался настолько популярным, что породил огромное количество подражаний и пародий. Авторы этих произведений пытались «исправить» или переосмыслить не совсем понятные им фрагменты пушкинского текста. Например, они изображали главного героя в более классической романтической традиции, что приводило к созданию странных гибридов – чего-то среднего между Онегиным и Ленским. Таким образом, «Евгений Онегин» не только оказался новаторским произведением, но и повлиял на литературный процесс своего времени.

Публикация романа стала важным событием в русской литературе 1820–1830-х годов. Пушкин активно участвовал в процессе издания, переживая за судьбу своего произведения и обсуждая с друзьями и издателями детали публикации.

В 1833 году был опубликован полный текст «Евгения Онегина», а в 1837-м вышло переиздание. С момента начала работы над романом и до его полной публикации прошло около девяти лет – довольно долгий срок для не такого уж большого по объему произведения. За это время в жизни Пушкина произошло множество важных событий: две ссылки, возвращение в светское общество после долгого отсутствия, сложные отношения с властью, дуэли, любовные романы и женитьба. Кроме того, в Российской империи сменился царь, произошли восстание декабристов и жестокая расправа над его участниками.

За эти девять лет Пушкин сильно изменился как человек и поэт. Он переосмысливал свои взгляды, накапливал новый жизненный опыт, осваивал новые художественные стили и методы. Все эти перемены не могли не отразиться в романе. Уникальность «Евгения Онегина» в том, что, будучи законченным произведением, он одновременно демонстрирует долгий творческий процесс. Роман стал своего рода зеркалом, в котором отразились и личные переживания Пушкина, и изменения в его взглядах на жизнь, историю и человека.

«Евгений Онегин» вызвал большой интерес у современников и критиков, хотя оценки были разными. Некоторые хвалили Пушкина за мастерство и оригинальность, другие ругали за отсутствие четкого сюжета и «пустоту» главного героя. Особенно активно обсуждались образы Онегина, Татьяны и Ленского, а также описание русской жизни. Критики спорили, насколько правдиво и глубоко Пушкин изобразил современное общество. И только почти через десять лет после выхода Виссарион Белинский назовет роман энциклопедией русской жизни.

Как читать «Евгения Онегина»?

Если попытаться пересказать сюжет романа, он уложится в несколько строк, которые, однако, не дадут полного представления о произведении. Дело в том, что, хотя «Евгений Онегин» и является романом (а это эпический жанр, в котором рассказывается некая история), его суть не только в этом. Перед нами роман в стихах, а это, как писал сам Пушкин, «дьявольская разница».

Обозначение формы особенно важно для «Евгения Онегина», потому что принципиально не столько то, о чем этот роман, сколько то, как он написан. Значительная часть его посвящена созданию самого романа. Специальный термин для такого типа повествования появится только в XX веке – метароман. Во времена Пушкина этот прием еще не был широко известен, и в этом тоже революционность текста.

«Евгений Онегин» сочетает в себе черты лирики и эпоса. Главную роль в тексте играет автор, чей голос становится связующим звеном между миром героев и миром читателя. Автор постоянно обращается к читателю, шутит с ним, обсуждает свои мысли и проблемы героев, создавая ощущение диалога. Это делает роман многослойным: читатель погружается не только в историю героев, но и в размышления автора. Роман движется за счет постоянного переключения между миром автора и миром героев.

При всей своей кажущейся простоте и небольшом объеме «Евгений Онегин» – это настоящий творческий космос. Если начать анализировать его подробнее, невозможно не поразиться, сколько различных элементов объединил в себе этот текст. В «Евгении Онегине» мы встречаем почти все жанры поэзии начала XIX века. Лирические отступления написаны в форме дружеских посланий, а некоторые – как элегии. В восьмой главе можно найти эпиграммы, а монолог автора о Москве в VII главе представляет собой небольшую оду. Описания святочных гаданий Татьяны напоминают жанр баллады, и неслучайно там упоминается «Светлана» Жуковского – самая известная баллада своего времени. Знаменитое отступление о ножках в I главе – это мадригал. Некоторые исследователи даже видят в романе своеобразный поэтический цикл!

Но «Евгений Онегин» не ограничивается только поэзией. С точки зрения темы и сюжета он близок к психологическому роману. Подробные описания, которые дают читателю яркое представление о культуре и быте того времени, характерны, например, для сатирических романов или повестей. Любопытно, что сочетание поэтического и прозаического, которое сегодня кажется нам естественным, в пушкинскую эпоху было чем-то необычным. Тогда эти категории считались практически противоположными, и в каждой из них должна была описываться своя часть действительности. Это явление называется жанровым мышлением, и оно было широко распространено в литературе пушкинского времени. Считалось, что каждый жанр представляет собой особый взгляд на мир, к которому привязаны определенные, только ему присущие смыслы. Пушкин же сочетает высокий и низкий стили, лирические и эпические элементы. Так, описание природы может начинаться с торжественных строк, а заканчиваться простой бытовой деталью. Это создает богатство текста и позволяет передать многогранность жизни.

Композиция романа построена на принципе фрагментарности. Пушкин использует пропуски строф, перерывы в повествовании, что создает ощущение незавершенности и многозначности: некоторые главы заканчиваются лирическими отступлениями, а сюжетные линии часто обрываются, оставляя читателю пространство для размышлений.

Литературная традиция

Пушкин сам признавался, что на создание романа его вдохновили произведения Байрона, особенно стихотворный роман «Дон Жуан». Хотя сюжет «Онегина» не пересекается с «Дон Жуаном», Пушкин заимствовал у Байрона ключевые черты: использование строфической формы, обилие авторских отступлений, стилевое разнообразие и ироничный тон повествования.

Пушкин также упоминал, что описание светской жизни молодого человека в «Онегине» напоминает другую работу Байрона – «Беппо», шуточную поэму, которая отличается от его более ранних трагических произведений. В «Беппо» Байрон использует легкий, непринужденный стиль, сочетая лирические отступления с иронией. Эти черты Пушкин также перенял для своего романа.

Еще одним важным источником вдохновения для Пушкина стало «Паломничество Чайльд-Гарольда» Байрона. В этом произведении автор часто переключается между повествованием от первого лица и описанием путешествий героя. Пушкин использовал похожий прием в «Онегине», где авторский голос то рассказывает историю героев, то делится личными размышлениями.

Помимо Байрона, Пушкин черпал вдохновение у других авторов. Например, он перенял технику авторских отступлений у Лудовико Ариосто и Вольтера, а также у Лоренса Стерна, чьи романы отличаются свободной формой и частыми отступлениями от сюжета. Пушкин даже использовал прием пропуска строф, который позаимствовал у Байрона, но он также встречается у Стерна.

