Read the book: «Преследуя Ноябрь»

Адриана Мэзер

Font::

Привет, дорогие читатели!

Вы держите в руках книгу редакции Trendbooks.

Наша команда создает книги, в которых сочетаются чистые эмоции, захватывающие сюжеты и высокое литературное качество.

Вам понравилась книга? Нам интересно ваше мнение!

Оставьте отзыв о прочитанном, мы любим читать ваши отзывы!

Книги – наш хлѣбъ

Наша миссия: «Мы создаём мир идей для счастья взрослых и детей»

Глава 1

В детстве, когда меня спрашивали, кем я стану, когда вырасту, я выдумывала самые разные ответы. Одной учительнице я сказала, что хочу быть диванным овощем и целыми днями валяться под пледом в гостиной. Маме своей лучшей подруги Эмили сообщила, что буду дегустатором печенья, потому что об этом мечтала сама Эмили. А папе ответила, что хочу стать ножом, чтобы разрезать горячие бутерброды с сыром на два аккуратных треугольничка, а не на четыре дурацких квадратика, как всегда делал он. Ясное дело, услышав такой ответ, папа нахмурился и принялся объяснять, что девочка – живое, дышащее существо, которое можно разрезать, а нож – острый кусок стали, который как раз таки режет. Но теперь я знаю: почти все в моем детстве было ложью, и оттого мне кажется, что я неспроста была тогда одержима ножами. За последние несколько недель в Академии Абскондити я здорово приблизилась к тому, чтобы стать ножом – или же от него погибнуть.

Закрываю за собой дверь в лечебницу и иду по пустому, освещенному факелами коридору. Закатываю рукав и гляжу на повязку у себя на руке: медсестра наложила на рану что-то вроде толстого компресса, пахнущего глиной и сосновой хвоей. Она все повторяла, как мне повезло, что я не погибла, свалившись с дерева, и даже ничего не сломала. Поцокав языком, она заключила: «Вы, молодежь, все воспринимаете как должное». Конечно, она не стала бы распространяться насчет везения, если бы знала, что меня сбросили с дерева, поскольку Семья Львов хочет меня убить.

Заворачиваю за угол, в очередной пустой коридор, и вижу, что в нем абсолютно темно: факелы догорели. Останавливаюсь, с подозрением вглядываюсь в тлеющие угольки в оголовке одного из факелов. Разве погасшие факелы не должны заменять? И где охранники? Обычно в каждом коридоре Академии дежурит охранник. Хмурюсь, гадая, не лучше ли будет вернуться в лечебницу, но тут слышу слабый булькающий звук.

Тяну вперед шею, не решаясь войти в темноту, как будто она может укусить. Еще мгновение стоит полная тишина, и я решаю, что мне показалось. А потом слышу отрывистый кашель – и чувствую резкий прилив адреналина.

– Новембер! – зовет сдавленный голос.

Внутри у меня все сжимается. Этот голос мне знаком.

– Аш?! – кричу я.

Отметя сомнения, со всех ног бросаюсь во тьму. Ботинки ритмично стучат по каменному полу, дыхание становится все более отрывистым. Бегу на измученный голос Аша, касаясь рукой стены, чтобы не сбиться с пути.

Впереди слева под закрытой дверью замечаю полоску света. Чем ближе я к ней, тем громче становятся придушенные вскрики. Нащупываю в темноте задвижку, всем телом напираю на толстые доски. Стонут петли, дверь открывается, я вваливаюсь внутрь – и замираю на месте так резко, что чуть не падаю.

Пытаюсь совладать со сбившимся от бега дыханием. Передо мной огромный зал с каменными стенами и высоким сводчатым потолком. Странно, но мебели в зале нет, только в дальнем конце виднеется возвышение, а на нем роскошное широкое кресло, похожее скорее на трон. Но застыла на месте я вовсе не из-за того, что это помещение странно выглядит или странно обставлено. А из-за трупов.

