Михаил Левин

«Я еще не вполне уверена, что готова стать матерью. Я пошла к подруге, у нее трое детей, и задала вопрос. Послушай, сказала я ей, допустим, я рискну завести ребенка. Что, если он начнет винить меня во всех своих бедах, когда вырастет? Моя подруга долго смеялась, но все-таки ответила: почему если?»

тяжелый плед, в который он был закутан. – Как там Пэтти? – спросил Маккинли Хукер у жены. Алма развернулась обратно, расправила плечи и вздохнула. Она смотрела вперед через лобовое стекло на пухлые хлопья снега, которые сплошной стеной падали на машину и тихо

Дайте себе торжественное обещание никогда не писать "атмосферные осадки", если можно сказать "дождь", и не говорить "Джон задержался, чтобы совершить акт экскреции", когда имеется в виду, что Джон задержался посрать.

Ну, мальчики, черт вас побери, с виду вы красивые, а пользы от вас ноль.

– Ты себя переутомляешь, дорогая моя Эмма. Работаешь каждый день начиная с понедельника, а ведь уже четверг, тебе нужен перерыв

нахмурился, вновь выпрямился и на здоровой ноге запрыгал к разбитому фургону

несмолкающую тревогу. Я думаю, отчего такая настойчивость. Почему Кэл так рвется спасать Аврору после того, как так по-хамски

Она подняла взгляд. Глаза зеленые. Ну ведь надо же так случиться, что глаза у него именно зеленые? И она подалась вперед, к нему, к этому зову. Спохватилась, взяла себя в руки, отстранилась. – Ой, прости, Райлан! Мне очень жаль, что так… Он крепко взял ее за руку выше локтя, удержал на месте. – Действительно жаль?

Если демократизация Советского Союза (или его государств-наследников) потерпит крах, то демократия скорее всего уступит место полковнику или чиновнику, который будет утверждать, что говорит от имени всех россиян. Даже не демократу придется говорить языком демократии, чтобы оправдать свое отклонение от единого универсального стандарта.

тогда они доллары разглаживают, да еще как! Казалось мне, они без конца их разглаживают, и он в том числе. Под верхней коркой джентльменаюжанина было в нем много всякой дряни, да еще какой! Он считал, что смешнее людей, которые стараются творить добро или сделать мир лучше, ничего на свете нет; ненавидел черных и евреев