Главный герой «Онегина», Евгений, во многом похож на байроновского Чайльд-Гарольда: он разочарован в жизни, холоден к чувствам и склонен к скуке. Однако Пушкин указывает и другие литературные прототипы своего героя, такие как Рене из романа Рене де Шатобриана, Адольф из романа Бенжамена Констана и Мельмот из романа Чарльза Метьюрина. Эти персонажи объединены общими чертами: они разочарованы в обществе, склонны к скептицизму и часто оказываются в конфликте с окружающим миром.

Появление в романе Татьяны нарушает традицию байроновского стихотворного эпоса, где главный герой обычно доминирует. Пушкин вводит в текст романа перечни книг, которые читает Татьяна, что подчеркивает ее связь с традицией любовных и семейных романов XVIII века. Среди этих произведений – «Кларисса» Ричардсона, «Новая Элоиза» Жан-Жака Русса и «Страдания юного Вертера» Иоганна Гёте.

Письма Татьяны и Онегина, которые играют важную роль в сюжете, также отсылают к традиции эпистолярного романа. Пушкин использует эту форму, чтобы показать внутренний мир героев и их чувства.

Герои vs автор

Ключевые персонажи романа – это, конечно, Евгений Онегин, в честь которого роман и назван, Татьяна Ларина и Владимир Ленский. Каждый из них представляет разные типы сознания, разные взгляды на мир и философские концепции. Онегин – это романтизм с его «мировой скорбью», разочарованностью в жизни, охлажденностью и скептическим отношением к реальности. Татьяна Ларина сочетает в себе черты сентиментализма, восходящего к романам XVIII века, и народности, поскольку ее образ тесно связан с русской культурой и традициями. Ленский же демонстрирует романтический идеализм, веру в возвышенные идеалы и гармонию мира. При этом все они дворяне, представители той части общества, которая в 1820-е годы, на фоне событий после Наполеоновских войн и декабристского восстания, переживала глубокие изменения. События 1825 года сильно повлияли на общество в целом и на Пушкина в частности, ведь среди декабристов были его ближайшие друзья и он разделял многие их идеи. Естественно, эти вопросы нашли отражение в тексте, хотя прямо говорить о них в то время было невозможно.

Герои романа живут в непростое время и находятся в поиске себя. Они ошибаются, занимаются самопознанием и самоопределением. Онегин начинает с разочарования в жизни, а заканчивает прозрением, которое, однако, приходит к нему слишком поздно и после больших ошибок. Татьяна проходит путь духовного роста, становясь одной из самых сильных и цельных героинь русской литературы. Ленский, напротив, остается романтическим идеалистом, чья вера в жизнь сталкивается с суровой реальностью.

Однако в романе есть еще один, не менее важный персонаж – сам автор. В отличие от всезнающего автора, как, например, у Толстого, пушкинский автор не претендует на абсолютное знание. Тем не менее он умеет смотреть на мир глазами своих героев, перенимая их настроение и точку зрения. В какие-то моменты автор объективен, рассказывая о событиях со своей позиции, в других ситуациях его голос сливается с внутренними монологами героев. Например, описывая воспитание главного героя, он демонстрирует иронию, свойственную Евгению по отношению к себе. Пятая глава, посвященная святочным гаданиям, почти полностью передана через восприятие Татьяны. Она видит мир вокруг таинственным, сказочным, полным загадок и созвучным природным циклам. Все, что связано с Ленским, дано с его точки зрения – это возвышенные представления о реальности и вера в ее идеализированную природу. Все эти ракурсы существуют на равных, хотя к финалу романа начинает преобладать точка зрения Татьяны, что подчеркивает ее духовную зрелость и внутреннюю силу.

История Онегина и Татьяны тоже неоднозначна. Их отношения развиваются через четыре ключевых встречи: в саду, во сне Татьяны, при посещении ею дома Онегина и в финале в Петербурге. Эти встречи символизируют притяжение и отталкивание героев. Они тянутся друг к другу, но их разделяют социальные нормы и внутренние противоречия. В итоге их любовь остается нереализованной, что создает ощущение трагической обреченности.

Реальность и вымысел

Слово «космос» неслучайно появилось при характеристике романа «Евгений Онегин», потому что это, пожалуй, уникальный в нашей литературе пример создания творческой вселенной. Критик Виссарион Белинский не зря назвал роман «энциклопедией русской жизни»: из «Евгения Онегина» мы узнаем об идейной, социальной и культурной жизни русских дворян начала XIX века. Мы видим, как живет светский молодой человек в столице, как устроен деревенский быт, какие книги читали в то время, на какие театральные постановки ходили, как люди проводили свободное время и отмечали праздники.

Но это лишь одна сторона. Параллельно автор рассказывает историю своей духовной и творческой биографии. Квинтэссенцией этого становится начало восьмой главы, где Пушкин в нескольких строфах описывает эволюцию своего творчества, завершая ее романом «Евгений Онегин» как вершиной пути.

Вообще отношения реальности и вымысла в тексте удивительны. Граница между ними проницаема. Вот Пушкин называет Онегина «своим героем», подчеркивая его вымышленность, а вот они уже в одном пространстве, например когда встречаются на набережной Невы или в Одессе. Автор то рассказывает историю, то становится ее участником, создавая сложный образ, в котором сливаются творец и персонаж.

Онегин и Татьяна пересекаются с людьми, которых знал сам Александр Сергеевич. В текст также введены якобы реальные документы: письмо Татьяны, песня девушек и письмо Онегина. Да и сам финал романа открыт в реальную действительность. Это подчеркивается двумя моментами. Во-первых, фразой: «И вдруг умел расстаться с ним, / Как я с Онегиным моим», то есть текст завершается не планом героев, но планом автора. Во-вторых, отрывками из «Путешествия Онегина», которые, будучи размещены уже после основного сюжета, нарушают замкнутую форму романа и расширяют границы повествования.

Еще один любопытный момент, связанный со взаимоотношениями реальности и вымысла, исследовал филолог Сергей Бочаров. Он писал о «возможном сюжете» «Евгения Онегина». В романе присутствуют несколько точек, в которых развитие сюжета могло пойти разными путями. Самый наглядный пример – момент гибели Ленского и размышления о том, как сложилась бы его судьба, останься он в живых. Эта разветвленность сюжета аналогична тому, как в жизни мы сталкиваемся с моментами выбора. Пока мы не пойдем по одному пути, другие варианты существуют параллельно. Но если в жизни, выбирая один путь, мы отсекаем другие, то в художественном произведении возможно сосуществование разных вариантов.

В этом смысле мир «Евгения Онегина» напоминает комиксовую метавселенную. Три Ленских в какой-то момент встречаются в тексте, как три Человека-паука в фильме. Это делает роман не просто произведением о конкретных героях, а многомерной вселенной, где реальность и вымысел переплетаются, создавая уникальный художественный космос.