Быстро оглядываю широкое пространство пола и закрываю рот рукой, чтобы не закричать. Почти все тела здесь принадлежат людям, которых я никогда не видела, – целое море незнакомых лиц с чертами, искаженными агонией. Но потом я замечаю в дальнем углу Аша. Он хватается за горло, изо рта у него идет пена. Рядом с ним лежит Лейла, за ней Инес, Аарья, Маттео. Все они разметались, все не двигаются, у всех выгнуты спины, а на горле виднеются кровавые раны. А перед ними, спиной ко мне, стоит высокий седой мужчина. Он принимается хохотать – громко, заливисто.

– Нет-нет-нет… – бормочу я на одном дыхании. Пульс колотится в висках. Судорожно кружу среди трупов. Ноги заплетаются от ужаса.

Лейла по-прежнему держится тонкими пальцами за горло, словно пытаясь вдохнуть, но глаза у нее закрыты, и она не движется. Я вскрикиваю, споткнувшись о чью-то руку, и чуть не падаю, но тут же выпрямляюсь, лишь на миг коснувшись пальцами холодного каменного пола. Аш встречается со мной взглядом, и я вижу в его глазах отчаяние. Задыхаясь, он раскрывает рот, тянется ко мне.

Седовласый мужчина глядит, как Аш корчится у его ног.

– Что вы с ними сделали? – кричу я, проталкивая слова сквозь ком в горле.

Он склоняется к Ашу, держа в руке маленький синий пузырек. «Яд», – думаю я и хочу завопить, чтобы он прекратил, чтобы остановился, но звуки никак не складываются в слова, и у меня получается лишь жалкий всхлип.

– Что мы сделали, Новембер? – не оборачиваясь, отвечает мужчина. Голос его напоминает урчание толстого кота.

Он подносит пузырек к губам Аша, но Аш на него не смотрит. Он не сводит потрясенного взгляда с моей руки. Проследив за его взглядом, я вижу в своей ладони такой же маленький синий пузырек.

Мужчина вливает Ашу в рот жидкость из пузырька, и я захожусь криком.

* * *

– Новембер?

Я подскакиваю, взмахнув руками, и вцепляюсь в серую бархатную подушку. С губ слетает крик, но теперь он звучит приглушенно, неуверенно.

Аш хватает меня за плечи и усаживает на диване.

– Я не… – говорю я и осекаюсь. Ничего не понимаю. Я страшно напряжена, а сердце по-прежнему колотится так, словно пробежала спринт.

– Посмотри по сторонам, Новембер. И дыши, – спокойно говорит Аш, и я слушаюсь.

Быстро осмотревшись, обнаруживаю горящий камин, столик для завтрака у окна, бордовые светозащитные шторы, Аша: он жив и сидит рядом со мной на диване, в гостиной, которую я делю с Лейлой. Все выглядит как обычно – но ощущение ужаса по-прежнему меня не оставляет. Толком не понимаю почему, но точно знаю одно: все, что случилось во сне, произошло из-за меня.

– Ты был… – начинаю я неуверенным, дрожащим голосом. – И это все я… – Осекаюсь, не зная, как описать словами то, что мне снилось. Глубоко вдыхаю, опускаю плечи. «Это был кошмар. Просто дурной сон. Никто не погиб», – убеждаю я себя, но тревожное предчувствие, подобно плохому послевкусию, никуда не исчезает. – Я не помню, как уснула, – говорю я, тру лицо руками и понимаю, что обливаюсь по́том.

Аш глядит на меня, отпускает мои плечи, но не отсаживается. Его прямые черные волосы аккуратно прикрывают виски, глаза пристально глядят из-под длинных ресниц. После вчерашней драки он тоже весь покрыт ссадинами и синяками, но все равно выглядит спокойнее и изысканнее, чем я в свои лучшие деньки. Чем дольше я смотрю на него, тем более виноватой себя чувствую. Может, то, что было во сне, неправда – но мы с Ашем действительно чуть не погибли, и тоже из-за меня.

