Mikhail Bulgakov

was toppling in a dry mist somewhere down beyond the Garden Ring Road,

никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут! Садитесь, гордая женщина! –

Да почему, в конце концов, каждому своему действию я должен придумывать предлог?

— Из-за вас я нахамила не тому, кому следует!

«Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стёкла, потушила все лампы? Да её вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах.»

Голубков. Что вы! <…> Это бред! В эшелоне заболела! <…> Она не отдает себе отчета в том, что говорит!Хлудов. Это хорошо, что не отдает отчета. Когда у нас отдавая отчет говорят, ни слова правды не добьешься.

13 декабря 1925 года. Уже около месяца не слежу за газетами. Мельком слышал, что умерла жена Буд. Потом слух, что самоубийство, а потом, оказывается, он ее убил. Он влюбился, она ему мешала. Остается совершенно безнаказанным. По рассказу – она угрожала ему, что выступит с разоблачением его жестокостей с солдатами в царское время, когда он был вахмистром.