Итак, «Евгений Онегин» не просто история любви – произведение, которое сочетает в себе множество литературных традиций и приемов. Пушкин создал роман, отразивший быт, культуру и общество своего времени, представив его в форме любовной истории. Его влияние на русскую литературу огромно: он заложил традиции стихотворного романа и стал образцом для многих писателей. Так, некоторых мужских персонажей Лермонтова, Тургенева и Достоевского можно назвать потомками Онегина, а «Анна Каренина» Толстого – своеобразное размышление о том, что было бы, если бы Татьяна решила уйти от мужа. Эта многогранность и делает «Евгения Онегина» одним из величайших произведений русской и мировой литературы.

Полина Бояркина, кандидат филологических наук, литературовед-пушкинист, научный сотрудник Института русской литературы РАН, автор книги «Чему я могу научиться у Александра Пушкина, ведущая телеграм-канала «Госпожа главред»

А. С. ПУШКИН

Евгений

Онегин

РОМАН В СТИХАХ

Комментарий литературоведа

Евгений Онегин (название)

Судя по всему, Пушкин задумал роман еще в 1820 году, а писать начал в 1823-м. «Онегин» печатался отдельными главами, и выход каждой становился событием тогдашней литературной жизни.

Во времена Пушкина заглавия определяли жанр текста и ожидания читателя. Но выбранные автором реалистичные имя и фамилия казались непривычными и намекали сразу на несколько жанров: бытовая сатирическая или романтическая повесть, приключения или психологический роман. Именно Пушкин ввел такие заголовки в моду.

Роман в стихах

Написав первую главу и начав вторую, Пушкин сообщил своему приятелю Петру Вяземскому: «…я теперь пишу не роман, а роман в стихах – дьявольская разница. В роде “Дон Жуана”». Вообще эксперименты с жанрами, формами и стилями можно назвать особенностью пушкинского творчества. Спустя столетия мы уже не видим в них чего-то оригинального, но во времена Пушкина это было настоящее литературное бунтарство, которое и критики, и читатели не всегда понимали и принимали.

Pétri de vanité il avait encore plus de cette espèce d’orgueil qui fait avouer avec la même indifférence les bonnes comme les mauvaises actions, suite d’un sentiment de supériorité peut-être imaginaire.

Tiré d’une lettre particuliére¹

 
Не мысля гордый свет забавить,
Вниманье дружбы возлюбя,
Хотел бы я тебе представить
Залог достойнее тебя,
Достойнее души прекрасной,
Святой исполненной мечты,
Поэзии живой и ясной,
Высоких дум и простоты;
Но так и быть – рукой пристрастной
Прими собранье пестрых глав,
Полусмешных, полупечальных,
Простонародных, идеальных,
Небрежный плод моих забав,
Бессонниц, легких вдохновений,
Незрелых и увядших лет,
Ума холодных наблюдений
И сердца горестных замет.
 

Комментарий литературоведа

Pétri de vanité il avait encore plus de cette…

Этот якобы «извлеченный из частного письма» эпиграф Пушкин придумал сам, чтобы задать ожидания от героя: отрывок неслучайно начинается словами «проникнутый тщеславием». А еще наталкивает на мысль, что автор планирует не раз поиграть с читателем в мистификацию реальных документов.

Не мысля гордый свет забавить…

Это посвящение издателю и другу Пушкина литератору Павлу Плетнёву. Они были знакомы еще с юношества, но сблизились во время Михайловской ссылки, когда Плетнёв взял на себя издательские дела Пушкина. Так, вместе они придумали схему издания «Онегина» по главам. После возвращения из ссылки друзья часто виделись и много общались.

Поначалу Пушкин поместил предисловие в отдельном издании IV и V глав, а во втором полном выпуске романа в 1837 году перенес его в начало.

Глава первая

И жить торопится, и чувствовать спешит.

Кн. Вяземский

I

 
Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог.
Его пример другим наука;
Но боже мой, какая скука
С больным сидеть и день и ночь,
Не отходя ни шагу прочь!
Какое низкое коварство
Полуживого забавлять,
Ему подушки поправлять,
Печально подносить лекарство,
Вздыхать и думать про себя:
Когда же черт возьмет тебя!
 

Комментарий литературоведа

Глава первая

Работа над первой главой романа шла в 1823 году в Кишиневе и Одессе во время Южной ссылки. Ее опубликовали в 1825 году с ироничным предисловием, написанным якобы беспристрастным издателем, но на самом деле автором (как неожиданно!), который таким образом ответил критикам своих предыдущих произведений.

Пушкин писал, что время в романе «расчислено по календарю», и обещал читателю достоверную историю. Эту фразу автора не стоит воспринимать буквально, но все же хронологию «Онегина» действительно можно проследить. Время действия первой главы: зима 1819-го – весна 1820 года.

I. Мой дядя самых честных правил…

Отсылка к басне Крылова «Осел был самых честных правил», задающая пародийный тон всего произведения. Само действие без предисловий тоже начинается как будто с середины!

I. Когда же черт возьмет тебя!

С одной стороны, использование ругательств в литературном тексте могло шокировать тогдашнего читателя, с другой – в сатире XVIII века нецензурная лексика использовалась в речи щеголей. А еще это отсылка к роману англичанина Чарльза Роберта Метьюрина «Мельмот Скиталец», героя которого в финале уносит дьявол. Так Пушкин иронично намекал, что Онегин якобы отождествляет себя с Мельмотом.

Комментарий психолога

Почему Онегин так жестоко относится к дяде

Обычно человек относится к слабым, уязвимым и нуждающимся в помощи так же, как к нему самому, маленькому и беззащитному, относились в детстве.

Мы мало знаем о ранних годах Онегина: чтобы понять, в каких условиях он вырос, приходится читать между строк. Например, в истории про дядю легко увидеть основной мотив: все делается по правилам, но в действиях нет ни любви, ни сочувствия, ни заботы, ни сожаления. Функционально уход за умирающим родственником будет осуществлен. Однако за формой совсем нет содержания: внутри честно соблюденного ритуала только скука и притворство.

Вероятно, примерно так же выглядело детство самого Онегина: с виду все как положено, наняли французских учителей, воспитанием юноши кто-то занимается; однако мать вообще не упоминается, как будто ее и не было, а отец занят балами и бездумным разбазариванием семейного состояния.

Дядя Онегина умирает в одиночестве, не оставив после себя наследников: рядом с ним нет ни опечаленной жены, ни любящих детей. Вероятно, он тоже не питал особо теплых чувств к людям. То есть с первых строк романа мы видим семью, состоящую из одиноких и равнодушных людей, которые сохраняют видимость семейных отношений, но не чувствуют друг к другу любви.

II

 
Так думал молодой повеса,
Летя в пыли на почтовых,
Всевышней волею Зевеса
Наследник всех своих родных.
Друзья Людмилы и Руслана!
С героем моего романа
Без предисловий, сей же час
Позвольте познакомить вас:
Онегин, добрый мой приятель,
Родился на брегах Невы,
Где, может быть, родились вы
Или блистали, мой читатель;
Там некогда гулял и я:
Но вреден север для меня1), ².
 