– Я боялся тебя разбудить, поэтому не стал относить в спальню, – говорит он, но про дурной сон не спрашивает.

Как ни странно, он ничего не собирается у меня выпытывать. Я уже успела понять, почему Стратеги хранят свои Семейные тайны, но по-прежнему не могу привыкнуть к тому, как они сдержанны, как контролируют собственные чувства. Если бы на месте Аша сейчас оказалась моя лучшая подруга Эмили, она не просто настояла бы, чтобы я пересказала свой сон во всех подробностях, но и обсуждала бы его со мной, пока мы не решили бы, что он может значить только одно: прическа у меня сегодня будет ужасная.

Гляжу на закрытую дверь в спальню Лейлы.

– Она легла с час назад, – отвечает Аш на не заданный мною вопрос.

Снова поворачиваюсь к Ашу и замечаю, что вид у него встревоженный.

– Но ты ложиться не стал, – говорю я, радуясь, что он этого не сделал. Когда я только приехала в Академию Абскондити, отношения у нас не заладились, но со временем я научилась по-настоящему доверять Ашу.

– Мне нужно было все обдумать, – отвечает он с легкой улыбкой, и, пусть даже это правда, я понимаю, что не только по этой причине он решил просидеть у нас на диване всю ночь. Если бы на его месте был любой другой парень, а мне только что не приснился самый жуткий в жизни кошмар, я бы непременно принялась утверждать, что ему просто хотелось побыть со мной рядом. Но я знаю Аша и понимаю, что причины у него были куда менее романтические: он хотел убедиться, что никто не зарежет меня во сне.

– Обдумать? Что именно? – спрашиваю я.

– Мы совершенно не представляем, кто еще знает о твоем отце, – говорит Аш, сразу возвращаясь назад, к теме конфликта, связанного с моей семьей, и разрушая тот хрупкий покой, который я только начала ощущать.

Пора бы мне уже привыкнуть, что в Академии покой не в почете. Здесь учат не школьным предметам, а выживанию, а ученики не заводят друзей, но старательно подбирают себе союзников. Все это я узнала на собственном опыте, когда обнаружила, что самая могущественная Семья Стратегов за что-то мстит моему отцу. В придачу выяснилось, что некоторые ученики – и даже один из учителей, по совместительству оказавшийся папиным братом, – готовы убить меня, лишь бы доказать свою преданность этой самой Семье.

– Доктор Коннер явно что-то знал, – продолжает Аш, – но вот Львы в целом… Думаю, они охотятся за твоей семьей по конкретной причине, и, если мы хотим разыскать твоего отца, нам придется выяснить, что это за причина.

При упоминании Львов у меня перед глазами опять встают окровавленные тела из моего сна. Тут же отворачиваюсь – и меня снова с головой захлестывает чувство вины за то, что я втянула во все это Аша. Тру глаза кулаками.

– Хочешь сказать, Львы преследуют меня и моего отца по причине, не связанной с историей любви моих родителей?

– Да, – отвечает он. – Просто подумай. Твоя мать была из Медведей, а отец – из Львов. Двадцать пять лет назад они полюбили друг друга и решили бросить все, покинуть свои Семьи, отказаться от лидерских притязаний и податься в бега. – Он замолкает, с нежностью смотрит на меня. – Но подосланные Львами ассасины убили твою маму, когда тебе было…

– Шесть, – подсказываю я и удобнее усаживаюсь на диване.

– То есть одиннадцать лет назад, – продолжает Аш. – Но скажи, ты вообще подозревала об угрозе со стороны Львов? Еще до того, как убили твою тетю, а отец отправил тебя сюда?

