Эдуард Веркин

Тупик – это не всегда отсутствие пути, – сказал я. – Иногда это слишком много путей…

Клопы, похоже, кусали всех великих русских писателей. Равно как и все великие русские писали про клопов. По мере того как со страниц романов исчезали клопы, исчезала и литература.

Конец света – это тоска. Ничего веселого. Тоска и мертвецы. Подвижные мертвецы… – он указал на меня. – И уже неподвижные, – он указал на бревна, колышущихся в гавани, как прибрежный мусор.

Не ходите по дорогам юности, в конце этих дорог всегда

какимто образом влияет на фазу… то есть на непосредственно… Граница

его просто, но одновременно со вкусом

с помятым творческим лицом. Это у них тоже так заведено, чтобы подчеркнуть терзания. Но сегодня что-то слишком. Видимо, творческий кризис.

Потом наступал июль, время неотвратимого семейного отдыха. Весь год мама и отец выбирали страну, побережье, отель и береговую линию, выбирали обстоятельно, тщательно изучая отзывы на туристических сайтах, отчеты в соцсетях и записки путешественников периода Великих географических открытий. Совместный вояж скреплял семью, расширял кругозор и сужал мозг, Синцов ненавидел это мероприятие, но не участвовать в нем можно было лишь по уважительной причине, например, пребывая на смертном одре.

Хочу спросить тебя как рыбак рыбака: ты когда-нибудь на рыбалке был?

почти всегда холодно, даже летом. Я прячу аппарат в футляр. – Понятно. – Вовка снова смотрит на сундук. – В общих чертах. Погано, наверное? – Наверное. Все время надо куда-то идти, каждый день, и все время ты отчего-то просыпаешься, каждый день по пять раз просыпаешься… Короче, ты больной, с распухшей головой бредешь по снегу через вечный понедельник. При этом понимаешь, что вторника может и не  случиться.