III

 
Служив отлично-благородно,
Долгами жил его отец,
Давал три бала ежегодно
И промотался наконец.
Судьба Евгения хранила:
Сперва Madame за ним ходила,
Потом Monsieur ее сменил.
Ребенок был резов, но мил.
Monsieur l’Abbé,³ француз убогой,
Чтоб не измучилось дитя,
Учил его всему шутя,
Не докучал моралью строгой,
Слегка за шалости бранил
И в Летний сад гулять водил.
 

IV

 
Когда же юности мятежной
Пришла Евгению пора,
Пора надежд и грусти нежной,
Monsieur прогнали со двора.
Вот мой Онегин на свободе;
Острижен по последней моде,
Как dandy2) лондонский одет —
И наконец увидел свет.
Он по-французски совершенно
Мог изъясняться и писал;
Легко мазурку танцовал
И кланялся непринужденно;
Чего ж вам больше? Свет решил,
Что он умен и очень мил.
 

Комментарий литературоведа

II. Онегин, добрый мой приятель…

Буквально в одной строфе Онегин выступает и как герой романа, и как приятель автора. Эту границу между реальным миром и миром произведения Пушкин будет постоянно нарушать.

II. Но вреден север для меня.

Намек на Южную ссылку.

III. Судьба Евгения хранила…

В сатире XVIII века это имя давали отрицательным персонажам – молодым дворянам, утратившим душевное благородство.

III. Сперва Madame за ним ходила,

Потом Monsieur ее сменил…

В XIX веке родители-дворяне зачастую не участвовали в образовании и воспитании своих отпрысков. Этим занимались французские гувернеры, которые в лучшем случае небрежно относились к своим обязанностям и не имели нужных знаний и умений, а в худшем – были обычными жуликами. В качестве альтернативы такому воспитанию можно было рассмотреть пансионы, но и там отсутствовали единые требования и программы. В этих строках Пушкин критикует домашнее образование в России.

IV. Вот мой Онегин на свободе…

Дворяне того времени, как правило, шли на военную службу. И то, что Онегин не служил, учился только дома и не имел никакого чина, было очень показательной характеристикой героя. Одних читателей это возмущало, другие же, напротив, считали такое положение признаком независимости.

IV. Он по-французски совершенно

Мог изъясняться и писал…

Представитель светской элиты должен был обладать чертами, которые считались обязательными для дворянского круга. Например, детей с малых лет учили непринужденным поклонам. Считалось, что воспитанный молодой человек должен свободно владеть своим телом.

V

 
Мы все учились понемногу
Чему-нибудь и как-нибудь,
Так воспитаньем, слава богу,
У нас немудрено блеснуть.
Онегин был, по мненью многих
(Судей решительных и строгих),
Ученый малый, но педант,
Имел он счастливый талант
Без принужденья в разговоре
Коснуться до всего слегка,
С ученым видом знатока
Хранить молчанье в важном споре
И возбуждать улыбку дам
Огнем нежданных эпиграмм.
 

VI

 
Латынь из моды вышла ныне:
Так, если правду вам сказать,
Он знал довольно по-латыне,
Чтоб эпиграфы разбирать,
Потолковать об Ювенале,
В конце письма поставить vale⁴,
Да помнил, хоть не без греха,
Из Энеиды два стиха.
Он рыться не имел охоты
В хронологической пыли
Бытописания земли;
Но дней минувших анекдоты
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей.
 

VII

 
Высокой страсти не имея
Для звуков жизни не щадить,
Не мог он ямба от хорея,
Как мы ни бились, отличить.
Бранил Гомера, Феокрита;
Зато читал Адама Смита
И был глубокой эконом,
То есть умел судить о том,
Как государство богатеет,
И чем живет, и почему
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет.
Отец понять его не мог
И земли отдавал в залог.
 

VIII

 
Всего, что знал еще Евгений,
Пересказать мне недосуг;
Но в чем он истинный был гений,
Что знал он тверже всех наук,
Что было для него измлада
И труд, и мука, и отрада,
Что занимало целый день
Его тоскующую лень, —
Была наука страсти нежной,
Которую воспел Назон,
За что страдальцем кончил он
Свой век блестящий и мятежный
В Молдавии, в глуши степей,
Вдали Италии своей.
 

IX

 
…………………….
…………………….
…………………….
 

X

 
Как рано мог он лицемерить,
Таить надежду, ревновать,
Разуверять, заставить верить,
Казаться мрачным, изнывать,
Являться гордым и послушным,
Внимательным иль равнодушным!
Как томно был он молчалив,
Как пламенно красноречив,
В сердечных письмах как небрежен!
Одним дыша, одно любя,
Как он умел забыть себя!
Как взор его был быстр и нежен,
Стыдлив и дерзок, а порой
Блистал послушною слезой!
 

Комментарий литературоведа

V. Мы все учились понемногу

Чему-нибудь и как-нибудь…

О несистемном образовании своих главных героев часто рассуждали европейские писатели того времени. Однако эти строки также являются отсылкой к образованию самого Пушкина и его современников. Тут автор сполна иронизирует по этому поводу.

VI. Он знал довольно по-латыне…

Знание латыни считалось признаком серьезного образования.

VI. Чтоб эпиграфы разбирать…

Эпиграфы – здесь: античные надписи на памятниках, зданиях и гробницах.

VI. Потолковать об Ювенале…

Ювенал – римский поэт-сатирик. Его имя стало синонимом обличителя политического деспотизма. У Пушкина он упомянут с оттенком иронии. (Вообще отсылки к античной литературе были общим местом во времена Пушкина.)

VI. Из Энеиды два стиха.

«Энеида» – эпическая поэма римского поэта Вергилия.

VI. Но дней минувших анекдоты…

Слово «анекдот» во времена Пушкина имело несколько иное значение, чем сейчас. Подразумевалась просто занимательная история о каком-то известном человеке.

VI. От Ромула до наших дней…

Ромул, согласно легенде, был основателем и первым царем Рима.

VII. Бранил Гомера, Феокрита;

Зато читал Адама Смита…

Гомер (или Омир в высоком стиле) – древнегреческий народный поэт (аэд), автор известных поэм «Илиада» и «Одиссея».

Феокрит – древнегреческий поэт, автор идиллий.

Адам Смит – английский экономист, значительно повлиявший на политэкономические идеи декабристов. Автор намекает, что в то время молодежь интересовалась не античной поэзией, а политической экономией.

VII. Когда простой продукт имеет.

Простой продукт, или продукт сельского хозяйства, по мнению французских экономистов XVIII века, составлял основу национального богатства. Курсивом автор выделил это слово как термин.