Морщу лоб, перебирая в уме воспоминания детства, пытаясь понять, казался ли папа когда-нибудь встревоженным, напуганным, ища в памяти указания на то, что за нами охотились Львы. И мотаю головой:

– Если честно, нет. Если бы угроза была, мы бы переехали. Ну, то есть после маминой смерти нам, конечно, пришлось нелегко, но в целом мы были счастливы и вели простую, спокойную жизнь. – Я говорю все тише. И замечаю, что сказала «были счастливы» – в прошедшем времени.

Аш кивает с таким видом, будто я подтвердила его догадку.

– Вот видишь, события разнесены во времени. Первоначальное исчезновение твоих родителей, убийство твоей матери, недавнее убийство тети, – поясняет он.

Долго гляжу на него, пытаясь собраться с мыслями.

– Хочешь сказать, Львы не охотились на нас все это время?

– Я не говорю, что этого точно не было, и все-таки вряд ли ресурсы на это выделяли постоянно, на протяжении всех двадцати пяти лет. Скорее Львы наносили очередной удар после какого-то другого события, чего-то, позволявшего получить информацию о перемещениях твоей семьи. Исправь меня, если я ошибаюсь, но, если судить по нашим с тобой разговорам, ты всю жизнь прожила в маленьком городке, где-то в глуши, и совсем не скрывалась, а полноценно участвовала в местной жизни. – Он ждет, что я возражу, но я молчу, и он продолжает: – Вот почему мне не кажется, что вам все время грозила опасность. Наоборот, вы были в безопасности.

Прикусив большой палец, принимаюсь искать в его теории слабые места, но ничего подобного не обнаруживаю.

– Ладно, допустим, ты прав, – отвечаю я. – Но как тогда они отыскали тетю Джо? Что изменилось?

– Вот именно, об этом-то я и говорю, – кивает Аш. – Что-то изменилось. И я считаю, что эти перемены связаны с тем, чем сейчас занят твой отец.

Шумно выдыхаю. Меня снова охватывает страх за отца. «Хорошо хоть, – думаю я, – что доктора Коннера больше нет и я смогу наконец уехать из Академии». Но стоит произнести это про себя, как мне становится тошно. Доктора Коннера нет, потому что он мертв, и его смерть совершенно точно связана со мной.

Аш глядит на меня чуть ли не виновато:

– Я знаю, что ты слишком многое пережила за последнее время, но ты ведь понимаешь, как важно, чтобы завтра все прошло гладко? Мы еще не на свободе.

У меня внутри все обрывается от этого «мы». Аш предложил поехать со мной и помочь отыскать отца. Вполне вероятно, что он заплатит за свою доброту собственной жизнью.

– Никто не должен догадаться, что мы уезжаем, – продолжает он спокойным тоном. – Веди себя как обычно. Пойди с Лейлой на занятия, пообедай в зале, позанимайся в библиотеке, как будто бы все нормально.

Я встречаюсь с ним взглядом. Не думаю, что эту школу вообще можно считать нормальной. Боюсь, у меня это на лице написано.

– Говоришь, я слишком многое пережила? Ну, тут ты здорово преуменьшил, – объявляю я, даже не думая скрывать, насколько мне не по себе. – Мне самой не верится, что буквально месяц назад я понятия не имела, что эта безумная школа вообще существует и что на свете есть всякие Стратеги. – Обвожу рукой гостиную. – Хотя я уже с десяток раз только чудом не погибла и меня лишь по счастливой случайности не обвинили в убийстве, мои мучения только начинаются, потому что за отцом прямо сейчас охотится тайное общество ассасинов – представителей Семей, настолько могущественных, что они на протяжении тысячелетий определяют ход истории во всем мире.

Гляжу на Аша в надежде, что он прочтет в моих глазах просьбу «Помоги мне во всем разобраться», предчувствуя, что меня всю жизнь будут мучить немыслимые, жуткие кошмары.

– Я не могу обещать, что станет проще, – говорит Аш; я со стоном откидываюсь на спинку дивана. – На самом деле все только усложнится.

– Спасибо за утешение.

