Søren Kierkegaard

культ наслаждения ведет человека к разочарованию, нравственному переутомлению и отчаянию; спасти от всего этого может только выбор противоположного серьезного и строгого отношения к жизни, благодаря которому она и получает высший смысл, не только не лишающий ее красоты, но, наоборот, придающий ей действительную внутреннюю красоту.

«То, в каких случаях человек испытывает тревогу – по отношению к каким объектам и в каких ситуациях, – без сомнения, зависит от интеллекта человека и ощущения своей силы по отношению к внешнему миру». «Тревожная готовность» (так Фрейд называл

Для большинства людей, наверное, то, что я пишу, даже если я предъявлю им это, будет все равно что ненаписанным, чем-то несуществующим. Их мысль, как было показано, заканчивается там, где моя начинается.

Если взглянуть на историю людей, на историю каждого человека – взглянуть на них как на историю бегства: сначала от жизни, – это грех, затем от греха, – это долгая ночь, наполненная идиотским смехом, в самой глубине которой – тоска.

Какой смысл в слове "моя"? Ведь оно не обозначает того, что принадлежит мне, но то, чему принадлежу я, что заключает в себе все мое существо. Это "то" мое лишь настолько, насколько я принадлежу ему сам. "Мой Бог" ведь это не тот Бог, Который принадлежит мне, но тот, Которому принадлежу я. То же самое и относительно выражений: "моя родина", "мое призвание", "моя страсть", "моя надежда".

Кроме многочисленных знакомых, у меня есть один друг - грусть. Среди шумного веселья и в часы усердной работы он вдруг отзывает меня, увлекает в свое уединение, и я иду за ним, хотя, в сущности, и не двигаюсь с места. Никогда сердце мое не имело более верного друга - мудрено ли, что я принадлежу ему всем сердцем!

Поцелуй — символическое действие, теряющее всякое значение, раз чувство, выражением которого он служит, отсутствует.