VIII. Которую воспел Назон,

За что страдальцем кончил он…

Овидий Назон – римский поэт, автор элегий и поэтического труда «Метаморфозы». Был сослан императором Августом на берега Черного моря. В кишиневский период Пушкин не раз сравнивал себя с Овидием. Он также написал эротическую поэму «Наука любви», за которую, возможно, и был сослан. Упоминая ее, Пушкин снова иронизирует.

Строфа IX

Пропущенными строфами обозначены убранные и ненаписанные Пушкиным фрагменты. Однако это не означает, что их нужно восстанавливать! Перед нами намеренный композиционный прием, когда отсутствие слов важнее их наличия.

XI

 
Как он умел казаться новым,
Шутя невинность изумлять,
Пугать отчаяньем готовым,
Приятной лестью забавлять,
Ловить минуту умиленья,
Невинных лет предубежденья
Умом и страстью побеждать,
Невольной ласки ожидать,
Молить и требовать признанья,
Подслушать сердца первый звук,
Преследовать любовь, и вдруг
Добиться тайного свиданья…
И после ей наедине
Давать уроки в тишине!
 

XII

 
Как рано мог уж он тревожить
Сердца кокеток записных!
Когда ж хотелось уничтожить
Ему соперников своих,
Как он язвительно злословил!
Какие сети им готовил!
Но вы, блаженные мужья,
С ним оставались вы друзья:
Его ласкал супруг лукавый,
Фобласа давний ученик,
И недоверчивый старик,
И рогоносец величавый,
Всегда довольный сам собой,
Своим обедом и женой.
 

XIII. XIV

 
…………………….
…………………….
…………………….
 

XV

 
Бывало, он еще в постеле:
К нему записочки несут.
Что? Приглашенья? В самом деле,
Три дома на вечер зовут:
Там будет бал, там детский праздник.
Куда ж поскачет мой проказник?
С кого начнет он? Все равно:
Везде поспеть немудрено.
Покамест в утреннем уборе,
Надев широкий боливар3),
Онегин едет на бульвар
И там гуляет на просторе,
Пока недремлющий брегет
Не прозвонит ему обед.
 

XVI

 
Уж тёмно: в санки он садится.
«Пади, пади!» – раздался крик;
Морозной пылью серебрится
Его бобровый воротник.
К Talon4) помчался: он уверен,
Что там уж ждет его Каверин.
Вошел: и пробка в потолок,
Вина кометы брызнул ток;
Пред ним roast-beef⁵ окровавленный,
И трюфли, роскошь юных лет,
Французской кухни лучший цвет,
И Стразбурга пирог нетленный
Меж сыром лимбургским живым
И ананасом золотым.
 

XVII

 
Еще бокалов жажда просит
Залить горячий жир котлет,
Но звон брегета им доносит,
Что новый начался балет.
Театра злой законодатель,
Непостоянный обожатель
Очаровательных актрис,
Почетный гражданин кулис,
Онегин полетел к театру,
Где каждый, вольностью дыша,
Готов охлопать entrechat⁶,
Обшикать Федру, Клеопатру,
Моину вызвать (для того,
Чтоб только слышали его).
 

Комментарий литературоведа

XII. Сердца кокеток записных!

Записных – здесь: общепризнанных.

XII. Фобласа давний ученик…

Фоблас – герой французского романа XVIII века «Похождения кавалера Фобласа» Жана-Батиста Луве де Кувре. Его имя стало синонимом соблазнителя.

XV. Бывало, он еще в постеле:

К нему записочки несут.

Поздно вставать могли только аристократы, которым не нужно было ходить на службу или заниматься хозяйством в поместье. Настоящая роскошь для избранных.

XV. Там будет бал, там детский праздник.

Имеется в виду бал для подростков.

XV. Надев широкий боливар…

Пушкин придумал название шляпы в честь Симона Боливара, руководителя национально-освободительного движения Латинской Америки, который любил носить такой головной убор.

XV. Онегин едет на бульвар…

В то время бульвар – это бытовое название Невского проспекта.

XV. Пока недремлющий брегет…

Популярные в те времена часы парижского механика Брегета могли отзванивать время, чтобы не приходилось их доставать и открывать.

XVI. «Пади, пади!» – раздался крик…

Так кучера разгоняли пешеходов перед мчащимися каретами. Быстрая езда была признаком щегольства.

XVI. К Talon помчался: он уверен,

Что там уж ждет его Каверин.

Ресторан «Талон» до весны 1825 года располагался на Невском проспекте – сейчас это дом 15. В ресторанах в то время собиралась только холостая молодежь и чаще всего гуляла на широкую ногу.

Петр Каверин – приятель Пушкина в лицейские и петербургские годы. Весельчак, повеса, гусар и дуэлянт, он был известен разгульным поведением и свободомыслием, состоял в «Союзе благоденствия». Пушкин вводит его как героя в свое окружение, снова размывая границу реальности и литературы.

XVI. Вина кометы брызнул ток…

Имеется в виду шампанское урожая 1811 года, когда на небе в течение 290 дней была видна Большая комета, которую посчитали дурным предзнаменованием войны 1812 года.

XVI. И Стразбурга пирог нетленный…

На самом деле никакой это не пирог, а консервированный гусиный паштет с трюфелями, который для сохранения формы запекался в тесте. Консервы в то время были новинкой, их придумали во время войны с Наполеоном.

XVII. Почетный гражданин кулис…

Театрал во времена Пушкина был не просто частым посетителем театра, но и своим человеком в закулисье: он дружил с актерами и крутил романы с актрисами. В начале XIX века театр был местом общественной жизни: актерам или актрисам могли покровительствовать представители власти, а неодобрение чьей-то игры со стороны зрителей становилось почти политической акцией.

XVII. Готов охлопать entrechat…

Антраша – прыжок со скрещением ног в классическом балете.

XVII. Обшикать Федру, Клеопатру,

Моину вызвать…

Автор перечисляет типичные театральные роли в то время. Федра – персонаж из оперы по одноименной трагедии Расина. Клеопатра – известнейшая царица Египта, однако какую именно роль подразумевает автор, неясно. Моина – героиня трагедии Владислава Озерова «Фингал».

XVIII

 
Волшебный край! там в стары годы,
Сатиры смелый властелин,
Блистал Фонвизин, друг свободы,
И переимчивый Княжнин;
Там Озеров невольны дани
Народных слез, рукоплесканий
С младой Семеновой делил;
Там наш Катенин воскресил
Корнеля гений величавый;
Там вывел колкий Шаховской
Своих комедий шумный рой,
Там и Дидло венчался славой,
Там, там под сению кулис
Младые дни мои неслись.
 

XIX

 
Мои богини! что вы? где вы?
Внемлите мой печальный глас:
Всё те же ль вы? другие ль девы,
Сменив, не заменили вас?
Услышу ль вновь я ваши хоры?
Узрю ли русской Терпсихоры
Душой исполненный полет?
Иль взор унылый не найдет
Знакомых лиц на сцене скучной,
И, устремив на чуждый свет
Разочарованный лорнет,
Веселья зритель равнодушный,
Безмолвно буду я зевать
И о былом воспоминать?
 