Лицо Аша освещает легкая улыбка:

– Утешать тебя я буду, когда мы умудримся остаться в живых.

Сама того не желая, усмехаюсь:

– Да уж, ничего лучше ты не… Ты когда-нибудь слышал про ложь во благо? Ну, к примеру, когда человек не очень-то здорово одет, а ты все равно говоришь ему, что он хорошо выглядит.

– Ты хорошо выглядишь, – заявляет он, и в глазах у него скачут игривые искорки.

Оглядываю свой измятый наряд: белую рубашку на пуговицах, узкие черные штаны и ботинки со шнуровкой.

– Да, не поспоришь, – отвечаю я. – Идеальный костюм пирата.

Аш расплывается в улыбке, но выражение лица у него не просто довольное. Он глядит на меня с таким видом, словно я самое необычное, самое интересное существо из всех, с кем ему доводилось сталкиваться.

– И кстати, когда это ты стал переживать из-за грозящей нам опасности? Разве не ты всегда и все воспринимаешь не всерьез? Ты подзабыл свою роль, – говорю я, чуть краснея под его восхищенным взглядом.

– Я стал переживать из-за опасности, когда начал испытывать чувства к той, кому она грозит, – произносит он.

Его ответ застает меня врасплох. Какое-то время мы просто молча сидим рядом. Воздух, прогретый пламенем, горящим в камине, кажется густым и горячим. Я пытаюсь подобрать слова, но искренность Аша всякий раз ставит меня в тупик.

– Брендан, – произносит Аш, отвлекая меня от этих мыслей.

– М-м? – Не сразу понимаю, к чему это он.

– Приглядывай завтра за Бренданом, – говорит Аш тихо и убедительно. – Никс временно выбыла из строя, Шарль и доктор Коннер мертвы. Не знаю, что еще для тебя готовят Львы, и все же Брендан – их последнее оружие в стенах Академии. Не стоит его провоцировать. Он не должен узнать, что мы завтра уезжаем.

Вздыхаю. Голова идет кругом, когда я вспоминаю все события последней недели. Шарль погиб, потому что пытался меня убить. Никс заперли в карцере, потому что она хотела проткнуть меня рапирой. А теперь Аш говорит, что Брендан может продолжить начатое ими дело.

– Разве у вас нет какого-нибудь универсального правила вроде того, что нельзя нападать на того, кто тебя уже перехитрил?

Аш откидывается на спинку дивана.

– Только не у Стратегов. По их представлениям, это делает тебя еще более ценной добычей.

Его ответ напоминает мне переиначенный вариант пословицы «За одного битого двух небитых дают». Беру с дивана серую бархатную подушку и прижимаю к груди. Когда я смотрю на Аша, в голове снова и снова всплывают образы из моего ночного кошмара. Хмурю брови. Аш пережил отравление. Коннер его только чудом не погубил. Что будет дальше? Разве я смогу жить в мире и покое, зная, что Аш пострадал или даже погиб из-за меня? Вначале его предложение – бросить все и отправиться со мной на поиски моего отца – показалось мне смелым и романтичным, но теперь от мыслей об этом у меня внутри все свивается в тугой узел.

Смотрю на пляшущие в камине язычки пламени.

– В том-то и дело. Добыча здесь я. Ты не должен быть добычей.

– Что ты имеешь в виду? – неуверенно спрашивает Аш.

Еще какое-то время он ждет ответа – но меня с головой поглотила тревога. Тогда он окидывает меня взглядом.

– Новембер, ты отодвинулась от меня, а это означает, что ты отгораживаешься. Еще ты трешь пальцем ладонь – значит, пытаешься себя успокоить, – продолжает он. – Я могу и дальше расшифровывать язык твоего тела, но будет легче, если ты со мной просто поговоришь.

Перевожу взгляд с пламени в камине на дверь в спальню Лейлы, выходящую в нашу общую гостиную. Лейла нарочно ушла к себе пораньше и предоставила мне возможность поговорить со своим братом-близнецом.