XX

 
Театр уж полон; ложи блещут;
Партер и кресла – все кипит;
В райке нетерпеливо плещут,
И, взвившись, занавес шумит.
Блистательна, полувоздушна,
Смычку волшебному послушна,
Толпою нимф окружена,
Стоит Истомина; она,
Одной ногой касаясь пола,
Другою медленно кружит,
И вдруг прыжок, и вдруг летит,
Летит, как пух от уст Эола;
То стан совьет, то разовьет
И быстрой ножкой ножку бьет.
 

XXI

 
Все хлопает. Онегин входит,
Идет меж кресел по ногам,
Двойной лорнет скосясь наводит
На ложи незнакомых дам;
Все ярусы окинул взором,
Всё видел: лицами, убором
Ужасно недоволен он;
С мужчинами со всех сторон
Раскланялся, потом на сцену
В большом рассеянье взглянул,
Отворотился – и зевнул,
И молвил: «Всех пора на смену;
Балеты долго я терпел,
Но и Дидло мне надоел»5).
 

XXII

 
Еще амуры, черти, змеи
На сцене скачут и шумят;
Еще усталые лакеи
На шубах у подъезда спят;
Еще не перестали топать,
Сморкаться, кашлять, шикать, хлопать;
Еще снаружи и внутри
Везде блистают фонари;
Еще, прозябнув, бьются кони,
Наскуча упряжью своей,
И кучера, вокруг огней,
Бранят господ и бьют в ладони:
А уж Онегин вышел вон;
Домой одеться едет он.
 

XXIII

 
Изображу ль в картине верной
Уединенный кабинет,
Где мод воспитанник примерный
Одет, раздет и вновь одет?
Все, чем для прихоти обильной
Торгует Лондон щепетильный
И по Балтическим волнам
За лес и сало возит нам,
Все, что в Париже вкус голодный,
Полезный промысел избрав,
Изобретает для забав,
Для роскоши, для неги модной, —
Все украшало кабинет
Философа в осьмнадцать лет.
 

Комментарий литературоведа

XVIII. Волшебный край! там в стары годы…

В одной строфе (!) содержится практически вся история славы русского театра: XVIII век – Денис Фонвизин и Яков Княжнин, начало XIX века – Владислав Озеров, современность Пушкина – Павел Катенин и Александр Шаховской. В послелицейские годы Пушкин очень интересовался театром и даже участвовал в борьбе разных театральных «партий», но здесь он об этом умалчивает.

XVIII. Там и Дидло венчался славой…

Карл Дидло – известный в то время петербургский балетмейстер.

XIX. Узрю ли русской Терпсихоры…

Терпсихора – в древнегреческой мифологии муза танца.

XX. Театр уж полон; ложи блещут…

Ложи были семейным местом, и, например, дамы могли находиться в театре только в них.

XX. Партер и кресла, всё кипит…

Во времена Пушкина в партере зрители не сидели, а стояли. Кресла могли позволить себе лишь вельможи или богатые холостяки-аристократы вроде Онегина.

XX. В райке нетерпеливо плещут…

Имеется в виду верхняя галерея – места для демократичных зрителей.

XX. Стоит Истомина; она…

Авдотья Истомина – прима-балерина (исполнительница главных ролей) петербургского балета, которой были увлечены многие известные современники, в том числе Пушкин.

XXI. Двойной лорнет скосясь наводит…

Здесь описано дерзкое поведение щеголя: смотреть в лорнет (бинокль), скосясь, то есть не на сцену, а на зал, было оскорбительно для тех, на кого смотрели.

XXII. Еще усталые лакеи

На шубах у подъезда спят…

В то время в театрах не было гардеробов, и шубы сторожили лакеи.

XXIII. Уединенный кабинет…

Кабинет Онегина описан иронически – в традициях сатирической характеристики молодых щеголей.

XXIII. Торгует Лондон щепетильный…

Щепетильный – здесь: связанный с торговлей галантерейными, парфюмерными товарами.

XXIV

 
Янтарь на трубках Цареграда,
Фарфор и бронза на столе,
И, чувств изнеженных отрада,
Духи в граненом хрустале;
Гребенки, пилочки стальные,
Прямые ножницы, кривые
И щетки тридцати родов
И для ногтей и для зубов.
Руссо (замечу мимоходом)
Не мог понять, как важный Грим
Смел чистить ногти перед ним,
Красноречивым сумасбродом6).
Защитник вольности и прав
В сем случае совсем не прав.
 

XXV

 
Быть можно дельным человеком
И думать о красе ногтей:
К чему бесплодно спорить с веком?
Обычай деспот меж людей.
Второй Чадаев, мой Евгений,
Боясь ревнивых осуждений,
В своей одежде был педант
И то, что мы назвали франт.
Он три часа по крайней мере
Пред зеркалами проводил
И из уборной выходил
Подобный ветреной Венере,
Когда, надев мужской наряд,
Богиня едет в маскарад.
 

XXVI

 
В последнем вкусе туалетом
Заняв ваш любопытный взгляд,
Я мог бы пред ученым светом
Здесь описать его наряд;
Конечно б это было смело,
Описывать мое же дело:
Но панталоны, фрак, жилет,
Всех этих слов на русском нет;
А вижу я, винюсь пред вами,
Что уж и так мой бедный слог
Пестреть гораздо б меньше мог
Иноплеменными словами,
Хоть и заглядывал я встарь
В Академический словарь.
 

XXVII

 
У нас теперь не то в предмете:
Мы лучше поспешим на бал,
Куда стремглав в ямской карете
Уж мой Онегин поскакал.
Перед померкшими домами
Вдоль сонной улицы рядами
Двойные фонари карет
Веселый изливают свет
И радуги на снег наводят;
Усеян плошками кругом,
Блестит великолепный дом;
По цельным окнам тени ходят,
Мелькают профили голов
И дам и модных чудаков.
 

XXVIII

 
Вот наш герой подъехал к сеням;
Швейцара мимо он стрелой
Взлетел по мраморным ступеням,
Расправил волоса рукой,
Вошел. Полна народу зала;
Музыка уж греметь устала;
Толпа мазуркой занята;
Кругом и шум и теснота;
Бренчат кавалергарда шпоры;
Летают ножки милых дам;
По их пленительным следам
Летают пламенные взоры,
И ревом скрыпок заглушен
Ревнивый шепот модных жен.
 

XXIX

 
Во дни веселий и желаний
Я был от балов без ума:
Верней нет места для признаний
И для вручения письма.
О вы, почтенные супруги!
Вам предложу свои услуги;
Прошу мою заметить речь:
Я вас хочу предостеречь.
Вы также, маменьки, построже
За дочерьми смотрите вслед:
Держите прямо свой лорнет!
Не то… не то, избави боже!
Я это потому пишу,
Что уж давно я не грешу.
 

XXX

 
Увы, на разные забавы
Я много жизни погубил!
Но если б не страдали нравы,
Я балы б до сих пор любил.
Люблю я бешеную младость,
И тесноту, и блеск, и радость,
И дам обдуманный наряд;
Люблю их ножки; только вряд
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног.
Ах! долго я забыть не мог
Две ножки… Грустный, охладелый,
Я всё их помню, и во сне
Они тревожат сердце мне.
 

Комментарий литературоведа

XXIV. Янтарь на трубках Цареграда…

Древнерусское название Константинополя – нынешнего Стамбула.

XXIV. Духи в граненом хрустале…

Духи в то время были модной новинкой.

XXIV. Руссо (замечу мимоходом)

Не мог понять, как важный Грим…

Жан-Жак Руссо – французский писатель и философ эпохи Просвещения.

Мельхиор Гримм – писатель из круга энциклопедистов. Руссо здесь показан противником моды, притом что считался «защитником вольности и прав».

XXV. Быть можно дельным человеком

И думать о красе ногтей…

Подразумевается вопрос о том, насколько денди может считаться серьезным человеком.

XXV Второй Чадаев, мой Евгений…

Петр Чаадаев был общественным деятелем и философом. Пушкин познакомился с ним в 1816 году, когда Чаадаев с гусарским полком стоял в Царском Селе. Он сильно повлиял на поэта, став для него одним из главных авторитетов. Чаадаев был известен не только свободолюбивыми взглядами, рыцарским пониманием чести, но и утонченным аристократизмом и щегольством в одежде. Таким образом, эти строки содержат очень лестное сравнение для Онегина, и Пушкин вновь вводит литературного героя в свой реальный круг знакомств.

XXVI. Но панталоны, фрак, жилет…

Так называемые архаисты в то время выступали не только против иностранных слов в русском языке, но и против европейской одежды и вообще образа жизни денди.

XXVI. Всех этих слов на русском нет…

Имеется в виду, что их нет в словаре.

XXVII. Куда стремглав в ямской карете…

Это наемная карета (почти как современный каршеринг). Иметь собственных карету и лошадей в Петербурге того времени было очень дорого.

XXVII. Двойные фонари карет…

Признак дорогой, щегольской кареты.

XXVII. Усеян плошками кругом…

Плоскими блюдцами со свечами или светильниками освещались тогдашние дома.

XXVIII. Толпа мазуркой занята…

Балы были важным элементом современной Пушкину жизни. Они давали людям возможность повеселиться и непринужденно пообщаться. Танцы были ключевым событием бала. Им обучали с 5–6 лет, и сам процесс напоминал серьезную спортивную подготовку. На балу танцы шли в определенном порядке (полонез, вальс, мазурка, котильон), и каждый танец имел собственный набор движений и смысл. Кульминацией бала считалась мазурка, ее танцевали в середине вечера (получается, Онегин, чтобы поддерживать модный образ, опаздывает). Поведение денди подразумевало танец с демонстрацией скуки, словно против воли – вплоть до полного отказа.

Комментарий к строфе XXX

Автор снова переходит к своей биографии. Сочетание штампа – разочарованной позы – с упоминанием ножек создает иронический эффект.

XXXI

 
Когда ж и где, в какой пустыне,
Безумец, их забудешь ты?
Ах, ножки, ножки! где вы ныне?
Где мнете вешние цветы?
Взлелеяны в восточной неге,
На северном, печальном снеге
Вы не оставили следов:
Любили мягких вы ковров
Роскошное прикосновенье.
Давно ль для вас я забывал
И жажду славы и похвал,
И край отцов, и заточенье?
Исчезло счастье юных лет —
Как на лугах ваш легкий след.
 

XXXII

 
Дианы грудь, ланиты Флоры
Прелестны, милые друзья!
Однако ножка Терпсихоры
Прелестней чем-то для меня.
Она, пророчествуя взгляду
Неоценимую награду,
Влечет условною красой
Желаний своевольный рой.
Люблю ее, мой друг Эльвина,
Под длинной скатертью столов,
Весной на мураве лугов,
Зимой на чугуне камина,
На зеркальном паркете зал,
У моря на граните скал.
 

XXXIII

 
Я помню море пред грозою:
Как я завидовал волнам,
Бегущим бурной чередою
С любовью лечь к ее ногам!
Как я желал тогда с волнами
Коснуться милых ног устами!
Нет, никогда средь пылких дней
Кипящей младости моей
Я не желал с таким мученьем
Лобзать уста младых Армид,
Иль розы пламенных ланит,
Иль перси, полные томленьем;
Нет, никогда порыв страстей
Так не терзал души моей!
 

XXXIV

 
Мне памятно другое время!
В заветных иногда мечтах
Держу я счастливое стремя…
И ножку чувствую в руках;
Опять кипит воображенье,
Опять ее прикосновенье
Зажгло в увядшем сердце кровь,
Опять тоска, опять любовь!..
Но полно прославлять надменных
Болтливой лирою своей;
Они не стоят ни страстей,
Ни песен, ими вдохновенных:
Слова и взор волшебниц сих
Обманчивы… как ножки их.
 

XXXV

 
Что ж мой Онегин? Полусонный
В постелю с бала едет он:
А Петербург неугомонный
Уж барабаном пробужден.
Встает купец, идет разносчик,
На биржу тянется извозчик,
С кувшином охтенка спешит,
Под ней снег утренний хрустит.
Проснулся утра шум приятный.
Открыты ставни; трубный дым
Столбом восходит голубым,
И хлебник, немец аккуратный,
В бумажном колпаке, не раз
Уж отворял свой васисдас.
 

XXXVI

 
Но, шумом бала утомленный
И утро в полночь обратя,
Спокойно спит в тени блаженной
Забав и роскоши дитя.
Проснется за полдень, и снова
До утра жизнь его готова,
Однообразна и пестра.
И завтра то же, что вчера.
Но был ли счастлив мой Евгений,
Свободный, в цвете лучших лет,
Среди блистательных побед,
Среди вседневных наслаждений?
Вотще ли был он средь пиров
Неосторожен и здоров?
 

Комментарий литературоведа

XXXII. Дианы грудь, ланиты Флоры…

Диана – в древнеримской мифологии богиня луны, изображалась в образе юной девы. Флора – в древнеримской мифологии богиня цветов, изображалась как румяная женщина. Ланиты – щеки.

XXXII. Люблю ее, мой друг Эльвина…

Условно-поэтическое имя, часто встречавшееся в эротической лирике.

XXXIII. Лобзать уста младых Армид…

Армида – главная героиня поэмы Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим». Здесь имеется в виду волшебница.