– Пойми, я бесконечно благодарна тебе за то, что ты хочешь поехать со мной на поиски отца. Но подумай, чего это может тебе стоить, Аш. Во-первых, придется оставить Лейлу одну. Если с твоей сестрой что-то случится в твое отсутствие, ты никогда не простишь себя – и меня. И точно так же отреагирует Лейла, если что-то случится с тобой.

– Значит, нам обоим нужно вернуться назад, причем желательно вместе, – отвечает Аш и пытливо глядит на меня.

– Во-вторых, – продолжаю я, пропустив мимо ушей его беззаботный ответ, – что скажет твоя Семья? – Зная, какой властью обладают Брендан и Львы, я боюсь даже подумать о том, что ждет семью Аша, если Львы на них ополчатся. – Разве ты не поставишь и себя, и всю свою Семью в уязвимое положение?

Аш улыбается, но по глазам я вижу, что его это тоже тревожит.

– Это не беда, если у нас все получится.

– Я серьезно, – говорю я. – Ты сам напомнил мне об опасности, о риске погибнуть. Мы не представляем, что нас ждет. Даже понятия не имеем, известно ли другим Стратегам о моем существовании…

– Я думаю, о тебе знает куда больше людей, чем тебе кажется, – тихо говорит Аш.

Гляжу на него, надеясь, что он шутит.

– Некоторые ученики – Маттео, например, – узнали тебя, едва ты оказалась в Академии. Нам нужно быть готовыми к тому, что и другие окажутся столь же догадливыми, – говорит Аш, подтверждая мои невысказанные опасения. – И потом, не забывай, что Аарья всей школе растрезвонила, кто твои родители. Понятно, что связь между школой и внешним миром нерегулярна и все наши письма читают, но информация о тебе вполне может просочиться за периметр прежде, чем мы найдем твоего отца. Кроме того, когда мы с тобой завтра исчезнем, возникнет масса вопросов. Может, кто-то и решит, что Блэквуд дала нам возможность повидаться с родней после всего, что здесь случилось, – но с тем же успехом в школе могут заподозрить, что мы отправились мстить Львам за то, что они так яростно тебя преследовали. Как раз поэтому я и не хочу, чтобы кто-то получил эту информацию прежде, чем мы уедем.

– Видишь, – с нажимом говорю я, – ты в любом случае пострадаешь, если будешь мне помогать.

– Я уже тебе помогаю, – возражает он.

– Да, но здесь. Здесь мы в изоляции, и нас все-таки защищают. А там ты будешь просто членом Семьи Волков, активно пытающимся расстроить планы Львов. Ты всю жизнь стремился к тому, чтобы тебя воспринимали как потенциального лидера. А безумная миссия, за которую ты вместе со мной хочешь взяться, может в мгновение ока все это перечеркнуть, – отвечаю я.

Аш вздыхает с таким видом, будто я совершенно не поняла самого главного.

– А если я отпущу тебя в мир, с которым ты совершенно не знакома, и позволю в одиночку противостоять самой могущественной Семье Стратегов, то могу прямо сейчас отказаться от всяких претензий на лидерство. Ведь я буду знать, что не принял участие в по-настоящему важных событиях.

Я смотрю на Аша, мучаясь от тревоги из-за всего, что с ним может случиться, и отчаянно желая, чтобы он поехал со мной.

– Если мы уедем вместе, ты можешь не дожить не то что до лидерства, а даже до выпуска из Академии.

– А еще я, вполне возможно, никогда не научусь говорить по-французски без акцента. С чем-то нам просто приходится мириться, – говорит Аш, и его лицо снова озаряет улыбка.

– Аш…

– Новембер, – говорит он и берет меня за руку. От прикосновения его теплых пальцев у меня по телу бегут мурашки. – Я оценил грозящую нам опасность. Я прекрасно понимаю, чем мы рискуем. Но мое решение неизменно. Я еду с тобой.