XXXIII. Иль перси, полные томленьем…

Перси – грудь.

Строфа XXXIV

Автор вводит в текст реальное признание в любви. Правда, исследователям пока однозначно не удалось установить, кому оно адресовано. Но Пушкину важно было дать здесь рассказ о настоящем чувстве.

XXXV. Уж барабаном пробужден.

Имеется в виду звук утренней побудки в казармах.

XXXV. С кувшином охтинка спешит…

Жительница Охты, района Петербурга (от названия реки), – молочница. На Охте в пушкинское время в основном жили финны, которые обеспечивали жителей столицы молочными продуктами.

XXXV. В бумажном колпаке, не раз

Уж отворял свой васисдас.

Имеется в виду продал уже не одну булку. Купцы в небольших лавочках на окраинах города арендовали помещения с одним окном, через которое и вели торговлю. Васисдас – это форточка, германизм во французском языке. Пушкин играет словами: значение «форточка» накладывается на русскую жаргонную кличку немца: Was ist das? (Что это?)

XXXVII

 
Нет: рано чувства в нем остыли;
Ему наскучил света шум;
Красавицы не долго были
Предмет его привычных дум;
Измены утомить успели;
Друзья и дружба надоели,
Затем, что не всегда же мог
Beef-steaks⁷ и стразбургский пирог
Шампанской обливать бутылкой
И сыпать острые слова,
Когда болела голова;
И хоть он был повеса пылкой,
Но разлюбил он наконец
И брань, и саблю, и свинец.
 

XXXVIII

 
Недуг, которого причину
Давно бы отыскать пора,
Подобный английскому сплину,
Короче: русская хандра
Им овладела понемногу;
Он застрелиться, слава богу,
Попробовать не захотел,
Но к жизни вовсе охладел.
Как Child-Harold, угрюмый, томный
В гостиных появлялся он;
Ни сплетни света, ни бостон,
Ни милый взгляд, ни вздох нескромный,
Ничто не трогало его,
Не замечал он ничего.
 

XXXIX. XL. XLI

 
…………………….
…………………….
…………………….
 

XLII

 
Причудницы большого света!
Всех прежде вас оставил он;
И правда то, что в наши лета
Довольно скучен высший тон;
Хоть, может быть, иная дама
Толкует Сея и Бентама,
Но вообще их разговор
Несносный, хоть невинный вздор;
К тому ж они так непорочны,
Так величавы, так умны,
Так благочестия полны,
Так осмотрительны, так точны,
Так неприступны для мужчин,
Что вид их уж рождает сплин7).
 

XLIII

 
И вы, красотки молодые,
Которых позднею порой
Уносят дрожки удалые
По петербургской мостовой,
И вас покинул мой Евгений.
Отступник бурных наслаждений,
Онегин дома заперся,
Зевая, за перо взялся,
Хотел писать – но труд упорный
Ему был тошен; ничего
Не вышло из пера его,
И не попал он в цех задорный
Людей, о коих не сужу,
Затем, что к ним принадлежу.
 

XLIV

 
И снова, преданный безделью,
Томясь душевной пустотой,
Уселся он – с похвальной целью
Себе присвоить ум чужой;
Отрядом книг уставил полку,
Читал, читал, а всё без толку:
Там скука, там обман иль бред;
В том совести, в том смысла нет;
На всех различные вериги;
И устарела старина,
И старым бредит новизна.
Как женщин, он оставил книги,
И полку, с пыльной их семьей,
Задернул траурной тафтой.
 

XLV

 
Условий света свергнув бремя,
Как он, отстав от суеты,
С ним подружился я в то время.
Мне нравились его черты,
Мечтам невольная преданность,
Неподражательная странность
И резкий, охлажденный ум.
Я был озлоблен, он угрюм;
Страстей игру мы знали оба:
Томила жизнь обоих нас;
В обоих сердца жар угас;
Обоих ожидала злоба
Слепой Фортуны и людей
На самом утре наших дней.
 

XLVI

 
Кто жил и мыслил, тот не может
В душе не презирать людей;
Кто чувствовал, того тревожит
Призрак невозвратимых дней:
Тому уж нет очарований.
Того змия воспоминаний,
Того раскаянье грызет.
Все это часто придает
Большую прелесть разговору.
Сперва Онегина язык
Меня смущал; но я привык
К его язвительному спору,
И к шутке, с желчью пополам,
И злости мрачных эпиграмм.
 

XLVII

 
Как часто летнею порою,
Когда прозрачно и светло
Ночное небо над Невою8)
И вод веселое стекло
Не отражает лик Дианы,
Воспомня прежних лет романы,
Воспомня прежнюю любовь,
Чувствительны, беспечны вновь,
Дыханьем ночи благосклонной
Безмолвно упивались мы!
Как в лес зеленый из тюрьмы
Перенесен колодник сонный,
Так уносились мы мечтой
К началу жизни молодой.
 

XLVIII

 
С душою, полной сожалений,
И опершися на гранит,
Стоял задумчиво Евгений,
Как описал себя пиит9).
Все было тихо; лишь ночные
Перекликались часовые,
Да дрожек отдаленный стук
С Мильонной раздавался вдруг;
Лишь лодка, веслами махая,
Плыла по дремлющей реке:
И нас пленяли вдалеке
Рожок и песня удалая…
Но слаще, средь ночных забав,
Напев Торкватовых октав!
 

XLIX

 
Адриатические волны,
О Брента! нет, увижу вас
И, вдохновенья снова полный,
Услышу ваш волшебный глас!
Он свят для внуков Аполлона;
По гордой лире Альбиона
Он мне знаком, он мне родной.
Ночей Италии златой
Я негой наслажусь на воле,
С венецианкою младой,
То говорливой, то немой,
Плывя в таинственной гондоле;
С ней обретут уста мои
Язык Петрарки и любви.
 

L

 
Придет ли час моей свободы?
Пора, пора! – взываю к ней;
Брожу над морем10), жду погоды,
Маню ветрила кораблей.
Под ризой бурь, с волнами споря,
По вольному распутью моря
Когда ж начну я вольный бег?
Пора покинуть скучный брег
Мне неприязненной стихии
И средь полуденных зыбей,
Под небом Африки моей11),
Вздыхать о сумрачной России,
Где я страдал, где я любил,
Где сердце я похоронил.
 

Комментарий литературоведа

XXXVII. Нет: рано чувства в нем остыли;

Ему наскучил света шум…

В этой и следующей строфах прослеживается параллель с одним из любимых поэтов молодого Пушкина, англичанином Джорджем Гордоном Байроном. Байрон, чье творчество считалось воплощением романтизма, был по-настоящему популярен в начале XIX века и сильно повлиял на Пушкина (в том числе на образ Онегина). «Искусственная разочарованность», которую демонстрировали байроновские романтические герои, описана здесь Пушкиным скорее иронически.